Глава 19. Большая встреча. Часть вторая: Игры теней.

Аид стоял на открытой смотровой площадке, опираясь ладонями о холодные перила. Ветер, рождённый движением дирижабля, трепал полы его камзола, но он не обращал на это внимания. Его взгляд, скользя по мелькающим внизу крошечным фигуркам, ловил отблески страха, изумления, подобострастия. Это было… приятно. Предсказуемо. Мир должен был видеть их силу. И этот летающий бастион был её самым весомым, самым неоспоримым аргументом. Внезапный, резкий силуэт, мелькнувший сбоку, заставил его повернуть голову. Чёрная, как сама ночь, дракониха, чьи очертания были врезаны в его память навеки. Тьма. А на её спине — плохо различимая фигурка, такая же чёрная, но такая знакомая, такая родная, что сердце его на мгновение замерло, а потом забилось с новой, лихорадочной силой. Мэл. Он не сдержал улыбки, широкой и непритворной, глядя на их манёвры вокруг дирижабля, и вдруг понял — она искала место для посадки. Подняв руку, он крикнул, его голос, поставленный и мощный, легко перекрыл шум ветра и гул машинного отделения: — К бомбохранилищу внизу! Тьма, будто поняв его с полуслова, сложила крылья и ринулась вниз, в пике, пронесясь так близко под днищем дирижабля, что он на мгновение почувствовал порыв воздуха от её могучих крыльев. И в этот миг он увидел, как Мэл, на мгновение оторвавшись от управления, подняла руку и отрывисто, почти по-детски, махнула ему. Простой жест. А в груди что-то ёкнуло, сжалось в тугой, тёплый комок. Он развернулся и, не скрывая ускоренного шага, направился в одну из переговорных комнат. Дирижабль оборудовали и обустроили для нужд делегации, хотя каюты остались тесными, по-походному аскетичными. Эта комната была значительно лучше — дорогие ковры и гобелены скрыли металлические стены, а комфортная мебель позволяла забыть, что они на высоте нескольких десятков метров. Сейчас это было его святилище. Место, где он через мгновение увидит её. Он ждал. Каждая секунда тянулась как смола. Его пальцы бессознательно постукивали по полированной поверхности стола, отсчитывая ритм нетерпения. И вот дверь открылась. Она вошла, скинув на ходу лётный шлем. Её волосы были растрёпаны ветром, на щеках играл румянец, а в золотых глазах, таких же как у него, плясали искорки — смесь усталости, триумфа и чего-то ещё, что он с радостью узнал как безудержную радость. Он не успел сказать ни слова. Мэл буквально бросилась к нему, и он, чудом успев поймать её в объятия, замер на мгновение, ощущая реальность этого момента. Она была здесь. В его руках. Живая. Целая. Пропахшая ветром, дымом и драконом. Он прижал её к себе и закрыл глаза, вдыхая этот знакомый, единственный в мире запах, и мысль, ясная и властная, пронзила всё его естество: Живая. Здоровая. Здесь. Всё хорошо. Аид отпустил её, но ладонь ещё на мгновение задержалась на её плече, будто проверяя реальность. Радость отступала, уступая место холодному, выверенному расчёту. Глаза, секунду назад сиявшие, снова стали жёсткими, как отполированный обсидиан. — Рассказывай. Всё, что не вошло в письма. Он отступил на шаг, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что время для сантиментов окончено. Его дочь была, без всякого преувеличения, гением, но сейчас им требовалась общая стратегия. Мэл, будто переключившись на тот же режим, начала доклад. Сухо, чётко, без лишних эмоций. Она обрисовала раскол среди так называемых «союзников» — как Северное Племя Воды, ведомое довольно разумным Вождём Тритоном, уже по сути откололось от амбиций Царства Земли, согласившись на компенсации и объявление Адама преступником посмертно. Как Воздушные Кочевники, эти несчастные жертвы, теперь зависят от их помощи и потому политически нейтральны — Северное Племя не заинтересовано им помогать, Южному помочь нечем, а Царство Земли эти бедные, замученные люди, воспринимают как угрозу. Аид кивнул, мысленно отмечая гениальность этих манёвров. Он всегда считал Племена Воды сборищем дикарей, а Кочевников — реликтом, не стоящим внимания. Но дочь была права. Если дать этим дикарям объединить опыт южан в войне с ресурсами и магией северян… Они вполне могли перейти к тактике партизанской войны, налётов на прибрежные колонии. Стать назойливыми мошками, отвлекающими силы, которые можно бросить на более важные цели. Лучше уж купить их лояльность или, на худой конец, нейтралитет. Выйдет дорого, но воевать будет дороже. — Южное Племя слабее, но их вождь, Улиана, упёртая. Потребовала суда за пленных, умерших ещё при деде. Я согласилась, — доложила Мэл. — Разумно, — отозвался Аид. — Суд — это процесс. Процесс можно тянуть годами, а их гнев за это время остынет или найдёт иной выход. В этот момент в дверь постучали. Три резких, чётких удара. Аид нахмурился. Его приказ не беспокоить был абсолютным. — Войдите! — его голос прозвучал как щелчок бича. В дверь заглянул слуга, бледный как полотно. — Ваше Сиятельство… Аватар. Он прибыл, чтобы… приветствовать Лорда Огня. Аид медленно повернулся к Мэл, поднимая вопросительную бровь. Он хотел знать, стоит ли соглашаться. Сейчас, в первые часы их воссоединения, когда нужно было согласовать каждый шаг, этот визит был крайне несвоевременен. Мэл ответила ему спокойным, уверенным взглядом. Она едва заметно кивнула. — Стоит его принять, — тихо сказала она. — Хотя бы увидеть своими глазами, что он из себя представляет. Аид на мгновение задумался, оценивая ситуацию. Он не чувствовал себя достаточно ориентированным в этой сложной паутине местных интриг, чтобы вести полноценную беседу с Аватаром. Но доверять анализу дочери было разумнее, чем полагаться на свои пока скудные догадки. И она почему-то хотела, чтобы он увидел Аватара. Он повернулся к слуге, его лицо вновь стало непроницаемой маской холодной вежливости. — Передай Аватару, что я устал с дороги и надеялся наконец-то пообщаться с дочерью, чтобы наверстать упущенное время. Однако, если он согласен на короткую, пятнадцатиминутную встречу, я готов принять его здесь. Слуга почтительно склонился и исчез за дверью. Аид снова посмотрел на Мэл. — Пятнадцать минут, — произнёс он, и в его голосе прозвучал не приказ, а просьба подтвердить правильность решения. — Этого хватит, чтобы составить мнение? — Хватит и пары минут, — уверенно кивнула Мэл. — Тебе просто нужно увидеть его своими глазами и немного поговорить, чтобы понять его суть. — Суть? — Аид усмехнулся, коротко и беззвучно. — Ну что ж. Посмотрим, в чём суть Аватара. Мэл коротко кивнув, ушла за ширму, позволяя ему встретиться с Аватаром самому. Вскоре мальчика привели в комнату. — Аватар, — произнёс Аид, слегка кивнув. Его голос был ровным, без подобострастия, но и без вызова. — Добро пожаловать на борт. Рад наконец увидеть того, о ком столько слышал. — Лорд Огня, — мальчик ответил тем же кивком, его собственный голос был тише, но твёрд. — Как вам новое чудо техники? — Аид сделал легкий жест рукой, указывая на иллюминатор. — Скорость оставляет желать лучшего, но зато вместительность… и вид сверху. Он заметил, как взгляд Аватара снова потянулся к окну, и позволил себе внутренне улыбнуться. Интерес к технологии был мостом, а мосты следовало наводить. Аид позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Принцип тот же, что у воздушного шара, — продолжил он, отвечая на невысказанный вопрос. — Газ, горячий воздух. Но конструкции… другое дело. Стальные балки, сварные швы, паровые машины. Прогресс неумолим. Он намеренно вёл разговор в нейтральном, почти техническом русле. Ни слова о границах, контрибуциях или преступлениях войны. Только факты. Только будущее. Его рассказ был осторожным Достаточно, чтобы увлечь собеседника, но недостаточно, чтобы дать кому-то понимание уязвимых мест дирижабля. Это была безопасная, нейтральная и, что важнее, увлекательная для ребёнка тема. Мальчик слушал, затаив дыхание, забыв на время о своей роли и грузе ответственности. Он задавал вопросы — наивные, но точные, выдающие живой, пытливый ум. — Вы упомянули о мире, — осторожно вернулся к главному Аватар, когда техническая тема была исчерпана. — Да, — Аид сохранил невозмутимое выражение лица. — Столетняя война принесла достаточно страданий всем сторонам. Как ты наверняка слышал от Мэл, мы хотели завершить её победой, но она вряд ли упомянула, что если бы новый штурм Ба Синг Се под Кометой закончился неудачей, мы собирались просто перестать атаковать. Но теперь, с твоей помощью, страны смогут заключить прочный и, что ключевое, разумный мир. На условиях, которые не будут унизительны и невыполнимы ни для кого и позволят нашим народам наконец залечить раны. Он видел, как в глазах мальчика вспыхивает надежда, смешанная с недоверием. Он не стал развивать тему, не давая никаких конкретных обещаний. Его цель была не в переговорах, а в первом, личном контакте. — Реза… — вдруг спросил мальчик, и в его голосе впервые прозвучала тревога. — Царь Омашу. Мой друг. Он… с ним всё хорошо? — Со стариком всё в порядке, — Аид отвёл взгляд, делая вид, что поправляет манжет. Жест, показывающий, что вопрос незначителен. — Он находится под моей личной защитой. Как только дирижабль приземлится, он будет освобождён. Он сделал паузу, давая словам просочиться, а затем добавил, как бы между прочим: — Если хотите, я могу отдать приказ прямо сейчас. Чтобы его передали вам, а не… представителям Царства Земли. Думаю, ему будет спокойнее в компании старого друга. Глаза Аватара вспыхнули. Краткое, но безошибочное облегчение. — Да. Пожалуйста. И… спасибо. — Считайте, что приказ отдан, — Аид кивнул. Пятнадцать минут истекли. Он не стал ничего добавлять. Лучше закончить на этой ноте — демонстрации силы, прагматизма и неожиданной щедрости. Аид поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. — Благодарю за визит, Аватар. Уверен, наши дальнейшие дискуссии будут столь же продуктивны. Они обменялись поклонами в знак вежливости, и Аватар покинул зал. Когда дверь закрылась за мальчиком, из-за резной ширмы в глубине комнаты вышла Мэл. На её лице играла та самая, хитрая и понимающая улыбка, которую Аид знал с её детства. — Что же, — произнесла она, подходя к отцу. — Похоже, ты понял, о чём я говорила, и даже больше. Мне показалось или ты собрался его усыновить? Аид слабо усмехнулся этой шутке, но сохранил серьёзный тон, глядя на удаляющуюся вниз крошечную фигурку Аватара. — Ему не за что любить Нацию Огня, — холодно констатировал он. — Его народ был почти уничтожен, его мир лежит в руинах, а его собственное детство принесено в жертву. Ничего, кроме боли, мы ему не принесли. Ненависть — плохой фундамент для будущего. Значит, придётся использовать все остальные доступные средства. Ему было жаль ребёнка, на которого рухнула миссия по спасению мира, потому что взрослые люди не справились и свалили всё на него. Он повернулся к дочери. — А теперь я хочу услышать историю целиком. Он приказал принести чай, давая ей время собраться с мыслями, и наблюдал, как она, откинувшись в кресле, обдумывала, с чего начать. И начала она с момента, когда всё вышло из-под контроля. С битвы на Северном Полюсе. Аид слушал, не перебивая, и впитывал информацию. Его дочь, его наследница, уже провела на этой новой, чужой доске несколько месяцев и уже знала ситуацию изнутри так, как он не знал. Он доверял её суждениям, заранее был уверен в её компетентности, но теперь пришла его очередь нанести последние удары. Мэл рассказала о хаосе, о расползающемся порядке. О том, как ей, почти мистическим образом, удалось схватить Аватара — и как пришлось его отпустить, потому что интересы Нации Огня в тот момент оказались важнее сиюминутной победы. И как потом всё рухнуло под напором двух сил, о которых они даже не подозревали — слепого фанатизма адмирала и древней, безличной ярости самого Океана. Когда принесли чай, она прервалась, но едва слуги скрылись за дверью, Мэл отпила из своей фарфоровой чашки и, поставив её с тихим стуком, перешла к самому болезненному. — Я знаю, что Драконья Флотилия успела отойти в полном составе и почти не пострадала, но… Каковы потери? Аид тяжело вздохнул. Воздух с шипением вырвался из его лёгких, будто из раскалённых кузнечных мехов. — Потеряно восемьдесят пять кораблей. Погибло около девяноста трёх тысяч человек. — Он произнёс это ровным, лишённым эмоций тоном, словно зачитывал сухую сводку. Но его пальцы, сжавшиеся на ручках кресла, выдавали истинную цену этих цифр. — Это страшная потеря. После неё мир, каким бы он ни был, будет очень тяжело проглотить. Но ты права. Мы не справимся с Аватаром, если он обратит свою мощь целенаправленно против нас. Поэтому выбора нет. — Он посмотрел на неё, и в его взгляде читалось не одобрение, а холодное, безрадостное признание железной необходимости. — А что было потом? Я беспокоился о тебе. Племя охотно обменяло всех немногочисленных выживших, но молчало о твоей судьбе. Только в итоге конфликта между переговорщиком от Царства Земли и представителем Северного Племени последний не дал соврать, что ты в плену, и сообщил, что тебя забрал Аватар. Мэл допила чашку чая и продолжила. Её голос стал твёрже, в нём зазвучали стальные нотки стратега, оценивающего поле боя после сражения. — Я тоже тогда поняла, что с Аватаром невозможно справиться. Даже если бы я смогла убить его, он бы возродился, и мы бы получили лишь передышку на десять-двенадцать лет. Раньше я рассматривала этот вариант, но после битвы за Север я поняла — новый Аватар, возможно, не сумеет восстановить мир после нашей победы, но он вполне сможет разрушить нашу Империю из мести. У обоих Племён Воды к нам серьёзные претензии. Поэтому после битвы я выбрала договариваться. Других вариантов попросту не было. Я знала, что он хочет закончить кровопролитие, и предложила именно это. Он не верил мне поначалу, что справедливо, но согласился. С постепенно успокаивающимся разумом Аид слушал, как она, прихваченная Аватаром в качестве то ли пленницы, то ли заложницы, отправилась на юг. Он почти видел, как сквозь тернии, пески и сложности она, шаг за шагом, приводила свой грандиозный замысел в реальность. Как превращала угрозу в инструмент, врагов — в нейтралов, а нейтралов — в союзников. Это был не просто отчёт. Это была демонстрация высшего пилотажа в искусстве управления реальностью. Он был впечатлён — Мэл вывернула самое страшное поражение за всю войну так, что оно не принесло врагам Нации Огня никакой пользы — Племя Воды занялось обменом пленных, а Царство Земли накануне потеряло флот, но не приобрело союзника. При этом Аватар перестал считать Нацию Огня исключительно врагами и начал думать не о победе, а о мире. И это было исключительно заслугой его дочери. Когда Мэл прервалась на истории про библиотеку, чтобы выпить ещё одну чашку чая, Аид взял со стола дневник о драконах, который она привезла, и покрутил его в руках, разглядывая потрёпанный переплёт. — То, что ты тоже рассердила духа, нехорошо, — заметил он, и в его голосе прозвучала не столько тревога, сколько практическая озабоченность. — Я прикажу Огненным Мудрецам выяснить, насколько влиятелен Ван Ши Тонг и что он может сделать, если захочет. Нельзя оставлять такие переменные без контроля. Проглотив несколько ягод угольной клубники, Мэл кивнула, принимая его озабоченность как должное, и продолжила рассказ. Они сидели там в общем больше двух часов. И по мере того как лилась речь, Аид с удивлением ловил себя на мысли, что ему нравится это. Нравится снова сидеть с дочерью и разговаривать о политике, словно бы это была игра. Игра, тайным правилам которой он учил её с раннего детства. Сначала пайшо, где она с трёх лет училась предвидеть ходы. Потом — воображаемые ситуации, где она должна была найти выход из дворцовых интриг. Затем их маленький остров стал тренировочным полигоном, потом дворец, столица, вся Нация Огня. А теперь их игровой доской стал целый мир. И Мэл, его дочь, не просто вошла в эту игру. Она решила пополнить свой набор фигурок. Больше предостерегая, чем сомневаясь в её способностях, Аид спросил, отставив в сторону свою чашку: — Ты уверена, что Дай Ли не переиграют тебя? Им нельзя доверять. Это коварные тени, привыкшие служить лишь самим себе. Усмехнувшись, Мэл фыркнула, и в её глазах вспыхнул тот самый, хищный и уверенный огонёк, который он так любил в ней. — Им нельзя доверять, как и любым предателям. Но сейчас им больше некуда идти, а в ближайшем будущем я заставлю их доказать свою преданность, сделав что-то, после чего Царство Земли никогда не примет их назад. Так что им останется только служить нам, а этой лояльности хватит, чтобы они вытерпели дробление на части. Их боевые части впечатляют, как и шпионская сеть, но вот с аналитикой у них явно проблемы — иначе они не довели бы свою страну до такого состояния. Как только будет заключён прочный мир, я раздроблю их на удобные кусочки и поставлю под наш контроль. Их нужно будет очистить от тех, кто причастен к мучениям магов воздуха, иначе Аватар никогда этого не забудет, но в остальном мы тут скорее выигрываем. Аид кивнул, довольный её предусмотрительностью и безжалостной логикой. В её плане не было места сантиментам или иллюзиям, лишь холодный расчёт и последовательное устранение угроз. И поняв, что история подошла к концу, он подвёл черту, возвращаясь к главному. — Мне нужно будет более вдумчиво встретиться с Аватаром до начала переговоров. Хочу услышать его мысли, оценить его взгляды на мир, донести до него наши предварительные условия. В общем, пообщаться. Встреча сегодня была действительно полезной — я многое о нём понял — но мы не обсуждали условия мира, ради которого и собрались здесь. Мэл спокойно кивнула, её пальцы барабанили по ручке кресла, выстукивая невидимый такт. — Я приведу его сюда немного позже. Он и сам хочет заранее поговорить со всеми лидерами, чтобы лучше быть готовым к переговорам. Он умный парень, хотя и неопытный в политике. Я… наставляю его. Аид усмехнулся — коротко, почти беззвучно. Они оба поняли несказанное. И направляю в наших интересах.

