Глава 18. Большая встреча. Часть первая: Право сильного.

Аид стоял на смотровом мостике, вглядываясь в дымку на юго-востоке, за которой лежали земли Царства Земли. Где-то там была она. Его дочь. Его Мэл. Ветер трепал его волосы, но он не обращал на это внимания. Внутри него бушевала странная, непривычная смесь нетерпения и тревоги. Он мысленно прокручивал маршрут, высчитывая дни, часы, почти минуты, которые отделяли его от встречи. Эта война, этот трон, эти бесконечные доклады — всё отступало на второй план перед одним простым, яростным желанием: увидеть её. Убедиться, что с ней всё в порядке. Обнять. Его спокойное созерцание прервал знакомый, резкий клёкот. Аид повернул голову и увидел почтового ястреба, который описывал круги над палубой, прежде чем уверенно сел на протянутую руку сокольничего. Взгляд Лорда Огня сразу же выхватил знакомые цвета на тубусе — чёрную ленту с золотым пятном. Мэл. Не в силах сдержать нетерпение, он сам двинулся навстречу, едва не столкнувшись с почтительно кланяющимся сокольничим. Его пальцы сомкнулись на гладком дереве тубуса, и он улыбнулся — на чёрной ленте, при определённом угле, проступал тонко выведенный силуэт дракона. Их с дочерью маленький, никому не ведомый знак. Вернувшись в свою просторную, но по-походному строгую каюту, он отложил в сторону кипу прочих бумаг и с почти ритуальной тщательностью развернул письмо. Привет, папа. Как и обещала, пишу тебе каждые три дня, чтобы сообщить, что я в порядке. Уже даже не знаю, о чём писать, если честно. Вчера я выяснила, что Тьме категорически нельзя рыбу — Иви попыталась дать ей карасетреску, но это привело… к не самым приятно пахнущим последствиям. В остальном всё хорошо. С нетерпением жду встречи и надеюсь, что у тебя тоже всё замечательно. Громкий, тёплый смех вырвался из его груди, эхом отозвавшись в тишине каюты. Он ясно представил себе эту картину: Тьма, эта гроза морей и ужас армий, и неосторожное угощение от мага воды. И эти «последствия». Он досадливо покачал головой, но в глазах у него плясали весёлые искорки. Эти мелочи, эти бытовые неурядицы были самым ценным, что было в этих письмах. Они говорили ему, что его дочь жива не только как принцесса и полководец, но и как человек. Что у неё есть кто-то, кто пытается накормить её дракона рыбой. Он отодвинул доклад о дислокации флота и достал из потайного ящика стола тонкую, но увесистую папку. На обложке золотом было вытиснено: «Протокол о взаимодействии с драконом Наследной Принцессы». Он открыл её на разделе «Рацион», нашёл соответствующий пункт и твёрдой рукой вписал на широкие поля экономным, аккуратным почерком пометку для следующей версии. Ни в коем случае не кормить рыбой! Под страхом суровейшего взыскания. Он составлял этот документ лично, скрупулёзно, по крупицам восстанавливая утраченное знание. Мысль, что его брат, Зевс, в своём малодушном бессилии и обиде осмелился уничтожить даже архивы о драконах королевской крови, до сих пор вызывала в нём холодную ярость. Неужели его так слепо задело, что ни один из его никчёмных отпрысков так и не удостоился чести быть избранным драконом? Что величие прошло мимо них и снизошло на его, Аида, дочь? Он откинулся на спинку кресла, снова взяв в руки письмо. Его взгляд снова и снова возвращался к последней фразе. «С нетерпением жду встречи». Эти слова горели в его сердце ярче любого пламени. Он сложил лист, убрал его в потайной карман своего камзола, прямо у сердца, и снова вышел на палубу. Аид вдруг вспомнил тот вечер, когда понял, что его дочь всегда будет находить способы его удивлять и даже потрясать до самого основания. Это было давно, в ту злополучную поездку к брату, от которой он всеми силами пытался уклониться. Он стоял тогда в шатре Зевса, подняв чашку чая в честь своего брата-триумфатора, и произнёс с подчёркнутой нейтральностью: — Поздравляю. Нахмурившись, Зевс буркнул, пригубив что-то крепкое и золотистое из массивного кубка: — Ты будто бы не рад за меня. Аид пожал плечами, чувствуя, как привычная стена отчуждённости сгущается между ними. — Я не хотел сюда приезжать. Ты же не слишком обидишься, если я и Мэл уедем завтра или послезавтра? Я не хочу видеться с отцом дольше, чем это абсолютно необходимо. Зевс вдруг приобнял его с той грубоватой фамильярностью, что всегда раздражала Аида, и воскликнул: — Да ладно тебе, зануда подземный! Оставайся, хотя бы на пару месяцев — до рождения моего сына. Подняв на брата недоверчивый взгляд, Аид уточнил, хотя ответ был очевиден: — Ты так уверен, что будет мальчик? Зевс гордо кивнул, и Аид мысленно признал, насколько это был глупый вопрос — дочерей у его брата почти не было, почти все его дети были сыновьями. Проклятие или благословение — Аид никогда не мог решить. Он хотел было сменить тему — он уже чувствовал приближение неприятного ему разговора — но не успел. Зевс всё-таки спросил, и в его голосе прозвучала неподдельная, хоть и бестактная озабоченность: — А ты когда снова женишься? Аид уже привык отмалчиваться на такие вопросы. Он не хотел лишний раз ссориться с братом, но и уступать этим тычкам был не намерен, поэтому выдал заученный, социально приемлемый ответ: — Я всё ещё в трауре. Обычно все сразу вспоминали, что именно случилось с Малефисентой, и замолкали, иногда даже извиняясь. Но Зевса никогда не останавливали такие мелочи, как элементарные приличия или уважение к чувствам родственников. — Ты уже просидел тройной траур, брат, жизнь продолжается, а тебе нужен сын. Поверь, радость от ощущения в руках сына ни с чем не сравнима! Аид же вспомнил чувства, с которыми принял в свои руки новорожденную дочь. Острую, пронзительную радость от её появления, смешанную с леденящим страхом за уже слабеющую Малефисенту, которая выстрадала за этого ребёнка слишком много, а потом и всепоглощающую скорбь, оставившую после себя лишь пустоту. Эти чувства тогда были столь сильными, что его старая, наивная мысль назвать ребёнка в честь отца теперь казалась ему кощунственной — Кронос уж точно не заслужил такой чести. Решив всё же хоть как-то отделаться от этой темы, Аид спросил, переводя разговор на брата: — Раз уж мы заговорили о жёнах и детях… Зачем ты затеял это самоубийство накануне появления на свет третьего ребёнка? Как тебя вообще Гера отпустила? Зевс фыркнул и вдруг достал из походного сундука какой-то ящик, обитый мягкой тканью. — Я у неё и не спрашивал — поставил перед фактом и всё. А вообще, я поначалу хотел поручить это дело кому-то другому, но потом вскрылось, что это не просто драконья лёжка — это гнездо. Открыв ящик, он показал крупное яйцо, спрятанное внутри. Аид осторожно коснулся его, проведя пальцем по гладкой, нежно-жёлтой, почти солнечной поверхности, и уточнил: — Одно яйцо? Зевс покачал головой, и в его глазах горел торжествующий огонь. — Три! Я уже отдал красное Аресу и синее Герку. Это — для третьего сына, я назову его Гефестом. Ты понимаешь, брат? Это знак Судьбы. Благоволение Агни! Аид, уже имевший горький опыт с пророчествами и не получивший от этого опыта никаких положительных воспоминаний, не стал высказывать брату своего скептицизма. Для него всё это казалось в лучшем случае удачным совпадением — особенно учитывая тот факт, что у Зевса детей было гораздо больше, но яйца он раздал только законным, рождённым от Геры. Он уже задумался, под каким бы предлогом отсюда благовидно уйти, и хотел было демонстративно зевнуть, как вдруг в шатёр Зевса вбежала Мэл. — Папа! Смотри! Обернувшись к ней, Аид сразу заметил что-то чёрное, длинное и чешуйчатое у неё в руках. Сердце его ёкнуло — он попытался схватить змею и отшвырнуть в сторону, но Мэл не дала ему её забрать, а змея издала… Писк? Подойдя поближе, Мэл всё же объяснила, её глаза сияли восторгом: — Я нашла её у тела драконихи. Она замёрзла и проголодалась. Что едят драконы, папа? Только теперь Аид разглядел сложенные, ещё не окрепшие крылья, прижатые к телу лапки и совершенно не змеиную, с короткой мордой и зачаточными рожками, голову существа — это был детёныш дракона. Последний детёныш из разорённого гнезда. Теперь, годы спустя, Аид снова ощутил тот давний холодок. Мечты Зевса о благоволении Агни казались теперь не просто тщеславием, а зловещим, искажённым пророчеством. Гнездо действительно было предзнаменованием, но отнюдь не благоволением, а проклятием, павшим на голову его брата и всех трёх его сыновей. Жёлтое яйцо — для маленького Гефеста, умершего от желтухи, не прожив и года. Красное — для Ареса, получившего в битве при Ба Синг Се три стрелы в горло и истёкшего кровью на глазах у своего отца. Синее — для Герка, сорвавшегося с обледеневшей стены и утонувшего в рву. И единственный выживший детёныш — чёрный, как ночь, как уголь, как сама смерть — для Мэл. Вот только что всё это тогда означало? Цепь совпадений, тянущаяся вокруг его дочери, была слишком длинной и точной, чтобы быть просто игрой случая. Рождение в день летнего солнцестояния — день наивысшей силы огня, день Агни. Невероятная, пугающая одарённость в магии, превосходившая всех его племянников вместе взятых. Дракон, выбравший её, когда все драконы Зевса пали. А теперь… а теперь она находилась в самом сердце вражеского континента, и, судя по её письмам, не просто выживала, а диктовала условия мира. Она заканчивала Столетнюю войну. Он снова вспомнил пророчество, которое Кронос так жаждал исполнить. От крови моей и крови Аватара родится могучий маг, который завершит эту войну триумфальной победой. Кронос видел в нём лишь инструмент, сосуд для скрещивания кровей. Он женил его на Малефисенте, потомке Тифона, и был уверен, что родится мальчик, предсказанный воин. А родилась девочка. И Кронос отвернулся от неё, не разглядев в хрупкой девочке той мощи. Он видел лишь разочарование, крах своих планов. Но что, если старый тиран ошибался? Что, если пророчество сбылось, просто не так, как он ожидал? Могучий маг. Завершение войны. Триумф. Разве не это происходило сейчас? Аид сжал перила мостика, его костяшки побелели. Он был практиком, человеком фактов и расчёта, не склонным к мистицизму. Но узор, складывающийся вокруг его дочери, был слишком идеальным, слишком… предначертанным. Слишком много огня, крови и судьбы сплелось воедино в её лице. Ему вдруг вспомнился день, когда он впервые испугался за жизнь Мэл, причём так, что чудом не поседел. Он мирно пил чай в своём кабинете, наслаждаясь редкой минутой покоя. Мысли его были спокойны — дочь играет на пляже с подросшим дракончиком, дела в порядке, всё мирно и спокойно… Пока в дверь не ворвался его камердинер, Пэн, бледный как полотно. — Ваше Сиятельство! Принцесса… она в небе! — выдохнул полноватый слуга, тыча пальцем в окно. Аид резко встал, опрокинув изящную фарфоровую чашку. Тёмные пятна чая на полированном столе его не волновали. Он длинными шагами пересек залу и выбежал на крыльцо, выходившее к частному пляжу. И увидел. Высоко-высоко, где облака казались тонкой дымкой, чёрный силуэт Тьмы вырисовывался на ослепительной синеве. И на её спине — крошечная, но узнаваемая фигурка в красном. Его девятилетняя дочь. На такой высоте, с которой падение не оставляло бы ни шанса. Холодная волна ужаса захлестнула его. Инстинкт, более древний, чем любая магия огня, сжал его горло. Он сложил ладони, и его голос, низкий и властный, прорвал шум прибоя, полный чистой, неконтролируемой паники: — Мэл! Тьма! На землю! Немедленно! Его крик долетел до них. Он увидел, как две маленькие фигурки наверху вздрогнули, повернулись. И тогда случилось самое страшное. Тьма, резко развернувшись в его сторону, сделала неожиданный манёвр — быстрый разворот на крыле. А Мэл, не успевшая как следует уцепиться, не удержалась. Аид замер, и время для него остановилось. Он увидел, как маленькое алое пятнышко отделилось от чёрного силуэта и полетело вниз. В его ушах зазвенела абсолютная тишина, заглушая всё — и шум волн, и собственное бешено колотящееся сердце. Он не успел бы ничего. Ни крикнуть, ни подставить руки. Только смотреть. Но Тьма была быстрее его ужаса. Чёрная молния, пронзившая небо, рванула в пике с такой скоростью, что, казалось, опережала саму мысль о падении. Её крылья сложились, тело вытянулось в стрелу. И прежде чем Аид успел понять, что происходит, она была уже там, внизу, подхватывая падающую девочку лапами с неестественной, почти воздушной лёгкостью. Он не помнил, как добежал до самой кромки воды. Он стоял, всё ещё не в силах дышать, когда Тьма, тяжело взмахивая крыльями, опустилась на песок в нескольких шагах от него, опустив Мэл на землю. Её лицо пылало румянцем, глаза сияли, как два солнца, а всё её маленькое тело трепетало от переполнявших её эмоций. — Папа, ты видел? Ты видел?! — её голос звенел, перекрывая гул в его ушах. — Это было так здорово! Мы летели так высоко! А потом я чуть не упала, но Тьма меня поймала! Она такая быстрая! Она подбежала к нему и вцепилась в его халат, запрыгав на месте. Она была жива. Цела. И абсолютно, безраздельно счастлива. Аид опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. Его руки сами потянулись обнять её, прижать к себе, убедиться, что это не мираж. Он хотел отчитать её. Сурово, строго, чтобы это никогда не повторилось. Он открыл рот, чтобы излить на неё весь свой испуг, всю ярость, всё это леденящее душу осознание того, что он мог её потерять. Но слова застряли в горле. Он смотрел в её сияющие, восторженные глаза и видел в них не просто радость, а открытие. Прозрение. Её обретённую свободу. И всё, что он смог выжать из себя, был сдавленный, хриплый шёпот: — Больше… больше так не делай. Её глаза вдруг округлились, наполнившись слезами искреннего, детского отчаяния. — Но папа… Аид никогда не мог долго выдерживать этот взгляд. Тяжело вздохнув, он смягчился. — Только в седле! И никаких полётов, пока седло не будет готово! Мэл закивала, как те болванчики из Царства Земли, быстро обняла его и тут же умчалась. — Спасибо, папа! Идём, Тьма! Дракониха, перебирая коротковатыми для бега лапами, помчалась следом за своим человеком, а Аид, выдохнув, вернулся в кабинет и приказал, глядя на разлившийся чай: — Убери здесь и принеси мне чего-нибудь покрепче. Я уже чувствую, как седею. Позже, уже с седлом, Мэл полетела снова. И она снова и снова пугала его до седины и сжимающегося сердца своими всё более безумными трюками. Были мёртвые петли, скоростные полёты над лесом, почти доходящие до прикосновения крыльев с верхушками деревьев. Погони за стаями птиц, после одной из которых одна клюнула Мэл в лоб, и у неё остался шрам. Загонная охота с косяками рыбы, наполняющая сети рыбаков, куда в любой момент могли попасться и Мэл с Тьмой с риском запутаться и утонуть. С годами его страх притупился, превратившись в привычный, фоновый ужас, смешанный с неизменным восхищением. Он понял, что её стихия — не земля под ногами, а небо. И что Тьма, эта громадина, будет оберегать её там лучше любой стражи. Тот день оставил незаметное серебро на его висках, но также подарил ему понимание: его дочь не была хрупкой фарфоровой куклой, которую нужно держать в стеклянной витрине. Она была искрой, вырвавшейся из горна, бурей, которую не удержать в руках. И всё, что ему оставалось — это смотреть, как она летит, и быть готовым поймать, если она всё же сорвётся. Поэтому он приказал построить Гнездо — чтобы у неё и Тьмы всегда было место для отдыха, как бы далеко от дома они не находились. Поэтому он отправил Тьму за Мэл — знал, что вместе они выберутся из любой переделки и обратят любое поражение в победу. Он вдруг вспомнил те дни, когда Угольный Остров был не уединённой резиденцией, а изгнанием, маскирующимся под почётную должность губернатора. Дел в дороге было не так много, как обычно, поэтому он позволил себе погрузиться в свои воспоминания. Он вспомнил, как учил дочь. Не математике или истории, а главной науке — науке выживания. Он показывал ей, как читать ложь в улыбках придворных, как слышать угрозу в двусмысленных комплиментах, как прятать свои мысли за маской вежливого равнодушия. — Никогда не показывай всех своих карт, — говорил он, наблюдая, как она, ещё ребёнок, с серьёзностью взрослого повторяет его выражения лица перед зеркалом. — Враг, знающий, что ты любишь, получит над тобой вечную власть. Она кивала, её золотые глаза, такие же как у него, впитывали каждое слово не как упрёк, а как абсолютную истину. Она училась быстро, пугающе быстро. Слишком быстро для ребёнка. Но иного выбора у неё не было. Как и у него. Каждый день на Угольном Острове был наполнен этим двояким чувством — гнетущим ожиданием и лихорадочной подготовкой. Он ненавидел Кроноса. Ненавидел его холодное, оценивающее пренебрежение, его взгляд, который видел в Мэл лишь неудачный эксперимент, бракованный продукт. Он с нетерпением ждал часа, когда этот старый тиран наконец испустит дух. Но за этим нетерпением всегда следовала ледяная волна страха. Потому что он знал. Он знал, что будет потом. Трон унаследует Зевс. Его брат. Брат, чьи амбиции всегда ограничивались собственным тщеславием, а ум — жаждой немедленного признания. Зевс, который с детства завидовал ему, Аиду, за его выдержку, за его холодный расчёт, за уважение, которое тот невольно вызывал у гражданских чиновников и вообще всех, кроме военных — Зевс мог увлечь солдат и хорошо воевал, но не умел и не хотел учиться править, и это чувствовалось. И всё это — до дракона. Аид сжал кулаки, даже сейчас, спустя годы, чувствуя привкус той старой горечи. Дракон. Чёрный, как ночь, последний детёныш из гнезда, что должен был осчастливить сыновей Зевса. А выбрал его дочь. Для Зевса это было не чудом, не знаком судьбы. Это было воровством. Ещё одно, самое страшное оскорбление в длинном списке обид. Зевс никогда не простил бы этого. Ни «украденного» дракончика, ни того, что сама Судьба, казалось, благоволила его, Аида, линии, а не его собственной. После смерти Кроноса их с Мэл ждала бы не жизнь, а осада. Зевс, упивающийся властью, нашел бы способ избавиться от них. «Несчастный случай». Яд. Обвинение в измене. Что-то неизбежное и окончательное. Поэтому Аид готовился. Он превращал Угольный Остров в крепость. Он воспитывал из дочери не принцессу, а бойца. Он продумывал тоннели для бегства и тайники с оружием. Он смотрел на Мэл — на её хрупкие плечи, на её умные, всё понимающие глаза — и его сердце разрывалось от любви и чувства вины. Он готовил её к миру, где её единственным союзником будут он и Тьма, а единственной постоянной — угроза. Он жил в этом разрыве годами. Между ненавистью к отцу, который дышал на них, как ледяной ветер, и страхом перед братом, чьё правление должно было стать для них огненной катастрофой. Он молился, чтобы Кронос жил вечно, просто, чтобы отсрочить неминуемый крах. И тогда случилось немыслимое. Не Кронос умер своей смертью. А Зевс нашёл, как тогда казалось, смерть на поле боя. Арес тоже умер, и это тоже было благом для его семьи и для страны. Смерть обоих в любых иных обстоятельствах вызвала бы бурю подозрений, направленных на него, но бой, вражеские стрелы и взрыв невозможно было предугадать. Аид хотел выждать какое-то время и составить новый план, но Кронос не дал ему времени — приказал уничтожить то, что делало Мэл ею, и попытаться запереть её в клетку дворца и ненавистного брака. Аид в тот же вечер вернулся к отцу на разговор, якобы пытался отговорить хотя бы от брака — близкородственные связи опасны — но Кронос настоял на своём. Впрочем, он выпил четыре чашки отравленного чая и умер той же ночью. Дегустатор и Аид выпили по одной, и оба были молоды и здоровы. А девяностопятилетний Кронос умер. Возможно, если бы слуги позвали врача, он бы прожил ещё несколько часов, но слуги не вошли, а врача не было. А утром… Аид вперил свой взгляд в карту, разложенную на полированном столе, будто пытаясь заставить её выдать тайну, куда могла исчезнуть одна-единственная маленькая девочка, пусть и имеющая в своём распоряжении дракона. Чернильница и тяжёлая печать казались сейчас бесполезным хламом. Он водил пальцем по прочерченным маршрутам, проходимым для людей, мысленно умножая скорость Тьмы на все часы этой долгой, тревожной ночи. Ни она, ни Мэл не смогли бы лететь без отдыха дольше — радиус получался пугающе большим, но всё же конечным. Где-то в этом круге она была. Его мучительные расчёты прервал тяжёлый, лихорадочный топот, гулко отдававшийся в каменных коридорах. Аид успел лишь резко поднять голову, прежде чем дверь в его кабинет с силой распахнулась, впуская одного из его доверенных гвардейцев. Солдат, обычно невозмутимый, стоял, тяжело дыша, его лицо было бледным. — Повелитель, ко дворцу приближается дракон! Сердце Аида ёкнуло, сжавшись то ли от надежды, то ли от нового страха. Он молнией вылетел из-за стола, пронесясь мимо ошеломлённого гвардейца, и устремился в сад. Воздух был холодным и влажным, пахло ночным дождём и мокрой землёй. Когда он выбежал на площадку, Мэл уже была там. Она всё ещё сидела в седле, вцепившись в него так, будто это был единственный якорь в бушующем море. Её поза была напряжённой, а плечи подняты к ушам. Заметив его, она повернула голову, и Аид замер, увидев в её глазах то, чего никогда не хотел видеть у своего ребёнка. Глубокий, животный страх, смешанный с болью предательства и ледяной стеной недоверия. Она смотрела на него, как на чужака. Как на врага. Осторожно, словно приближаясь к раненому зверьку, Аид медленно, шаг за шагом, преодолел расстояние между ними. Каждый его шаг отдавался гулко в звенящей тишине. — Всё хорошо, — его голос прозвучал тихо и нарочито спокойно, заглушая собственную дрожь. — Не волнуйся. Я никогда не собирался вредить Тьме. Никогда. Мэл дёрнула головой, её пальцы судорожно сжали поводья. Тьма под ней издала низкое, настороженное ворчание. — Но ты сказал… — её голос сорвался, став тонким и надтреснутым. — Ты сказал ему, что… что… Он сделал ещё один, решающий шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума, и мягко, но твёрдо прервал её: — Я сказал ему то, что он хотел услышать. Мэл нахмурилась, её брови сошлись в тёмной, испуганной складке. Она вглядывалась в его лицо, ища в нём ложь. — А сейчас… — она сглотнула. — А сейчас ты говоришь то, что я хочу слышать? Тогда Аид шагнул вплотную. Он медленно, давая ей время отпрянуть, поднял руку и положил ладонь на горячую, влажную чешую Тьмы. Дракониха фыркнула, но не отстранилась. Затем его пальцы легли на плечо дочери, сжимая его с такой нежностью, на какую только был способен. — Нет, — ответил он, и каждое слово было выверено и продумано. — Я никогда тебе не вру. Кому угодно — советникам, генералам, всему свету. Но не тебе. Мы ведь семья. Ты, я… и Тьма тоже — может, не по крови, но по любви. И это куда важнее. Мэл несколько долгих, невыносимых секунд смотрела на него, её грудь вздымалась от прерывистого дыхания. Аид видел, как в её золотых глазах бушует буря — страх борется с отчаянной потребностью верить. Он сам не дышал, боясь спугнуть этот хрупкий миг. Он хотел стащить её с седла, прижать к себе, но боялся, что одно неверное движение — и она снова умчится в ночь. И тогда она расплакалась. Не тихо и горько, а громко, надрывно, всем своим маленьким существом, прижимаясь к его груди. Аид выдохнул с облегчением, которое было почти болью. Он ловко отстегнул пряжки седла, подхватил её на руки — она была удивительно лёгкой для своих одиннадцати — и, не отпуская, понёс в самую глубь сада, к маленькому пруду, скрытому от посторонних глаз плакучими ивами. Он сел на влажную каменную скамью, усадив её к себе на колени, и принялся тереть ей спину широкими, успокаивающими кругами, шепча на ухо бессвязные, тёплые слова, как когда-то, когда она была совсем крошкой. — Всё кончилось, солнышко моё. Всё позади. Больше бояться нечего. Всё хорошо. Я здесь. Я с тобой. Постепенно её рыдания стали тише, превратились в глухие всхлипы, а затем и вовсе утихли, сменившись ровным, чуть хлюпающим дыханием. Когда она окончательно успокоилась, то обвила его шею руками, прижавшись щекой к его плечу. Аид не возражал, даже когда захват стал слишком тугим, — всё было лучше, чем тот затравленный, недоверчивый взгляд. Он обнял её в ответ, и только сейчас заметил, что её одежда — тонкое церемониальное одеяние из шёлка — промокло насквозь и было ледяным на ощупь. От неё пахло дождём, ветром и драконьей чешуёй. — Тебе нужно просушиться и переодеться в сухое, пока ты не простыла, — сказал он, уже собираясь подняться. Но Мэл вдруг отстранилась, её лицо было серьёзным и повзрослевшим за одну ночь. Она смотрела на него, вытирая тыльной стороной ладони размазанные по щекам слёзы. — Что теперь будет? Он не знал, о чём именно она спрашивает — о троне, о её судьбе, о Тьме. Но он знал ответ, который должен был дать. — Все планы Кроноса умерли вместе с ним, — произнёс он твёрдо. — Все до единого. Теперь я Лорд Огня. И только я решаю, кому наследовать трон и на ком жениться королевской крови. Ты сядешь на трон после меня. Рядом с тем, кого сама выберешь. Если захочешь. Мэл кивнула, медленно переваривая его слова. Потом её взгляд скользнул в сторону, где Тьма, с трудом протискиваясь между кустами, пробиралась к ним, беспокойно глядя на своего человека. — А Тьма? Аид посмотрел на дракониху, на её мощные лапы, вминающие в грязь дорогие газоны, на её спину, которая уже почти касалась нижних ветвей вековых деревьев. — Я никогда не отниму её у тебя, — его голос прозвучал как клятва. — Никогда. Клянусь честью и своим именем. Но из дворца её в будущем придётся выселить. Скоро она поместится разве что в тронном зале, если мы проделаем для неё большую дырку в крыше. На её лице, наконец, появилось что-то, кроме страха и печали. Мэл рассмеялась — коротким, звонким, хоть и ещё немного дрожащим смехом. Аид почувствовал, как камень с его души наконец свалился. Потом она потянула носом воздух и просто сказала: — Я хочу есть. Аид улыбнулся, и это была самая искренняя улыбка за многие часы. — Идём, — он снова подхватил её на руки. — Тебе стоит принять горячую ванну и сменить одежду. А ещё повидать врача — судя по твоей одежде, ты всю ночь летела в дождь. Так и не спросив, что же всё-таки произошло той ночью и что она пропустила — наверное, Аид слишком многого ожидал от маленькой напуганной девочки — Мэл просто кивнула, положив голову ему на плечо, и позволила нести себя в сторону своих покоев. Главное было то, что она вернулась. Тот день, когда Мэл принесла в шатёр дрожащий чёрный комочек, стал точкой невозврата. Он, человек расчёта и логики, тогда с невероятной ясностью понял: судьба его дочери будет невероятной. И он, как отец, должен был подготовить её к этому. Он начал с учителей. Лучшие умы Нации Огня — историки, экономисты, стратеги — тайком, под предлогом «отдыха на пляже», приезжали на Угольный Остров, чтобы учить Мэл. Риск был немал. Шпионы Кроноса следили за всем, а сторонники Зевса — сам он был слишком горд для шпионов — видели в Мэл лишь досадную помеху. Но игра стоила свеч. Каждый новый навык, каждая усвоенная дочерью концепция были кирпичиком в стене, которая однажды должна была защитить её. Ему было почти физически больно в тот день, когда он возложил на её голову тяжёлую, искусно сделанную корону Наследной Принцессы. Он видел, как блеск в её глазах, всегда устремлённых в небо, на мгновение померк под весом этого металла. Он приковывал к земле её свободный дух, и часть его души восставала против этого. И поначалу она действительно не понимала. Для неё титул был абстракцией, очередным правилом в сложной игре под названием «двор». Всё изменила одна поездка. Его собственное большое путешествие по стране, чтобы увидеть что-то за пределами столицы и показать дочери землю, которой она однажды будет править. Он не думал, что она что-то поймёт — она была всего лишь ребёнком двенадцати лет, и он не ожидал от неё многого. Но Мэл удивила его. Он не видел ту реку — местный губернатор осторожно обвёл маршрут мимо неё, сославшись на ремонт моста. Но Мэл летела выше любых дорог и мостов и часто отрывалась от кортежа, считая его возмутительно медленным — она ненавидела паланкины. Он никогда не забудет её лица, когда она примчалась к нему со слезами на глазах и рассказом об умирающей реке. Вода была густой и мутной, отливала неестественным рыжим цветом и несла на берег ошмётки отходов с ближайшего завода. А ещё были люди. Бледные, с пустыми глазами, смотрящие на него со смесью надежды и тупой покорности судьбе. Это зрелище потрясло даже его — он видел голодающих раньше, но такого не видел никогда. Неудивительно, что у Мэл от этого перевернулся мир. С тех пор её жизнь разделилась надвое. Одна половина по прежнему принадлежала небу — стремительные полёты, безумные манёвры, рёв Тьмы, сливающийся с ветром. Другая была отдана залам совета, кипам отчётов, сложным диаграммам и скучным, но жизненно важным учебникам по экономике. Она погружалась в это с той же яростью, с какой осваивала новые трюки в воздухе. Она не просто училась — она впитывала, анализировала, искала связи. Она хотела не просто править. Она хотела править хорошо. Поэтому, когда в его руки попало то первое письмо из Омашу, Аид впервые за долгие недели позволил себе полноценно выдохнуть. Его пальцы разжали край пергамента, который он сжимал до белизны в костяшках. Он откинулся на спинку кресла, и по его лицу пробежала волна облегчения, столь сильного, что аж кольнуло в висках. Потом его брови медленно поползли вверх. Он перечитал строки ещё раз, и его губы тронуло что-то, среднее между удивлением и гордостью. Он кивнул, мысленно соглашаясь с её доводами. До него доходили обрывочные, пугающие слухи о Северном Полюсе — о монстре из воды, о погибшем флоте, о силе, сравнимой с природной катастрофой. Если хоть десятая часть этого была правдой… её мирная инициатива была не слабостью, а единственным разумным выходом. Единственным шансом уцелеть. Он снова достал её последнее письмо — среди незамысловатых деталей её быта и жизни в ожидании новой встречи перед переговорами промелькнуло новое имя. «Иви». Мэл не просто упомянула её в письме, как часть своей жизни, но и, что было куда более показательно, допустила её к Тьме. К своей драконихе, своему сердцу, своей крепости и лучшей подруге. Аид даже воспринимал Тьму как своего рода чешуйчатую сестру Мэл. Он аккуратно сложил письмо. Не стал жечь его, как поступал с большинством личных посланий в целях безопасности. Вместо этого он подошёл к потайной нише в стене своей каюты, отодвинул панель и убрал драгоценный лист в небольшой, обитый железом сундук, где уже лежала стопка таких же писем, пахнущих ветром и дымом. — Потом, — прошептал он, запирая тайник. — Потом я спрошу её обо всём. Лично.