***

Когда она закончила свой пространный отчёт, им наконец подали ужин. И Мэл заметила, с каким тщанием был составлен стол — там были все её любимые блюда, те самые, что готовили для неё на Угольном Острове в редкие дни безмятежности: суп с креветками и имбирём, острые крылышки в медовом соусе, пирожки с луком и яйцом. Она слабо улыбнулась, тронутая до глубины души этой немой заботой. Они ели в почти полной тишине, обдумывая гигантский пласт информации, который только что обсудили. Стратегию на предстоящих переговорах ещё предстояло выковать в спорах, но по старой, незыблемой традиции их семьи, за едой о делах не говорили. Она уже доедала свою порцию ароматного супа — того самого, что пах детством и безопасностью, — когда Аид отложил ложку и посмотрел на неё с обманчивой небрежностью. — Кстати, а что это за Иви, которая пыталась покормить Тьму рыбой? Раньше ты никому, кроме меня, не позволяла её кормить. Мэл почувствовала, как по её щекам разливается предательский жар. Они с отцом никогда — абсолютно никогда! — не обсуждали её особенные предпочтения в партнёрах. Так же молчаливо они обходили и тему брака, хотя он, без сомнения, знал о тех… мимолётных и сугубо физических связях, что у неё складывались в прошлом, в основном с дочерьми его же придворных или офицеров. Но то, что зародилось между ней и Иви, не имело с тем опытом ничего общего. Это было не расчётливое использование взаимного влечения, а нечто пугающе настоящее. Она опустила взгляд в пустую фарфоровую тарелку, чувствуя себя не Принцессой Огня, а смущённой девочкой. — Я… Мы… Это сложно. Папа всегда понимал её даже лучше, чем она сама себя. Его взгляд был тёплым и спокойным, почти знающим. — Ты её любишь. Это была не догадка, а констатация. Мэл беспомощно пожала плечами, ощущающимися хрупкими и слабыми. — Я не знаю. Иногда мне кажется, что я бы хотела провести с ней всю жизнь, а в следующую минуту я вспоминаю про свой долг и… Наверное, всё-таки люблю, но я не имею на это права — двор её не примет, они превратят её жизнь там в сплошное мучение. Слова вырвались наружу, обжигая горло. Но, произнеся их, она почувствовала странное облегчение. С неуверенной, почти детской надеждой она подняла взгляд на отца. А он… он потрепал её по голове, как делал, когда она была маленькой и приходила к нему с ушибленной коленкой или обидой. И затем задал вопрос, которого она никак не ожидала. — Шансов на внуков вообще нет? Мэл встретила его взгляд с извиняющимся выражением и медленно покачала головой. Говорить об этом было ещё больнее. — Я не смогу. Не хочу… Как мама… Прости. Она думала об этом много раз — в последнее время всё чаще, — и всегда приходила к одному и тому же выводу. Для неё, для наследницы трона, выйти замуж и родить детей было бы не просто личным выбором. Это было бы политическим самоубийством, добровольным вручением себя и своей власти в руки чужака и его клана. И это помимо судьбы матери, нависшей над ней жуткой тенью. И тогда папа с силой обнял её, крепко, будто пытаясь выдавить из неё весь этот накопленный страх и чувство вины. — Всё нормально. Я подозревал, что так будет — твоя неприязнь к беременным, отвращение к мальчикам и тяга к девочкам — я видел всё это. Значит, поищем другой способ обеспечить престолонаследие. К тому же, тебе нужно править самостоятельно, а любой муж точно попытается захватить власть. Или его родственники попытаются захватить власть. А если ни у него, ни у его родственников не будет на это силы, то это полное ничтожество, которое ничего полезного в союз не принесёт. Его слова были не просто принятием. Они были стратегическим анализом, одобрением её выбора на языке, который был ей родным. И с её плеч будто свалилась гиря, которую она тащила годами. Она выдохнула, с облегчением избавившись от единственной пугавшей её обязанности. И тогда, уже почти не думая, повинуясь порыву этой новообретённой свободы, Мэл спросила то, что годами таилось в глубине души: — Почему ты всегда так мягок ко мне? То есть, я буквально сказала, что твой род закончится на мне, а тебе будто всё равно. Аид отстранился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Его взгляд был серьёзным и невероятно тёплым. Он говорил твёрдо, отчеканивая каждое слово, словно пытался вбить их ей в самое сердце. — Потому что я не хочу повторять ошибок своего отца. Я не хочу ставить тебя в ситуацию, когда следование моим указаниям означает для тебя потерю части себя. Я был в этом положении, когда Кронос приказал мне убить Тьму. До этого я подчинялся, но и не особенно много терял. Я отреставрировал семейные склепы, а потом терпел шутки Зевса про «Лорда Подземелья». Я женился на твоей матери, хотя поначалу ненавидел её — она была… непростым в общении персонажем и ненавидела всех вокруг — но потом её жёсткая прямота заставила меня осознать некоторые вещи, и со временем мы поладили. Но когда он отдал тот приказ… — У тебя не было выбора, — тихо, почти шёпотом, закончила за него Мэл. — Ты убил его, чтобы меня защитить. Но Аид покачал головой, и в его глазах читалась не печаль, а ясность. — У меня был выбор — подчиниться, убить невинное существо, сломать твою жизнь, разрушить нашу маленькую семью и самого себя в процессе — я бы даже посмотреть тебе в глаза не смог, если бы подчинился. Но у меня был выбор — он или ты. Я выбрал тебя, потому что любил и люблю тебя сильнее и больше, чем когда-либо боялся его. И жалею только об одном. Мэл нахмурилась, не понимая. — О чём? Он ответил еле слышным шёпотом, в котором звучала вековая, приглушённая боль: — Что не сделал этого раньше. Может быть, если бы я сделал это, как только увидел его истинную сущность, твоя мать была бы сейчас с нами. Он сделал паузу, и его губы тронуло что-то, похожее на нежную, грустную улыбку. — Я вряд ли говорил тебе, но я назвал тебя в её честь. Не прямо её именем, но довольно близко. И в этот момент Мэл поняла всё. Всю глубину его любви. Всю меру его жертвы. Она не просто была его дочерью и наследницей. Она была живым воплощением его свободы, его разрыва с прошлым, его самого правильного выбора. Она улыбнулась, и это была улыбка, полная безграничной благодарности и любви, и обняла его, прижимаясь к прохладной ткани его камзола, чувствуя, как наконец-то, после стольких лет, последние осколки льда в её душе растаяли без следа. Ласково потрепав её по голове, папа вдруг сказал: — Пойдём, я кое-что тебе привёз. Они вместе прошли по коридорам дирижабля. Внутри он выглядел почти так же, как и военные корабли, но металл явно был более лёгким. Мэл сразу заметила, что внешний лоск и роскошь явно принесены недавно, что неудивительно — дирижабли изначально предназначались для войны, а не для роскошных путешествий. Вскоре они вошли в небольшую каюту, и он негромко сообщил: — Это твоя каюта. Не думай, что тебя обделили — тут все каюты маленькие, моя такая же. Дирижабль всё-таки. Мэл отмахнулась. — Всё нормально. Последние недели я обычно спала в палатке из каменных плит. Каюта — уже улучшение. А это что? — спросила она, указывая на две неясные фигуры, скрытые под покрывалами. Папа жестом указал на один из них слуге, и тот немедленно сдёрнул ткань. Мэл ожидала увидеть новые доспехи. Её старые, верой и правдой прослужившие ей сквозь все приключения от Северного Полюса и до раскалённой пустыни Ши Вонг, изрядно истрепались в бесконечных сражениях и перелётах. Но то, что открылось её взору, заставило её замереть на мгновение. Это были знакомые кожаные доспехи, стилизованные под чешуйки дракона выкрашенные в идеальный матовый чёрный — почти такая же идеальная маскировка в ночи, как чёрная чешуя Тьмы. Но при ближайшем рассмотрении видны были и улучшения — немного иное расположение заклёпок на плечах, едва уловимое изменение в крое наплечников и кажущийся более тонким нагрудник. — Практически копия, — произнёс Аид, следя за её реакцией. — Но броню нагрудника пересчитали. Дополнительные испытания показали, что на той высоте, которую ты с Тьмой обычно берёшь для боя, стрелы замедляются больше, чем мы думали. Убрали лишний вес. Мэл удовлетворённо кивнула. — Это позволит быстрее двигаться на земле. Она провела ладонью по прохладной, отполированной до блеска поверхности наплечника. Он был идеально сбалансирован. Это была не просто замена. Это был инструмент, выверенный и улучшенный на основе её собственного боевого опыта. Отец не просто заказал новые доспехи — он проанализировал её стиль боя и дал ей то, что сделает её ещё эффективнее. И тут слуга сдёрнул покрывало со второго манекена, и её дыхание на мгновение прервалось. Новое седло. Оно было из той же, что и доспехи, прочной кожи, выкрашенной в матовый чёрный, но его конструкция… Оно казалось легче, почти невесомым, а ремни, которыми оно должно было крепиться к Тьме, были шире и явно прочнее. Но самое главное… — А это… — Аид подошёл ближе и лёгким движением пальца повернул одно из шести небольших, идеально отполированных зеркал, надёжно встроенных в переднюю луку седла. — Надёжно закреплены. Позволяют смотреть назад. Причём как выше, так и ниже уровня полёта. Всего шесть. Чтобы мёртвых зон не осталось. Мэл молча обошла подставку с седлом, её взгляд скользил по хитроумной системе зеркал. Она осторожно повернула механизм, удерживающий зеркала, настраивая угол — нужно будет потом выставить нужный. Ей никогда не приходилось ожидать противника сзади — всегда преследовала она, а не её. Но если бы необходимость возникла, развернуться в седле на огромной скорости было бы весьма неудобно и потратило бы драгоценные секунды. Зеркала избавляли её от этой проблемы, предоставляя ей глаза на затылке и возможность видеть атаку с любой стороны. Это было не просто улучшение. Это было тактическое превосходство, воплощённое в коже и металле. Мэл повернулась к отцу и кивнула. — Спасибо. Я использую их правильно. Папа кивнул в ответ. — А я надеюсь, что тебе никогда не понадобится использовать их в битве снова. После демонстрации подарков Мэл отправила слуг отнести новое седло к Тьме, чтобы потом надеть на неё, и переоделась в новые доспехи. Ей понравились более удобные застёжки и лёгкость нагрудника. Закончив с этим, она вернулась к отцу в переговорную, где они всё же начали обсуждать стратегию для будущих переговоров. Мэл говорила долго, пересказывая всё, что узнала за последние недели в Ба Синг Се и его окрестностях. Говорила о страхе Кочевников перед Царством и их готовностью поверить, что у них может быть покровительство не только Аватара — могущественного, но не слишком обеспеченного — но и всей Нации Огня, успевшей измениться за последние сто лет. — А мнение Кочевников, в свою очередь, крайне важно для Аватара. Карлос видит, что мы делаем для его народа больше, чем его собственные бывшие союзники. Отец кивнул, его внимательный взгляд изучал её. Он видел не просто тактический ход, а выстроенную многоходовую комбинацию, которой Мэл действительно гордилась — она помогла людям, чьи предки пострадали от её народа, но на благо её Нации. — А что насчёт твоей идеи с торговлей тканью? — спросил он, слегка наклонив голову. — Признаться, когда я читал твоё письмо, это показалось мне… странным решением. Зачем ввязываться в бартер, когда можно было просто предложить золото? Мэл усмехнулась. — Ткань из бизоньей шерсти нам ещё пригодится. Она того стоит. Но дело не только в ткани. Бизонов придётся отдать всё равно — они священные животные для магов воздуха, да и контролировать их, не умея летать, практически невозможно. А вот станки… — она выдержала драматическую паузу, — станки потребуют постоянного ремонта. Специфических запчастей. Обучения. Которое смогут провести только наши инженеры. Это вынудит Кочевников снова и снова обращаться к Нации Огня. Мы не просто дадим им инструмент. Мы встроим их в нашу экономику. Со временем помимо ремонта и обновления станков они заинтересуются и другими товарами, что сделает их зависимыми от наших технологий и нашего потока товаров. Аид замер на мгновение, а затем медленная, одобрительная улыбка тронула его строгие черты. — Блестяще, — произнёс он, и в его голосе звучала неподдельная гордость. — Абсолютно блестяще. Ты не просто покупаешь их лояльность сегодня. Ты обеспечиваешь её на поколения вперёд. Воздушные Кочевники веками занимались ткачеством и обменивали на ткань из бизоньей шерсти то, что им было нужно, но раньше это были простые домашние станки, а мы предоставим им инструмент, превосходящий всё, что существует в мире. Мэл приняла похвалу лёгким кивком. Это был её стратегический триумф, и она с законной гордостью демонстрировала его отцу — единственному зрителю, кто мог понять замысел её спектакля. — Кочевники у нас в кармане, — констатировала она, и в углу её губ заплясала усмешка. — Но куда интереснее вопрос с Племенами Воды. Аид, до сих пор молча слушавший, нахмурился. — Их объединения нельзя допустить. Опыт южан в партизанской войне, помноженный на сохранившуюся мощь северян… На море они станут настоящим бедствием. Пиратская тактика может парализовать все наши прибрежные колонии. Мэл фыркнула, закатив глаза от абсурдности самой идеи такого союза. — На это нет ни единого шанса. Северяне считают южан варварами и нарушителями традиций. Их женщины сражаются и руководят, потому что иначе не выжить — мужчин полегло слишком много. А для севера это дикость. Южане же, в свою очередь, ненавидят северян лютой ненавистью. Те бросили их на растерзание Нации Огня сто лет назад и с тех пор даже не почесались, чтобы помочь. Между ними пропасть. Она сделала паузу, давая отцу оценить глубину этого раскола, прежде чем перейти к главному своему триумфу. — Куда важнее было оторвать оба Племени от Царства Земли. И тут, — её усмешка стала шире, — их собственная глупость и жадность сработали на нас лучше любой нашей интриги. Она мысленно поблагодарила невежественных наместников и алчных советников Царицы. Возможно, стоило бы дать кому-то из них орден, но не стоит понижать значимость наград. — Южане в ярости из-за пролива Хамелеона. Они годами защищали его своими костями, а Царство Земли регулярно «забывало» о поставках провизии и оружия. Бросили их, как отработанный материал. А северяне… — Мэл чуть склонила голову, изображая задумчивость. — Северяне возмущены историей с обменом пленных. Наместник, занимавшийся обменом от имени Царства Земли и по условиям сделки обязанный выплатить Вождю золотом, провалил обмен на своих же пленных, а оставшихся наших приказал утопить. К счастью, наш переговорщик оказался настойчивее и сообразительнее — он просто выкупил наших людей у северян напрямую. Вождь, кстати, после этого уважает Нацию Огня больше, чем Царство Земли. Аид медленно кивнул. — Я слышал об этом инциденте. Тот наместник потом пытался шантажировать меня, утверждая, что ты в плену, и требуя миллион золотых, угрожая в противном случае отдать тебя «на развлечение» солдатам. Но Вождь Тритон, видимо, обидевшись за попытку обмана, сдал его и заявил, что тебя забрал Аватар. Мэл холодно усмехнулась. Эта наглая ложь лишь подлила масла в огонь. В картина её голове сложилась окончательно. — Царство Земли разлагается изнутри. Оно рушится под тяжестью собственной жадности, некомпетентности и лицемерия. Единственное, что нам остаётся — это отделить от него то, что мы реально можем переварить, и как можно скорее убраться из этой тонущей лодки, пока её обломки не утянули и нас на дно. Мы заберём своё и оставим их разбираться с собственным хаосом. Мэл наблюдала, как палец её отца скользит по карте, оставляя воображаемый, но оттого не менее весомый след чуть ли не по границам Ба Синг Се. В его движении читалась привычная имперская уверенность, железная воля человека, считавшего своим долгом и правом принести порядок на каждую пядь земли, которую могла достигнуть их мощь. Она понимала этот порыв, этот инстинкт завоевателя, но её собственный, отточенный месяцами на этой земле анализ, подсказывал иное. — Мы удерживаем вот эту линию, — его голос не допускал возражений. — Все эти земли. Это наш законный трофей. И основа будущей мощи. Мэл медленно покачала головой, её взгляд был прикован к территориям, что он только что обозначил. — Это будет не трофей, а язва. Мы заберём земли, но не людей. Многие из них жили под нашим контролем лишь несколько лет, если не месяцев — они не стали нашими. Мы подсадим себе на шею миллионы тех, кто будет видеть в нас оккупантов. Каждый бунт, каждое восстание будут стоить нам крови и золота. В конечном счёте, содержать эти земли будет дороже, чем любые ресурсы, которые мы оттуда добудем. Аид фыркнул, откинувшись на спинку кресла. В его глазах читалось лёгкое раздражение. — Мы принесём им наши технологии. Наши законы. Настоящий порядок, а не ту анархию, в которой они прозябали под властью своих никчёмных царьков. Они научатся ценить то, что мы даём. — Они научатся ненавидеть ещё сильнее, — парировала Мэл, её голос оставался ровным, но в нём зазвучала сталь. — Мы не сможем переварить такое количество чужеродного населения. Это как пытаться проглотить камень — он не насытит, а лишь порвёт глотку изнутри. Наша сила — в нашей сплочённости, а не в размерах империи, которую мы не в силах удержать. Да, Лорды Огня сумели покорить десятки мелких народов, но это длилось столетиями, а народы были не такими разными, как здесь, в Царстве Земли. Он смотрел на неё, и она видела в его взгляде привычку к безраздельному владычеству, столетиями ковавшуюся их предками. Но она видела и нечто большее — прагматизм, который всегда ставил выше амбиций. Ей нужно было апеллировать именно к нему. — Папа, — произнесла она тише, переводя спор в иную плоскость. — Вспомни демографические отчёты, которые мы обсуждали полгода назад. Нация Огня на дне. Мы выскребли до дна все деревни, все города, отправив на фронт всех, кто мог держать копьё. Нам нужны мужчины, чтобы растить хлеб и строить дома, а не умирать в бесконечных партизанских войнах на чужих территориях. Нам нужен прочный мир. Нам нужно, чтобы наши люди перестали гибнуть. Ради этого можно пожертвовать сомнительными приобретениями. Он замер. Глаза его, мгновение назад пылавшие огнем завоевателя, стали холодными и расчётливыми. Она попала в самую точку, сменив темы с экспансии на выживание. Он видел те же отчёты. Он знал цену, которую заплатила их нация. Молчание затянулось. Аид снова склонился над картой, его палец медленно пополз обратно, к более узкой, но куда более крепкой и обжитой линии — к границам, которые она мысленно для себя уже очертила. — Хорошо, — наконец произнёс он, и в его голосе не было поражения, лишь холодное признание железной логики. — Мы выставим мои границы как первоначальные условия. Будем торговаться. И отступим до твоих. Пусть Царство Земли и их Аватар почувствуют, что вырвали у нас значительную добычу. Это притупит их бдительность. Мэл кивнула, чувствуя волну глубочайшего удовлетворения. — Они подпишут мир на наших условиях, — тихо сказала она, глядя на окончательные линии на карте. Отец кивнул, и Мэл переключилась на более насущную проблему. Её взгляд снова скользнул по карте, на сей раз — по землям противника. — С Царством Земли всё сложно. У них нет лидера. Царица — ребёнок, за спиной которого стоит Ингрид. Я надеюсь, что с прибытием Резы ситуация изменится. Он, по крайней мере, обладает здравым смыслом. Она нахмурилась, её брови сошлись в тонкую, раздражённую черту. — Но Ингрид… Её действия не поддаются логике. Она пытается укрепить свою власть, но в чём её план? Сорвать переговоры? Она наживёт себе смертельного врага в лице Аватара. Подписать мир на наших условиях? Генералы назовут это предательством и «ударом в спину» и растерзают её. Ей нужно от него избавиться, но все её действия… — Мэл развела руками, в её голосе прозвучало редкое для неё недоумение. — Они направлены на что угодно, кроме этого. Дайли следят за ней круглосуточно. Ни одного движения, ни одной попытки устранить Карлоса. Она ведёт себя так, будто уже всё решила. Или будто у неё есть козырь, о котором мы не знаем. Холодная струйка беспокойства пробежала по её спине. Она ненавидела непредсказуемость. А Ингрид была чёрным ящиком, из которого могло вывалиться что угодно. Отец, привыкший к более прямолинейным угрозам, предложил логичный выход. — Значит, она действовала заранее. Нужно просмотреть все её манёвры с момента прибытия Аватара в бухту Полнолуния. — Уже сделали, — Мэл покачала головой, и её раздражение лишь возросло. — Ничего. Я, на всякий случай, лично объяснила Карлосу все признаки отравления и велела немедленно сообщать о малейшем недомогании. А у Ингрид… — на её губах промелькнула ледяная усмешка, — у Ингрид забрали все яды. Все каналы их получения перекрыты. Она в клетке. Но ведёт себя как победительница. Аид задумчиво почесал подбородок, погружённый в раздумья. Она знала этот жест — он означал, что он перебирал варианты, искал самое эффективное, пусть и не всегда самое элегантное решение. — Эту бабку можно просто отравить, — его голос прозвучал ровно, без намёка на раздражение. — Тихо и чисто. Яд у меня есть. Идея была практичной и крайне заманчивой. Уголок губ Мэл дрогнул в подобии улыбки. Простота этого плана имела определённую привлекательность. Один глоток — и проблема Ингрид исчезнет навсегда. Но она тут же отбросила это искушение. Её мысли немедленно обратились к Карлосу. К его глазам, полным боли и гнева, когда он говорил о гибели своего народа. К его наивной, но непоколебимой вере в то, что мир можно построить без лишних смертей. — Это было бы эффективно, — парировала она, тщательно подбирая слова. — Но сейчас — не лучшая идея. Карлос… он питает к убийствам почти физическое отвращение. Он и так с трудом мирится с моими связями с Дай Ли. Добавлять к этому откровенное убийство, пусть и отравление, замаскированное под естественную смерть, — значит испытывать его терпение. А я не хочу проверять, что для него важнее — его принципы или устранение Ингрид. Он уже знает, что ты пользуешься ядами, так что… Он достаточно умён, чтобы сложить два и два. Она видела, как в глазах отца мелькнуло понимание, смешанное с лёгкой досадой. Он привык действовать прямо, но он тоже признавал ценность Аватара как союзника и опасность — как врага. — Разумно, — кивнул он, отбрасывая простой путь. — С Аватаром действительно лучше не ссориться. Очернение и изоляция сработают надёжнее и не оставят следов. Его взгляд снова скользнул по карте, и на этот раз в нём читалось уже не просто раздумье, а критика. — Эти условия, даже в последней редакции… Они совершенно оторваны от реалий фронта. — Он ткнул пальцем в один из спорных регионов. — Они требуют вернуть земли, которые мы контролируем уже почти пять поколений поколения. Где выросли дедушки и бабушки наших граждан и их бабушки и дедушки. Мэл позволила себе лёгкую, почти снисходительную улыбку. Отец мыслил категориями солдат, территорий и ресурсов — языком власти, который она знала в совершенстве. Но для общения с Аватаром требовался другой словарь. — Карлосу плевать на реалии фронта, — возразила она, и её голос приобрёл твёрдые, уверенные нотки. — Ему так же плевать и на абстрактную историческую справедливость, что плохо для Царства Земли. Он не военный стратег и не судья, раздающий земли по праву первородства. Она сделала паузу, давая отцу осознать эту простую, но ключевую мысль. — Ему важен долгосрочный мир. Тот, что не рухнет через месяц после подписания договора, снова начав кровопролитие. И наш лучший шанс — убедить его, что наши условия — это и есть гарантия такой стабильности. А требования Царства Земли — прямой путь к новой войне. Весь её путь с Карлосом, все их споры и редкие моменты понимания привели её к этому пониманию его мировоззрения и мироощущения. Она не сразу поняла, как им лучше управлять, но в итоге нашла подход, и теперь Аватар поддерживает её замыслы, хотя их и приходится теперь подстраивать под необходимость его молчаливого согласия. Но всё это будет стоить того, когда Нация Огня выйдет из войны легко и без особого ущерба. А если после этого Царство Земли погрузится в кровавую войну между собой, это будет уже не её проблемой.

***

Карлос стоял у гигантского борта дирижабля, пытаясь не обращать внимания на двух стражников в доспехах Нации Огня, замерших у трапа. Они не смотрели на него враждебно, скорее с холодным, профессиональным любопытством. Он уже привык — за эти недели он научился читать оттенки их вежливости, и эта была нейтральной, почти уважительной. Видимо, приказ Лорда Огня был чёток и не допускал никаких провокаций. Наконец, дверь в борту открылась, и появилась знакомая фигура. Реза. Он выглядел… нетронутым. Одетый в простое, но чистое одеяние, он ступил на землю твёрдым шагом, и лишь тень усталости в глазах выдавала пережитое. Один из стражников, тот, что повыше званием, двинулся ему навстречу. Его лицо оставалось невозмутимым. — Аватар, — произнёс он, и его голос был лишён каких-либо эмоций. — По приказу мы должны передать пленного Аватару лично. Удостоверьте вашу личность, пожалуйста. Карлос на мгновение замер. Они что, думают, он самозванец? Но потом до него дошло. Это не проверка на подлинность. Это формальность. Ритуал, чтобы снять с себя ответственность. Они должны были убедиться, что передают пленного именно ему. Он не стал спорить. Лёгким движением стопы он приподнял с земли облачко пыли, закружил его в маленький вихрь между пальцев, а затем, сменив стойку, резко толкнул ладонью вперёд. Невидимый кулак воздуха мягко толкнул плечо стражника, заставив его качнуться, а у ног второго из земли на мгновение выросла и тут же рассыпалась небольшая каменная глыба. — Достаточно? — спросил Карлос, и в его голосе прозвучала усталая покорность этой бессмысленной игре. Высокий стражник кивнул, удовлетворённый. — Вполне. Приносим извинения за неудобства. Они развернулись и чётким шагом ушли обратно к трапу, оставив их одних. Карлос не стал ждать. Он двумя шагами преодолел расстояние и обхватил старого друга, чувствуя, как с его плеч спадает ещё один груз. Реза был жив. Цел. И это было главное. — Реза… — выдохнул он, отстраняясь и вглядываясь в его лицо. — Как ты? Они… они не причинили тебе зла? Старый царь отмахнулся, и в его глазах мелькнуло знакомое Карлосу сочетание мудрости и едкой насмешки. — Зла? — фыркнул он. — Со мной обращались как с почётным гостем, как только отвезли в тюрьму. А когда повезли сюда, то и вовсе почти не запирали и даже цепи сняли. Кормили отборной едой, поили добрым вином, предоставили целую библиотеку. Что ты такое им устроил, что они так подобрели? Карлос тяжело вздохнул, глядя на исполинский корпус дирижабля. — Я всё расскажу, — тихо сказал он, чувствуя горечь на языке. — Пойдём, нам нужно многое обсудить. Карлос провёл Резу по лагерю, устроенному на берегу озера — Царица отказалась пускать делегацию Нации Огня в Ба Синг Се, а её переговорщики уже начали разбивать ещё один лагерь чуть поодаль — и по дороге потоком выливал на него всё, что накопилось за месяцы разлуки. Он говорил о ледяных пустошах Севера и ярости Океана, о коварных песках пустыни Ши Вонг, о затерянной библиотеке и предательстве, о боли и сомнениях, и о странном, сложном союзе с той, что была их злейшим врагом. — И теперь, — Карлос сделал паузу, глядя на огни дирижабля, нависшего над долиной словно зловещее предзнаменование, — мы здесь. Царица — ребёнок, её разум затуманен советниками. Страна на грани краха, но они всё ещё требуют невозможного. Они не видят, что война проиграна. Он обернулся к Резе, и в его глазах горела смесь надежды и отчаянной решимости. — Нам нужен человек со здравым смыслом у власти. Мэл считает… я считаю, что этим человеком должен стать ты. Мы можем убедить Царицу назначить тебя советником. Хотя бы на время переговоров. Чтобы у Царства Земли наконец появился голос, который говорит не из жажды наживы или страха. Реза слушал, его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине мудрых глаз плескалась тревога. Он долго молчал, обдумывая, взвешивая. Воздух вокруг них словно сгустился. — Нет, Карлос, — наконец произнёс он тихо, но твёрдо. — Я не полезу в это осиное гнездо. Ба Синг Се — место, где опасно иметь свою голову на плечах. Те, у кого её никогда не было, первым делом постараются лишить её тебя — сделать тебя одним из них или убить. Я не правил ничем крупнее Омашу, и то предпочитал держаться подальше от большой политики. Это не моя игра. — Но ты могущественный правитель! — в голосе Карлоса прозвучала почти мольба. — Ты единственный, кто говорит разумно! Без тебя у нас нет вариантов! — Моё место — в Омашу, — старый царь покачал головой, и в его позе читалась непоколебимая уверенность. — Я вернусь в свой город. Пережду. И когда представится подходящий момент, я верну себе то, что принадлежит мне по праву. Но делать это мне придётся самому, без помощи Ба Синг Се. Их «помощь» хуже прямого вражеского вторжения. Карлос сжал кулаки, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Его последняя надежда таяла на глазах. — Подходящий момент — это сейчас! — его голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Пока мы все здесь, пока решается судьба всего континента! Уйдя в Омашу, ты ничего не добьёшься! Твоя сила, твой опыт нужны здесь, за столом переговоров! Реза замер, вперив взгляд в пыльную землю у своих ног. Тишина затянулась, и Карлос уже готов был к окончательному отказу. Но старый царь медленно, будто против своей воли, кивнул. — Ладно, — выдохнул он. — Ты прав. Упускать такую возможность… глупо. Я помогу тебе на переговорах. Использую свой голос и свой авторитет, чтобы направить их в разумное русло. Но только на это время. Как только мир будет подписан, я возвращаюсь домой. В Омашу. Моё царство кончается у его стен, и расширять его я не намерен. Карлос почувствовал, как камень спадает с души. Это была не полная победа, но компромисс. То, без чего не бывает политики, как без устали твердила Мэл. — Хорошо, — согласился он, и в его голосе впервые за этот разговор прозвучало облегчение. — Спасибо, Реза. Я… я и не надеялся на большее. Тут Карлос всё же не был честен до конца. Он надеялся на поддержку. Казалось, он наконец-то нашёл точку опоры — мудрого союзника, — но теперь и она начинала колебаться. — Только новая династия способна исправить весь этот бардак, — твёрдо произнёс Реза, вырвав его из раздумий, и его слова повисли в вечернем воздухе. Карлос нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. — Новая династия? О чём ты? Сейчас, когда мы на пороге мира, гражданская война станет катастрофой для всех! Реза фыркнул, и его взгляд стал снисходительным, словно он объяснял ребёнку азы взрослого мира. — Ты не понимаешь, Карлос. Так было всегда. Когда Цари мельчают, слабеют разумом и волей, когда империя погружается в хаос по их вине — старую династию должна сменить новая. Такова воля Небес. Это не дворцовый переворот. Это… естественный порядок вещей. Очищение. Карлос молча обдумывал эти слова. В Храмах Воздуха не было династий. Были старейшины, избранные для служения общине. Мысль, что право на правление даруется какими-то высшими силами и может быть отнято за неумелость, была ему глубоко чужда. Власть была ответственностью, а не наградой или знаком божественного благоволения. Он снова покачал головой, всё ещё не принимая этой жестокой логики. — Даже если это так… Сейчас не время. Сначала нужно остановить кровопролитие с Нацией Огня. Заключить прочный мир. А потом… потом уже разбираться с царями. — Суть не во времени, Карлос, — терпеливо, словно объясняя ребёнку, продолжил Реза. — Суть в том, кто в итоге удержится у власти. Кто окажется достаточно силён, умён и решителен, чтобы поднять страну из руин. И неважно, каким именно образом он этого добьётся. Сила, хитрость, воля — всё это лишь инструменты. Важен лишь результат — стабильность и порядок. Реза ушёл, оставив его в своих мыслях. Карлос же вспомнил все прочитанные им книги за последние недели — Царица предоставила ему полный доступ к библиотеке Ба Синг Се, а по просьбе Мэл для него привезли из нескольких библиотек в колониях книги о Нации Огня. Теперь он сопоставлял услышанное от Резы с прочитанным и увиденным раньше. Он мельком читал о Небесном Мандате, который даётся добродетельному правителю и отнимается у недостойного. Сама власть считалась признаком благоволения Неба. Царство Земли пережило уже дюжину династий, прошедших путь от расцвета и золотого века до упадка и свержения. В Нации Огня власть была вручена одной семье единожды и навсегда — Агни благословила на правление первого Лорда Огня, своего внука, вложив в его колыбель драконье яйцо. С тех пор династия не пресекалась и никогда не была свергнута. Хотя Карлос хотел бы прочесть что-то, что не пришло от Мэл — он понимал её предвзятость и знал, что она могла отобрать для него литературу. Обдумав всё это и перебрав то, что он уже знал о двух самых яростных участниках войны, Карлос вернулся к своему выводу. — Миру нужен мир, — тихо произнёс Карлос, обращаясь к самому себе. — И не важно, кто будет сидеть на троне и кем будет править. Чтобы больше люди не умирали за власть других. С каждым днём ему приходилось идти на всё большие компромиссы с собственной совестью и собственными представлениями о добре и зле. Но он хранил в душе и в мыслях главную цель — прекратить кровопролитие и не допустить нового. Остальное было второстепенно.

***

Иви сидела на складном табурете у входа в свою палатку, полностью погружённая в изучение трактата о строении человеческого тела, любезно одолженного одним из врачей Нации Огня. Сложные диаграммы мышц и схемы кровеносных систем были куда понятнее и проще, чем запутанные политические интриги, витавшие в воздухе долины. Она машинально подняла взгляд, скользнув по затянутому облаками небу в поисках знакомого чёрного, змеиного силуэта. Карлос частенько задерживался в библиотеке, поглощённый историческими хрониками, но Мэл… Мэл всегда возвращалась в лагерь с последними лучами солнца, её появление отмечал радостный рёв Тьмы. Внезапно с другой стороны лагеря раздался другой, знакомый и глубокий рёв, от которого слегка задрожала земля. Иви обернулась, и на её лице сама собой появилась лёгкая, тёплая улыбка, хотя в глазах мелькнуло удивление. Чуви, тяжёлый и мохнатый, с шумом приземлился на поляну в отдалении, поднимая клубы пыли. С его широкой головы легко спрыгнул Карлос. Но его поза, ссутуленные плечи и напряжённое лицо сразу же сообщили Иви, что что-то случилось. — Лорд Огня прибыл, — выдохнул он, подходя ближе. Его голос был глухим, будто пересохшим от тревоги. — На… Он назвал это дирижаблем. Иви нахмурилась, откладывая тяжёлый фолиант на колени. — Дирижабль? — переспросила она, не понимая. Слово было новым и странным, оно висело в воздухе, ни с чем не ассоциируясь. Карлос кивнул, и его взгляд стал отрешённым, будто он вновь видел эту картину перед собой. — Громадная машина. Похожа на воздушный шар, но… сделанная из металла. С мотором. И она гораздо, гораздо больше. — Он провёл рукой по лицу, и в его жесте читалась усталость и нечто похожее на подавленное отчаяние. — Раньше мы думали, что у Нации Огня только один дракон, но теперь… теперь у них есть дирижабли. Целые летающие крепости. Иви почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она представила себе нечто чудовищное, плывущее по небу, сделанное не из плоти и крови, как Тьма, а из холодного, бездушного железа. Это меняло всё. Это означало, что технологическое превосходство Нации Огня было ещё более пугающим, чем они предполагали. Она встала, закрыла книгу и подошла к Карлосу, успокаивающе погладив его по спине, а затем обняла за плечи, чувствуя, как он напряжён. — Значит, придётся это учитывать, — тихо сказала она, больше для себя, чем для него. Потом она вспомнила о главном, о том, что должно было стать лучом надежды в этой тревожной ситуации. — И насколько я помню, Резу должны были привезти. Где он? — спросила она, надеясь увидеть его на бизоне. Карлос пожал плечами, и этот жест был полон такого горького разочарования, что у Иви сжалось сердце. — Он… сначала отказывался вообще участвовать. Говорил, что Ба Синг Се — осиное гнездо, и что его место в Омашу. Хотел просто вернуться домой и переждать. — Карлос замолчал, глядя в пустоту. — Но я уговорил его. Убедил, что его голос нужен на переговорах. Он согласился помочь, но только на время. И то нехотя. Сейчас он отправился в Ба Синг Се, но я… я не уверен, что он действительно будет что-то делать. Иви слушала, и её собственная надежда таяла, словно лёд под солнцем. Они все так рассчитывали на мудрость и авторитет Резы. Карлос видел в нём последнего разумного союзника, способного обуздать амбиции совета Царицы. А этот союзник… просто ушёл. С неохотным, ограниченным обещанием помочь. Она не стала говорить пустых слов утешения. Вместо этого она снова погладила Карлоса по голове, позволяя ему уткнуться лицом в её плечо. Пусть хоть здесь, в её объятиях, он будет не Аватаром, на чьи хрупкие плечи взвалена судьба мира, а просто уставшим, напуганным мальчиком, который отчаянно нуждался в том, чтобы его кто-то просто поддержал. Иви хотела предложить Карлосу найти Уму и потренироваться в магии воды втроём — изучить какие-то новые приёмы и отточить старые. Возможно, движение, знакомый ритуал, помогли бы развеять тяжёлую пелену, окутавшую его. Но её прервал подбежавший ребёнок. Из-за вшей всех магов воздуха пришлось побрить на лысо, и теперь они выглядели жутковато — худые, большие глаза на бледных лицах, похожие на нездоровые, уменьшенные копии Карлоса в плохо подогнанной военной форме Огненного Флота — от нормальной детской одежды они отказывались, считая её неудобной. Девочка, запыхавшаяся от долгого бега, ухватилась за край её туники и пролепетала, задыхаясь: — Там… Он… Упал с дерева. Помоги. Пожалуйста. Жестом попросив малышку дышать глубже и ровнее, Иви спросила уже спокойнее, оценивая ситуацию: — Тяжело дышит? Кровь есть? В сознании? Все маги воздуха скорее обращались к Иви, чем к военным медикам — особенно дети. — Дышит. И крови нет, — выдавила девочка. Кивнув, Иви взяла свою всегда готовую походную аптечку и флягу с чистой водой для исцеления. Она повернулась к Карлосу, всё ещё стоявшему с опущенными плечами: — Я сама справлюсь. Отдыхай, я скоро вернусь. И не забивай голову — с Резой ещё не всё потеряно. Торопливый путь к «пострадавшему» оказался на удивление длинным. Девочка, а потом и догнавшие её другие дети, провели Иви через весь лагерь, потом мимо тренировочной площадки Джея и Дага, углубились в рощицу на окраине и, указав рукой вперёд, дружно испарились, словно их и не было. Осмотревшись, Иви поняла, что её разыграли. Никакого раненого здесь не было. Нахмурившись, она громко и строго сказала в пустоту, хотя была уверена, что её слышат: — Имейте в виду, ваши родители будут очень недовольны, когда узнают, что вы обманом отвлекали целителя от настоящей работы! Ей вдруг ответил знакомый, игривый голос, прозвучавший прямо у неё за спиной: — Думаю, мой папа будет, наоборот, доволен этой маленькой выходкой. Ловите, малышня — как договаривались! Проводив взглядом подброшенный Мэл в воздух небольшой холщовый мешок, отчётливо пахнущий мёдом и пряностями и тут же исчезнувший в кустах под радостный шепот, Иви возмущённо сложила руки на поясе: — Значит, это ты стояла за всем этим спектаклем? Признавайся, зачем? У тебя что, не было других способов позвать меня на свидание? Выждав несколько секунд, пока удаляющийся радостный шорох и щебет не затихнет вдали, Мэл закрыла расстояние между ними и подошла вплотную, устроив свой подбородок в привычной и такой желанной выемке между шеей и плечом Иви. Её голос прозвучал приглушённо и серьёзно: — Я знала, что если появлюсь открыто, Карлос захочет обсудить приезд отца, дирижабль и происходящее с его другом. А я хотела поговорить с тобой. Без лишних ушей. Серьёзно. Иви сразу поняла. Причина такой секретности могла быть только одна. Она обернулась, чтобы встретиться с ней взглядом, и тихо спросила: — Твой отец велел тебе прекратить всё это? Потому что престолу нужны наследники, а наша… связь не может их дать. Усмехнувшись, Мэл коротко, но выразительно поцеловала её в губы, словно ставя точку в этом предположении, и покачала головой: — Напротив. Он дал своё благословение. И предложил найти какой-то другой способ обеспечить престолонаследие. У меня уже есть одна идея, и я займусь этим, когда вернусь в столицу, но сейчас я… — она замолчала, подбирая слова, что для неё было редкостью. — Я просто хотела сказать, что с моей стороны больше нет препятствий. Никаких. Может быть, после этого всё стало даже более неопределённым и сложным, но… но ты свободна в своём выборе. Как и я. Иви заткнула её самым эффективным из всех известных ей способов — долгим, глубоким поцелуем, в котором было и облегчение, и благодарность, и неопределённость, что теперь казалась не пугающей, а полной возможностей. Когда они разошлись, Иви со счастливым смешком заметила: — Знаешь, я думаю, что пока нам не стоит думать слишком далеко вперёд. Меня полностью устраивает то, что между нами есть сейчас. И мне безумно нравится, что день, когда тебе пришлось бы… исполнить свой долг ради страны, больше не висит над нашими головами, как лезвие топора. А дальше… Поживём — увидим. Вместе. Мэл кивнула, прижалась лбом к её лбу, и её шёпот был тёплым и искренним: — Поживём — увидим. Да. Мне очень нравится, как это звучит. Иви уже собиралась позвать её в лагерь, чтобы наконец-то расспросить и про дирижабль, и про детали разговора с отцом, но над её головой, с верхушки ближайшей скалы, раздался торжествующий голос Джея: — Я так и знал! Ставлю медяк, они целуются! Мэл сердито, почти по-драконьи, щурясь, посмотрела на него, а Иви, покраснев, спросила: — И как, позвольте узнать, вы нас нашли? Из-за скалы высунулось второе лицо — Бен, с каменным выражением, но с едва заметной ухмылкой в уголках губ: — Конфет, которыми теперь обожралась вся детвора, среди наших стандартных припасов не было. Кстати, дети от такого количества сахара сейчас носятся по лагерю, бегают по стенам и чуть ли не по потолку. Кто будет их потом усмирять и укладывать спать? Ярко представив себе эту хаотичную и по-своему радостную картину — стайку маленьких лысых монахов, носящихся по лагерю с воплями восторга — Иви рассмеялась. Хоть у кого-то всё было хорошо.

***

Мэл вернулась к костру, где царило гнетущее молчание. Карлос сидел, уставившись в пламя, его плечи были ссутулены под невидимым грузом. Вид его усталого, почти отчаявшегося лица вызвал в ней странное, щемящее чувство. Ей был нужен сильный Аватар, уверенный союзник. Но глядя на этого мальчика, почти сломленного весом мира, она чувствовала нечто большее — беспокойство. Он был её тактической единицей, да. Но он же стал и её другом. — Мой отец хочет встретиться с тобой до официальных переговоров, — её голос прозвучал ровно, нарушая тишину. — Приглашает на ужин завтра. Тебя и всех, кого ты захочешь взять с собой. Она намеренно сделала акцент на «всех». Она видела, как его раздражала унизительная политика Царицы, отстранявшая его друзей от серьёзных обсуждений. Этот жест с их стороны был рассчитан точно — продемонстрировать уважение, которого ему так не хватало здесь, и позволить её отцу самому оценить команду Аватара. Карлос лишь устало кивнул, не отрывая взгляда от огня. — Как прошла встреча с Резой? — спросила Мэл прямо, уже догадываясь об ответе по его виду. — Он отказался, — тихо произнёс Карлос. — Сказал, что его место в Омашу. Что Ба Синг Се — осиное гнездо, и он не хочет в него лезть. Вокруг костра пронёсся шёпот возмущения и разочарования. Джей что-то пробормотал сквозь зубы, Ума скептически хмыкнула. Мэл не выразила удивления. Она ожидала этого. Прагматичный старик, переживший сто лет войны, предпочитал отсидеться в своём углу, а не бросаться в океан большой политики. Карлос вдруг поднял голову, и в его глазах, помимо усталости, вспыхнула искра решимости. — Хотел бы я поговорить с Тифоном. Возможно, он сможет дать совет. Но для этого мне нужен его Храм. Мэл нахмурилась. В её памяти всплыли строки из изученных исторических свитков. — Я читала, что Аватары могли связываться друг с другом простым усилием воли. Без необходимости в храмах. Карлос сердито посмотрел на неё, но сдержался. Его ответ прозвучал спокойно, но в нём слышалась горечь. — Я пока так не умею. — А что вообще создаёт Храм Аватара? — вклинился Джей, почесав затылок. — У Тифона был целый остров. А у Мулан был всего лишь маленький домик с её вещами. — Возможно, собрание личных вещей, — предположил Карлос, разводя руками. — То, что хранит их энергию, их память. И тут мысль, острая и ясная, ударила Мэл. Она резко щёлкнула пальцами. — У меня есть кое-что, что может тебе помочь. Она отошла к своему седлу, висевшему на стойке, и, порывшись в одной из походных сумок, достала оттуда тщательно упакованный свёрток. Вернувшись к костру, она протянула его Карлосу. Тот развернул ткань, и его пальцы коснулись холодного, отполированного металла. На его ладонях лежала Корона Наследника. Золотая, искусной работы, с языками пламени, застывшими в виде зубцов. Он замер, зачарованно глядя на неё. — Это… королевская реликвия, — прошептал он, и в его голосе прозвучала странная уверенность. — Она должна принадлежать Наследному Принцу. Он спохватился и удивлённо посмотрел на Мэл, будто спрашивая, откуда он это знает. Мэл усмехнулась, и в её глазах плясали искорки давней, замысловатой истории. — Ты это знаешь, потому что когда-то другой Принц Огня передал эту вещь другому Аватару. Можешь медитировать с ней столько, сколько потребуется, но верни — она нужна мне для церемоний. Карлос кивнул, а Бен, до этого молча наблюдавший, пригляделся и его глаза расширились. — Так это же… головной убор Аватара Тифона. Из фресок в старых храмах. Карлос сжал корону в руках, словно ощущая исходящую от неё древнюю энергию. Он поднял на Мэл взгляд, полный новой, зарождающейся надежды. — Спасибо. Реликвия сработала как надо — и как символ доверия, и как ключ к мудрости его предшественника. Теперь, пока он обретал опору в прошлом, ей следовало выстроить для него чёткий путь в будущем. Её собственный ум, отточенный для стратегии, уже выстраивал следующих ход. Увидев, что он немного приободрился, Мэл сделала следующее, что считала нужным — перешла к сухим, практичным деталям. Ему нужна была не только надежда, но и структура. Чёткий план, который рассеет хаос и покажет, что ситуация под контролем. — С завтрашнего дня начнутся встречи малых делегаций, — её голос прозвучал ровно, без эмоций, словно она зачитывала служебную инструкцию. — По множеству разных вопросов: границы, репарации, разоружение, судьба военнопленных. Тебе туда ходить не стоит. Она видела, как он напрягся, готовый возразить — ведь он Аватар, всё должно решаться с его участием. Но Мэл не дала ему вставить слово. — Это просто этап. Они будут часами высказывать начальные условия, потом торговаться из-за каждой мелочи, как рыночные торговки. Всё это — чтобы собрать все несовпадения позиций в одну кучу. Исходя из этой кучи и будут приниматься дальнейшие, реальные решения. Она внимательно следила за его лицом, видя, как он переваривает её слова. Ему, привыкшему к прямым действиям, вся эта бюрократическая канитель должна была казаться нелепой. Но именно так и работала большая политика — медленно, нудно, через сотни мелких уступок. — Запомни главное, — Мэл сделала паузу, чтобы это отложилось у него в памяти. — В начале каждая сторона потребует максимум. Нация Огня — сохранить все завоёванные территории. Царство Земли — вернуть всё до последнего камня и получить контрибуцию золотом. Это ритуал. Так принято. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой усмешке. Она представляла себе, как будут бушевать старые генералы Царства Земли, и как её собственные, более прагматичные командиры, будут сдерживать их, зная истинное положение дел. — Не принимай эти начальные требования близко к сердцу. Не трать на них свой гнев. Это всего лишь начальные позиции для торга. В процессе переговоров обе стороны будут постепенно уступать. Отступать от своих максималистских планов. Наша задача — следить, чтобы это отступление было взаимным и чтобы итоговые условия были… выполнимыми. И прочными. Она смотрела на него, оценивая эффект. Карлос нахмурился, неодобрительно глядя на неё. — Почему ты раньше этого не сказала? Мэл неловко пожала плечами, мысленно выстраивая следующие шаги своих планов.