***

Зевон с малых лет был в Дай Ли — сначала стажёром, потом агентом, а недавно стал заместителем главы Дай Ли — фактическим командиром, учитывая, что леди Ингрид всё чаще погружалась в высокую политику, оставляя рутину ему. За свои двадцать с небольшим он успел сделать многое на благо покоя и стабильности Родины. Он не питал иллюзий насчёт методов Дай Ли, но видел и результат: вековой порядок, предсказуемость, отсутствие крупных внутренних потрясений. Они были тёмной, но необходимой тенью, падающей от трона, безжалостным клинком, вырезающим крамолу до того, как она успеет прорасти и поглотить империю изнутри. Случившийся переворот, когда Аватар со своей шайкой вломился в тронный зал, поначалу не сулил катастрофы. Дайли стояли за троном почти три сотни лет, переживая царей и династии. Они были костяком, на котором держалась плоть государства. Никакие военные, никакие гражданские чины не обладали достаточной властью, чтобы согнать их с насиженного места. Новоиспечённая Царица казалась марионеткой, которую можно будет направить в нужное русло, как и её предшественников. Но марионетка внезапно начала рвать нитки. Сначала — тихие запросы в архивы, не согласованные с Дай Ли. Потом — осторожные, но целенаправленные кадровые перестановки в гарнизоне. А затем, та частная беседа с Аватаром, которую удалось подслушать, обожгла сознание Зевона ледяным огнём. Царица на полном серьёзе прямо заявила о намерении распустить Дай Ли. Узнав это, Зевон не стал ждать указаний от Ингрид. Он сам понимал: сейчас промедление смерти подобно. В прямом смысле. У Дай Ли под рукой были все ресурсы, чтобы сместить Царицу: верные люди, компромат, отработанные схемы устранения неугодных. Но на шахматной доске появилась новая, непредсказуемая фигура — Аватар. Он уже продемонстрировал свою разрушительную силу, а его поддержка Царицы была очевидна, хотя и бессмысленна. Выступать против него в лоб было самоубийством. Нужен был другой путь. Обходной манёвр. И тогда мысль Зевона, отчаянно искавшая выход, наткнулась на фигуру Принцессы Огня. Смелости ей было не занимать — её первое же, осторожное предложение, переданное через верного агента, прозвучало не как просьба изгнанницы, а как деловое предложение равной. Она была уверена, что её услышат. В этой уверенности сквозила не наглость, а холодный расчёт, который Зевон уважал больше всего. Он в тот же день погрузился в архивы, подняв всё, что знали Дай Ли о ней и её отце, Лорде Огня Аиде. И картина вырисовывалась многообещающая. Лорд Огня — прагматик, не склонный к бездумной жестокости, но железной рукой удерживающий свою нацию под контролем. Принцесса — его зеркальное отражение, но с дополнением: блестящий тактик, харизматичный лидер и, что ключевое, находящийся в явно хороших, почти дружеских отношениях с самим Аватаром. Этот союз был не союзом победителя и пленника, а стратегическим партнёрством. И это меняло всё. В голове Зевона сложилась новая стратегия. Царица, ослеплённая юношеским максимализмом, хочет снести существующую систему под корень. Это был хаос, неприемлемый ни для кого, кто ценил порядок. Принцесса, судя по всему, хочет долговременного мира. А что такое мир для Нации Огня? Стабильность, возможность перегруппироваться, зализать раны. И здесь Дай Ли, с их вековым опытом управления и контроля, могли бы стать бесценным активом. Можно было помочь Принцессе добиться её мира, а потом, когда она получит желаемое и уйдёт к своим, вернуть всё к старому порядку, поставив у власти в Ба Синг Се более сговорчивую фигуру. Принцесса получит свой дипломатический триумф, а Дай Ли — гарантию выживания и возвращения к статусу-кво в будущем. Идеальная сделка. Когда он ещё не знал, что участь Дай Ли уже предрешена в кабинете юной Царицы, он приставил к Принцессе слежку. Но те её быстро потеряли — дракониха в тот же день улетела из города, растворившись в небесах, будто её и не было. Потом леди Ингрид была выпущена из-под домашнего ареста, но Зевон уже видел пропасть под ногами. Он заверил её в верности Дай Ли, но тихо, не афишируя, поставил слежку и за самой Ингрид. Старая лиса могла в любой момент пойти на сделку с новой властью, чтобы сохранить себя, бросив его и всех остальных на произвол судьбы. Время работало против них. Решив больше не медлить, пока Принцесса Огня не узнала об их отчаянном положении из других источников и не потеряла к ним интерес, он приказал через надёжного курьера послать ей зашифрованное приглашение на частную встречу. В нём не было подобострастия, лишь сухая констатация: «Обсудим взаимовыгодное сотрудничество в свете грядущих изменений». Спустя два дня они встретились в заброшенном складе в портовом квартале, пахнущем тухлой рыбой и влажным деревом. Зевон стоял в тени, наблюдая, как Принцесса Огня входит одна, её тень, отбрасываемая тусклым светом через запылённое окно, легла на пол длинной и чёрной как крыло. Его люди уже успели сообщить, что дракон неподалёку. — Ваше Высочество, — кивнул он, соблюдая формальности, хотя оба понимали, что это не встреча дипломатов, а сделка двух хищников. — Заместитель, — парировала Принцесса, окидывая его оценивающим взглядом. — Благодарю за оперативность. Я ценю пунктуальных людей. Она сделала паузу, давая тишине повиснуть, и затем продолжила, её голос был ровным, но каждый звук отточен как лезвие. — Мне успели сообщить, что наша юная Царица… вынесла свой вердикт в отношении вашей организации. Окончательный и, увы, не подлежащий апелляции. Зевон внутренне сжался. Так она знала. Конечно, знала. Аватар, этот наивный идеалист, наверняка выложил ей всё, не понимая, что слова здесь имеют вес каменной глыбы. Влияние Дай Ли, и без того подорванное провалом у озера Лаогай и арестом Ингрид, теперь и вовсе рушилось. Они превращались из тени у трона в беглецов. — Наши возможности, безусловно, претерпели некоторые коррективы, — сухо констатировал он, скрывая ярость и отчаяние. — Жаль, — отозвалась Принцесса, и в её голосе прозвучала неподдельная, леденящая душу искренность. — Столь отлаженный механизм. Разведывательная сеть, опутывающая каждый квартал. Боевые отряды, способные на точечные и бесшумные операции. Архивы… о, ваши архивы, должно быть, бесценны. Вы были позвоночником этого государства. А позвоночник, как известно, хоть и скрыт от глаз, но именно он не даёт телу превратиться в бесформенную груду мяса. Сердце Зевона учащённо забилось. Это был не просто комплимент. Это был намёк. Чёткий, недвусмысленный намёк на то, что весь этот механизм может быть востребован. Иным правителем. — Дайли всегда служили стабильности Царства Земли, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — И мы готовы обсуждать формы сотрудничества, которые принесут пользу как нашему государству, так и… установлению долговременного мира. Принцесса медленно прошлась по пыльному полу, её пальцы провели по ржавой железной балке. — Стабильность… — протянула она, словно пробуя слово на вкус. — Интересно, какую стабильность может обеспечить монарх, который одним махом отрубает собственную руку, служившую ему верой и правдой? Глупость — это ещё полбеды. Гораздо страшнее, когда глупость граничит с предательством. Предательством тех, кто десятилетиями нёс свою службу в тишине, принимая на себя всю грязь, чтобы трон оставался чистым. Зевон замер. Он слышал не просто критику. Он слышал предложение. Откровенное, дерзкое предложение сменить сторону. Не просто сотрудничать, а перейти. Его ум, годами тренированный на анализ угроз и возможностей, заработал с бешеной скоростью. Перед его внутренним взором проплыла вереница Царей Земли последнего столетия — вечные дети, слабые, болезненные, марионетки в руках регентов и царедворцев. Бесконечные дворцовые интриги, пока Нация Огня методично перемалывала их армии. Царство Земли проигрывало. Оно проигрывало уже сто лет, медленно, но верно. И теперь, когда чаша весов окончательно качнулась, их последняя надежда, их Царица, решила добить саму систему, что хоть как-то удерживала страну от полного коллапса. А что предлагала Принцесса Огня? Силу. Порядок. Победу. Она была тактическим гением, её уважали солдаты, и, что ключевое, она явно находилась в каких-то… особых отношениях с Аватаром. Эта связь была загадкой, но она была фактором, меняющим всё. Помочь ей сейчас — значит оказаться на стороне победителя в заканчивающейся войне. А потом, когда она получит свой мир и уйдёт… Кто будет управлять руинами Царства Земли? Кто-то новый. И Дай Ли, сохранившие свои сети и архивы, смогут помочь этому «кому-то» занять трон. Они смогут вернуть всё на круги своя. Только под новым, более сильным патронажем. Риск был колоссальным. Но бездействие было смертным приговором. Принцесса Огня обернулась к нему. Её губы тронула лёгкая, почти невидимая усмешка, и в этот миг Зевону показалось, что он видит не улыбку молодой девушки — Всемогущие Духи, ей же всего шестнадцать! — а оскал дракона — хищный, безжалостный и полный древней, неоспоримой власти. И в этот момент Зевон понял, что решение принято. Он больше не хотел просто выживать. Он хотел примкнуть к этой силе. Просто для того, чтобы увидеть, что она построит на руинах старого мира, который они вместе разрушат. — Дай Ли, — произнёс он, и его голос прозвучал твёрдо и ясно, — всегда служили сильнейшему. Во имя порядка. Похоже, в Ба Синг Се наконец-то появилась сила, достойная служения. Что вам требуется?