***

Следующим утром Карлос нашёл тихое место на солнечном склоне холма, вдали от шумящего лагеря. Здесь, под открытым небом, в лучах утреннего солнца, он чувствовал хоть каплю того покоя, что царил когда-то в Храме, но без необходимости слишком далеко уходить. Он уселся в позу лотоса, положив на колени холодный, отполированный металл. Его пальцы сами нашли знакомые выемки и изгибы короны, будто он держал её тысячу раз. Она лежала в его ладонях не как чужой предмет, а как давно утерянная часть его самого. Закрыв глаза, он погрузился в медитацию, отыскивая в лабиринтах своей памяти образ предшественника — могучего, седовласого Тифона. Связь установилась не мгновенно, как это бывало в Храме на острове Полумесяца, где дух Аватара был почти осязаем. Здесь ему пришлось приложить усилие, пробиваясь сквозь пелену собственного страха и неуверенности. Но корона в его руках стала якорем, проводником. И вот, в глубине сознания, возник знакомый силуэт. — Я не знаю, что делать, — мысль Карлоса, полная отчаяния, сорвалась с уст, нарушая тишину медитации. — Как остановить эту войну? Как заставить их договориться? Я… я не понимаю, что творю. Образ Тифона в его сознании не осудил его, не высмеял. Напротив, от него повеяло теплом, похожим на гордость. — Ты смог собрать их всех за одним столом, — прозвучал в его разуме спокойный, глубокий голос. — Заставить замолчать оружие. Заставить говорить. Это уже великое дело. Ты проделал самый трудный путь. — Но я не знаю, что говорить им дальше! — мысленно воскликнул Карлос, чувствуя, как привычная паника снова сжимает его горло. — Они смотрят на меня, ждут решения, а у меня в голове пусто. Я всего лишь мальчик, застрявший во льдах на сотню лет. Я не политик, не мудрец! — Они хотят мира, — просто сказал Тифон. — Обе стороны. Пусть и по разным причинам. А когда две стороны хотят одного, пусть и видят они эту цель по-разному, найти тропинку между ними — не такая уж невыполнимая задача. Эти слова, произнесённые с невозмутимым спокойствием, заставили Карлоса на мгновение замереть. Он вдруг с поразительной ясностью осознал простую истину. Мэл — и, как он понял, её отец — хотят стабильности и могущества для своей нации. Советники Царицы хотят выживания и, хотя и не говорят этого вслух, мести. Но никто из них не хочет, чтобы завтра снова лилась кровь. Никто. Его задача была не в том, чтобы найти идеальное, справедливое для всех решение. Его задача была в том, чтобы найти «тропинку» — тот единственный образ будущего, который хоть на йоту, но будет приемлем для каждого. Ту точку, где сходятся их самые главные, самые кровные интересы. И тогда Тифон добавил, и в его ментальном голосе прозвучала вековая, горькая мудрость: — И помни, дитя. Лучший компромисс — это не тот, от которого все в восторге. Лучший компромисс — это тот, от которого все одинаково недовольны. Это и есть знак истинного баланса. Карлос медленно открыл глаза. Солнце слепило его. В ладонях по-прежнему лежала тяжелая корона. Но внутри что-то перевернулось. Страх никуда не делся, он всё так же сидел холодным камнем в желудке. Но теперь к нему добавилось странное, трезвое понимание. Он не должен был творить чудо. Он не должен был осенять всех божественной мудростью. Ему предстояло сделать нечто более простое и более сложное одновременно — найти точку всеобщего недовольства, за которую все будут готовы ухватиться, потому что альтернатива — война — будет казаться им ещё хуже. Он не знал, как это сделать. Но теперь он, кажется, понимал, что именно ему нужно искать.

***

Мэл стояла в тени полуразрушенного амбара на окраине лагеря, запах прелой соломы и влажной земли щекотал ноздри. Этот запах, казалось, въелся в само место, где они встречались с Зевоном. Он уже ждал её, его поза была такой же собранной и отстранённой, как всегда, но в глазах читалась непривычная тревога. — Ваше Высочество, — кивнул он, опуская голову. — Ингрид начала действовать. Активно. Мэл скрестила руки на груди, пальцы постукивали по локтю. Наконец-то. Но вместо торжества она чувствовала лишь нарастающее беспокойство. — В чём заключаются её действия? — Она готовится изолировать Царицу. Под предлогом болезни, угрозы покушения — пока не известно точно. Её люди уже готовят соответствующие документы и распространяют слухи среди лояльных офицеров гарнизона. Она консолидирует власть. Мэл хмуро выслушала. Всё это было предсказуемо, почти банально. Классический дворцовый переворот. Но её ум, отточенный на анализе угроз, наткнулся на ту же самую, нерешённую загадку. Она снова почувствовала это — неприятное, холодное ощущение, будто она смотрит на шахматную доску и не видит одного из ключевых ходов противника. — А Аватар? — спросила она, впиваясь в Зевона взглядом. — Каков её план относительно Аватара? Даже если мы, Нация Огня, отступим и займём глухую оборону, даже если мы плюнем на эти переговоры… Карлос останется. И он не позволит ей безнаказанно развязать новую бойню. Он разгромит любую силу, которую она попытается использовать для захвата власти. Она не может этого не понимать. Зевон молчал, не отвечая. Этот вопрос висел в воздухе с самого начала, и Дай Ли, со всей их сетью осведомителей, не смогли найти на него ответа. Ингрид не готовила покушение на Аватара. Не подсылала к нему убийц. Не пыталась его дискредитировать. Она вела себя так, будто его не существовало. А это означало либо безумие, либо, что у неё есть козырь, о котором они не знали. А Мэл ненавидела неизвестность. Она отвернулась, её взгляд скользнул по трещинам на глинобитной стене. Мысли метались, выстраивая и отвергая одну версию за другой. Отравление? Невозможно — все каналы поставок ядов были под её контролем, а Карлос был предупреждён. Военная сила? Самоубийство. Магия? Ингрид была политиком, а не бойцом. Что ещё? Что она упустила? Раздражение, острое и жгучее, подступало к горлу. Она не могла позволить этой старой суке сорвать всё, что она с таким трудом выстраивала. Пока она не поймёт её главный ход, ей оставалось лишь методично рубить щупальца её власти. Она резко обернулась к Зевону. — Хорошо. Пока она готовит свой ход, мы подготовим ответ. Мне нужен список. Все ключевые фигуры, на которых она опирается в этом перевороте. Все её доверенные лица в гарнизоне и среди чиновников. И добавь к ним ещё нескольких, — она мысленно вызвала в памяти лица самых ярых и неадекватных советников Царицы, тех, что своими дурацкими требованиями тормозили любые попытки здраво мыслить. — Их имена я тебе передам отдельно. Зевон, не задавая лишних вопросов, кивнул. — Каковы будут инструкции, Ваше Высочество? Мэл позволила себе короткую, безжалостную улыбку. — Убрать их от рычагов влияния. Любым способом. Скомпрометировать, подставить, организовать их добровольную отставку по состоянию здоровья… Мне всё равно. Но, — она сделала паузу, и её взгляд стал твёрдым, как сталь, — все они должны остаться в живых. Никаких несчастных случаев, никаких подозрительных болезней. Я не хочу, чтобы это выглядело как зачистка. Пусть это будет похоже на естественный отток некомпетентных кадров. Череда досадных случайностей, не более того. Она видела, как в глазах Зевона мелькнуло понимание. Он кивнул, делая пометку на пергаменте. — Будет исполнено. — Иди, — коротко бросила Мэл, снова погружаясь в свои мысли. Зевон бесшумно растворился в тени, оставив её одну в затхлом полумраке амбара. Мэл оставалась на месте, её пальцы снова забили нервную дробь по руке. Она методично, раз за разом, перебирала все возможные варианты. Как Ингрид может нейтрализовать Аватара? Как можно убрать с доски фигуру такой мощи, не прибегая к прямому насилию? Ответа не было. Лишь тревожная, звенящая пустота, которая говорила об одном — она чего-то не знает. Чего-то важного.

***

Одри сидела во главе стола, с трудом скрывая раздражение. Ещё одно совещание. Ещё час, а то и больше, выслушивания бесконечных споров и абсолютно бесполезных предложений. Она чувствовала себя актрисой на сцене, вынужденной играть роль, к которой не была готова. Её пальцы бессознательно теребили край роскошного, но невыносимо колючего платья. Бабушка снова настаивала на «соответствующем моменту» гардеробе. Дверь открылась, и в зал вошёл Аватар. Одри уже привыкла к его присутствию — он был единственным, кто не смотрел на неё с подобострастием или скрытым презрением. Но сегодня с ним был кто-то ещё. Пожилой мужчина с седой бородой и спокойным, но твёрдым взглядом. В его осанке читалась власть, не нуждающаяся в дорогих одеждах или громких титулах. — Ваше Величество, — Карлос слегка поклонился. — Позвольте представить вам моего старого друга, Резу. Царя Омашу. Одри встрепенулась. Царь Омашу. Второй по значимости город в Царстве. Тот, кто годами успешно сопротивлялся оккупации. Союзник, о котором она только мечтала, но совершенно неподконтрольный. Он не был частью придворной жизни Ба Синг Се. Это могло быть как благословением, так и проклятием. Она кивнула, стараясь, чтобы её улыбка выглядела естественно и приветливо. — Царь Реза. Ваше имя хорошо известно даже в стенах Ба Синг Се. Мы рады видеть вас здесь и благодарны за вашу помощь в это трудное время. Прошу, присоединяйтесь к нам. Мысленно она лихорадочно оценивала ситуацию. С одной стороны — могущественный, уважаемый правитель, чья поддержка укрепит её позиции. С другой — человек, не обязанный ей ничем, имеющий собственный вес и авторитет. Как заставить его играть по своим правилам? Или хотя бы просто не мешать? В этот момент к ней почтительно подбежал слуга, бормоча извинения. — Ваше Величество, приношу глубочайшие извинения… Министр земледелия внезапно слег с приступом жёлчной лихорадки. Врачи предписали ему полный покой. Одри с искренним участием наклонила голову. — Передайте ему наши наилучшие пожелания и пожелания скорейшего выздоровления. Внутренне же она с облегчением выдохнула. Этот министр был одним из самых ярых сторонников бабушки и настаивал на самых абсурдных, максималистских требованиях к Нации Огня. Его отсутствие сулило хоть каплю разумности в предстоящем обсуждении. Странно, правда… он с утра выглядел совершенно здоровым. Следующим слово взял глава посольского дома. Он разложил перед собой несколько свитков. — Ваше Величество, коллеги. Позвольте мне доложить о первых результатах встреч малых делегаций. Обсуждение идёт… напряжённо, но конструктивно. Одри внимательно слушала, ловя каждое слово. Разногласия, как и ожидалось, были серьёзными. Но тон отчёта был иным — не воинственным, а деловым. Никто не кричал о «предательстве» или «сдаче позиций». Говорили о практических деталях: демаркации границ, объёмах репараций, сроках вывода войск. Её взгляд скользнул по лицам советников. Некоторые, обычно самые громкие, сегодня молчали, выглядели озадаченными или даже напуганными. Другие, наоборот, вели себя не по чину уверенно. Словно вид дирижабля, пролетевшего даже не над городом, отрезвил их — все поняли, что уже не смогут отсидеться за стенами. Когда советники стали расходиться, Одри с лёгким удивлением отметила про себя, насколько спокойно и продуктивно прошло совещание. Куда-то пропал яростный генерал Бо, всегда требовавший немедленного штурма колоний Нации Огня, и его место пустовало. Не было и советника по финансам, который всего вчера яростно спорил о контрибуциях. Странно, но она не стала заострять на этом внимание — может, и к лучшему. Аватар задержался у её трона. — Ваше Величество, — тихо начал он, убедившись, что их никто не слышит. — Мне нужно попросить вас об одном важном деле. Отправьте леди Ингрид куда-нибудь подальше от двора. А её место пусть займёт Реза. Он был главой города на самом фронте. Он держался, пока его не атаковали с неба. Он понимает эту войну как никто другой. И он не останется здесь навсегда — он хочет вернуться в свой Омашу, когда всё закончится. Одри внимательно смотрела на него. Идея иметь такого советника казалась ей разумной. Но бабушка… Отсылать её? Сердце Одри сжалось. Нет, бабушка уже всё поняла, она раскаивается в своих ошибках, она исправилась. Она просто хочет помочь. Отстранить её сейчас было бы жестоко. — Я обдумаю ваше предложение, Аватар, — ответила она, тщательно подбирая слова. — Назначение Царя Резы главным советником кажется мне мудрым решением. Что же касается леди Ингрид… Я уверена, что её опыт ещё может пригодиться. Просто ей нужно время. Она помолчала, глядя на огромный силуэт дирижабля, видный через высокое арочное окно. Мысль о предстоящей встрече с человеком, который командовал этим чудовищем, с отцом Чёрной Смерти, наводившей ужас на всё её Царство, заставляла её кровь стынуть в жилах. Она представила себе Лорда Огня — огромного, огнедышащего титана с голосом, подобным грому. — Скажите, Аватар, — спросила она, пытаясь звучать просто любопытно, — вы уже… встречались с Лордом Огня? Карлос покачал головой. — Нет. Но встреча назначена на сегодня. Он пригласил меня и моих друзей на ужин. На свой дирижабль. Одри кивнула, впечатлённая. Пригласить на дирижабль! Вот это сила, вот это мощь. Но почему друзья? Зачем Лорду Огня видеться с магом земли и целительницей? Она выбросила из головы эту мысль, ещё больше беспокоясь. Ей самой однажды придется встретиться с этим человеком.

***

Карлос нервно провёл пальцами по гладкой поверхности стола, чувствуя, как под тонкой тканью его одежды выступает холодный пот. Великолепная столовая дирижабля с полированным деревом, блестящими медными деталями и мягким светом ламп казалась ему ловушкой. Каждый скрип корабельных балок, каждый отдалённый гул механизма заставлял его вздрагивать. Он украдкой наблюдал за друзьями. Иви, обычно собранная, теребила край своей голубой туники, её взгляд метался по дверям. Джей сидел неестественно прямо, пытаясь выглядеть невозмутимым, но его сжатые кулаки выдавали внутреннее напряжение. Ума и Даг перешёптывались, их лица были серьёзны и насторожены. — Он сейчас войдёт, — прошептал Даг, больше для того, чтобы разрядить обстановку. — Спасибо, — проворчал Джей. — А то мы и не догадались. — Тихо вы, — шикнула Ума. — Ведёте себя как дети. Карлос не участвовал в перепалке. Его ум лихорадочно перебирал возможные сценарии. Что, если это ловушка? Что, если всё это — лишь хитрый план, чтобы заманить и обезвредить Аватара и его союзников разом? Он мысленно прокручивал уроки Мэл, пытаясь найти в них скрытый смысл, намёк на предательство. Но находил лишь холодную, железную логику, которая сейчас, в ожидании её отца, казалась ему зловещей. Дверь в столовую бесшумно отворилась. Первым вошёл он. Лорд Огня. Аид. Карлос, повинуясь внезапному внутреннему импульсу, резко поднялся на ноги. Это был не страх, а неосознанное уважение к той колоссальной силе, что исходила от этого человека. Его друзья, после мгновенной заминки, последовали его примеру. Лорд Огня не был огнедышащим титаном из страшных сказок. Он был высок, строен, его лицо с резкими, аристократическими чертами казалось высеченным из камня. Угольно чёрные волосы были убраны от лица, но распущены. И только глаза… золотые, как у Мэл, горели тем же холодным, всевидящим пламенем. В них читалась не жестокость, а бездна расчёта и непоколебимой воли. За ним, словно тень, скользнула Мэл. Она была необычайно тиха, её взгляд опущен. Карлос впервые видел её такой — отступившей на второй план, почти стеснительной. И в этот момент он с поразительной ясностью осознал: при всём внешнем несходстве — острые черты Мэл против скульптурных черт отца, её стремительность против его сдержанной мощи — их объединяло нечто большее, чем цвет глаз и волос. Это была аура. Аура прирождённой, неоспоримой власти, которая витала вокруг них обоих, делая их центром любой комнаты, куда бы они ни вошли. Аид обвёл взглядом собравшихся, его внимание на мгновение задержалось на Карлосе, и тот почувствовал, будто его просквозили насквозь, обнажив каждый страх, каждую сомневающуюся мысль. — Аватар, — голос Лорда Огня был ровным и глубоким, без намёка на угрозу или подобострастие. — Мастера стихий. Благодарю, что приняли моё приглашение. Прошу, чувствуйте себя как дома. Он сделал лёгкий жест рукой, приглашая их сесть. Движение было исполнено такой естественной власти, что Карлос и его друзья опустились на стулья почти рефлекторно. Мэл молча заняла место слева от отца. Её глаза встретились с взглядом Карлоса, и в них на мгновение мелькнуло что-то неуловимое — то ли предупреждение, то ли ободрение. А потом её лицо снова стало невозмутимой маской принцессы Огня. Он ожидал допроса, холодных угроз, скрытых под дипломатичной вежливостью. Но вместо этого Лорд Огня оказался… спокойным. Разумным. Его рассказы о дирижабле были полны неподдельной гордости, а не высокомерия. — Принцип тот же, что и у воздушного шара, — объяснял Аид, и в его голосе звучала лёгкая увлечённость. — Но каркас из стальных балок и система паровых двигателей позволяют сохранять курс даже при сильном ветре. И, разумеется, нести куда более серьёзный груз. Карлос слушал, заворожённый, и постепенно ледяной ком страха в его груди начал таять. Он и сам был очарован этим летающим колоссом. Джей задавал практичные вопросы о грузоподъёмности, Даг — о прочности металлических балок. Даже Иви, всё ещё робкая, задала вопрос о медицинском отсеке. Лорд Огня отвечал на всё обстоятельно, без тени раздражения. Наступила пауза, и Мэл, отхлебнув воды, мягко проворчала, глядя куда-то в сторону: — Всё бы хорошо, но здесь даже приличной площадки для Тьмы нет. Только бомбовый отсек, а там пахнет мазутом и порохом. Ей это не нравится. Карлос мысленно отметил упоминание о бомбах, но промолчал. Сейчас не время для упрёков. Вместо этого он удивился, насколько… обыденно прозвучала её жалоба. Как будто она жаловалась отцу на тесную комнату в гостинице. Аид повернулся к ней, и в его глазах мелькнула непритворная нежность, которую Карлос от него не ожидал. — Потерпи немного. Когда вернёмся в столицу, закажу проект отдельного дирижабля. Для тебя и Тьмы. С просторной палубой, вентиляцией и местом для хранения её корма. Это прозвучало так естественно, как если бы он обещал купить ей новое платье. Карлос почувствовал, как остатки его напряжённости растворяются. Этот человек, Лорд Огня, разговаривал с дочерью так же, как Йен Сид говорил с ним в далёкой, мирной жизни. Это было… человечно. И тут Ума, до этого молча наблюдавшая, не выдержала. Она фыркнула, и в её голосе прозвучала лёгкая, но ощутимая язвительность: — Наверное, с золотыми унитазами и шёлковыми подушками? Воздух в столовой мгновенно сгустился. Аид медленно повернул голову в сторону Умы. Его лицо не исказилось гневом, оно просто… окаменело. Лёгкая, почти невидимая улыбка исчезла без следа. В его золотых глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь, тот самый, которого так боялся Карлос. Это был взгляд не на шутливую гостью, а на насекомое, осмелившееся поднять голос на его наследницу. Сердце Карлоса упало. Он замер, чувствуя, как ладони снова становятся влажными. Он видел, как Иви испуганно расширила глаза, а Джей напрягся, готовый в любой момент вскочить. Даг просто потупил взгляд. Что делать? Как сгладить ситуацию? Засмеяться? Сделать вид, что это шутка? Но это не была шутка, и все это понимали. Он беспомощно посмотрел на Мэл, ища подсказки. Казалось, тишина длилась вечность. Мэл откашлялась, и её голос, ровный и насмешливый, разрезал напряжённую тишину. — Золотые унитазы — это перебор, Ума. И я, и Тьма предпочитаем практичность. Она не стала ждать ответа, повернувшись к слугам с лёгкой, властной улыбкой. — Десерт, пожалуйста. Думаю, всем уже не терпится попробовать эти пирожные с огненными апельсинами. Слуги бросились исполнять приказ, и напряжение слегка спало, хотя холодный взгляд Аида всё ещё тяжело лежал на Уме. Карлос почувствовал, что момент критический. Страх за будущее перевесил сиюминутную робость. Он сделал глубокий вдох и обратился к Лорду Огня, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы упомянули о желании обсудить условия мира до официальных переговоров. Я… я готов выслушать вашу позицию. Аид медленно перевёл взгляд с Умы на Карлоса. Лёд в его глазах растаял, сменившись все тем же спокойным, аналитическим вниманием. Он кивнул, отодвигая свой стул. — Разумно. Некоторые темы действительно требуют конфиденциальности. Прошу прощения у дам и господ, — он слегка кивнул в сторону остальных, — мы на несколько минут удалимся. Это не было просьбой. Это было мягко сформулированным приказом. Карлос почувствовал, как по спине пробежал холодок, но возражать не посмел. Он видел предупреждающий взгляд Иви и скупой кивок Джея. Поднявшись, он последовал за Аидом в соседнюю, меньшую по размерам каюту, чувствуя, как тяжёлая дверь закрывается за его спиной, отделяя его от друзей и оставляя наедине с человеком, от которого теперь зависело всё. Здесь, в небольшом помещении, заставленном картами и заваленном свитками, воздух был другим — холодным и насыщенным запахом старой бумаги, металла и безжалостной реальности. Аид подошёл к большому столу и развернул на нём карту. Линии фронта змеились по континенту, как кровавые шрамы. — Вот наши условия, Аватар, — голос Лорда Огня был лишён всякой теплоты, превратившись в инструмент государственного деятеля. Он провёл пальцем вдоль западного побережья и углубился в центральные регионы. — Новые границы — по текущей линии соприкосновения войск. Репараций — никаких. Обмен пленными и телами павших — всех на всех. Карлос смотрел на карту. Он уже был готов к этому, благодаря предупреждениям Мэл — максималистская начальная позиция. — Царство Земли никогда не примет таких условий, — тихо, но твёрдо произнёс Карлос. — Это будет воспринято не как мир, а как капитуляция. Аид медленно кивнул, его взгляд оставался непроницаемым. — Я понимаю. И я готов обсуждать разумный компромисс. Мы можем говорить о совместном управлении в спорных регионах и торговых квотах вместо репараций. Всё это — предмет для торга. Он сделал паузу, и в каюте повисла тяжёлая тишина. — Однако есть два условия, на которые я не пойду. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Карлос насторожился. Мэл не упоминала ничего подобного. Его любопытство пересилило осторожность. — Какие условия? — Первое, — Аид выпрямился, и его поза стала ещё более жёсткой. — Никаких династических браков. Ни для меня, ни для моей дочери. Это неприемлемо по внутриполитическим причинам, которые я не намерен обсуждать. Карлос смотрел на него, пытаясь понять. Он успел узнать, что браки между правящими домами — обычный инструмент закрепления мира. Отказ от него казался… странным. Но тон Аида не допускал вопросов. Это был ультиматум. — И второе, — голос Лорда Огня внезапно приобрёл металлический, почти зловещий оттенок. — Никто не может требовать причинения вреда Тьме. Ни прямо, ни косвенно. Это не предмет для обсуждения. Это Карлос понял сразу. Что интересно, чиновники и военные Царства Земли уже не требовали голову дракона — они видели дирижабли. Карлос медленно кивнул. В его голове выстраивалась картина. Начальные условия — это просто заявка, открывающая торг. А вот эти два пункта… это были настоящие, неприкосновенные границы, за которые Нация Огня не отступит. — Я понял, — произнёс он. — Начальные условия и… ограничения. Он не стал спрашивать про брак. Сейчас был не тот момент. Но он запомнил это. Запомнил странную, почти иррациональную твёрдость в голосе Аида, когда он говорил о нём. Это была ещё одна загадка, которую предстояло разгадать. Но позже. Сейчас же ему нужно было усвоить главное — правила игры, в которую ему предстояло играть. Карлос почувствовал, что напряжённость немного спала. Нужно было поддерживать диалог, понять ход мыслей этого человека. — Переговоры, несмотря на всё, идут… неплохо, — осторожно заметил он, чтобы заполнить паузу. Аид медленно кивнул, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь стены дирижабля в некое далёкое будущее. — Войну всё равно пришлось заканчивать. И как можно скорее. Последний штурм под Кометой… он должен был поставить точку. Карлос кивнул. Он уже слышал это от Мэл. Но затем Аид сделал неожиданный жест. Он открыл потайной ящик в столе, достал оттуда небольшой, потрёпанный листок грубой желтоватой бумаги и протянул его Карлосу. — Вот. Посмотри. Карлос взял листок. Бумага была шершавой на ощупь, буквы выведены неумелым, но старательным почерком. Он пробежался глазами по тексту, и его брови поползли вверх от недоумения. В петиции, адресованной «Его Сиятельству Лорду Огня», некие люди умоляли сократить рабочий день на заводах Кальдеры и запретить использовать на производстве детей. — Что это? — не удержался он от вопроса. — Прошение, — спокойно ответил Аид. — Рабочего Союза Кальдеры. Карлос смотрел на него, совершенно сбитый с толку. Словосочетание было ему незнакомо. — Рабочий… союз? Что это такое? — Объединение рабочих, — пояснил Аид, и в его голосе не было ни раздражения, ни насмешки. — Они хотят от власти защиты. От произвола, от голодной смерти, от того, чтобы их дети гибли за станками. Карлос молчал, переворачивая в руках грубый листок. Он только начал осознавать, как работает мировая политика, поэтому теперь он не мог понять, к чему клонит Лорд Огня. Какое отношение имеют жалобы каких-то рабочих из Кальдеры к судьбе континента и переговорам о мире? Он чувствовал, что за этим кроется что-то важное, но не мог ухватить суть. Аид, словно угадав его замешательство, медленно заговорил снова, и его голос приобрёл неожиданную глубину. — Мир изменился, Аватар. Безвозвратно. Дело не только в этой войне, хотя она ускорила многие процессы. Дело в сотнях новых механизмов, машин, технологий. Они требуют новых способов организации жизни. Он сделал паузу, его взгляд был прикован к карте, но видел он, очевидно, нечто большее. — Рабочий на заводе в Кальдере — это уже не крестьянин, который верит, что династия Лордов Огня поставлена править самой Агни. У него другие заботы. Другие потребности. И с каждым днём прогресс шагает вперёд. Появляются новые производства, новые индустрии. Они меняют мою нацию на глазах. Карлос слушал, заворожённый. Он впервые смотрел на Лорда Огня не как на врага или тирана, а как на правителя, столкнувшегося с неподъёмной, стихийной силой — силой перемен. — Мой отец, Кронос, пытался игнорировать это, — продолжил Аид, и в его голосе прозвучала холодная горечь. — Он считал себя Хозяином Огня по праву рождения и верил, что всё останется как есть. Вечно. Но я… я видел слишком много. И ещё больше слышал от Мэл. При упоминании дочери его лицо смягчилось. — Воистину, она стала благословением, не давшим мне совершить несколько страшных ошибок. Она видела то, чего не видел я, погрязший в старых догмах. Он снова посмотрел на Карлоса, и в его глазах горела твёрдая решимость. — Война порождает лавину проблем, которые пока остаются тихими. Люди верят, что она скоро закончится, и терпят. Но я не могу позволить себе продолжать войну бесконечно. Мне нужен прочный мир, Аватар. Не временное перемирие. Не шаткое затишье. Мне нужна гарантия, что я смогу сосредоточиться на внутренних бурях, не оглядываясь на внешние угрозы. Чтобы направить все ресурсы не на танки и дирижабли, а на то, чтобы перестроить страну, пока она не рухнула под грузом новых противоречий. Карлос медленно переваривал услышанное. Мысли путались, но одна пробилась яснее других. — Мэл… она никогда не говорила со мной об этом. О происходящем внутри вашей нации. Аид слабо усмехнулся, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на гордость, смешанную с лёгкой досадой. — Она, возможно, и сама не до конца осознаёт масштаб перемен. Она не погружалась в иллюзии о старом мире, чтобы ощущать контраст. Новая суть людей, их новая психология… для неё это естественная среда. Она интуитивно понимает, как с ними обращаться. Он сделал паузу, словно подбирая пример, и его взгляд стал пронзительным. — Взгляни на то, как она поступила с Зевсом. Я, будь на её месте, вызвал бы его на агни кай за право на трон. Или послал убийц. Или объявил вне закона. Старые методы для старого мира. А она? Она использовала власть над умами. За несколько минут она превратила героя войны в жалкое ничтожество в глазах солдат. Формально это был её приказ и её приговор. Фактически… Зевса растерзала разъярённая толпа. Она лишь заставила их ярость вскипеть, направила в нужную сторону и дала знак. Карлос слушал, и по его спине пробежал холодок. Он помнил тот рассказ. Но только сейчас, из уст Аида, он понял весь масштаб и холодный ужас этого действа. — Мне не пришло бы в голову вести людей за собой таким образом, — признался Аид, и в его голосе впервые прозвучало нечто вроде удивления перед собственной дочерью. — Лорды Огня всегда обращались к народу, объявляя приказы. Не убеждая. Мэл… Мэл перевернула игру. Люди не просто любят её или боятся. Они ей верят. Поэтому я думаю, что она станет правителем новой эпохи. Той самой, что наступает для всего мира. Он посмотрел на Карлоса, и его взгляд был тяжёлым и полным смысла. — Моя нация пока обгоняет остальных в этом рывке. Но я уверен — эта новая эпоха придёт ко всем. Готовы они к этому или нет. Карлос заметил, что Лорд Огня явно гордится своей дочерью — и ему есть чем гордиться — хотя не сказал этого вслух, оставив наблюдение при себе. Но куда больше его беспокоило это предсказание. Новая эпоха. Эпоха, где люди не верят во власть по праву Небес, а требуют от правителя быть на их стороне. Он смотрел в суровое лицо Лорда Огня и понимал — этот человек не шутит. И Карлос верил ему. Верил, что эта новая, пугающая эпоха действительно может наступить для всех. Он поднял голову и встретился взглядом с Лордом Огня. — Всё это… машины, рабочие, новая эпоха… — он медленно покачал головой, как бы отсекая всё лишнее. — Всё это не имеет значения, если люди продолжают гибнуть. Война должна закончиться. И после неё должен наступить долгий мир. Долгий и прочный. В этом моя цель. Всё остальное… всё остальное вторично. Он не спорил, не доказывал. Он просто констатировал. Это была не позиция для торга, а основа его существования как Аватара. Жизнь, которую он видел своей главной миссией — остановить смерть. Аид смотрел на него несколько секунд, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он медленно кивнул. — В этом, — произнёс он, и его голос вновь приобрёл оттенок холодной официальности, — мы с тобой согласны, Аватар.

***

Мэл проводила команду Аватара к выходу, её лицо сохраняло бесстрастное, вежливое выражение, но внутри всё ликовало. Процесс шёл именно так, как она и рассчитывала. Карлос, хоть и напуганный, проявил достаточную твёрдость, а его друзья, несмотря на выходку Умы, не сорвались в откровенную враждебность. Однако на периферии её сознания, словно назойливая муха, жужжала тревога, связанная с Ингрид. Пока Зевон и его люди методично отсекали щупальца её влияния, сама старуха оставалась в тени, и её бездействие было неестественным. Мэл мысленно перебирала все возможные варианты, но загадка упорно не поддавалась разгадке. Что она задумала? Какой козырь припасла против Аватара, не прибегая к ядам или стали? Вернувшись в каюту, она застала отца в отличном настроении. Мэл присоединилась к нему за столом и по-детски стащила ягоду угольной клубники с его тарелки. — Полагаю, ты увидел то, что я хотела тебе показать, — констатировала она, с наслаждением ощущая вкус на языке. — Если ты хотела показать мне горстку юных идеалистов и мечтателей, то я их увидел, — усмехнулся Аид. — Аватар — умный мальчик, хотя и жутко необразованный, а его друзья хотя бы не пытаются лезть с идиотскими идеями. Но всё равно они все — идеалисты и мечтатели. Он налил себе ещё чашку чая и вдруг добавил: — А эта Иви кажется довольно милой. Его замечание заставило Мэл отвернуться к иллюминатору, скрывая вспыхнувшее на щеках тепло. Нужно было сменить тему, и быстро. — Разве это плохо — иметь идею или мечту? — Проблема возникает не тогда, когда у человека или группы людей появляется мечта или идея, — его лицо исказила гримаса, — а когда мечте или идее позволяют вести людей. Поэтому я всегда говорил тебе не верить в пророчества. Его слова задели её за живое. Ведь это он сам когда-то использовал мистический ореол вокруг неё. — Подожди, но это именно ты позволил распространиться истории о пророчестве и позволил Мудрецам Огня объявить меня Провозвестницей Агни. — Я сделал это и даже подтолкнул это, — без тени смущения признался он, — но для того, чтобы укрепить твои права на трон. Затем его тон смягчился, стал почти задумчивым. — Я не отрицаю, что в твоей жизни было, есть и, наверное, всегда будет нечто мистическое и необъяснимое. Возможно, это действительно судьба, и тебе предначертаны великие дела, но я предпочту считать это удачной возможностью усилить тебя и нашу семью. Люди верят в твою избранность, верят в твою надёжность и твоё могущество. И твои действия — от путешествий среди людей до военных побед и дипломатических успехов — лишь усиливают твой личный культ. Мэл задумалась — они никогда не говорили об этом так открыто — и спросила, пряча в голосе лёгкую уязвимость: — И тебя это не беспокоит? Я ведь однажды могу затмить тебя. Ответ отца — его гордая, почти торжествующая улыбка — растопил последние остатки её беспокойства. — Меня бы это беспокоило, если бы чувство собственной избранности ударило тебе в голову. Тебе с шести лет все вокруг наперебой рассказывали, какая ты невероятная и исключительная. Что касается затмевания… Вперёд, малышка. Я для этого тебя воспитывал — чтобы ты была лучше, чем я, Кронос, Уран, Эреб, Кеос и всё, кто были до них. Я знаю, что однажды ты сможешь стать правителем, чьё правление назовут Золотым Веком, и сделать Нацию Огня такой, какой ты хочешь её видеть — великой и процветающей. Обняв его, она почувствовала прилив такой глубокой, безоговорочной любви и благодарности, что на мгновение забыла обо всём — о войне, о переговорах, о коварной Ингрид. Но отец, как всегда, практичный, мягко вернул её к реальности. — Не хочу портить момент, но нам нужно обсудить один вопрос. Тон его голоса не предвещал ничего хорошего. Они снова сели за стол, и Аид выложил свои выводы. — Я закончил читать донесения и понял, что ты была права насчёт аналитиков Дай Ли и территорий. Дайли не понимают, но Царство Земли уже на грани гражданской войны. Как только закончится Столетняя Война, тысячи солдат пойдут не по домам, а на новые фронты. Мэл кивнула. Она сама пришла к этому выводу, наблюдая за разложением элит и нищетой простого народа. — А если мы будем держать территории силой, нам придётся бороться с постоянными восстаниями и отбивать бесконечные попытки «вернуть потерянные земли». — Именно, — подтвердил он, разворачивая карту. — А продолжение войны мы не вытянем. После поражения на Севере люди не хотят воевать. Думаю, мы смогли бы дотянуть до Кометы, но не более — дальше всё равно придётся заканчивать по сотне причин от демографии до экономики. Поэтому я хочу отдать переговорщикам следующий приказ — постепенно обменивать территориальные уступки на другие важные для нас вещи, пока мы не придём к тем границам, которые ты предложила — эти территории мы хорошо контролируем, там проблем не будет. А соседние провинции Царства Земли обескровлены — эти земли несколько десятилетий были полем битвы. Оттуда не будет ударов. Внутри неё всё ликовало. Это была не просто победа её точки зрения, это было стратегическое признание её дальновидности. Но она сдержала улыбку, понимая серьёзность момента. Вместо этого она перешла к следующему логическому шагу. — Думаю, что в обмен на возвращение территорий Царство Земли откажется от идеи забрать наши заводы. Я думала поговорить с Карлосом на эту тему и сказать, что заводы бесполезны без материалов, специалистов, ремонта, запчастей и прочего, но знала, что у него возникнут вопросы насчёт сделки с Воздушными Кочевниками. Усмешка отца была полна понимания и одобрения.

***

На следующее утро Карлос, всё ещё переваривающий вчерашнюю встречу, направился в тронный зал. Воздух в Ба Синг Се казался гуще обычного, пропитанным невидимым напряжением. Вчерашний разговор с Лордом Огнем оставил в его душе странный осадок — смесь облегчения и новой, более сложной тревоги. Отец Мэл не был монстром. Он был расчётливым, жёстким, но… разумным. И эта разумность пугала больше откровенной жестокости. В тронном зале его ждала Царица, а рядом с ней, в своём привычном кресле, восседала Ингрид. Последняя казалась воплощением спокойствия, её тонкие пальцы перебирали чётки из чёрного нефрита. Карлос почувствовал, как по спине пробегает знакомый холодок отвращения, но удержал лицо. Царица, заметив его, попыталась улыбнуться, но улыбка вышла напряжённой. — Аватар, доброе утро. Рада, что вы пришли. У нас есть… новости с переговоров. Она жестом пригласила его приблизиться. Карлос кивнул, отгоняя прочь неприятные мысли об Ингрид. Главное — дело. Мир. — Какие новости? — спросил он, стараясь звучать спокойно. Царица обменялась быстрым взглядом с одним из придворных, который, почтительно склонившись, начал доклад. Голос у него был сухой и монотонный, но слова заставили Карлоса насторожиться. — Предварительные обсуждения в группах… идут. Обозначены некоторые точки соприкосновения. Нация Огня проявляет готовность обсуждать поэтапный возврат определённых территорий в обмен на… взаимные уступки в иных сферах. Карлос нахмурился. Это звучало… слишком гладко. Слишком быстро. Всего пару дней назад генералы Царства Земли кричали о возврате всех земель до последней пяди, а огненные командиры, судя по начальной позиции Аида, и слышать об этом не желали. А теперь — «точки соприкосновения»? Его внутренний голос, отточенный уроками Мэл, зашептал: Это не естественный прогресс. Это управляемый процесс. — Какие именно уступки? — переспросил он, вглядываясь в лицо докладчика. Придворный слегка замялся, бросив взгляд на Ингрид. Та не шелохнулась, лишь её пальцы на секунду замерли на бусине. — Вопросы… торговых отношений, преимущественного доступа к некоторым ресурсам… — он замялся. — Детали ещё уточняются. Карлос мысленно пожал плечами. Видимо, Мэл с отцом что-то обсудили между собой и всё же решили не пытаться удержать захваченное. Учитывая, как там ненавидят «пепельников», разумное решение. Царица, наблюдая за его реакцией, нервно подобрала складки своего платья. — Аватар, я… я не совсем понимаю их настойчивость в вопросах торговли. Нам она не нужна. У нас есть всё необходимое внутри наших границ. Открывать рынки для их товаров… это риск. Карлос удивлённо посмотрел на неё. Её слова казались ему странными, почти детскими. — Риск? Какой риск? Если у них есть что-то полезное, а у вас есть что-то, что нужно им — почему бы не обменяться? Это же логично. Это могло бы помочь залечить раны войны. Людям по обе стороны фронта нужны ткани, инструменты, лекарства… Он не успел договорить. Из тени, откинувшись на спинку кресла, заговорила Ингрид. Её голос был тихим, ровным, как струйка ледяной воды, и оттого каждое слово врезалось в сознание. — Логично для купца, юноша. Не для правителя, — произнесла она, и её взгляд, холодный и оценивающий, упал на Карлоса. — Торговля — это не просто обмен товарами. Это обмен идеями. Обычаями. Моделями мышления. Чужеземные товары несут в себе чужеземный дух. Они размывают устои, подрывают веру в свой путь, в своё превосходство. Они порождают зависимость. Сначала зависимость от их железа и их машин. Потом — от их знаний, их технологий. А затем… затем приходит мысль, что если у них станки лучше, то, возможно, и законы их лучше, и правота — на их стороне. Она сделала паузу, давая своим словам просочиться в самое нутро. — Царство Земли велико и самодостаточно. У нас свои плодородные земли, свои рудники, свои ремёсла, своя мудрость, проверенная тысячелетиями. Открыв двери их товарам, мы откроем двери их влиянию. Мы позволим чуждым семенам упасть на нашу почву. И какие сорняки из них прорастут? Жажду наживы, затмевающую долг? Индивидуализм, разъедающий узы общины? Сомнение в святости Небесного Мандата, дарованного нашей династии? Карлос слушал, и внутри него разгорался медленный, тягучий гнев. Он смотрел на это высохшее, бесстрастное лицо и слышал не заботу о народе, а страх. Страх перед всем новым, перед любым изменением. Страх потерять контроль. Эти слова были не о защите людей, а о защите власти, построенной на изоляции и невежестве. — Вы говорите о людях, как о глупых детях, — прозвучал его голос тише, чем он планировал, но с той стальной ноткой, которой он научился у Мэл. — Которых нужно держать в тёмной комнате, чтобы они не увидели солнца и не захотели выйти на свет. Разве мудрость не в том, чтобы увидеть разные пути и выбрать лучший? А не в том, чтобы закрыть глаза и твердить, что твой путь — единственный? Ингрид не дрогнула. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, лишённой всякого тепла. — Мудрость, юный Аватар, в сохранении того, что работает. Наша система работала тысячелетия. Их система… привела их к столетию кровопролития. Кто из нас должен учиться у кого? Карлос замер. В её словах была своя, искривлённая логика. Логика страха и гордыни. Он видел теперь яснее, чем когда-либо. Проблема была не в Нации Огня с её дирижаблями и хитросплетениями. Проблема была здесь, в этом зале, в этом каменном чреве Ба Синг Се. В этих людях, которые предпочли бы сгнить в своей неприступной крепости, лишь бы ничего не менять. И в этот момент его охватило острое, почти физическое разочарование. Переговоры только-только сдвинулись с мёртвой точки, появился хрупкий намёк на взаимность, а их уже готовы застопорить. Не из-за спора о жизненно важных границах, не из-за требования казнить виновных. Из-за страха перед торговлей. Перед обменом товарами. Он чувствовал, как его собственная, выстраданная решимость достичь мира упирается в эту глухую, самодовольную стену. И понял, что битва за мир будет выиграна или проиграна не на полях сражений и даже не за столом переговоров с Лордом Огня, а здесь, в борьбе с этой ядовитой, консервативной гнилью, что называла себя мудростью. Он больше ничего не сказал. Просто кивнул, его лицо стало каменным. Внутри же бушевала тихая ярость. Ярость от того, что путь к прекращению кровопролития перекрывали те, кто боялся всего, что могло изменить их затхлый, прогнивший мир. — Думаю, мы можем обсудить это отдельно и позже. Тихий, размеренный голос Ингрид разрезал напряжённую тишину, последовавшую за его коротким ответом, не позволившим закрыть тему навсегда. — Есть и другой аспект, который нельзя игнорировать, — произнесла она, и её пальцы снова заскользили по нефритовым бусинам. — Переговоры — это пауза. Пауза, которую умный враг может использовать, чтобы перегруппировать силы. Подвести их поближе. К самому горлу Ба Синг Се. А потом, когда мы расслабимся, веря в их добрые намерения… сорвать все договорённости одним ударом. История знает множество таких примеров. В зале пронёсся одобрительный гул. Самые яростные сторонники этой теории уже куда-то пропали, но нашлись другие, не менее седые и покрытые шрамами, которые гневно закивали. — Леди Ингрид права! — пробасил один из них, ударив кулаком по столу. — Нельзя слепо верить пепельникам! Пока мы тут бумажки перебираем, они подтягивают свои дирижабли и танки! Нужно быть готовыми к провокациям! Усилить патрули на всём периметре! Держать гарнизон в полной боевой готовности! — Именно, — подхватил другой, его глаза злобно блестели. — Мир миром, а запас камней для метания нужно держать у стены! Пусть знают — сорвут переговоры, получат наш ответный удар! Карлос сидел, сжимая под столом кулаки так, что ногти впивались в ладони. В его ушах стоял гул. Невежество. Глупость. Панический страх, маскирующийся под бдительность. Они боялись не атаки — они боялись самой возможности мира, потому что мир означал конец их старому, прогнившему порядку. Они готовы были проиграть всё, лишь бы ничего не менялось. Его мысли метались, горячие и яростные. Он видел теперь всё с пугающей ясностью. Мэл была права — насчёт всего. Эти люди были не союзниками, а помехой. Камнем на шее у тонущего. Они раз за разом тянули всех обратно в трясину войны, цепляясь за свои страхи и предрассудки. Ингрид. Всё исходило от неё. Этот тонкий, ядовитый голос, сеющий паранойю. Она была сердцем этой гнили. Пока она сидела здесь, в тени трона, вкладывая свои отравленные мысли в уши Царицы и генералов, ни о каком мире не могло быть и речи. В голове Карлоса, помимо воли, всплыли недавние события. Исчезновения. Министр земледелия, внезапно сражённый «желчной лихорадкой». Генерал Бо, пропавший с совещаний. Советник по финансам, удалившийся «по состоянию здоровья». Череда странных, необъяснимых отставок и болезней среди самых ярых крикунов. Он первые пару дней не связывал эти события воедино, но после пятой пропажи увидел чёткий узор и идеальную точность. Мэл. Она делала это. Бесшумно, без крови, без шума. Она просто… убирала камни с дороги. Не убивая, а нейтрализуя. Ставя в такое положение, когда те сами вынуждены были отступить. Ему не очень нравились её методы, как и всегда, но все были живы, так что он не стал даже говорить с ней об этом — исчезновение помех сильно упростило переговоры. И тогда мысль, острая и циничная, пронзила его сознание, заставив содрогнуться от собственной готовности её принять. Попросить её. Попросить Мэл убрать Ингрид. Идея была отвратительна. Грязна. Это было бы прямым соучастием в её жестокой игре. Это был бы окончательный разрыв с его идеалами. Но разве у него был выбор? Он смотрел на Царицу — запуганную, растерянную девочку, пленницу своей бабки. Он слушал генералов, готовых в любой момент разорвать хрупкое перемирие из-за собственных фантомов. Он видел стену, которую они воздвигали на пути к миру. Сейчас война приостановилась, и крупных сражений не было, но люди продолжали гибнуть. Где-то на границе, в стычках, от болезней и голода в лагерях. Война тлела, и такие, как Ингрид, лишь раздували её пепел, не давая огню погаснуть окончательно. Гнев в нём сменился леденящей, беспомощной решимостью. Он ненавидел эту необходимость. Ненавидел себя за то, что даже рассматривает такой вариант. Но он ненавидел ещё сильнее саму мысль о том, что из-за этой одной, ядовитой старухи война может продлиться ещё на день, ещё на месяц, унеся ещё сотни, тысячи жизней. Он уже видел руку Мэл и её новых подручных из Дай Ли в каждом исчезновении. Ни единой смерти — но десятки других причин от семейных нужд до болезней. Никто не поднимет руку на старуху, но что-то помешает ей править, помешает разрушить шанс всего мира на мир. Если её можно удалить без убийства… если есть способ заставить её замолчать навсегда, сослать в глухой монастырь, объявить безумной… Он глубоко, почти бесшумно вздохнул, чувствуя, как в его душе что-то необратимо ломается и перестраивается. Он чувствовал, что всё больше и больше приближается к самой последней своей границе — убийству. Он уже согласился оставить Нацию Огня безнаказанной за начало войны, лишь бы закончить её, принял помощь Мэл в установлении мира, проглотил её союз с Дай Ли и её методы в устранении помех. Уроки Мэл усваивались. Цена мира оказалась выше, чем он мог себе представить. И он был готов её заплатить. Всё ради мира — ради того, чтобы людям больше не пришлось умирать. Кроме убийства. После тягостного совещания, когда яд сомнений, посеянный Ингрид, ещё витал в душном воздухе зала, Реза жестом пригласил Карлоса отойти в сторону. Они вышли в прилегающую галерею, где высокие окна пропускали бледный свет. Карлос чувствовал себя измотанным, будто не просто слушал споры, а физически тащил на себе неподъемную глыбу их коллективной глупости. Реза оперся о каменный подоконник, его лицо в пронизанном пылью свете казалось ещё более древним и усталым. Карлос молча смотрел на старого царя, ожидая очередной порции трезвого, горького цинизма. Реза не заставил себя ждать. — Вся эта болтовня про усиление патрулей и камни у стены — детский лепет, — отрывисто начал он, уставясь куда-то в пространство между плитами. — Если пепельники решат ударить, ни один патруль, ни одна куча камней на стене ничего не изменят. Есть только два варианта: чудо в твоём лице… или белый флаг на самой высокой башне. Третий — превратиться в пепел. Карлос нахмурился, чувствуя, как в его уже переполненную чашу тревог подливают ещё и ледяной воды реальности. — Что ты имеешь в виду? — Омашу, — Реза произнёс название своего города с безжалостной отстранённостью, будто говорил о чужой крепости. — Мы держались месяц. Каждый день — обстрел из катапульт, каждую неделю — попытка штурма. Стены держались, люди держались. Несли потери, но держались. Мы думали — мы крепость. А потом… потом пришла она. Чёрная Смерть. Он сделал паузу, и в его глазах, обычно таких живых, промелькнула тень того самого, всепоглощающего ужаса. Карлос почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это прозвище всегда казалось пугающе подходящим. — Не стрелы, не камни. Огонь. Падающий с таких высот, что его не видно, пока не становится слишком поздно. Летучая смерть, пожирающая всё — дерево, камень, плоть. Никакие щиты, никакие стены, никакая магия земли не спасает. Ты можешь только бежать или гореть. Они не проломили ворота и не пробили стены, но город горел везде, а снаряды из катапульт били точно в цель, словно кто-то направлял их с неба — так и было, но мы узнали об этом лишь потом. Карлос слушал, и в его воображении возникали картины, которые он видел в уже отстроенном городе — даже спустя месяцы следы разрушений ещё были видны. Он помнил, какие разрушения Мэл и Тьма принесли на Северный Полюс — невидимый в темноте дракон был неуязвим для любых ответных атак. — Ба Синг Се больше, — продолжал Реза, словно читая его мысли. — Стены толще. Но с неба он так же гол и беззащитен, как новорождённый младенец. А у них теперь есть не только дракон. Есть эти… дирижабли. Корабли смерти, способные нести в себе десятки тонн такого огня. Он повернулся к Карлосу, и его лицо стало жестким как скала. — И вся наша военная наука, вся тактика… Она слепа. Она построена на отражении дневных атак. Потому что пепельники сильны под солнцем, оно усиливает их магию. Мы научились строить укрытия, рыть туннели, контратаковать на рассвете. Но ночью… Реза сделал паузу, горько усмехнувшись, и следующая фраза прозвучала как приговор. — Но дракониха… она приходит ночью. Она — сама тьма. Ты не увидишь её, пока не станет слишком поздно. Не услышишь над головой ничего, кроме ветра. А потом — только свист падающей смерти и рёв пламени. Зверь идеален для ночных атак. Чёрный, быстрый, невидимый во тьме. Он появляется из ниоткуда, сжигает склады, убивает тысячи людей, сеет панику и исчезает, прежде чем мы успеваем даже увидеть его. Уже в плену я долго думал, как можно было бы противостоять этому и понял, что это было невозможно — мы были не готовы к отражению такого сильного удара из темноты. Против такой тактики нет защиты. Только страх и бессилие. Он сел на скамейку, хмуро глядя на громадину дирижабля в небе. — Когда я прибыл сюда, то услышал ещё о двух битвах с участием дракона — обе прошли по тому же сценарию. Во время битвы на перевале Сенлин Принцесса обрушилась на наши войска в темноте, сожгла первую линию и спалила дотла лагерь, не показавшись на глаза — выжившие рассказывали лишь о дожде огня, пролившемся на них с неба. Это поразило их настолько, что они сбежали, хотя до этого побеждали. А в битве — если это можно так назвать — в Северном море моряки, что пережили ночной налёт, увидели, что именно сожгло весь флот, только на рассвете, когда всё уже было кончено. Если бы ты не остановил наездницу на Северном Полюсе, эта тактика срабатывала бы у неё снова, снова и снова, пока она не добралась бы до Ба Синг Се. Пепельники умны — это было известно и раньше — но теперь они перевернули войну. Сейчас единственное, что удерживает их от победы — это ты. Карлос медленно кивнул — теперь ему было понятно, почему генералы Царства Земли настолько ненавидели Мэл и так жаждали убить Тьму — они хотели вернуться к старой войне, где всё было просто и ясно. Где враг нападал только при свете солнца, а стены защищали от атак. И теперь ясно, почему вообще все закрыли эту тему, когда прилетел дирижабль — его появление чётко сказало, что старая война ушла навсегда. Это заставило его снова задуматься, что он будет делать, если переговоры сорвутся, и Нация Огня всё же нападёт. Но эта мысль тут же была отброшена — Мэл и её отец разумные люди, они рискнут продолжать войну. Скорее всего, ему придётся всё же выполнить угрозу и провести границу самому, чтобы не позволить двум народам истребить друг друга. Возможно, когда закончится большая война, когда страхи немного улягутся… тогда и внутри Царства Земли найдётся место для разума. Когда исчезнет постоянная угроза, может, и эти старые генералы перестанут видеть врага в каждой тени. Может, тогда и такие, как Ингрид, потеряют свою власть, ведь их главный аргумент — страх перед внезапным уничтожением — станет призраком прошлого. Это была наивная надежда. Он понимал это. Но она была единственным светом в том мраке бессилия и страха, который только что обнажил перед ним Реза. Мир был не просто желанной целью. Он был единственным шансом на выживание. Для всех. Он посмотрел на старого царя и медленно кивнул.