***

Карлос сидел на каменном парапете, глядя на суету в преддверии переговоров. Внутри всё сжималось в тугой, тревожный узел. Он наблюдал, как советники Царицы сновали по двору, с важным видом неся кипы бумаг, и думал, что за последние дни не услышал от них ни одной по-настоящему здравой мысли. Царица, при всём её искреннем желании мира, была как слепой котёнок в лабиринте, а её министры, генералы и прочие сановники, казалось, соревновались в том, кто предложит самый абсурдный, оторванный от жизни план. Один предлагал заставить Нацию Огня выплачивать контрибуцию. Другой — запретить преподавание магии огня на века. Третий — и вовсе казнить Лорда Огня, словно это было так же просто, как подать ему чашу с вином. Он с облегчением вздохнул, увидев знакомую фигуру в мехах и синих одеждах, входящую во двор в сопровождении воинов Племени Воды. Тритон. Вождь Северного Племени. Человек, которого он уважал. Человек, чей народ он спас. Тритон заметил его, и его суровое лицо озарила редкая, но тёплая улыбка. Они обменялись крепким рукопожатием, и Карлос на мгновение почувствовал, что хоть что-то в этом хаосе остаётся неизменным и твёрдым, как лёд Севера. — Аватар, — голос Тритона был низким и спокойным. — Рад видеть тебя целым и невредимым. — И я вас, Вождь. Спасибо, что приехали. Их почти сразу же прервал один из советников Царицы, почтительно, но настойчиво пригласив обоих присоединиться к «совещанию союзников» перед началом основных переговоров. Карлос тяжело вздохнул, предвкушая очередной час, а то и больше, бесконечных и бессмысленных дебатов. Он кивнул Тритону, и они направились в тронный зал. Их усадили за огромный стол, где уже сидела Царица, окружённая своими министрами. Царица выглядела уставшей, но собранной. — Вождь Тритон, — начала она, — мы рады видеть вас как нашего верного союзника. Вместе мы сможем выработать единую позицию и предъявить Нации Огня наши условия. Тритон медленно окинул взглядом собравшихся, его лицо оставалось невозмутимым. — Моя позиция уже давно готова, — произнёс он чётко, без предисловий. — И условия просты. Нация Огня выплатит Племени Воды компетенцию за разрушения, причинённые их вторжением. И они выдадут нам адмирала, который поднял руку на Духа Луны. Такое кощунство не может остаться безнаказанным. В зале на мгновение повисла тишина, а затем взорвалась возмущёнными возгласами. — Только компенсация? Да мы можем потребовать половину их территорий! — А как же общее разоружение? Контроль над их промышленностью? — Выдавать своего адмирала? Да они никогда на это не пойдут! Это неслыханное унижение! Карлос видел, как брови Тритона медленно поползли вверх. Холодное спокойствие в его глазах сменилось лёгким недоумением, а затем и откровенным презрением. — Я пришёл сюда заключать мир, а не вести завоевательную войну, — его голос прозвучал громче, заглушая гам. — Меня не касаются ваши споры о землях и заводах. Моему народу нужны средства, чтобы восстановить город, и гарантия, что подобное не повторится. Казнь того, кто поднял руку на духа, — и есть такая гарантия. — Друзья, прошу вас! — Карлос встал, пытаясь вернуть в зал хоть каплю разума. — Мы собрались здесь, чтобы остановить столетнюю войну! Вождь Тритон предлагает конкретные и выполнимые условия. Я уверен, Принцесса Мэл согласится на них. Она понимает тяжесть проступка адмирала. — Принцесса? — один из генералов фыркнул. — Да она будет только рада, если мы перессоримся из-за её адмирала! — Именно! — подхватил другой. — Вождь, вы должны поддержать нас в вопросе о демилитаризации! Тритон медленно поднялся. Его мощная фигура казалась ещё больше, наполняясь тихим, леденящим гневом. — Я поддержу лишь то, что нужно моему народу, — произнёс он, и его слова падали, как глыбы льда. — А ваши фантазии о том, как унизить даже не побеждённого, а почти победившего и ещё очень опасного врага, оставьте при себе. Вы, как я погляжу, мастера бросать своих солдат на произвол судьбы, но неспособны понять простой солдатской чести. Эта фраза повисла в воздухе. Карлос нахмурился, не понимая. — Что вы имеете в виду? Каких солдат? Тритон посмотрел на него, и гнев в его глазах смягчился, сменившись на нечто похожее на жалость. — Я объясню тебе, Аватар. Но не здесь, — он бросил уничтожающий взгляд на советников. — Не среди тех, кто готов пожертвовать жизнями своих воинов ради политических игр. Я ухожу. И, судя по всему, мне придётся заключить сделку с пепельниками напрямую. У них, в отличие от здешних господ, есть одно неоспоримое достоинство — они умеют держать слово. И, не оглядываясь на выкрики и протесты, Вождь Северного Племени Воды развернулся и вышел из зала, оставив за собой гробовое молчание. Но уже через секунду её разорвали возмущённые возгласы, теперь направленные не на ушедшего вождя, а друг на друга. — Неслыханная грубость! — всплеснул руками один из министров в расшитом золотом халате. — Он ставит свои дикарские обычаи выше интересов великого Царства Земли! — Он просто боится их! — проворчал седой генерал с лицом, покрытым шрамами. — Испугался пепельников и теперь готов ползать у их ног! Карлос молча сидел, сжимая пальцы на коленях до белизны. Его взгляд скользнул по лицу Царицы Одри. Она пыталась выглядеть властной, но в её глазах читалась растерянность. Она не знала, как вернуть контроль над ситуацией, и её советники, вместо того чтобы помочь, лишь подливали масла в огонь. Она некомпетентна, с горечью констатировал он про себя. Благие намерения есть, но нет ни опыта, ни силы воли, чтобы обуздать это стадо крикливых ослов. А они… они и того хуже. Они живут в каком-то выдуманном мире, где уже победили. Спор разгорался с новой силой, возвращаясь к самым безумным и оторванным от реальности планам. Кто-то снова завёл речь о контрибуциях, кто-то — о разделе территорий Нации Огня, как будто их армия уже маршировала по улицам столицы противника. И тогда один из молодых, пылких советников, вскочив с места, выпалил: — И дракона! Мы должны потребовать уничтожить дракона! Это их главное оружие, их символ! Пока эта тварь жива, они всегда будут представлять угрозу! В зале на мгновение снова стихло. Идея, дикая и кровавая, повисла в воздухе, и Карлос с ужасом увидел, как на лицах некоторых генералов и сановников промелькнуло одобрение. Перед его мысленным взором немедленно всплыл рассказ Мэл, произнесённый тихим, лишённым эмоций голосом. Кронос приказал убить Тьму. Папа не мог позволить этому случиться и убил его. Ради меня. Это была страшная тайна, доказательство той чудовищной цены, которую Аид был готов заплатить за дракона своей дочери. Тогда Карлос с трудом мог это понять, но после кражи Чуви он понял. Возможно, если бы его друзей не было рядом, он и сам не сдержался и убил. Вора, а может и больше. Карлос резко встал, и его стул с грохотом отъехал назад. — Нет, — его голос прозвучал резко и властно, перекрывая все разговоры. — Это абсолютное безумие. Вы даже не понимаете, что предлагаете. — Но, Аватар… — попытался возразить советник. — Молчать! — Карлос не дал ему договорить. Он подошёл к большому столу, порывом ветра сбросил с него бесполезные свитки с речами и условиями, очистив рисунок карты мира на каменной столешнице. Схватив кисть, он с силой обмакнул её в чернильницу и провёл толстую, чёрную линию вдоль западного побережья Земного Царства, затем через центр континента, отсекая огромный кусок южных земель. — Вот, — он ткнул кистью в закрашенные чёрным территории. — Это не их «владения». Это земли, которые они контролируют сейчас. Фактически, все плодородные долины, все рудники, все крупные порты и промышленные центры. — Он провёл ещё одну линию, отсекая пустыню Ши Вонг и болота на востоке. — Если убрать то, что не представляет стратегической ценности… что остаётся у Царства Земли? Все присутствующие, включая побледневшую Одри, смотрели на карту. Ответ был очевиден и ужасен. На «их» стороне оставался лишь огромный, но пустой кусок суши с единственной яркой точкой в центре — неприступной крепостью Ба Синг Се. — Остаётся столица, — тихо, но чётко произнёс Карлос, откладывая кисть. Чернила капнули на полированный камень, как пятно крови. — Неприступная крепость, да. Но это всё. Война не просто идёт плохо. Война проиграна. Вы сидите в последнем оплоте, окружённые со всех сторон, и ведёте себя так, словно вы победили. Вот только вы проиграли и вдруг решили, что я выиграю войну за вас. Но я не буду — мне хватило одной битвы на Севере, где я убил почти сто тысяч солдат. Хватит крови, хватит трупов, хватит смертей. Я больше не позволю вам убивать друг друга, какими бы благими намерениями вы не прикрывались. Я хочу остановить войну, смерть и убийства, чтобы мужчины не умирали в бою, женщины не становились вдовами, а дети — сиротами. Поэтому если мне придётся возвести ещё одну стену по линии фронта, чтобы вы больше никогда не пересеклись, то да будет так. Мир и жизнь — вот моя цель. Он обвёл взглядом замолкших советников, сверля их сердитым взглядом — он порядком устал от их бесконечного бреда. — Я ухожу — мне нужно встретиться с Вождём Тритоном и ещё раз переговорить с Принцессой Мэл. К следующей встрече я ожидаю увидеть предложения, имеющие хоть каплю здравого смысла. Потому что то, что я слышал сегодня… Он лишь поморщился и вышел, как до него Тритон, оставив за собой оглушительную тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием генералов и испуганным шёпотом министров. Он вдруг улыбнулся забавной мысли — уроки Мэл были потрясающе полезны. Хотя сложно сказать, стоит ему гордиться этим или бояться.

***

Мэл наблюдала, как Вождь Тритон входит в отведённую для переговоров палатку. Его осанка, прямой взгляд и отсутствие свиты говорили о многом — он пришёл не красоваться, а работать. Это ей нравилось. — Вождь Тритон, — кивнула она, жестом приглашая его за стол. Карлос, уже сидевший за столом, поприветствовал Вождя рукопожатием. — Принцесса, — отрывисто бросил Тритон, занимая место. — Давайте не будем терять время. Мои условия, полагаю, вам известны. — Совершенно верно. И я готова их обсудить. Для начала предлагаю подписать официальное перемирие — обязательство не нападать друг на друга, не более. Она пододвинула к нему стопку из трёх копий. Тритон бегло просмотрел текст, его лицо не выразило удивления — Карлос явно ему уже рассказал. Он спокойно подписал все три, после чего это же сделали Мэл и Аватар как свидетель. Мэл позволила себе лёгкую улыбку. Всё шло как нельзя лучше. — Теперь о ваших конкретных требованиях, — продолжила она, убирая свой экземпляр договора. — Выдача адмирала Адама. К сожалению, я не могу её выполнить. В глазах Тритона вспыхнул холодный гнев, но Мэл не дала ему говорить. — Он мёртв. Дух Океана лично забрал его в пучину в качестве искупления. Я отдала его духу, надеясь, что этой цены хватит, чтобы остановить бойню и спасти жизни моих людей. Тритон повернулся к Карлосу, ища подтверждения. Аватар, нахмурившись, после короткой паузы кивнул. — Это правда. Я помню это, хотя и смутно. Океан забрал его — я не знаю, что с ним было потом, но он его забрал. Вероятно, в Мир Духов — не думаю, что вы могли бы наказать его хуже. Гнев в позе Вождя сменился на мрачное удовлетворение. Справедливость, в его понимании, была совершена. Пусть и не его рукой. — Тогда перейдём к компенсациям, — произнёс он, и Мэл внутренне расслабилась. Самый опасный риф был пройден. Она внимательно, не перебивая, выслушала его сухие отчёты о разрушениях и потерях. Цифры были ожидаемо высоки, но не заоблачны. Тритон был честен, он не пытался нажиться, а требовал восстановить то, что было уничтожено. Когда он закончил, Мэл не стала торговаться. Её цель была не в экономии, а в демонстрации доброй воли. — Ваши требования обоснованы, — заявила она. — Я готова их принять. Однако у меня есть один вопрос. В какой форме ваш народ предпочтёт получить компенсацию? Золотом или натурой — стройматериалами, провизией, помощью наших инженеров? Возможно, лекарства или какие-то иные ресурсы? Тритон задумался. Этот вопрос, практичный и далёкий от унизительного торга, явно застал его врасплох. — Мне нужно будет посоветоваться со старейшинами, — ответил он после паузы. — Разумеется, — Мэл кивнула, как будто так и должно было быть. — Я предлагаю следующее. После прибытия моего отца и официальной делегации, мы соберём совместную комиссию из ваших специалистов и наших. Они детально оценят ущерб и определят наиболее эффективную форму компенсаций. После чего мой отец, Лорд Огня, подпишет с вами окончательный, детализированный договор, где всё будет чётко и однозначно описано. О моей стране можно сказать многое, но договор, скреплённый взаимной волей, имеет большое значение. Осведомители Дай Ли, подслушивавшие его слова на совещании с советом Царицы, уже передали ей, что он по какой-то причине считает, что Нация Огня держит слово. Нужно будет выяснить, что произошло, но использовать это нужно уже сейчас. Она видела, как этот план ложится в сознание Тритона. Это было разумно, уважительно и снимало с него личную ответственность за столь прагматичный выбор перед лицом своего народа. Он не «продавался» врагу, он участвовал в сложных послевоенных соглашениях. — Это приемлемо, — заключил он. — Тогда мы договорились, — Мэл позволила себе более тёплую улыбку. — Компенсации Северному Племени Воды будут выплачены в полном объёме в согласованной форме. Адмирал Адам будет посмертно объявлен военным преступником за акт несанкционированного и чудовищного насилия над духом. Как бы ни было, убийство Духа Луны было чрезмерным по любым, даже нашим, законам войны. Тритон встал и снова кивнул, на этот раз с едва заметным, но присутствующим уважением. Когда он вышел, Мэл откинулась на спинку кресла. Она была более чем довольна итогами последних нескольких дней. Северное Племя и Воздушные Кочевники уже были оттеснены от Царства Земли. Осталось закончить с Южным Племенем, но они отказались находиться рядом с северянами — обиделись за сто лет игнорирования. Нужно будет слетать к ним и всё же наметить наброски мирного договора. Но кроме отсечения союзников она от имени своей Нации показывала Аватару, что хочет мира, причём по разумным договорённостям. С каждым шагом Карлос всё больше сердится на Царство Земли и всё меньше считает Нацию Огня виновной в продолжении войны. Нужно будет сказать отцу, чтобы он нашёл причину, по которой не закончил войну сразу после восшествия на трон. Её размышления прервал голос Карлоса. — Я недавно летал в Восточный Храм, — сообщил он, отвлекая её от стратегических раскладов. — Маги воздуха… выглядят лучше. Врачи делают своё дело. Мэл позволила себе грустную, почти отстранённую улыбку. Идеальный повод для очередного камешка в огород Царства Земли. — У наших врачей, к сожалению, большой опыт в лечении последствий голода. Царство Земли в прошлом не слишком заботилось об условиях содержания пленных. Нам часто приходилось буквально выхаживать наших солдат после обмена. Она сделала небольшую, но важную паузу, давая ему прочувствовать горечь этих слов, прежде чем добавить, с показной честностью: — Не подумай, что мы были лучше. Жестокости и бесчеловечности хватало с обеих сторон. Моему отцу удалось… случайно положить этому конец, когда он начал массовый обмен пленными. Оказалось, гораздо проще убедить командиров содержать пленных солдат в приемлемых условиях, если понимаешь, что за здорового и упитанного врага ты получишь такого же здорового своего солдата. До большинства в итоге дошло. Она видела, как её слова ложатся в его сознание, рисуя картину, где Нация Огня, пусть и вынужденно, оказалась на стороне если не гуманизма, то хотя бы прагматичной заботы о жизни, в отличие от безразличной жестокости Земного Царства. Карлос, переварив это, перевёл разговор в более практическое русло. — И они, кстати, обсудили твоё предложение. С храмами и возрождением стад бизонов все согласны. А вот насчёт этой… сделки. Станки в обмен на ткань. Пока не совсем понимают, о чём речь. Никто не знает, что это такое — станок. Мэл на мгновение задумалась. Её ум, всегда работавший на несколько ходов вперёд, быстро взвесил варианты. Прямой обмен ресурсами был примитивен. Гораздо выгоднее вовлечь их в орбиту своей экономики, сделать зависимыми от технологий Нации Огня. — Ткань из бизоньей шерсти… — начала она, тщательно подбирая слова. — Она была бы крайне полезна моей нации. И не только для военных нужд. — Она позволила себе ещё одну паузу, изображая поиск решения. — Предлагаю вот что. Когда маги воздуха немного окрепнут, я могу организовать для них посещение одной из наших ткацких мануфактур. Чтобы они увидели всё своими глазами. Поняли, о чём идёт речь. Тогда и обсуждать условия будет проще. Карлос слегка прищурился, и она почуяла в его взгляде проблеск понимания. — Тебя очень интересует эта ткань, — констатировал он, не как вопрос, а как наблюдение. Мэл кивнула, не скрывая деловой заинтересованности. Ложная искренность была бы здесь ошибкой. Её интерес должен был выглядеть абсолютно естественным. — Она великолепна, — её голос прозвучал с неподдельным уважением к материалу. Одним плавным движением она сняла наруч, показав плотный, эластичный поддоспешник чёрного цвета. — Это тоже бизонья шерсть. Лёгкая, прочная, почти непродуваемая, легко окрашивается. Она используется в униформе наших высотных патрулей, в снаряжении моряков, в одежде для полярных экспедиций. — Она застегнула наруч, её взгляд стал твёрдым и цепким. — Поэтому я очень не хочу терять этот ресурс. И готова предложить за него справедливую цену. Она снова откинулась на спинку кресла. Ещё одна нить будущей зависимости была протянута. Кочевники получат свои станки и привязку к промышленности Огня, а она — стратегический материал и ещё один гвоздь в гроб иллюзий, что её нация хочет лишь войны. Всё шло идеально по плану.

***

Вечерний воздух над долиной Змеиного Перевала был прохладен и свеж после душной, наполненной спорами палаты Царицы. Карлос, сидя на голове Чуви, с наслаждением вдыхал его, чувствуя, как тугой узел тревоги в его груди понемногу ослабевает. Да, советники Одри вели себя как стадо идиотов, не видящих дальше собственного тщеславия. Но Тритон оказался мудр и прагматичен. Мэл… Мэл была готова к диалогу. Воздушные Кочевники получали помощь. Мир, хрупкий и несовершенный, но всё же мир, казался достижимым. И сегодняшний вечер был тому подтверждением. Он бросил взгляд на Мэл, летевшую рядом на Тьме, подняв забрало шлема. Уголки её губ были чуть приподняты, в глазах читался вызов. — Догонишь? — крикнула она, и прежде чем он успел ответить, Тьма с мощным взмахом крыльев рванула вперёд, обдав его порывом ветра. — Ах так! — рассмеялся Карлос, и Чуви, почуяв азарт, издал одобрительный рёв и бросился в погоню. Ветер свистел в ушах, земля под ними мелькала зелёно-коричневым пятном. Чуви, могучий и прямой, как стрела, набирал скорость на прямой, сокращая разрыв. Но Тьма была создана для манёвров. Впереди показался резкий поворот скалистого выступа. Мэл, не сбавляя хода, лишь слегка наклонилась, и чёрная дракониха, будто тень, скользнула вдоль камня, описав идеальную дугу. Чуви же пришлось закладывать широкий вираж, теряя драгоценные секунды и метры. Когда они спустились к уже видневшемуся внизу лагерю, Тьма и Мэл были уже на земле. Принцесса с лёгкостью соскользнула с седла и с торжествующим видом похлопала шею своей любимицы. Карлос спрыгнул со спины бизона и ласково потрепал его мохнатую голову. — Ничего, дружище. Ты сильнее. Она точно не смогла бы поднять двадцать человек сразу. Чуви буркнул, тычась мордой в его ладонь, явно принимая это как комплимент. Их встречала вся компания, собравшаяся у костра. Иви, Ума, Джей, Даг, и даже Бен. Его взгляд на секунду скользнул по Мэл, став холодным и остекленевшим, прежде чем он отвернулся, делая вид, что разжигает костёр. Мэл, в свою очередь, прошла к костру, будто не заметив его вовсе. Карлос почувствовал знакомое напряжение, но тут же отогнал его. Не сегодня. Сегодня вечер должен быть другим. Они сами разберутся, когда придет время. Не пытаются поубивать друг друга — уже хорошо. И вечер и вправду выдался на удивление лёгким. Вместо стратегий и условий капитуляции речь шла о пустяках. Джей с Дагом обсуждали графики тренировок, Ума и Иви сравнивали разные приёмы магии воды и вспоминали, когда следующее полнолуние, а Персик, устроившись на голове у Чуви, с важным видом наблюдал за всем. Даже Тьма, свернувшись кольцом позади Мэл, мирно мурлыкала, как гигантская кошка, даже позволив Иви почесать себе шею. Карлос сидел, прислонившись к боку Чуви, и смотрел на огонь, на лица друзей, на тёмное небо, в котором одна за другой зажигались звёзды. Его друзья, замечательные и умные, не могли помочь с политикой, и поэтому остались в лагере — всё равно их почему-то не пускали на совещания с Царицей. Впервые за долгие недели, а может, и месяцы, внутри него не было ни тревоги, ни гнева, ни давящего чувства долга. Было лишь спокойное, почти ленивое умиротворение. Мир доказывал, что он возможен. Пусть не идеальный, но возможный. И в этой волне безмятежности к нему вернулась мысль, отложенная в долгий ящик из-за бесконечных кризисов. — Мэл, — обратился он к принцессе, сидевшей по другую сторону костра и о чём-то тихо беседовавшей с Иви. Все взгляды обратились к нему. — Я давно хотел спросить. Ты не научишь меня магии огня? Тишина вокруг костра стала чуть более внимательной. Мэл откинула прядь волос с лица и внимательно посмотрела на него. В её глазах мелькнула тень раздражения, но тут же растаяла, сменившись на привычную задумчивость. — Позже, — твёрдо сказала она. — После переговоров. Чем бы они ни закончились. Карлос удивлённо поднял бровь. — Почему не сейчас? Мы же наконец-то не воюем. Мэл фыркнула, и в её взгляде вспыхнула знакомая всем искорка жёсткого, почти драконьего юмора. — Потому что если я сейчас буду смотреть на тебя ещё больше, я тебя прибью. Ты всё-таки не Иви. Взрыв смеха прокатился вокруг костра. Даже Ума, обычно сдержанная, фыркнула, а Джей так и вовсе чуть не поперхнулся чаем. Иви покраснела, но тоже улыбалась, смотря на Мэл с теплотой. Сам Карлос рассмеялся, поднимая руки в шутливой защите. Это была правда, горькая, циничная и на удивление целительная — они правда слишком много времени проводили в одном месте. — Ладно, ладно, — сдался он. — Подожду. Обещаю не надоедать. Он откинулся назад, снова глядя на звёзды. Пусть завтра снова начнутся споры, интриги и возможные предательства. Но этот вечер, этот смех и это хрупкое перемирие у костра принадлежали им. И этого было достаточно. Тишину вечера, как струну, перерезал топот копыт. Все взгляды разом устремились к гонцу, замершему перед Мэл. Карлос наблюдал, как её пальцы разламывают восковую печать, как взгляд скользит по строчкам, и как всё её существо напрягается, словно перед прыжком. — Агни! Эта безмозглая идиотка! — её голос прозвучал резко и ядовито, заставив вздрогнуть даже Тьму. Она смяла пергамент в кулаке. — Наша юная Царица, кажется, решила, что мудрость приходит с возрастом. И обратилась за советом к своей драгоценной бабушке. И, судя по свежим кадровым назначениям, совет ей пришёлся по вкусу. В груди у Карлоса что-то похолодело. Он видел эту старуху лишь дважды, но по всему, что она сотворила, понимал, что возвращение её влияния не сулит ничего хорошего. — Откуда ты это знаешь? — спросил он, и в его голосе прозвучала тревога, которую он тщетно пытался скрыть. Мэл повернулась к нему. Её глаза, отражавшие пламя костра, горели холодным торжеством охотника, нашедшего след. — Потому что я переманила Дай Ли на свою сторону. Теперь они мои глаза и уши в стане противника. Словно по команде, Бен вскочил на ноги. Его лицо исказила давно копившаяся ярость. — Я так и знал! — он прошипел, тыча пальцем в её сторону. — Ты ни капельки не изменилась! Те же манипуляции и связи с теми, кто пытал и убивал, лишь бы захватить больше власти. Тьма издала низкое, вибрирующее рычание, приподнявшись на лапах. Её огромная голова наклонилась в сторону Бена, безмолвно приказывая отступить. Тот замер, сжав кулаки, дыхание его участилось. — Бен, подожди, — тихо, но твёрдо вступила Иви, вставая рядом с Мэл, отвлёкшейся на свою дракониху. — Дай ей объясниться. Наверняка была веская причина. Джей, Ума и Даг молча переглянулись, оставаясь на своих местах. Буря сгущалась, и они пока предпочитали наблюдать. — Хватит. — голос Карлоса прозвучал негромко, но с такой властной силой, что все разом замолкли. Он поднялся, его взгляд был прикован к Мэл. Внутри всё кипело. Её обычные методы — циничные и абсолютно безжалостные. Стоило ли удивляться? Но он сглотнул горечь и задал единственный вопрос, который жёг ему душу: — Объясни мне, Мэл. Что в твоём разуме подсказало, что взять на службу тех, кто пятнадцать лет держал мой народ в каменном гробу, медленно убивая — это хорошая идея? Мэл тяжело вздохнула. Она не оправдывалась, не извинялась. Её поза оставалась прямой, взгляд — прямым. — Нам нужен инструмент, Карлос. Без него эти переговоры развалятся в прах, и всё, чего мы добились, обратится в пепел. У Дай Ли есть осведомители везде. В том числе и в зале, где мы сегодня совещались. Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание, а затем продолжила, её голос приобрёл металлический оттенок. — Я больше не позволю вам убивать друг друга, какими бы благими намерениями вы не прикрывались. Я хочу остановить войну, смерть и убийства, чтобы мужчины не умирали в бою, женщины не становились вдовами, а дети — сиротами. Это твои слова, Аватар. Произнесённые сегодня, над картой, пока ты напоминал, что они посреди катастрофы. В Ба Синг Се много стен, и каждая имеет уши. Теперь эти уши принадлежат мне. Карлос почувствовал, как по спине пробежал холодок. Она знала. Она знала дословно. Это доказательство было ошеломляющим и пугающим. Что ещё она слышала через свои «уши»? — Я не собираюсь оставлять их такими, какие они есть, — продолжала Мэл, её тон стал аналитическим, словно она разбирала тактическую задачу. — После войны я перевезу всю их структуру на территорию колоний. Отрежу от корней. А затем разобью на несколько организаций, лишённых прежней власти. И только после этого виновные в преступлениях против твоего народа предстанут перед судом. Перед судом с твоим участием и свидетельством твоего народа, если пожелаешь. Карлос не мог с ней спорить — она слишком хорошо знала своё дело. — Они стали проблемой, потому что стали слишком сильны, — продолжала она, словно читая лекцию. — Шпионская сеть, боевые отряды, следователи, архивы, представители почти в каждом министерстве, неограниченные полномочия… Аватар Мулан создавала их как гвардию, щит от дурных регентов. Но щит превратился в меч, который сам решает, кому править. Такую концентрацию власти нельзя оставлять в одних руках. Их нужно ослабить. Поставить в зависимость от наших финансов. И лишь потом дробить. — В Нации Огня, — привела она пример, — тоже есть внутренняя разведка и гвардия. Но они разделены — у разведки нет силовых подразделений. Они лишь следят за угрозами семье правящего Лорда. А у гвардии нет шпионской сети — они лишь защищают императорскую семью. Иногда гвардия и разведка работают вместе, но всегда под контролем. Карлос слушал, и разум его, скрежеща, вынужден был признать железную логику её плана. Это был грязный, отвратительный, но единственный работающий ход на этой доске. Царица с Ингрид за спиной была катастрофой. Без контроля над ситуацией изнутри всё могло рухнуть. Он смотрел на Мэл, на её бесстрастное лицо, и чувствовал, как старые раны ноют в его душе. Он ненавидел эту необходимость. Ненавидел себя за то, что был вынужден с ней соглашаться. — Хорошо, — произнёс он наконец, и слово это далось ему с трудом. — Я не буду высказываться против. Но знай. — Он шагнул вперёд, и его голос приобрёл стальную твёрдость. — Я никогда не прощу тебя, если те, кто годами мучил моих людей, так и останутся безнаказанными. Никогда. Мэл встретила его взгляд без колебаний. В её глазах не было ни вызова, ни уступки. Лишь холодная уверенность. — Клянусь честью моего рода и своим именем, — сказала она чётко, бросая слова, как клятву на весы судьбы. — Они понесут наказание. Но только тогда, когда это перестанет угрожать нам. Нашему миру. Нашему будущему. Не раньше. Карлос кивнул. — Это приемлемо. Тишина, повисшая после этого обмена клятвами, была густой и тяжёлой как смола. Карлос чувствовал её вкус на языке — горький привкус вынужденного компромисса. Да, он понимал. Понимал холодную, безрадостную необходимость этого шага. Но понимание не означало принятия. В его душе, там, где когда-то жила лишь безмятежность воздуха, теперь бушевал ураган из гнева и отвращения. Он ненавидел эту игру в тени, эту готовность Мэл заключать союзы с любым монстром, лишь бы добиться своего. Впрочем, это привело их сюда. И тут уголки губ Мэл тронула странная, загадочная улыбка. Она возникла так внезапно на её обычно бесстрастном лице, что даже Бен отвлёкся от своего молчаливого негодования. Эта улыбка не сулила ничего хорошего. — Кстати, — произнесла она, и её голос прозвучал нарочито легко, словно она предлагала сыграть в палочки. — Формально это пока секрет, но мой отец, в качестве жеста доброй воли, решил выпустить одного пленника. — Всего одного? — фыркнула Ума, скрестив руки на груди. Джей лишь покачал головой, выражая общее скептическое настроение. — Ага. Нереальная щедрость. Но Карлос почувствовал, как у него внутри что-то ёкнуло. Внезапная, слабая, почти суеверная надежда. Он не смел даже подумать имя, боясь спугнуть эту хрупкую возможность. Мэл повернулась к нему, и её глаза, казалось, видели все его тайные мысли. — Карлос, — сказала она мягко. — Помнишь, я когда-то дала слово, что твоему престарелому другу Резе грозит разве что старость? Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Горло внезапно сжалось. — Так вот, это изменится, — объявила она, и в её голосе вновь зазвучали стальные нотки стратега. — Я намерена… направить его на место Ингрид. Он станет главным советником Царицы. В воздухе повисло ошеломлённое молчание. — Пока не уверена в деталях, нужно уточнить кое-что в архивах Дай Ли, — продолжала Мэл, словно обсуждала план ремонта, а не дворцовый переворот. — Надо найти что-то, что позволит нашей юной Царице окончательно разочароваться в бабушке и отослать её куда-нибудь подальше, в монастырь, например. Она сделала паузу, давая им осознать масштаб замысла. — И в этот момент, — её взгляд снова остановился на Карлосе, — а отец, напомню, приедет через три дня и сразу отпустит Резу… в этот момент ты представишь Царице своего друга. Царя Омашу. Второго по значимости города в Царстве Земли, на минуточку. Очень разумного человека твёрдых взглядов, пусть и бунтовщика и сепаратиста — бывает. Карлос слушал, и кусок за куском мозаика складывался в его голове в гениальную, пугающую картину. Дайли, эти тени из прошлого, уберут с дороги других, неугодных Мэл кандидатов. А на их место будет поставлен Реза. Мудрый, прагматичный, переживший ужасы войны и оккупации. Человек, которого он знал и которому доверял. Человек, способный наконец-то вложить в уста Царства Земли слова, имеющие смысл. — Это… — Даг, до этого молча наблюдавший, медленно покачал головой, и на его обычно невозмутимом лице читалось неподдельное, почти суеверное уважение. — Это гениально. Ты — злобный маленький гений. Мэл тут же насупилась, её брови грозно сошлись. — Если ещё хоть кто-то пошутит над моим ростом, я вызову обидчика на агни кай, и плевать, маг огня ли это! — выпалила она, ткнув пальцем в сторону мага земли. Взрыв смеха разорвал напряжение. Даже Ума не сдержала улыбки, а Иви рассмеялась так, что схватилась за бок. Даг лишь развёл руками, сдаваясь. Карлос смотрел на эту сцену, и тяжёлый камень в его груди понемногу начинал крошиться. Да, её методы были отвратительны. Да, он ненавидел эту необходимость плести интриги и использовать людей как пешки. Но… он понимал. Это был их шанс. Грязный, циничный, пахнущий предательством и подкупом. Но другого не было. И ради этого, ради Резы, ради мира… он был готов играть по её правилам.