***

Мэл сидела в своей каюте на дирижабле, изучая свежие отчёты, доставленные с очередного раунда переговоров. На её губах играла тонкая, довольная усмешка. Всё шло, как по нотам. Представители Царства Земли, оглушённые появлением летающей крепости и методичным, словно скальпелем, устранением самых буйных элементов своей же делегации, вели себя предсказуемо. Их амбиции сменились выживанием, а гордость — прагматичной трусостью. Они цеплялись за призрачные уступки в обмен на самое главное — обещания возврата территорий. Пока, разумеется, бесплодных и разорённых. Настоящие, лакомые куски — плодородные долины, месторождения полезных ископаемых — пойдут в обмен только в крайнем случае, как последний, самый весомый козырь для закрепления окончательных, выгодных для Нации Огня условий. Она мысленно отмечала про себя, что работа Зевона и его людей была безупречна. Ни крови, ни шума, только тихий шелест отставок и больничных записей. Поле расчищалось, и на нём уже проступали чёткие контуры будущего мира. Её мира. Дверь каюты открылась без стука — вещь, которую она принимала лишь у четырёх людей в мире — отец, Иви, Карлос и Флег, главный драконий смотритель. Впрочем, последнему это позволялось лишь в исключительных обстоятельствах. Вошёл Карлос. Его лицо было бледным, а в глазах, обычно таких ясных, плескалась мутная смесь усталости, гнева и того самого, выстраданного понимания, к которому она так старательно его подводила. — Я только что с совещания у Царицы, — произнёс он, опускаясь в кресло напротив без приглашения. Его поза была напряжённой, плечи подняты к ушам. Мэл отложила свиток, дав ему понять, что всё её внимание теперь принадлежит ему. Она могла бы подождать пару часов и получить полный текст беседы от шпионов Дай Ли — Карлос иначе не стал бы рассказывать — но куда лучше обговорить итоги разговора с Аватаром. Она уже видела эту внутреннюю бурю. Это был хороший знак. Знак того, что иллюзии окончательно рухнули. — Ингрид, — выдохнул он, и имя прозвучало как проклятие. — Она… она отравляет всё. Каждую мысль, каждое решение. Она говорит о торговле как о чуме. О переговорах — как о заговоре, чтобы подтянуть войска. Её слушают. Ей верят. Он рассказал ей о заседании, о ядовитых речах старухи, о том, как генералы, подхватив её панические настроения, заговорили об усилении патрулей и подготовке к провокациям. Его голос дрожал от бессильной ярости. Мэл слушала, не перебивая, поддерживая на лице маску внимательного сочувствия. Внутри же всё ликовало. Ингрид играла на руку им лучше любого тайного агента. Каждым своим словом она демонстрировала Царице, советникам и, что важнее всего, Карлосу, что представляет собой истинное лицо старой власти Царства Земли — параноидальное, закостеневшее, готовое ради сохранения контроля ввергнуть страну в новую бойню. — Они боятся не атаки, — проговорил Карлос, и в его голосе прозвучала та самая, горькая проницательность, которой Мэл ждала. — Они боятся мира. Потому что мир всё изменит. И они потеряют власть. Он замолчал, уставившись в полированную поверхность стола, будто видя в ней отражение собственного смятения. Когда он заговорил снова, его голос был тихим, почти шёпотом, полным отвращения к самому себе. — Я… я думал. О том, чтобы попросить тебя. Убрать её. Как ты убирала других. Без… без убийства. Но… Он не закончил, сжав кулаки. Мэл сохраняла спокойствие, хотя каждый нерв в ней пел от торжества. Он переступил очередной внутренний рубеж. Он увидел необходимость. Он был готов принять её методы. Не с восторгом, а с горечью, как горькое лекарство, но был готов. — Она — сердце проблемы, — тихо согласилась Мэл, делая вид, что взвешивает его слова. — Пока она у трона, ни о каком здравом смысле речи быть не может. Царица… Она слишком молода и слишком привязана к ней, чтобы видеть угрозу. Она сделала паузу, давая ему время примириться с тяжёлым решением. — А угроза вполне реальна — Ингрид готовит заговор, чтобы запереть свою внучку под предлогом болезни и захватить власть. Карлос вскочил. — Её нужно остановить! Мэл остановила его резким движением. — Не сейчас! Нужно выявить всех её сторонников и дать перевороту случиться, чтобы Царица наконец увидела, кем является её бабушка, и смогла хотя бы отослать её. Как только её по приказу Ингрид запрут в покоях, это разобьёт последние иллюзии, а потом… Зависит от обстоятельств, у меня есть некоторые наброски плана, но это уже позволит действовать открыто. Сейчас нужно не дать Ингрид сорвать переговоры до переворота. Она не стала говорить Карлосу о странной уверенности старухи и своих подозрениях — это уже было лишнее, он и так беспокоится. — Так или иначе, как только Царица окончательно разочаруется в своей бабушке, Дай Ли обеспечат, чтобы она хотя бы на время переговоров больше прислушивалась к Резе. Их взгляды встретились. В глазах Карлоса мелькнуло облегчение. Это был путь. Грязный, некрасивый, но путь, который мог привести к цели, минуя пропасть прямого насилия, через которую он всё ещё не был готов переступить. — Хорошо, — произнёс он, и в его голосе прозвучала усталая покорность судьбе. — Делай, что считаешь нужным. Раньше в таких вещах ты всегда была права. Ей вдруг пришла в голову интересная идея. — Попробуй продвинуть встречу Царицы с моим отцом. Возможно, разговор с другим действующим правителем как-то её вдохновит. Даже если не обсуждение каких-то условий, просто знакомство двух правителей. Плану с переворотом это не помешает, даже может его ускорить. Карлос задумчиво кивнул, слегка приободрившись. — Звучит интересно. Твой отец действительно может произвести на неё нужное впечатление. Когда он ушёл, Мэл снова взяла в руки отчёт. Цифры и пункты договоров плясали перед глазами, но её мысли были уже далеко. Она обдумывала варианты будущего Царства Земли — от этого зависела прочность мира для Нации Огня. Если всё пойдёт по плану, и удастся распустить армии обеих сторон, война закончится надолго — собрать силы снова уже не удастся. В остальном варианты не зависели ни от чего — удержится ли Царица у власти или её оттеснит какой-то более энергичный чиновник, сменится ли династия или начнётся раскол на отдельные провинции. Всё уже было бы неважно — если солдаты разойдутся по домам, то большинство из них останется в своих домах возделывать землю. Сейчас нужно оттеснить Ингрид, окружить Царицу более разумными советниками и закончить войну. Всё остальное можно отложить. Она откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Всё шло по плану. Идеально.