***

Ума сидела чуть поодаль от стола переговоров, наблюдая. Её тётя, Улиана, Вождь Южного Племени, казалась высеченной из льда — спина прямая, голос твёрдый, глаза не отводили пристального взгляда от принцессы Огня. Карлос, исполняя роль посредника, сохранял нейтральное, но внимательное выражение лица. А Мэл… Мэл была воплощением холодной, отточенной мощи своей нации. Ни тени высокомерия, лишь деловой прагматизм, под которым Ума чуяла сталь. — Мы требуем вернуть всех наших соплеменников, угнанных в плен за эти долгие годы, — заявила Улиана, и её слова повисли в воздухе, тяжёлые как глыба. Мэл опустила взгляд на мгновение, и её лицо приняло оттенок искренней, хоть и сдержанной скорби. Жест был безупречным. — Приношу свои глубочайшие соболезнования, Вождь Улиана. К великому сожалению, я вынуждена сообщить, что ни один из них не пережил условий плена. К моменту прихода моего отца к власти они все уже были мертвы. Я сожалею. Ума сжала кулаки под столом. Ложь? Или ужасающая правда? Она не знала, но сердце её сжималось от гнева. — Тогда виновные в их гибели должны понести наказание, — вклинилась Ума, её голос прозвучал резко, нарушая протокол. Улиана бросила на неё короткий, одобрительный взгляд. Мэл же повернула голову, и её глаза изучающе остановились на Уме. В них читалось спокойное ожидание — она знала, что Ума не выдержит. — Основные решения, приведшие к этой… трагедии, принимал Лорд Огня Кронос, — ответила Мэл, и её тон стал суше. — Он давно мёртв. Однако в знак новой эры мира и порядка, мы намерены провести расследование. Найти других лиц, отдававших приказы или ответственных за содержание пленных. Определить степень вины каждого. И осудить. — Она сделала небольшую паузу, давая словам проникнуть в сознание. — Пленные маги были военнопленными и заслуживали человечного обращения. Те, кто нарушил это, будут отданы под суд и привлечены к ответственности. Ума видела, как тётя колеблется. Слишком расплывчато. Слишком удобно. Виновные, скорее всего, уже давно в могиле, либо их не найдут. Но Мэл, не дожидаясь возражений, выложила свою карту. — Чтобы гарантировать беспристрастность разбирательств, предлагаю создать суд. Трое судей: один — от Нации Огня, второй — от Племени Воды, и третий — назначенный Аватаром. Все решения — большинством голосов, с правом искать компромисс. Для каждого обвиняемого. Улиана повернулась к Карлосу. Тот, подумав, медленно кивнул. — Это звучит справедливо, — сказал он. — Такой суд сможет разобраться объективно. Вождь Южного Племени, видя одобрение Аватара, с неохотой согласилась. — Хорошо. Мы принимаем. Ума мысленно отметила изящество хода. Мэл не просто согласилась на суд — она вписала в него Аватара как нейтральную силу, связав его своим решением и сделав его соучастником этого процесса. Теперь он был вовлечён, а не просто наблюдал. Затем обсуждение приняло неожиданный оборот. Мэл снова заговорила ровным, почти сочувственным тоном. — Никакое золото не вернёт вам родных, — произнесла она, и Ума почти поверила в искренность этого сожаления. — Но Нация Огня готова выплатить компенсацию за каждого погибшего мага. Чтобы их семьи, если таковые остались, могли жить в достатке. Тётя после некоторых раздумий назвала сумму — Ума едва не поперхнулась от её наглости и перевела взгляд на Мэл, ожидая её реакции, но не увидела ничего. В её глазах на мгновение мелькнуло нечто вроде удивления, но голос её остался спокойным. — Мы не торгуемся, Вождь Улиана. Для моей нации достоинство важнее, чем несколько лишних монет. Ума про себя фыркнула. Лицедейка, — подумала она с долей чёрного восхищения. — Едва ли даже за всех магов сумма будет значительной для Нации Огня. В итоге Улиана, получив всё, что могла выжать на данном этапе, согласилась. Условия были признаны финальными, с оговоркой на дальнейшее обсуждение с полномочной делегацией Лорда Огня. Когда переговоры завершились и Мэл с Карлосом вышли, Ума осталась с тётей. — Хитрая, как лиса, и зубастая хуже её дракона, — проворчала Улиана, собирая бумаги. — Но условия… приемлемые. Суд и компенсации. Лучше, чем я ожидала. Ума молча кивнула, глядя на пустой стул принцессы. Да, условия были хороши. Слишком хороши, чтобы быть простой уступкой. Это и напрягало.

***

Иви провела ладонью над шрамом на руке мага воздуха, и последние следы бледной кожи растворились, уступив место здоровому загару. Раненый благодарно кивнул и поспешил к своим, уже окрепшим настолько, что некоторые снова начали бегать по двору Храма. — Потрясающе, — раздался рядом низкий голос с характерным говором Нации Огня. Военный врач в форменном кителе с красной повязкой на рукаве смотрел на неё с нескрываемым восхищением. — Я никогда не видел ничего подобного. Ни швов, ни воспалений. Чистая магия. Иви смущённо улыбнулась, отводя взгляд. Лесть всегда смущала её, даже искренняя. — Если бы вы, леди, прошли полноценное обучение, освоили, например, хирургию… — врач покачал головой, и в его глазах читался искренний восторг учёного перед неоткрытой возможностью. — Вы были бы поистине всемогущим целителем. Такого врача свет ещё не видел. — Спасибо, — пробормотала Иви, чувствуя, как жар разливается по щекам. Она вернула воду в бочку с грязной водой. — Кажется, это последний. Она уже сделала шаг прочь, когда врач окликнул её с мягким, но твёрдым упрёком, словно старший брат. — И снова забыли помыть руки после процедур, леди Иви. Азы гигиены. Вы же не хотите, чтобы ваша магия боролась с заразой, которую вы же и занесёте? Иви замерла, затем виновато вздохнула и покорно направилась к умывальнику. Он был прав. Эти «азы» их научной медицины всё ещё не вошли у неё в привычку. Вернувшись в лагерь, она с облегчением плюхнулась на мягкую траву рядом с потухающим костром. Воздух был наполнен привычными звуками: отрывистыми командами Джея, глухими ударами магии земли Дага и тихим перешёптыванием Бена, Гарри и Гила, склонившихся над картой. — Ну что, как там маги воздуха? — поднял на неё взгляд Бен, отрываясь от планов. — Крепчают, — Иви закрыла глаза, подставляя лицу солнцу. — Уже бегают. Скоро, думаю, и прыгать будут. Джей и Даг, занятые своей тренировкой, лишь коротко кивнули в её сторону, не прерывая ритма. Она наблюдала, как Джей уверенно поднимает каменную глыбу, а Даг с невозмутимым видом заставляет её рассыпаться на песок. Всё было так знакомо, так привычно. Эта странная, кочевая семья, которую они сформировали за месяцы скитаний. Иви откинулась на спину, уставившись в проплывающие по небу облака. Белые, беззаботные клочья ваты. И именно тогда мысль, тихая и неуверенная, прокралась в её сознание, заставив сердце сжаться. А что потом? Переговоры шли к неизбежному миру. Никто не смог бы противостоять безграничной и непреодолимой силе Аватара и безжалостной, отточенной хитрости Принцессы Огня. Война закончится. И тогда… что? Ей нужно будет поговорить об этом с Джеем. Как-нибудь. В конце концов, кроме друг друга, у них никого не было. Карлос обрёл свой народ — Воздушных Кочевников, у него были Чуви и Персик. У Умы было всё Южное Племя, да и Гарри с Гилом явно тяготели к ней. У Дага — родители, дяди и тёти, кузены и кузины — громадная семья, ради которых он терпел все эти странности. У Бена — сложная, но всё же семья, к которой он, вероятно, попытается вернуться, как бы трудно это ни было. Возможно, они смогут воссоединиться где-то вне Нации Огня. У Мэл был отец, который мчался к ней через полмира. У неё была Тьма. У неё была целая Нация, ждущая свою принцессу. Все они разойдутся по своим углам, по своим жизням, которые были у них до Аватара. А у неё с Джеем не было своего угла. Не было жизни «до». Лишь бесконечное скитание по миру, за которым последовало это сумасшедшее путешествие. Но рядом с этой тоской по дому, которого не существовало, в душе шевельнулось и другое чувство — любопытство. Острая, почти запретная жажда увидеть земли, что так долго были символом всего чужого и враждебного. Услышать ритм тех машин, о которых рассказывала Мэл, вдохнуть воздух их городов. Научиться чему-нибудь у их врачей, с их странными инструментами и знаниями, что казались волшебством, не уступающим её магии. Она уже выжала всё возможное из исцеления и травничества. Научная медицина манила её, как новая, неосвоенная стихия. Когда Джей и Даг, закончив тренировку, подошли к костру, она не выдержала. Поднявшись на локоть, она обвела взглядом собравшихся. — А что вы все будете делать, когда война закончится? — спросила она, и её голос прозвучал чуть громче, чем она планировала. Все взгляды устремились на неё. Первым, как всегда, отозвался Даг, вытирая пот со лба. — Закончу учить Карлоса магии земли, — произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая досада. — Аватар совсем забросил уроки из-за этих переговоров. А потом… потом вернусь домой. К семье. Иви кивнула. Ответ был ожидаемым, твёрдым, как сама земля. У Дага был свой угол, свой очаг, к которому он стремился. — А ты, Джей? — перевела она взгляд на друга. Джей пожал плечами, его лицо выражало лёгкое смущение. — Не знаю. Заработать денег, наверное. Может, съездить на остров Мулан… навестить Лонни. Гарри фыркнул, и его глаза весело блеснули. — Романтик нашёлся, — подтрунил он, и Джей лишь отмахнулся, но по лёгкому румянцу на его скулах было ясно, что шутка попала в цель. Иви почувствовала, как в груди заныла знакомая тоска. Смутные идеи, путешествия… ничего конкретного. Как и у неё. Она перевела взгляд на троих парней, до этого сидевших над картой. — А вы? Бен, Гарри, Гил? Какие планы? Бен молча смотрел в тлеющие угли, его лицо было скрыто тенью. Ответил не он, а Гил. Его обычно спокойный голос прозвучал неожиданно твёрдо. — А мне понравилось путешествовать. Веселее, чем с отцом и двумя братьями торчать на одном месте. В его словах прозвучала такая горечь, что Иви на мгновение растерялась. Она почуяла за ними целую историю, но не решилась спросить. К счастью, любопытство Дага оказалось сильнее такта. — Кстати, а как вас двоих приплело в эту безумную компанию? Про Бена я слышал немного, — спросил маг земли, разминая плечи. — Вы вроде с Умой были, а потом… Я так и не понял, если честно. Рассказывать вызвался Гарри. Он откинулся назад, устроившись поудобнее, и его лицо озарила привычная, немного лукавая улыбка рассказчика. — После того как мой отец отправился к предкам, мы с двумя сёстрами решили, что пора делать ноги. Пока мачеха не решила, что наследство только для её дочери выглядит лучше без нас. Угнали папин небольшой корабль — он нам по праву и так принадлежал — и рванули из Столицы. Добрались до колоний, а там… поняли, что море куда интереснее суши. Иви слушала, заворожённая. Она никогда не слышала этой истории целиком. — Сёстры мои, Харриет и Каллиста, — продолжал Гарри с отчётливой гордостью в голосе, — быстро сообразили, где настоящая свобода. Обе примкнули к пиратским экипажам, влились в команды. А я… — он усмехнулся, — я познакомился с Умой. Услышал, что она собирается на Северный Полюс, и подумал — а почему бы и нет? Приключение же. По пути как раз Гила и подобрали. Нам третий человек на корабле был нужен, а он… — Гарри кивнул в сторону молчаливого гиганта, — а он как раз искал, как бы от своей семейки свалить. Гил мрачно хмыкнул в подтверждение. Её взгляд скользнул по лицам друзей, задержавшись на Бене. Он сидел, отгородившись от всех молчаливой тенью, его плечи были напряжены. Спросить его о планах было бы жестоко. Все и так понимали, в каком тупике он оказался. Все видели, какими насмешливыми или откровенно враждебными взглядами его встречали и провожали врачи Нации Огня Бен заговорил сам. Его голос прозвучал тихо, ровно, без интонаций, будто он констатировал погоду. — А я… Я загнал себя в тупик, — произнёс он, глядя в потухшие угли. — Я не жалею. Ни о чём. Если бы мне снова предложили этот выбор — бежать из Храма на острове Полумесяца, чтобы остановить войну, — я бы снова согласился. Он поднял голову, и в его глазах, отражавших угасший костёр, горел холодный, ясный огонь. — Но я не обманываю себя. Даже моя собственная семья, наверное, ненавидит меня сейчас. Он замолчал, будто собираясь с силами, чтобы выговорить самое горькое. — Отец… он всю жизнь прослужил, дослужился до командора. А теперь… теперь он «отец того Бена». Его карьера окончена. Мать… — он сжал кулаки. — Она была близкой подругой Принцессы Геры. Держала весь её салон на ниточках. А потом на трон взошёл Лорд Аид. Он не жаловал всех, кто был близок к его брату. Её влияние и так пошатнулось. А после моего побега… — он горько усмехнулся. — В лучшем случае, её просто изгнали со двора. В худшем… не знаю. И дед… мой дед по матери, великий изобретатель. Он, наверное, стал изгоем в своих кругах. Вся его репутация, его труды… всё теперь под вопросом. Из-за меня. Тишина, повисшая после его слов, была густой и тяжёлой. Даг смотрел в землю, Джей беспомощно теребил край своего плаща. Гарри и Гил переглянулись, но не нашли, что сказать. История их побега из семей, далёких от власти, вдруг показалась Иви невинной шалостью по сравнению с тем цунами, которое обрушил на своих близких Бен одним своим решением. Иви смотрела на него, и её собственная потерянность вдруг отступила, сменившись острой, бессильной жалостью. Она видела, как он сжимается под тяжестью этого груза, и не знала, как ему помочь. Никакая магия воды не могла исцелить такую рану. Никакие слова не могли вернуть ему семью, которую он, по сути, принёс в жертву тому, что он счёл своим долгом. — Знаешь, Бен, — Гарри внезапно нарушил тягостное молчание, его голос прозвучал с притворной лёгкостью, под которой сквозила сталь. — Может, зря ты её тогда, на пляже, тварью обозвал. Глядишь, она могла бы и замолвить словечко за твою семью. Может, и за тебя бы заступилась. Бен резко дернул головой, будто отмахнувшись от назойливой мухи. — Не надо. Мэл не умеет прощать, а я никогда не смогу забыть, какой ценой она получает власть. — Давайте не будем об этом, — неожиданно вступил Джей, вставая и отряхивая штаны от пыли. Его голос прозвучал устало, но твёрдо. — Мы что, всю оставшуюся жизнь будем решать, тварь Мэл или нет? Надоело. Она полезная тварь. Со своими принципами. И сейчас она нужна, чтобы закончить эту войну. А что будет дальше — посмотрим. Пора двигаться вперёд. Слова Джея, грубые и прагматичные, словно захлопнули тяжёлую дверь. Спор был исчерпан. Даг молча кивнул, принимая это как данность. Гарри пожал плечами, отступая. Гил и вовсе не проявлял интереса к дискуссии. Но для Иви эти слова не стали точкой. Они лишь раскалили докрасна тот единственный вопрос, что жёг её изнутри. Двигаться вперёд. Но в каком направлении? Отправиться на Южный Полюс? Ума пару раз приглашала её. И хотя Иви было интересно снова почувствовать себя частью Племени, она не смогла бы до конца вписаться — слишком много лет прожила в Царстве Земли, скитаясь по континенту без дома и цели. Остаться с Карлосом? Помогать ему восстанавливать храмы и налаживать жизнь Воздушных Кочевников? Но он обрёл свой народ, свой долг. Он больше не был тем потерянным мальчиком, которому нужна была её опека. Он был Аватаром. И её роль в его жизни неизбежно должна была измениться. Путешествовать с Джеем? Искать приключения, как Гарри и Гил? Мысль была заманчивой, но пугающе пустой. Вечное бегство без цели. Когда они нашли Карлоса, то обрели цель, миссию — закончить войну. А теперь этой миссии конец. Что у них останется, кроме воспоминаний и славы? Она снова представила себя там, в Столице Огня. Не как пленницу, а как… гостью? Ученицу? Она видела себя в чистой, светлой комнате, похожей на лазарет, но наполненной странными блестящими инструментами. Видела, как её руки, ведомые знанием, которое не снилось самым мудрым целителям Севера, творят чудеса, смешивая магию и науку. Это было новой дорогой, возможностью построить что-то для себя, смешав всё, чему она научилась за всю жизнь, и научиться чему-то ещё. А потом её мысли неизбежно возвращались к тому, что было между ней и Мэл. К тому неожиданному, опасному и такому желанному влечению, что возникало в тишине их палатки или спальни, в случайных прикосновениях, в понимающих взглядах. К Мэл, которая была не только Принцессой Огня, но и женщиной, с такой же усталостью в глазах и таким же грузом одиночества на плечах. И где-то в самой гуще этого хаоса, рядом с образом медика-новатора и тенью Принцессы на троне, теплилась простая, почти детская мечта. Мечта о месте, которое можно было бы назвать своим. Не временным привалом, не гостевым ложем, а настоящим домом. С собственным очагом, с вещами, которые не приходилось бы снова и снова упаковывать в сумку. С людьми, которые останутся, когда закончатся приключения. Она не знала, где может находиться это место. На раскалённых улицах Столицы Огня? На ледяных просторах Южного Полюса? Оно было где-то там, в туманном будущем, и путь к нему лежал через самый трудный выбор в её жизни. Открыв глаза, Иви увидела, что компания уже разошлась. Джей что-то чертил на земле, советуясь с Дагом. Гарри и Гил снова склонились над картой. Бен сидел, уставившись в пустоту, его поза была такой же закрытой, как и прежде. Никто не мог принять это решение, кроме неё самой.

***

Вечер застал их в палатке Мэл, в привычном переплетении конечностей и сбитом дыхании. Когда последние судороги наслаждения отступили, Мэл, вопреки своему обыкновению, не откатилась на свой край постели, а осталась лежать, прижавшись к груди Иви. Это было странно. Непривычно. Но чертовски приятно. Тепло, исходившее от тела рядом, прогоняло пронизывающий холод одиночества, что всегда витал где-то глубоко внутри, за стальной бронёй её воли. Странное чувство. Уязвимость. Быть снизу, терять контроль, позволять другой диктовать ритм — всё это должно было вызывать в ней яростное сопротивление, холодный прилив ярости. Но почему-то не вызывало. Напротив, в этой капитуляции была своя, извращённая сладость. Расслабленность, плывущая по жилам, была гуще и приятнее самого выдержанного вина. Она ненавидела это признавать даже про себя, но ей нравилось быть той, кого прижимают к постели. Нравилось доверять вес своего тела другому человеку, чувствуя, как её собственные, всегда напряжённые мускулы, наконец, обмякают. Тишину нарушил тихий, задумчивый голос Иви. — Один из твоих врачей сегодня сказал… что если бы я выучилась, стала настоящим врачом, как они… с моей магией… я могла бы стать всемогущей. Мэл прислушалась к этим мыслям, и её аналитический ум, всегда искавший выгоду и потенциал, тут же оценил грандиозность замысла. — Это блестящая идея, — произнесла она вслух, её голос в темноте прозвучал низко и одобрительно. — С твоими способностями и их знаниями ты могла бы спасать тех, кого сегодня считают безнадёжными. Ты стала бы величайшим целителем нашего времени. Она позволила себе лёгкую, почти неуловимую улыбку, которую Иви всё равно не видела. — Я бы даже подумала о том, чтобы назначить тебя своим личным врачом. У правительницы должны быть только лучшие. Это была шутка. Наполовину. Но в ней таилась крупица опасной, непозволительной надежды, что иногда пробивалась сквозь её расчёт. В ответ Иви ласково щёлкнула её по носу. Мэл замерла. Крайне непочтительный, фамильярный жест. Грубый и детский. Любой другой за подобное уже корчился бы в судорогах на полу, моля о пощаде, или, на худой конец, лишился бы карьеры и состояния. Но внутри неё не вспыхнул привычный холодный гнев. Вместо этого возникло другое, совершенно нелепое и несвойственное ей чувство — мелкая, почти обида. Ей захотелось… надуться. Как капризному ребёнку. Мысль была настолько чужда и абсурдна, что она сама едва не фыркнула. Вместо ответной язвительности или демонстративного отдаления, она, к своему собственному удивлению, лишь глубже уткнулась лицом в плечо Иви, чувствуя, как её губы сами собой складываются в недовольную гримасу. Её нос упёрся во что-то маленькое и холодное. — Что это? — спросила она, уже отстраняясь, чтобы разглядеть крошечный кулон на тонкой верёвочке, свисавший с шеи Иви. Он был похож на миниатюрную бутылочку. Иви на мгновение замялась, её пальцы коснулись кулона. — Вода, — тихо призналась она. — Из Священного Оазиса. Оттуда, где… — Где обитают Духи, — закончила за неё Мэл. Она помнила то место. Тёплый пруд посреди льдов и снегов, в которой плавали две рыбки, бывшие богами. Воду, из которой вышла смерть её флота. — Зачем? — спросила она, и в её голосе прозвучало неподдельное недоумение. Коллекционирование сувениров было не в стиле Иви. — Я слышала… — Иви говорила медленно, подбирая слова. — Что эта вода обладает поистине чудесными свойствами. Могла… дарить жизнь. Я набрала немного. Тайком. Просто… на всякий случай. Мэл смотрела на этот крошечный флакон, в котором заключена была сила, перед которой она сама оказалась бессильна. — Надеюсь, этот «случай» никогда не наступит, — наконец произнесла она, и её голос прозвучал неожиданно мягко. — Мне трудно даже представить, для чего тебе, лучшему целителю, которого я знаю, может понадобиться помощь такой воды. Она снова прильнула к Иви, закрыв глаза и спрятав лицо в тёплую впадину между шеей и плечом мага воды, в пространство, где пахло только ей, и где не было ни принцесс, ни войн, ни бремени короны. Только тепло, тишина и этот дурацкий, щемящий комок в груди, который отказывался исчезать. Мэл лежала, прислушиваясь к ровному дыханию Иви и пытаясь удержать в себе это странное, размягчающее душу ощущение покоя. Но Иви, казалось, была настроена его разрушить. — Этот разговор с врачом… — тихо начала она. — Он заставил меня задуматься о будущем. Что будет после. Я спросила у всех. У Джея, у Дага… У Бена. Мэл почувствовала, как по её спине пробежала лёгкая дрожь раздражения. Из всех возможных тем для разговора в постели она предпочла бы любую, кроме этой. Любую, кроме обсуждения того мальчишки-предателя и его вечных терзаний. Она настроилась на совсем иной ритм вечера, на второй раунд, где можно было забыть обо всём, а не на политический брифинг о судьбе перебежчика. — Он очень переживает за свою семью, — продолжала Иви, не замечая или игнорируя её молчаливое недовольство. — Боится, что они пострадали из-за его… выбора. Мэл тяжело вздохнула, и это был не просто вздох, а целая буря сдержанного гнева и усталости, вырвавшаяся наружу. Она ненавидела эту тему. Но странная податливость, которую она чувствовала в объятиях Иви, заставила её ответить. Не откатиться и не оборвать разговор на корню, а объяснить. Как будто она была кому-то что-то должна. — Его поступок не мог не затронуть его семью, — её голос прозвучал ровно, холодно. — Они воспитали предателя. Социальные последствия неминуемы. Таков закон общества. Она чувствовала, как под её щекой напрягается мышца на плече Иви, но продолжала, расчленяя ситуацию с холодной, безжалостной логикой. — Будь его вина лишь в помощи Аватару, я бы, возможно, подписала ему помилование, не моргнув глазом. Я и сама помогала Карлосу и не раз — меня много в чём можно обвинить, но лицемерие мне не свойственно. Но он вредил Нации Огня напрямую. Помогал нашим врагам убивать наших же солдат. Это не идеализм, Иви. Это государственная измена. И она должна быть наказана по закону. Она сделала паузу, давая словам осесть. — Даже то, что ему заменили казнь на изгнание, уже бросает тень на букву закона. Но это можно объяснить высшими интересами Нации и нежеланием портить отношения с Аватаром казнью его спутника. — А его семья? — не унималась Иви, и в её голосе слышалась та самая, раздражающая Мэл, нотация. — Его дед, — отчеканила Мэл, — критически важен для стратегического военного проекта. Пока работа не будет завершена, с ним ничего не случится. Возможно, его изолируют в закрытом бюро до конца работ — обычная практика для военных инженеров его уровня. А затем ему позволят работать дальше. Государству нужны его мозги, а не политические взгляды его внука. Она мысленно перебрала родственников этого нытика. — Его мать потеряла всё своё личное влияние ещё со смертью Геры. После этого она была не более чем женой своего мужа. Тенью. Иви на мгновение задумалась, а затем спросила с лёгким удивлением: — Ты не упомянула его отца. Мэл на мгновение озадаченно приподняла бровь. Неужели она действительно не в курсе? Странно. Казалось, за столько времени в их компании все кости уже должны были быть перемыты. — Тот адмирал, — произнесла она, и в голосе её прозвучала лёгкая, холодная ирония, — что попытался убить Духа Луны. Адам. Он и был отцом Бена. Она почувствовала, как Иви замерла под ней. — У него был опыт командования в ледяных морях, потому его и назначили командовать Северной кампанией. Ошибка, — её голос стал сухим, как докладная записка. — Роковая. И, предвидя новые, неизбежные вопросы, Мэл добавила, уже почти машинально, выкладывая начистоту ещё один кусок этой грязной мозаики: — Именно Адам когда-то сдал принца Герка, отправив в столицу донесение о появлении Аватара. А позже — командовал операцией по поимке Карлоса с лучниками Ю Янь. Потому что сдал его снова — сообщил о заговоре, который плел его воспитатель, генерал Филактет. Он предпочёл сохранить верность трону — или понимал, что против меня лучше не ставить. Иви замолчала, что-то обдумывая, но её рука осталась на талии Мэл, так что она прижалась ближе, закрыв глаза и решив, что разговор окончен. Она вдруг поймала себя на мысли, что рассказала Иви всё — без долгих подробностей, но основные события изложила целиком, не скрывая. И почему-то это не вызывало в ней привычного желания восстановить дистанцию и контроль. Ей даже нравилось это.