***

Одри сидела на троне, ощущая его резную каменную твердь под ладонями не как символ власти, а как неудобную, чужеродную скалу. Слова Аватара, сказанные минуту назад, всё ещё звенели в её ушах, смешиваясь с навязчивым гулом её собственных страхов. — Встретиться с Лордом Огня? — её собственный голос прозвучал тонко, почти девически. — Это… это серьёзное решение. Мне нужно время, чтобы обдумать. Аватар кивнул, его лицо выражало понимание, но в глубине глаз читалась непреклонная настойчивость. Он удалился, оставив её одну в огромном, пустынном зале. Просто показать, что страны стремятся к миру. Звучало так просто. Как детская игра в жесты доброй воли. Но это был не жест. Это была встреча с самим воплощением кошмара. С отцом Чёрной Смерти. Одри видела Принцессу. Видела эту сдержанную, холодную силу, этот золотой, всё оценивающий взгляд, который, казалось, видел её насквозь, видел все её слабости и страхи. И если дочь была такой… каким же должен быть отец? Титаном из огня и стали? Существом, чей голос заставляет дрожать землю? Её воображение, подпитанное услышанным и прочитанным за последние недели, рисовало чудовищные картины. Она боялась даже представить себя в одной комнате с таким человеком. Боялась сказать что-то не то, выглядеть глупо, выказать слабость. Боялась, что он одним взглядом разглядит в ней не Царицу Земли, а перепуганную девочку, сидящую на троне, который ей не по зубам. Чтобы отогнать навязчивые образы, она смахнула со лба непослушную прядь и потянулась к стопке свежих протоколов, принесённых с утренних малых встреч. Сухие строчки, лишённые эмоций, казались безопасным убежищем. Её взгляд скользил по пунктам. Нация Огня соглашалась на поэтапный возврат территорий. Сердце Одри ёкнуло слабой, робкой надеждой. Они уступают. Они действительно уступают. Но её пальцы, перелистывая страницу, тут же наткнулись на перечень этих «территорий». Болото Цюйлин. Скалистый хребет Яньло. Пустоши Шамао. Куски бесплодной, выжженной земли, за которые годами шли бои, но которые не имели ни стратегического, ни хозяйственного значения. Пепельники отдавали пепел. А взамен… их делегация настойчиво просила о «взаимных шагах». Открытия нескольких торговых коридоров для определённых категорий товаров. Согласования тарифов. Гарантий безопасности для их купцов на оставляемых территориях. Мелкие, назойливые, как комары, требования. Ничего глобального. Никаких требований выдать заложников или выплатить тонны золота. Она вспомнила лицо Принцессы — девушки её возраста, даже на год младше. Холодное, спокойное, непроницаемое. Та девушка не выглядела обманщицей. Она выглядела… эффективной. Как отточенный клинок. И её отец держал рукоять этого клинка, направляя лезвие туда, куда ему было нужно. Одри закрыла глаза, сжав веки, будто в попытке выдавить из себя решение. Её пальцы нервно теребили тяжёлое золотое шитьё на рукаве. Встреча… или отказ? Диалог… или сохранение дистанции, которая могла быть воспринята как слабость или неуважение? Нужен был совет. Но не от придворных льстецов, чьи слова были сладки и пусты. Нужны были голоса тех, кто… чьи интересы, как ей казалось, были связаны с ней и царством. Она приказала позвать троих: бабушку Ингрид, царя Омашу Резу и… генерала Стефана, своего деда по матери. Старый воин прибыл в столицу накануне, весь в пыли дорог и праведном гневе от происходящего. Его мнение, пусть и яростное, было честным. Когда все трое собрались в её малом кабинете, воздух сразу наэлектризовало. Реза стоял у окна, его поза была спокойной, но взгляд оценивал присутствующих. Генерал Стефан, могучий и седой, с лицом, изрезанным шрамами, сидел, опираясь на трость, его единственный глаз пылал знакомым, яростным огнём. Ингрид заняла своё привычное место в кресле, её пальцы медленно перебирали нефритовые чётки. Одри сделала глубокий вдох, пытаясь заставить голос звучать твёрдо. — Аватар предложил мне встретиться с Лордом Огня. Лично. До основных переговоров. Я… я не знаю, как поступить. Словно запал был подожжён. Генерал Стефан ударил тростью об пол, и звонкий стук заставил Одри вздрогнуть. — Встретиться?! — его хриплый голос гремел, наполняя небольшую комнату. — С этим огненным выродком? Это не переговоры — это капитуляция! Они выжгли наши поля, убили наших сыновей, а теперь хотят, чтобы ты, Царица, приползла к ним с поклоном? Никогда! Нужно драться! До последнего камня, до последнего солдата! Ингрид не подняла глаз от чёток. Её голос прозвучал тихо, но с ледяной чёткостью, которая мгновенно подлила масла в бушующий огонь. — Генерал, как всегда, полон благородного пыла. Но стоит помнить — пока мы «держимся до последнего камня», они подтягивают к стенам свои новые машины. И их Принцесса уже внутри наших границ. Встреча может быть… ловушкой. Чтобы оценить нашу слабость вблизи. Стефан, казалось, готов был взорваться. Его лицо побагровело. — Слабость?! Мы покажем им силу! Мы выгоним этих пепельников с нашей земли! В этот момент заговорил Реза. Его голос, спокойный и усталый, разрезал крик как нож. — Выгоним? Какими силами, генерал? Теми, что лежат в земле от океана до пустыни? Теми, что разбежались после ночного налёта дракона на перевале Сенлин? — Он медленно обвёл взглядом комнату. — Царство Земли проиграло войну Нации Огня. Это факт. Они превзошли нас. Технологиями, организацией, волей. В комнате повисло оглушительное молчание. Стефан смотрел на него, будто на предателя. Ингрид замерла. Одри чувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Такого прямого признания поражения она ещё не слышала ни от кого. Реза продолжил, его слова падали как камни. — Но Нация Огня проиграла Аватару. Он нанёс им поражение на Северном полюсе, от которого они не оправятся. Их флот уничтожен, их гордость сломлена. Их Принцесса не «сдалась» от слабости. Она сдалась Аватару на выгодных для себя условиях. Она поняла, что продолжение войны против него самоубийственно. Стефан фыркнул, и его единственный глаз метнул в сторону окна, будто там, в сторону дирижабля, стоял сам предмет его презрения. — Эта огненная шлюха капитулировала не потому, что вдруг захотела мира, — прошипел он. — Она поняла, что шансов на победу больше нет. И предпочла раздвинуть ноги перед наивным мальчишкой, чтобы сохранить своё положение и влияние. Она теперь держит Аватара не силой, а тем, что находится у него между ног. Старый, как мир, способ подчинить мужчину. И он, глупец, ведётся. Одри слегка сморщилась, чувствуя, как по её щекам разливается жар. Не от стыда за вульгарность, а от смутного согласия. Она сама слышала эти шёпоты в коридорах, от придворных, от офицеров. Версия казалась… логичной. Устрашающе, приземлённо логичной. Девушка, проиграв битву, использует единственное оружие, которое у неё осталось, чтобы выжить и даже получить власть над победителем. Это было цинично, грязно, но… понятно. Царь Реза тяжело вздохнул, звук вырвался из его груди, словно выдох человека, уставшего тащить на себе неподъёмный груз. Он повернулся к Стефану, и его лицо выражало не гнев, а безграничную усталость. — Генерал, вы судите всех по меркам своего лагеря, — произнёс он медленно, будто объясняя что-то очевидное ребёнку. — Вы видите интригу, постельную сделку. А я видел Аватара. Я знаю его. Он не политик. Он не воин в вашем понимании. Он — маг воздуха. А маги воздуха — пацифисты, ненавидят жестокость и насилие. Для него пролитая кровь — не цифры потерь, не цена победы. Для него это — личная, физическая боль. И да, Принцесса использует его слабости, но на Севере она предложила ему не то, вы думаете, а то, что он действительно хотел — закончить войну и прекратить убийства. Поэтому Аватар не станет нашим союзником в войне — пока он верит, что Нация Огня идёт на переговоры, он будет держаться за эту идею. Не потому что он глуп или ослеплён похотью. А потому что Принцесса предложила ему то, что он хотел, в обмен на то, что он тоже хотел — не устраивать бойню и разрушения в Нации Огня. Одри слушала Резу, и каждое его слово падало в её сознание тяжёлыми, холодными каплями, растравляя и без того открытую рану её сомнений. — Царство Земли проиграло не только войну, Ваше Величество, — говорил он, и его голос звучал как скрежет камня о камень. — Мы проиграли дипломатическую битву за право влиять на Аватара. Мы не сумели стать для него союзником, которому он доверяет. А Нация Огня… та самая, что начала эту бойню… Они предложили переговоры. И, что важнее всего, они держат слово перед ним. Обещали освободить меня — освободили. Обещают обсуждать мир — обсуждают, пусть и с позиции силы. Для него это значит больше, чем наши крики о вековой справедливости и требования вернуть земли, которые мы уже лет сто не контролируем — там уже давно живут маги огня, и они не подчинятся. Одри чувствовала, как под лёгким слоем пудры на её лице выступает холодный пот. Она смотрела на бабушку, на её бесстрастные, сложенные руки, и мысль, от которой она отмахивалась неделями, пронзила её с новой, мучительной ясностью. Воздушные Кочевники. — А произошедшее с его народом… — Реза помедлил, и его взгляд, тяжёлый и осуждающий, скользнул по неподвижной фигуре Ингрид. — Это отравило всё. Он не просто злится. Он чувствует себя преданным. Его народ пятнадцать лет томился в каменных мешках под нашими ногами. А виновные… — он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в наэлектризованном воздухе, — виновные до сих пор сидят в почётных креслах у трона. И мы, вместо того чтобы принести извинения и попытаться загладить вину, делали вид, что этой темы не существует. Карлос рассказал мне, что Принцесса Огня принесла свои извинения при первой же мирной встрече и тогда же сказала, что все виновные уже умерли — что неудивительно, сто лет прошло. Но он не может не сравнивать то, что он видел, и сравнение не в нашу пользу. Внутри Одри что-то оборвалось. Она вспомнила те неловкие моменты, когда Аватар пытался заговорить о судьбе магов воздуха. Как она спешно переводила разговор на что-то нейтральное, на погоду, на расписание переговоров. Ей было страшно. Страшно признать чудовищную правду, которая лежала в самом сердце её власти. Страшно взглянуть в глаза тому, что совершила её семья, её бабушка. Гораздо проще было делать вид, что этого нет. Что война где-то там, далеко, а тут — древний, благородный город, живущий своей мудрой, размеренной жизнью. И она проиграла. Эта трусость, это удобное незнание обернулись против неё. Пока она прятала глаза, Нация Огня действовала. — Они сто лет назад пытались уничтожить магов воздуха, — продолжал Реза, и в его голосе звучала горечь не столько к врагу, сколько к собственной глупости. — А теперь… теперь они этих же самых магов кормят, лечат, дают им кров и лекарства. Они демонстрируют Аватару не прошлые грехи, а нынешнюю «добрую волю». И он… он не может не поддаваться на это. Потому что он видит результат. Видит, что его люди наконец-то в безопасности и о них заботятся. А мы… мы предлагаем ему лишь молчание и забытые могилы в подвалах. Одри закрыла глаза. Перед её мысленным взором встал образ Аватара — не гневного существа, сокрушающего армии и стены, а рассерженного мальчика, требующего ответов о судьбе его народа. В тот момент маги воздуха уже были в безопасности — под защитой Нации Огня. Нужно было хотя бы принести эти слабые извинения. Но она не сделала этого. Из-за бабушки. Из-за страха перед последствиями — если признать вину, то нужно возложить на виновных ответственность. Пожилой царь Омашу вдруг вернулся к изначальной теме разговора. — Согласитесь на встречу, — посоветовал он, и его спокойный голос звучал как приговор. — Покажите, что вы не боитесь. Принцесса Огня, девчонка на год младше вас, одна, только с драконом, исколесила пол-архипелага. Была на фронте, командовала войсками, сражалась с Аватаром лицом к лицу, а потом и бок о бок. А её отец прилетел сюда на летающей крепости, которую мы даже представить не могли. А вы… — он не стал договаривать, но его взгляд, скользнувший по её роскошному, душащему платью и беспомощно сложенным на коленях рукам, сказал всё за него. А Одри сидит здесь. Запертая в золотой клетке этого дворца. Одетая, как кукла, в неудобный шёлк. Слушает, как старики кричат друг на друга, и не может заставить их замолчать даже ради собственного спасения. Жар обиды и стыда разлился по её щекам. Сравнение было несправедливым. И оттого — ещё более горьким и точным. Принцесса Огня носила доспехи, с первого взгляда напоминавшие о её драконе. Одри носила корону, которая не значила ничего. Принцесса принимала решения, пусть и циничные и кровавые. Одри… Одри выбирала платье и меню для очередного праздника. Она вспомнила разочарованный взгляд Аватара — он ожидал от неё большего, но не получил ничего, кроме пустых споров и истощённых, если вообще живых, магов воздуха. — Вы правы, — выдохнула она, и её голос прозвучал тише, чем она хотела. Она заставила себя поднять подбородок, встретившись взглядом с Резой, потом с хмурым Стефаном, и наконец — с бесстрастным, как маска, лицом Ингрид. — Отказ будет воспринят как слабость. Слабость не просто побеждённого, но слабость труса, прячущегося за стенами, которые больше никого не защитят. — Я встречусь с Лордом Огня, — объявила Одри, и на этот раз голос её звучал твёрже. Внутри всё сжималось в ледяной, тревожный комок, но это было решение. Её решение. Первое по-настоящему её решение с тех пор, как она надела эту проклятую корону. — Но не здесь. Не в Ба Синг Се. На нейтральной территории. В долине, между лагерями. Она не могла позволить ему войти в её город. Не сейчас. Не когда всё внутри было таким шатким, таким гнилым. Она должна была встретить его как равный правитель. Не как девочка в своей крепости, а как Царица, выходящая на поле. Она не Принцесса Огня. У неё нет дракона. Её армия сражается за что угодно, кроме неё, если вообще сражается. У неё есть только её корона и несколько чуть компетентных советников. И долг. Она поднялась. Платье, тяжёлое и неудобное, вдруг показалось ей не клеткой, а… доспехами другого рода. Такими же неудобными, такими же чужими, но хотя бы своими. Её доспехами. — Передайте Аватару, что я согласна, — сказала она царедворцу, замершему у двери. — И подготовьте всё необходимое для встречи двух делегаций на нейтральной земле. Мы обсудим детали позже. Когда за советниками закрылась дверь, Одри осталась одна в ставшем вдруг огромным кабинете. Сердце колотилось где-то в горле. Она только что бросила вызов не только Лорду Огня, но и всему старому порядку, что держал её в плену. Она не знала, что будет дальше. Но впервые за долгое время она почувствовала не страх перед будущим, а жгучую, почти болезненную решимость его встретить. Пусть она выглядит девочкой. Но эта девочка только что решила начать править по-настоящему. Остаток вечера Одри провела не в покоях, где роскошь давила тяжестью ненужного, а в малом кабинете, заваленном свитками и картами. Золотистый свет лампы выхватывал из полумрака полированную столешницу, залитую растекающимися чернильными пятнами её записей. Она читала. Впитывала. Проглатывала сухие строки отчётов о переговорах, стараясь уловить между официальных фраз истинные намерения Нации Огня. — Поэтапный возврат территорий с низкой хозяйственной ценностью… — шептала она, водя пальцем по списку уступок. Её губы сложились в тонкую, понимающую линию. Им не жаль этой земли. Они отдают камни и пепел, чтобы сохранить плодородные долины. Разумно. Цинично, но разумно. Она отложила протокол и взяла старые, потрёпанные донесения разведки о Нации Огня. Там, среди сообщений о передвижениях войск и новых заводах, мелькали обрывочные сведения о самом Лорде. Не о титане из пламени, а о человеке. Прагматик. Реформатор, осторожно меняющий устои, которые держались века. Покровитель наук, особенно механики и медицины. Именно при нём появились дирижабли и усовершенствованные паровые машины. Он не просто завоеватель. Он строитель. И это пугало её больше, чем простая жестокость — его сила была осмысленной, направленной в будущее. Она взяла чистый лист бумаги и начала делать заметки. Короткие, рубленые фразы, ключевые темы. Границы — спросить не о линии, а о совместных комиссиях по установке граничных столбов. Репарации — не требовать золота. Предложить обмен специалистами: их инженеры на восстановление — наши землемеры на помощь в сельском хозяйстве колоний. Взаимная выгода, а не унижение. Безопасность — гарантии ненападения не на год, а на поколение. Механизмы проверки. Возможно, совместные патрули в спорных зонах на переходный период. Рука её не дрожала. Мысли, обычно путаные и робкие, текли чётко, как будто тяжёлая корона на её голове наконец-то перестала давить, а стала центром, вокруг которого всё выстраивалось в ясную картину. Она чувствовала странную, холодную ясность. Страх никуда не делся — он висел тяжёлым комом внизу живота. Но теперь это был страх солдата перед битвой, а не ребёнка перед темнотой. Страх, который можно обуздать, направить в русло расчёта. Она представила себе его. Не чудовище, а высокого мужчину с золотыми глазами, такими же, как у его дочери. Глазами, которые видят не только трон перед собой, но и контуры целой империи. С ним нужно будет говорить на одном языке. Не просьб или угроз, а ответственности и будущего. — Вы покажете мне проекты орошения засушливых земель в провинции Шаньдун, — вдруг сказала она в тишину комнаты, будто репетируя. — Я поинтересуюсь мнением наших инженеров об укреплении дамб на реке Байхэ. Мы обсудим не войну, а то, что приходит после неё. В этом был её шанс. Не в том, чтобы соперничать с Принцессой в жестокости или хитрости. А в том, чтобы стать другим правителем. Тем, кто видит долг не в сохранении замшелых догм, как Ингрид, и не в бездумной ярости, как Стефан, а в благополучии тех, кто за стенами. Пусть у неё нет дракона. Но у неё, кажется, начинает появляться воля. Она откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Завтра она отдаст распоряжения о подготовке нейтральной площадки для встречи. Отдаст чёткие, конкретные указания. Не позволит бабушке или придворным перехватить инициативу. Это будет её поле. Её встреча. Одри проснулась от резкого толчка, ударившегося виском о твердь столешницы. В глазах поплыли темные круги, смешиваясь с еще не угасшими образами схем орошения и сухих строк договоров. Тишина, царившая в кабинете минуту назад — точнее, когда она погрузилась в забытье, — теперь была разорвана. Сначала это был далекий, неясный гул, будто раскаты грома за стенами. Потом он стал ближе, отчетливее — тяжелый, беспорядочный топот множества ног, глухой лязг металла о камень, сдавленные крики. Сердце ушло в пятки, оставив в груди ледяную пустоту. Она вскочила, едва не опрокинув кресло. Пол под ногами, казалось, содрогался в такт этому нарастающему гулу. Не думая, она метнулась к двери, накинув на плечи скомканный ночной халат, забытый на спинке стула. — Что происходит? Кто осмелился? — её собственный шепот прозвучал хрипло и чуждо в её же ушах. Она рванула дверь и осторожно выглянула в длинный, тонущий в полумраке факелов коридор. Воздух здесь был другим — густым, пропахшим потом, страхом и железом. В дальнем конце мелькали тени в знакомой форме дворцовой стражи, но их движения были не размеренными, а резкими, агрессивными. Кто-то громко, отрывисто командовал. Она сделала шаг вперёд, намереваясь потребовать ответов, но из тени ниши резко выдвинулась мощная фигура в доспехах. Страж. Не один из её личных, чьи лица она знала. Этот был чужим, его глаза под забралом смотрели не с привычным подобострастием, а с холодной, отстранённой настойчивостью. — Ваше Величество. Вам следует оставаться в покоях, — его голос был ровным, лишённым интонаций, как заученная фраза. — Во дворце идёт арест изменников. Одри отшатнулась, больше от тона, чем от самого факта преграды. — Я — Царица! — вырвалось у неё, и голос, к её ужасу, задрожал. — Я требую немедленно доложить, что здесь происходит! Кто эти изменники? Страж не дрогнул. Его рука в латной перчатке легла на эфес меча не как угроза, а как немой акцент его слов. — Для вашей же безопасности, прошу вернуться в покои. Всё будет доложено вам в положенное время. Она медленно, будто против собственной воли, отступила в проём двери. Взгляд её скользнул по лицу стража — этому бесстрастному, непроницаемому щиту — и затем вглубь коридора, где мелькали тени, уводившие кого-то в неизвестном направлении. — Хорошо, — прошептала она, и это слово было горьким пеплом на языке. — Я… я вернусь. Она заперла дверь на массивный засов, звук которого отозвался в тишине комнаты оглушительно громко. Но гул снаружи не стихал. Он проникал сквозь толстые стены, наполняя пространство между роскошными гобеленами и дорогой мебелью. Она подошла к окну, отдернула тяжёлый занавес. Двор внизу был неестественно пуст. Ни обычного ночного патруля, ни слуг. Только одинокий светильник с кристаллом, брошенный кем-то на мостовой, трепетал на ветру, отбрасывая дрожащие, неверные тени.

***

Ночь над долиной была тёмной, лишь редкие огни в лагере Нации Огня и тусклое свечение ламп на далёкой стене Ба Синг Се нарушали сплошную черноту. В просторном, хорошо обустроенном шатре Лорда Огня пахло маслом для ламп, дорогой вощёной кожей и пряностями ужина. Мэл заканчивала десерт — клубнику в сливках — когда в шатёр, пропущенный часовыми, вошёл запыхавшийся юноша в одеждах придворного писца Царства Земли. Посол. — Достопочтенный Лорд Огня, — заговорил посланник, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Царица Земли Одри внезапно почувствовала недомогание. Врачи предписали ей полный покой. Дабы не нарушать график переговоров и в знак доброй воли, мы предлагаем провести ранее запланированную встречу в формате переговоров между малыми делегациями. Без личного присутствия Её Величества, но с полномочными представителями. Тишина в шатре стала густой как смола. Аид медленно поднял глаза на посланника. В его глазах не было ни гнева, ни удивления, лишь холодная, всепонимающая ясность. — Болезнь, — произнёс он наконец, растягивая слово. — Какое досадное совпадение. Передайте Царице наши пожелания скорейшего выздоровления. Он сделал лёгкий жест рукой — аудиенция окончена. Посланник, бормоча что-то о признательности, почти выбежал из шатра. Когда полог за ним захлопнулся, Аид повернулся к дочери. Его лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ играла ледяная усмешка. — Болезнь. В самый подходящий момент. — Самая опасная болезнь для правителя, — подыграла ему Мэл. — Избыточная доверчивость и недостаточные наказания для предателей. Ингрид сделала свой ход. Она запирает внучку в покоях, чтобы самой говорить от имени трона. Сначала — подмена на переговорах. Потом — официальное регентство «до выздоровления». А выздоровление, как ты понимаешь, не наступит никогда. Она подошла к столу с картой, её пальцы легли на контур дворца Ба Синг Се. — Она совершила ошибку. Самую главную. Она сделала явный ход против своей внучки. Теперь ей конец. Аид внимательно смотрел на неё, его взгляд аналитический и одобрительный. — У тебя уже есть план. Мэл лишь усмехнулась. Отец полностью оставил в её руках самую скрытную часть переговорного процесса — разговоры с Аватаром и интриги против Царства Земли. Пока он был на виду, устраивая совещания и присутствуя на встречах, она двигалась скрытно. Солнце и война были силой Нации Огня, но ночь и интриги благоволили Мэл. — Он был готов с момента первого доноса о подготовке переворота, — кивнула Мэл. — Дайли уже держат на контроле все посты вокруг покоев Царицы и камеру, где держат Резу. Он наш ключ. Престарелый, уважаемый царь, верный вассал короны, который чудом избежал расправы узурпаторов и возглавил сопротивление. — Рискованно, — заметил Аид, но в его тоне не было отказа, лишь оценка. — Он согласится? — Его никто не спросит. Сам решит, — с лёгкой ухмылкой сообщила Мэл. — Когда «преданные люди» помогут ему выбраться, это будет единственным выбором. Он соберёт вокруг себя «верных людей», которых прикрыли Дай Ли, и либо прорвётся к Карлосу сообщить о перевороте, либо начнёт борьбу против «узурпаторши». И тогда Дай Ли тихо помогут верным частям армии прорваться в город и «восстановить законную власть». Она замолчала, давая отцу оценить красоту замысла. Нация Огня оставалась в тени. В глазах Карлоса это было бы восстановлением справедливости, а не интервенцией. В глазах мира — героическим подвигом законных сил Царства Земли. — Но для этого, — продолжила Мэл, азартно улыбаясь, — нам нужно выманить лису из норы. Если Ингрид будет там, она может успеть среагировать и броситься внучке в ноги — я опасаюсь, что Царица не поумнеет после сидения в покоях и всё же простит «бабулю». Поэтому я предлагаю согласиться на предложение. Встреча делегаций. На нейтральной территории. Старая лиса наверняка захочет присутствовать лично — чтобы контролировать процесс, чтобы продемонстрировать свою новую власть. Она будет считать это своим триумфом. Аид медленно кивнул, его ум уже достраивал детали. — И в этот момент, пока она будет здесь, играя в дипломатию… — Реза со своими людьми и агентами Дай Ли возьмут дворец, — закончила Мэл. — Либо освободят Царицу и обеспечат её явление сюда — я уже оставила распоряжение, чтобы кто-то из людей Дай Ли подкинул эту мысль. Либо Реза прорвётся из города, чтобы сообщить Карлосу о перевороте, и уже Аватар разъярится на Ингрид прямо здесь. В любом случае Ингрид будет публично разоблачена. Она позволила себе широкую, леденящую душу улыбку. Картина, возникающая перед её внутренним взором, была прекрасна в своей беспощадной эффективности. — Представь, папа. Заседание в самом разгаре. Ингрид, важная, довольная, изрекает свои догмы о «чужеземной чуме» и «необходимости бдительности». И тут в шатер входит она. Юная Царица. Бледная, но с прямой спиной. В окружении верных солдат и седого Резы. И она не просит слова. Она приказывает арестовать свою бабку за государственную измену и попытку узурпации власти. Прямо здесь. На глазах у нашей делегации, у её собственных перепуганных сановников, у всего света. Это идеальное развитие, но ворвавшийся пожилой Царь, друг Аватара, тоже хорошо попортит Ингрид всю картину. Аид слушал, и на его строгом лице появилось редкое выражение — глубочайшего, почти отеческого восхищения. — После такого, — прошептал он, — Царство Земли как серьёзный политический игрок перестанет существовать на поколения вперёд. — Именно, — твёрдо согласилась Мэл. — Они подпишут любой мир, который мы сочтём приемлемым. Просто чтобы поскорее закончить этот позор. А Аватар получит свой мир. Мы получим стабильность на наших границах и ослабленного соседа. Все будут счастливы. Она подошла к выходу из шатра, откинула полог и вгляделась в ночь, в сторону тёмного силуэта дворца Ба Синг Се на далёком холме. — Пошли согласие, — сказала она, не оборачиваясь. — Пусть думают, что мы купились на болезнь. Пусть готовят свою делегацию. Мы дадим им последний в их жизни спектакль. План был запущен. Оставалось лишь дождаться, когда все актёры займут свои места на сцене, не видя, что это виселица.

***

Карлос стоял на возвышении, отведённом для Аватара, и усиленно делал вид, что созерцает мирное утро. Внутри же всё было стянуто в тугой, тревожный узел. Воздух, чистый и прохладный, казался ему густым и тяжёлым. Он знал. Знал от Мэл, что прямо сейчас в сердце Ба Синг Се разыгрывалась кровавая теневая пьеса. Реза был там. Старый, упрямый друг, согласившийся помочь вопреки своему желанию. Мэл обещала, что его будут защищать. Дайли. Эти самые Дай Ли, что пятнадцать лет душили его народ. Ирония была горькой, но иного выбора не оставалось. Он вынужден был доверять. Доверять её холодному расчёту, её безжалостной эффективности. Во имя мира. Он усилием воли разгладил складки на лбу, заставил губы принять нейтральное, почти отстранённое выражение. Он был Аватаром. Мостом между мирами. Символом надежды. Не мальчиком, терзаемым страхом за друга и отвращением к собственным компромиссам. Его взгляд, будто небрежно скользящий по собравшимся, на самом деле выискивал знакомые лица, считывал напряжение. Делегация Нации Огня уже заняла своё место под чёрно-красным стягом. Аид сидел в кресле, похожем на небольшой трон, бесстрастный и непроницаемый как гора. Рядом, чуть позади, стояла Мэл. В полных, отточенных до блеска доспехах, со шлемом под мышкой. Её глаза встретились с его взглядом на мгновение — коротко, почти незаметно для окружающих. В них не было ни тревоги, ни торжества. Лишь спокойная, деловая уверенность. Готовность. Этот взгляд немного успокоил леденящий холодок в его груди. Она контролировала ситуацию. Как всегда. С другой стороны площадки собрались представители Племён Воды. Северяне во главе с Тритоном — суровые, молчаливые, в синих мехах и доспехах из полированного китового уса. Южане под предводительством Улианы — более пёстрые, с украшениями из зубов акулы и кости, их позы были напряжены, взгляды — откровенно враждебны по отношению и к огненным делегатам, и к северянам. Между двумя группами водников зияла невидимая, но ощутимая пропасть. Мэл была права и здесь. Объединения не будет. Неподалёку, на своих циновках, расположились несколько Воздушных Кочевников. Бритые на лысо, в простых, но чистых одеждах, подаренных Нацией Огня, но сделанных идеально точно — Мэл и тут постаралась. Они выглядели бледными, худыми, но в их глазах, устремлённых на него, горела тихая, безоговорочная вера. Они смотрели не на правителей, а на своего Аватара. На того, кто вырвал их из каменного кошмара. Эта вера была одновременно почётом и невыносимой тяжестью. Они ждали, что он подарит им мир. Настоящий, прочный мир. И он должен был оправдать их надежду. Любой ценой. Его взгляд снова упёрся в пустые кресла, приготовленные для делегации Царства Земли. Они опаздывали. Не на пять минут. Уже на полчаса. В толпе начинался тревожный, приглушённый гул. Вождь Тритон хмурился, постукивая пальцами по рукояти своего боевого топора. Улиана что-то язвительно шептала своим соплеменникам. Даже бесстрастное лицо Аида казалось чуть более отстранённым, чем обычно. Только Мэл оставалась невозмутимой, её взгляд был прикован к дороге, ведущей от города. Карлос чувствовал, как по его спине ползёт холодный пот. Опоздание было частью плана? Или что-то пошло не так? Он сглотнул комок тревоги, заставляя себя дышать ровно. Нужно было сохранять лицо. Для всех собравшихся он был стабильностью. Если он дрогнет — дрогнет всё. Наконец, вдали, на пыльной дороге, ведущей от великих ворот Ба Синг Се, показалось движение. Карлос почувствовал, как что-то внутри него сжалось, а затем с облегчением отпустило, когда его взгляд выхватил знакомую, сухую, прямую как палка фигуру в скромных, но богатых одеждах. Ингрид. Она ехала в открытом паланкине, который несли четверо крепких носильщиков, а вокруг неё плотным кольцом двигалась охрана — дворцовая стража в сияющих латах, пара десятков Дай Ли. Значит, во дворце всё шло по плану. Он заставил себя сделать глубокий, незаметный вдох. Теперь всё зависело от того, что происходило внутри стен города. А здесь, на этой площадке, ему нужно было играть свою роль. Роль моста. Роль надежды. Делегация Царства Земли заняла свои места. Кресло Царицы осталось пустым — красноречивое, зияющее свидетельство «болезни». Ингрид заняла место слева от него, водрузившись на сиденье с видом полновластной хозяйки. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Аиду, задержался на мгновение на Мэл, а затем уставился прямо перед собой. Последовал обмен формальными, выверенными до запятой приветствиями. Голос Аида был ровным и вежливым, без тени высокомерия или угрозы. Он говорил о надежде на плодотворный диалог и взаимопонимание. Ингрид отвечала с ледяной, надменной учтивостью, называя это «историческим шансом», но в её интонации слышалось не желание мира, а готовность к очередному раунду борьбы. Затем все взгляды обратились к нему. Карлос поднялся. Он чувствовал тяжесть этих взглядов — ожидающих, надеющихся, испытующих. Он был центром этого хрупкого мира. Он сделал шаг вперёд, к краю возвышения, позволяя ветру слегка трепать его одежды. — Сегодня здесь собрались те, чьи народы слишком долго знали лишь язык крови и смерти, — начал он, и его голос, к его собственному удивлению, звучал чисто и уверенно, разносясь над притихшей площадкой. — Мы собрались, чтобы попытаться найти другой язык. Язык мира и жизни. Каждая произнесённая здесь честная речь, каждый шаг навстречу — это камень, который мы кладём на дорогу, ведущую прочь от войны. Дорогу к миру, который позволит нашим детям расти, не зная ужаса битв, а нашим народам — залечивать раны, нанесённые столетием крови. Он обвёл взглядом собравшихся, на мгновение задержавшись на бледных, серьёзных лицах своего народа. Их вера горела ему в спину, согревая и обжигая одновременно. — Пусть эта встреча станет таким шагом, — закончил он, слегка склонив голову. — Для всех нас. Он сел. В воздухе повисло краткое молчание, а затем машина дипломатии, скрипя и постанывая, пришла в движение. Первое же выступление представителя Нации Огня, сухого, как пергамент, чиновника, было выверенным и спокойным. Он повторил начальную позицию: готовность обсуждать поэтапный возврат отдельных территорий при взаимных уступках в экономической и логистической сферах. Ничего нового. Ничего агрессивного. Просто деловая постановка начала торга. Но когда настала очередь делегации Царства Земли, вперёд вышла не Ингрид, а один из её присных — пухлый сановник с масляной улыбкой. И его тон был иным. Он заговорил не о взаимности, а об «исторической справедливости», о «вероломном вторжении», о «необходимости полного и безоговорочного возврата всех исконных земель». Его речь была полна старых, заезженных формулировок, которые Карлос слышал в тронном зале Ба Синг Се. Это был голос Ингрид, переданный через её рупор. Карлос сидел, стараясь сохранить на лице нейтральное выражение, но внутри всё холодело. Они даже не пытались делать вид. Они пришли не договариваться, а диктовать условия с позиции, которой у них уже не было. Это была не стратегия. Это было безумие. Или расчёт на то, чтобы сорвать всё до того, как во дворце что-то успеет произойти. Карлос слушал, и каждая фраза сановника вонзалась в него, как отравленная игла. Историческая справедливость. Вероломное вторжение. Полный и безоговорочный возврат. Это были не слова для переговоров. Это был рев умирающего зверя, который перед смертью пытался укусить. В его груди, рядом с ледяным комом тревоги, разгорался новый, чистый огонь — гнев. Гнев на эту слепоту, на это упрямое, самоубийственное высокомерие. Он резко встал, и движение его было столь стремительным, что стул с грохотом отъехал назад. Его голос, низкий и звенящий от сдержанной мощи, перерезал нудную речь сановника, словно нож масло. — Довольно. В наступившей оглушительной тишине его слово прозвучало громче любого крика. Все взгляды, полные недоумения, страха или злорадства, устремились на него. Карлос обвёл взглядом делегацию Царства Земли, и его взгляд остановился на Ингрид. — Мы собрались здесь не для того, чтобы перечислять старые обиды, — произнес Карлос, и его слова падали в гробовую тишину площадки, звонкие, как удар стали о камень. — Мы здесь, чтобы построить будущее. Прочный мир. Если мы все начнём перечислять свои обиды друг к другу, то никогда не достигнем мира. Его взгляд, горящий холодным огнём, скользнул по бледному лицу сановника и устремился к Ингрид. Она сидела неподвижно, но её пальцы судорожно сжали подлокотники кресла. Один из генералов Царства Земли, седой, с лицом, покрытым шрамами, — лицо было смутно знакомо Карлосу, он видел его на совещаниях, но имени не запомнил, запомнил лишь вечно недовольную, язвительную складку у рта — сердито щурился на него, будто Аватар был мальчишкой, осмелившимся перечить взрослым. Ингрид медленно поднялась. Не как старуха, а с внезапной, зловещей грацией. Она повернулась не к нему, а через всю площадку, к фигуре в чёрных доспехах, стоявшей за спиной Лорда Огня. Голос её прозвучал громко, чётко, нарушив все протоколы, резанув по напряжённой тишине, как ножом. — Ваше Высочество, — произнесла она, и в этих словах не было ни капли почтения, лишь холодная, торжествующая формальность, — Царица Земли приглашает вас на озеро Лаогай. Слова повисли в воздухе, бессмысленные и зловещие. Озеро Лаогай. Подземное логово Дай Ли. Место, где пятнадцать лет томились и умирали его люди. Где стены впитали в себя стоны и отчаяние его народа. Холодный ужас, острый и мгновенный, пронзил Карлоса. Что? Зачем? Это была ловушка. Очевидная, грубая, пахнущая кровью и сыростью подземелий. Его разум лихорадочно работал, пытаясь понять связь, уловить скрытый смысл, но натыкался лишь на ледяную стену непонимания и растущей паники. Он видел, как вокруг делегации Царства Земли пронёсся смущённый шёпот. Даже её собственные сановники переглядывались в растерянности. Генерал с перекошенным лицом смотрел на Ингрид, будто увидел призрак. Никто не понимал. Никто, кроме… Мэл. Она стояла неподвижно секунду, две. Её лицо было повёрнуто в сторону от него, но Карлос видел, как её плечи вдруг неестественно расправились. Потом она повернула голову. И Карлос увидел её глаза. Золотые, всегда такие живые, полные расчёта, иронии, гнева или редкой теплоты. Сейчас они были… пустыми. Стеклянными. Лишёнными всего. Как у рыбы, выброшенной на берег. В них не было ни мысли, ни узнавания, ни даже холодной ярости. Только пустота. И из этих пустых глаз на него смотрело что-то чужое. Ледяной ужас, острый и необъяснимый, сковал Карлоса на месте. Он не понимал. Он ничего не понимал. Это был не её взгляд. Это был не её голос, когда она заговорила, отчеканивая каждое слово с бесчувственной, механической точностью. — Я с радостью приму это приглашение. И мир взорвался. Не громом, не криком. Огнём. Чистым, бешеным, убийственным пламенем, которое вырвалось из её рук не как контролируемый выстрел мастера, а как извержение вулкана слепой ярости. Не в сторону Ингрид. Не в сторону делегации. Прямо на него. Карлос едва успел отпрыгнуть, подняв стену воздуха перед собой. Огненный шар ударил в неё с такой силой, что снёс его с ног и отшвырнул на несколько метров назад. Он кубарем покатился по земле, оглушённый, с обожжёнными краями одежды, в ушах стоял оглушительный рёв пламени и крики ужаса со всех сторон. Он поднял голову, отчаянно пытаясь отдышаться. Сквозь дым и хаос он видел её. Мэл. Она шла на него. Не бежала. Шла. Твёрдыми, размеренными шагами, из её поднятых ладоней били снопы ослепительного, бело-голубого огня, выжигая на земле чёрные полосы. Её лицо уже было скрыто шлемом, но в осанке, в каждом движении была нечеловеческая, механическая решимость. — Мэл! — закричал он, и его голос сорвался от непонимания и боли. — Что ты делаешь? Остановись! Ответом был ещё один вихрь пламени, заставивший его нырнуть за каменный выступ. Камни вокруг него оплавились, зашипели. Откуда-то донёсся яростный рёв дракона — Тьма, чувствуя ярость своей наездницы, уже мчалась к ней. Мысли в голове Карлоса метались, как перепуганные птицы. Ничего не сходилось. Ничего! Она была Мэл. Расчётливая, холодная, железная Мэл. Опасная, но надёжная. Никто не мог заставить её сделать что-то против её воли. Этого не могло быть. Но это было. И она пыталась его убить. Карлос рванулся вбок, и ослепительный сноп пламени прожёг воздух у его плеча, оставив в ноздрях едкий запах палёной ткани и смрад горящего камня. Сердце билось где-то в горле, дико и беспорядочно. — Мэл, остановись! Очнись! — его крик сорвался, полный непонимания и чистой животной боли. Она не услышала. Или услышала, но не восприняла. Её шлем был опущен, превращая лицо в безликую, пугающую маску. Из-под него не доносилось ни звука — ни ярости, ни рычания, ни проклятий. Только размеренный, нечеловечески ровный звук её шагов по выжженной земле и свист пламени, рвущегося из её рук. Она целилась только в него. Чётко, безошибочно, игнорируя кричащих и мечущихся вокруг дипломатов, не обращая внимания на взлетающую с ужасным рёвом Тьму. В голове Карлоса метались обрывки мыслей, не находя связи. Отравление? Невозможно — у неё были дегустаторы и специальные снадобья для обнаружения ядов. Магия? Но какая? Это была она. Её движения, её стойка, мощь её огня — всё было узнаваемо и смертельно опасно. Но в этом не было её. Не было того ледяного расчёта, той хищной грации, с которой она всегда вела бой. Это была машина. Идеально отлаженная, бездушная машина для убийства. — В сторону! Все в сторону! — закричал он, увидев, как перепуганный писарь из делегации Земли застыл на пути её следующего выпада. Он рванул вперёд, создав между ней и толпой порыв воздуха, отбросивший людей, как сухие листья. Её голова повернулась, отследив его движение. Пламя тут же сменило траекторию, ударив туда, где он был секунду назад. Она реагировала только на него. Увести её. Нужно увести её от всех, — пронеслось в его сознании, холодной, ясной волной среди паники. Здесь, в этой толчее, она кого-нибудь убьёт — не намеренно, а просто потому, что они окажутся на пути. А он… он не мог атаковать её в ответ. Не мог. В его груди, сжатой ледяными тисками, бушевало противоречие: жажда жить кричала о необходимости защищаться, но что-то глубже, что-то, что успело за месяцы вырасти между ними, — дружба, доверие, странное уважение — цепко держало его руки. Он не знал, что с ней. Но он знал, что это не она. — Сюда! — крикнул он ей, отскакивая ещё дальше от площадки, к скалистому обрыву, окаймлявшему долину с востока. — Иди за мной, если так хочешь! Она последовала. Без колебаний, не глядя по сторонам. Её пламя выжигало кусты, плавило камни под ногами, оставляя за ней чёрную, дымящуюся полосу. Карлос бежал, отскакивал, уворачивался, чувствуя, как жар от её атак опаляет кожу даже на расстоянии. Он был быстрее, ловчее в чистом беге, но она методично, неумолимо сокращала дистанцию, её атаки становились всё точнее. Он споткнулся о корень, едва удержав равновесие. В этот миг пламя ударило в скалу прямо перед ним, обдав лицо градом раскалённых осколков и ослепив вспышкой. Он отпрянул, зажмурившись, и почувствовал, как воздух вокруг него сгустился, наполнившись нестерпимым жаром готовящегося удара. Огненный шар, раскалённый добела, сгустился в её ладони, готовый разорвать его на части. Карлос видел смерть. Не ту, что приходила в ярости битвы или в холодной ярости соперника. А безличную, механическую. Как удар молота по гвоздю. В её глазах за забралом не было ничего. Ничего. Он приготовился прыгнуть, зная, что не успеет. Мысль была странно спокойной: вот и всё. После всего этого пути, всех компромиссов, всей этой грязной надежды — смерть от руки человека, которому он начал верить. И тут мир обрушился на Мэл чёрным вихрем из когтей, чешуи и рёва, в котором не было ни капли разума, только первобытный ужас. Тьма. Дракониха не нападала. Она обрушилась сверху, как живой ураган, сбив Мэл с ног и прижав к выжженной земле хвостом. Когти не впились в доспехи, а лишь обхватили, удерживая. Голова чудовища, с горящими в панике глазами, низко нависла над лицом её наездницы. Рёв, вырывавшийся из её глотки, был не яростью, а мукой — воплем разумного существа, видящего, как сходит с ума часть её самой. Карлос застыл, не веря глазам. Пламя в руке Мэл погасло, рассыпавшись искрами. Она лежала, прижатая к земле, её доспехи скрипели под тяжестью дракона. В её позе не было борьбы. Была внезапная, полная расслабленность. А потом случилось нечто, отчего у Карлоса перехватило дыхание. Мэл медленно, будто сквозь густой туман, подняла руку. Не для удара. Её пальцы, всё ещё в латной перчатке, дрогнули и потянулись вверх, к огромной, чешуйчатой морде, нависшей над ней. Она коснулась кожи у рога Тьмы, её любимого места, где чешуйки были самыми мелкими и чувствительными. Тьма мгновенно затихла. Её рёв сменился глубоким, вибрирующим гулом, похожим на мурлыканье. Она наклонила голову ещё ниже, подставляясь под этот слабый, почти неуверенный жест. Мэл провела ладонью по её морде, один раз, другой. Её движения были медленными, заторможенными, словно она только что проснулась от тяжёлого, кошмарного сна и ещё не могла понять, где реальность. Карлос осторожно сделал шаг вперёд. Его ум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить нестыковки. Атака. Желание убить. А потом — это. Ласка дракону. Как будто ничего и не было. Что, духи их всех поглоти, произошло? Это было не притворство. Её атака была настоящей. Её пустые глаза были настоящими. А сейчас… сейчас в её позе, в этом осторожном жесте, была растерянность. Та самая, человеческая растерянность, которая вернула ей хоть каплю знакомого облика. Он подошёл ближе, всё ещё настороже. Тьма на мгновение отвела от него свой взгляд, зрачок сузился, оценивая. Но, почувствовав, что её наездница не напрягается, дракониха лишь глубже заурчала, продолжая подпирать её своим телом, будто защищая от всего мира, включая его. — Мэл? — его голос прозвучал хрипло. Она не ответила сразу. Её пальцы всё так же медленно водили по чешуе Тьмы, а взгляд был прикован куда-то в небо, будто она видела там что-то невидимое для других. Потом её веки дрогнули. Она медленно, с трудом повернула голову в его сторону. Шлем мешал видеть её лицо полностью, но Карлос увидел, как её глаза растерянно смотрят на всё вокруг. — Кар… лос? — её голос, глухой под шлемом, был слабым, сдавленным, словно её только что душили. — Что… что я… Она стащила шлем, озадаченно глядя на эту часть доспехов, и с трудом поднялась, опираясь на Тьму. Она посмотрела вокруг, явно не понимая, как они тут оказались и что вообще произошло. Карлос подошёл ближе, уже не боясь. Страх сменился чем-то другим — острой, режущей тревогой. С ней что-то сделали. Что-то ужасное. То, что могло стереть её волю, превратить в орудие. — Ты атаковала меня, — тихо сказал он, не как обвинение, а как констатацию факта, который им обоим нужно было осознать. — Прямо здесь. Ты пыталась меня убить. Мэл нахмурилась, потирая висок. — Я помню, что Ингрид сказала что-то про озеро, а потом… — она поморщилась. — Ничего. Пустота, а потом Тьма прижимает меня к земле. Карлос нахмурился, вспоминая слова Ингрид. Озеро Лаогай. «Царица Земли приглашает вас на озеро Лаогай». Это не было приглашением. Это было что-то другое. Но что? Мэл отступила от Тьмы, и её бледное, покрытое потом лицо исказила гримаса отвращения и ярости. Но ярость была направлена не на него. Она уставилась через его плечо, туда, где осталась площадка с делегациями, где, должно быть, всё ещё стояла Ингрид. — Старая карга, — прошипела она, и в её голосе впервые зазвучал знакомый, острый как бритва металл. — Она… что-то сделала. В тот раз, когда я попалась. А я не могла понять, что она задумала! Карлос смотрел на неё, и кусочки головоломки, ужасной и отвратительной, начинали складываться. У Ингрид был доступ к Мэл на те несколько часов — тогда могло произойти всё что угодно. Он не знал, как такое вообще возможно, но только что видел — возможно. Тьма, недовольная тем, что о ней забыли, снова сунула морду ей под руку, требуя внимания. Мэл машинально, всё ещё не отрывая взгляда от невидимой Ингрид, почесала её за ухом. Этот простой, нежный жест успокоения, адресованный дракону, казался сейчас самым человечным, что он видел в ней за последние минуты. — Тьма выбила это из тебя, — сказал Карлос, глядя на дракона с новым, глубинным почтением. Не сила, не огонь, а эта связь, эта привязанность оказались сильнее чужой, вложенной воли. — Она вернула тебя. Мэл кивнула, коротко, резко. Её пальцы вцепились в чешую Тьмы так, будто это был единственный якорь во внезапно поплывшей реальности. — Она рычала встревоженно и испуганно. Она звала меня обратно, — прошептала она. Они сидели так несколько секунд — она, прижимаясь к своему дракону, он, наблюдая за ними, чувствуя, как шок отступает, оставляя после себя тяжёлую, свинцовую усталость и море вопросов. План рухнул. Переговоры сорваны. Ингрид добилась своего, даже не подняв руки. После нескольких минут тяжёлого, но мирного сидения у скалы, когда только шум ветра и глухое урчание Тьмы нарушали тишину, Мэл вдруг резко поднялась. Её движения были снова чёткими, лишёнными прежней заторможенности. Не говоря ни слова, она схватила с земли свой шлем, надела его с привычной, отточенной быстротой и шагнула к Тьме. Дракониха сразу же присела, подставляя ей бок. Холодный ужас, острый и предчувствующий, сжал сердце Карлоса. Он вскочил на ноги. — Мэл, подожди! — его голос прозвучал резко, почти моляще. — Остынь. Хотя бы немного. Мы не понимаем, что произошло! Она уже закидывала ногу в стремя. Повернув к нему голову, она взглянула на него из-под забрала. И в её глазах не было ни растерянности, ни ярости, ни даже привычного расчёта. Только ледяная, абсолютная пустота, куда более страшная, чем любой гнев. — Я достаточно остыла, — её голос прозвучал металлически, без единой эмоции. Она рванула поводья. Тьма, почуяв волю хозяйки, взметнулась с места, взбивая тучи пепла и пыли. Чёрные крылья захлопали, набирая высоту, и дракониха ринулась вперёд, в сторону пыльного облака на дороге — туда, где мелькали фигурки убегающей делегации Царства Земли. — Нет! — крикнул Карлос в пустоту, понимая тщетность своего возгласа. Его разум лихорадочно метнулся к возможностям. Посох. Проклятый посох остался в седле у Чуви — Карлос и подумать не мог, что он понадобится здесь! Он рванулся в погоню. Земля под его ногами уплотнялась и пружинила от толчков магии земли, воздух свистел в ушах, ускоряемый его собственной стихией. Он мчался, как ветер, и камни сами расступались под его стопами. Но он был прикован к земле. А в небе, набирая скорость, плыл чёрный штрих, быстро превращавшийся в точку. Он бежал, отчаянно, изо всех сил, мысленно проклиная свою самонадеянность. Он не догонит. Он никогда не догонит дракона. Впереди, на дороге, уже виднелась кучка людей в богатых одеждах, беспорядочно мечущихся вокруг паланкина. Карлос увидел, как Тьма, снизившись, описала над ними широкий круг. Из её пасти, по едва слышной команде Мэл, хлынул поток пламени. С треском и шипением взметнулась огненная дуга, замкнув делегацию в кольцо раскалённого частокола. Люди вскрикнули, остановились, прижавшись друг к другу в центре пылающей ловушки. И тогда Карлос увидел это. Мэл на спине Тьмы на мгновение замерла, выпрямившись. Вокруг её фигуры, чёрной на фоне бледного неба, вспыхнул ослепительный, знакомый до боли белый свет — холодный, сконцентрированный. Искры затрещали вокруг её поднятой руки. — Мэл, нет! — закричал он, уже почти добежав, голос его сорвался от ужаса. Она не услышала. Или проигнорировала. Её рука резко опустилась. Молния ударила с небесной точностью прямо в центр паланкина. Дерево и ткань вспыхнули мгновенно, как факел, с сухим, зловещим хлопком. Карлос увидел, как из пылающей груды вывалилась одна-единственная, сморщенная фигура в дорогих одеждах, на мгновение задержалась, охваченная пламенем, а затем рухнула. Крики носильщиков смешались с воем ужаса сановников. Этого было мало. Тьма, получив ещё один приказ, развернулась. Из её раскрытой пасти хлынула уже не ограждающая струя, а полноводная, всесжигающая река огня. Она накрыла пылающие обломки паланкина и то, что было внутри, волной ослепительного жара. Через секунду от Ингрид и её носилок не осталось ничего, кроме чёрного, дымящегося пятна на опалённой земле и горстки пепла, подхваченной вихрем от крыльев дракона. Карлос застыл в нескольких десятках шагов от огненного кольца. Дыхание спёрло. В ушах стоял гул. Он уже видел войну, видел смерть и видел, что остаётся на земле, когда дракон летит на войну. Но сейчас это было иное. Это не было битвой. Это не было войной. Это было… казнью. Хладнокровной, безжалостной, публичной казнью. Перед лицом делегаций трёх наций. Перед ним. Всё. Любые надежды на мир, на переговоры, на осторожное, хрупкое взаимопонимание — всё это только что было сожжено дотла вместе со старой каргой. Ингрид добилась своего даже в смерти. Она сделала из себя мученицу, растоптав последний шанс на диалог. А Мэл… Мэл сыграла в её игру. Стала палачом на глазах у всего мира. Он стоял, чувствуя, как по его щекам катятся не то от жара, не то от чего-то другого горячие капли. Это была не жалость к Ингрид. Это было отчаяние. Глухое, всепоглощающее отчаяние от того, что всё, ради чего он шёл на сделки с совестью, ради чего принимал грязные компромиссы, — всё это оказалось песчаным замком, смытым одной волной безумия и мести. Тьма, закончив дело, с глухим рёвом взмыла вверх, разбросав остатки пепла, и умчалась прочь, в сторону лагеря Нации Огня.