***

Карлос вошёл в тронный зал с твёрдым намерением сохранять спокойствие. Он ожидал увидеть черновой вариант условий, возможно, ещё сырой, но разумный и имеющий смысл. Может, Царица проявила твёрдость и потребовала от своих болтливых советников готовить конкретные предложения. Его взгляд скользнул по знакомым лицам — генералы, министры, советники — и наткнулся на одно, от которого кровь бросилась в лицо. В стороне, в кресле, поставленном чуть позади трона Одри. Ингрид. Внутри него что-то сорвалось с цепи. Гнев, горячий и слепой, затопил сознание, выжигая все доводы рассудка. Он не просто вспомнил урок Мэл — показать недовольство. Он взорвался. — Что она здесь делает? — его голос, низкий и звенящий от ярости, разрезал воздух зала, заглушив все разговоры. Одри вздрогнула и растерянно посмотрела на него. — Аватар, я… леди Ингрид обладает бесценным опытом управления. Её советы… — Её советы? — Карлос заставил себя сделать шаг вперёд, и даже генералы отодвинулись. — Её советы привели к тому, что в подвалах этого города пятнадцать лет томился и умирал мой народ! Её «опыт» — это опыт палача, который душил свой собственный народ тишиной, пока за стенами гиб целый мир! И вы приводите её сюда? В зал, где решается судьба этого мира?! Он почти не дышал, грудь вздымалась от гнева. Он забыл все уроки Мэл о хладнокровии, забыл про дипломатию. Перед ним был враг. Самый подлый и лицемерный из всех. Когда его тирада, наконец, смолкла, в наступившей тишине один из сановников, старый царедворец с масляной улыбкой и лицом, напоминающим высохшую грушу, подобострастно кашлянул. — Ваше Святейшество, мы все понимаем ваши… эмоции. Но, если уж на то пошло, вы сами простили Принцессу Огня. А на её счету, надо заметить, тоже немало… э… тёмных дел. В воздухе повисло тягостное согласие. И тут до Карлоса донеслись обрывки шёпота двух генералов, сидевших неподалёку. — …права победителя, чего уж, — пробурчал один, седой и грузный. Его сосед, молодой и наглый, пошло усмехнулся и шепнул в ответ, язвительно: — Огненная чертовка хороша. Я б и сам не отказался её… Карлос не дал ему договорить. Гнев, который уже кипел в нём, достиг точки кипения. Отчасти — потому что Мэл с её проклятым предвидением снова оказалась права. Она предупреждала, что в нём будут видеть лицемера. И они вместе придумали, что на это ответить. Слова сами вырвались наружу, отточенные и смертоносные как лезвие. — Принцесса Мэл, — его голос прорезал тишину, холодный и безжалостный, — сжигала тысячи ваших солдат на поле боя. Она делала это, чтобы её солдаты вернулись домой живыми. Она и её дракон — оружие. Страшное, эффективное, но всего лишь оружие войны. Он сделал шаг вперёд, и его взгляд, полный презрения, скользнул по Ингрид, а затем вернулся к царедворцам. — А эта… женщина, — он выдохнул слово с леденящей ненавистью, — заточила в каменный мешок и медленно, мучительно, жестоко душила мирных жителей Ба Синг Се. Магов воздуха. Мой народ. Они жили здесь восемьдесят пять лет! Помогали отбивать штурмы города! И она делала это не ради победы. Она делала это ради своей больной, гнилой идеи — «не говорить о войне»! Ради того, чтобы ваша юная Царица и вы все могли спать спокойно в своих мягких постелях, пока в подземельях под вашими ногами умирали люди! Он замолчал, грудь его высоко вздымалась. Гнев выгорел, оставив после себя пустоту и горькое осознание: Мэл снова оказалась права. Не только в том, что её методы работают, но и в том, что этот мир, который он пытался спасти, был до мозга костей пропитан трусостью и цинизмом. Он сделал глубокий, медленный вдох, выравнивая дыхание. Его голос, когда он заговорил снова, был тихим, но в нём слышалась сталь. — Покажите мне условия. Те, что вы составили с её помощью. Я хочу видеть, на что вы, в союзе с этим чудовищем, оказались способны. Карлос слушал, скрестив руки на груди, и внутри у него боролись два чувства. Ярость от вида Ингрид, восседавшей в тени трона, всё ещё клокотала в нём, как раскалённая лава. Каждый её спокойный взгляд, каждое движение руки казались ему осквернением этого зала. Но другой частью сознания — холодной, аналитической, той самой, что взрастила в нём Мэл, — он вынужден был признать: её возвращение принесло плоды. — Итак, — один из генералов, тот самый, что позволил себе гнусный шёпот о Мэл, теперь говорил чётко и по делу, развернув перед Карлосом карту. — Мы требуем восстановления довоенных границ. Все земли континента должны быть возвращены под юрисдикцию Царства Земли. Карлос мысленно отметил прочерченную линию. Это были не безумные претензии на половину территории Нации Огня, а возврат к историческим рубежам. Разумно. Опасно, но разумно. — Кроме того, — подхватил один из сановников, — в качестве гарантии будущей безопасности и компенсации за столетние разрушения, Нация Огня передаст нам контроль над металлургическими и танкостроительными комбинатами в регионах Фу-Юн и Цзиньчуань. Это позволит нам построить собственную оборонную промышленность и обеспечить паритет, который удержит пепельников от новых авантюр. Внутри у Карлоса что-то ёкнуло. Пепельников. Старое, уничижительное прозвище. Но сам посыл… Он вспомнил слова Мэл, сказанные накануне у костра, когда они обсуждали возможные требования Земного Царства. — Они потребуют земли, — говорила она, обводя на его карте территории, что сейчас лежали перед ним. — Вернуть исконное. Это их самый сильный и самый опасный козырь. С моральной точки зрения они правы. С практической — это невозможно. Там живут люди. Мои люди. Вырастили сады, построили дома, родили детей. Они не захотят становиться подданными Царства Земли. Они скорее возьмутся за оружие. Это будет не мир, а новая война. Сразу после подписания мира. Тогда её слова казались ему преувеличением. Сейчас, глядя на решительные лица генералов, он понимал — она, как всегда, видела на десять ходов вперёд. Они не понимали, с чем столкнутся. Они видели земли, а не людей, которые на них живут. И всё же. Всё же это был не бред про контрибуции золотом и убийство дракона. Это была позиция для начала переговоров. Жёсткая, возможно, заведомо невыполнимая, но имеющая логику. Логику страха, логику желания выжить. Логику, которую он, как Аватар, обязан был понять, даже ненавидя её источник. Он медленно кивнул, его взгляд скользнул по лицам собравшихся, ненадолго задержавшись на бесстрастном лице Ингрид. Именно её железная воля и циничный расчёт, без сомнения, выковали эту позицию, отбросив самых ярых крикунов. В этом был чудовищный парадокс — чтобы Царство Земли наконец-то заговорило голосом разума, ему потребовался голос его главного тюремщика. — Я ознакомился с вашей позицией, — произнёс Карлос, и его голос прозвучал ровно, без намёка на недавнюю ярость. Внутри всё ещё клокотало, но наружу он выдавливал ледяное спокойствие, которому научила его Мэл. — Это начало. Теперь я понимаю… В этот момент в дверь зала застучали. Сначала сдержанно, потом настойчивее, и, наконец, дверь с силой распахнулась, впуская перепуганного стражника. Его лицо было бледным, глаза выпученными. — В небе… — выдохнул он, задыхаясь. — В небе… корабль! Огромный! Слова повисли в оглушительной тишине. Корабль? На что способна Нация Огня, он уже видел. Гигантские корабли, железные танки, мощные катапульты… Но «корабль в небе»? Карлос не стал ждать. Он проскользнул в огромное арочное окно, ухватился за каменный карниз и вскарабкался на крутую черепичную крышу тронного зала. Ветер тут же ударил ему в лицо, зашелестел в одеждах. И он замер. Над долиной Змеиного Перевала, закрывая собой полнеба, висело… нечто. Это не был корабль в том смысле, какой он знал. Ни парусов, ни мачт. Это была гигантская, вытянутая конструкция из тускло блестящего металла, будто сплетённая из чешуи. Её брюхо было раздутым, неправдоподобно огромным, и от него вниз уходили тонкие, как нити, тросы, на которых болтались какие-то коробки, похожие на зародыши странных плодов. По бокам чудовищного тела торчали жёсткие плоскости — не крылья птицы или дракона, а скорее лопасти гигантской мельницы, застывшие в полёте. Сзади из корпуса вырывались клубы не дыма, а белого, как кипящее молоко, пара, которые тут же рвало и развеивало ветром. От всей этой чудовищной конструкции веяло холодом металла, масла и незнакомой, подавляющей магии, не имеющей ничего общего с четырьмя стихиями. И тут его мозг, отринув шок, выдал единственно возможное объяснение. Воздушный шар. Принцип тот же. Но масштаб… технология… Это был не просто шар. Это был стальной гигант, рождённый в кузницах Нации Огня. Летающая крепость. И в этот миг до него дошло. Прозрение ударило как обухом по голове. Они не проиграли. Они не пришли с повинной головой. Мэл говорила о мире. Она искренне его хотела — он верил в это. Но её отец… Лорд Огня Аид… Он не мог просто явиться на переговоры, зная, что его флот лежит на дне, а дочь побывала в плену. Нет. Он должен был явиться с позиции силы. С таким аргументом, перед которым меркли и стены Ба Синг Се, и армии Царства Земли. Этот… монстр в небе был не транспортом. Он был посланием. Чётким, недвусмысленным и леденящим душу. «Вы требовали наших заводов и наших земель? — словно говорило это металлическое чудовище. — А вот наша новая мощь. Попробуйте отнять её. Мы не просим мира. Мы диктуем его условия». Мэл летала на крыльях своей Тьмы. Но её отец заявил права на небо силой этого нового оружия.