Часть 5

Гремиона сидела за обеденным столом вместе с Гарри и Джинни. Поттер и Уизли смеялись и о чём то возбуждено говорили, Гермиона смотрела на них стеклянными глазами, иногда поглядывая на Слизеринский стол. Точнее, она смотрела только на одного человека- Тео. Парень разговаривал со своими друзьями из факультета, но явно почувствовал, что кто то не открывает о него взгляд. Нотт повернул голову и его взор столкнулся со взором …подруги? По привычке он ей улыбнулся. Грейнджер мгновенно улыбнулась в ответ, ей было приятно когда её друг одаривал её такой тёплой и нежной улыбкой. — На кого ты там смотришь? — спросила Джинни у Гермионы. Но та не ответила.Рыжеволосая Уизли взглянула на свою подругу которая не отрывала взгляд, только от кого? Джинни старалась посмотреть траекторию, куда смотрит её подруга. Первым на глаза попался Нотт, который продолжал смотреть на Грифиндорку. — Так вот куда ты смотришь? — прервала Джинни, от переглядок своей подруги — Значит, наш проводник снов? Может пригласить его на Новогодний Бал, он кстати через неделю. — Бал?! Нет Джинни, я не пойду. Для меня это пустая трата времени- сказала Гермиона подперев подбородок рукой. — Хочу, не хочу, вы с Теодором там обязаны быть.Вы старосты, самые ответственные ученики школы.Знаешь, следить за подростками у которых половое созревание, гормоны играют и всякое такое. Вы- наши спасатели на том балу. — Согласен с Джинни, в отличии от всех остальных, вы- самые правильные маги Хогвартса, вы уж там точно не напьётесь до такой степени, что бы следующий день провести в туалете. — Вы идиоты? — спросила Гермиона, хотя для неё это было утверждение. — Что же ты так в кинулась на нас? Знаешь, на правду не обижаются! — сказал Гарри и начал смеяться в голос. Джинни смеялась вместе с другом. Гермиона не выдержав общества таких людей, решила прийти в класс заранее, лишь бы не сидеть с ними.

***

Профессор МакГонагалл, в строгом изумрудно-зеленом платье, стояла у своей кафедры. Перед ней лежал стеклянный шар, который вот-вот должен был превратиться в ежа. Она подняла палочку и, с идеально отточенным взмахом, произвела трансформацию, продемонстрировав студентам точное движение. Еж живо пошевелил носом и скатился по столу, что вызвало лёгкий смешок на задних партах. Ученики получили задание повторить увиденное. Комната наполнилась шорохом страниц, звуком палочек и вполголоса произнесёнными заклинаниями. Несколько шаров покатились по полу, так и не превратившись, но несколько учеников уже показали первые успехи. Гермиона, конечно, справилась практически сразу, поставив ежа на край своей парты. В этот момент её взгляд на мгновение отвлёкся. Она незаметно подняла глаза на Теодора Нотта, сидевшего через два ряда. Тот был сосредоточен, его тёмные волосы скрывали глаза, пока он сосредотачивался на своём заклинании. Шар перед ним медленно менял форму, словно сопротивляясь, но в итоге начал покрываться шерстью. Гермиона быстро отвела взгляд, будто боялась, что кто-то заметит её мимолётное внимание. Щеки слегка порозовели, но она тут же вернулась к своему пергаменту, делая ещё несколько аккуратных пометок. Тем временем профессор МакГонагалл подходила к каждому ученику, поправляя технику, давая советы и, в некоторых случаях, строгие замечания. Теодор, казалось, не заметил наблюдения со стороны Гермионы, но его шар вскоре окончательно превратился в ежа, что вызвало одобрительное кивок профессора. Урок закончился неожиданно, заставив многих вздрогнуть. Студенты начали собирать свои вещи, в воздухе витали обсуждения заклинаний и успехов. Гермиона на мгновение задержалась у своей парты, украдкой бросив последний взгляд на Тео, который молча складывал свои вещи, и быстро вышла из класса, прежде чем кто-либо мог что-то заметить.

***

Гермиона и Тео патрулировали в тишине. Они медленно шагали по тускло освещённым коридорам. — Гермиона, я… хотел спросить, — начал Теодор, остановившись на секунду, чтобы набраться смелости. Увидев утвердительный кивок Грейнджер, он продолжил: — Раз уж нас попросили прийти на новогодний бал, чтобы проследить за порядком, может, тоже придём в образах каких-то персонажей? Девушка на секунду замерла, обернулась к нему. — Что? — переспросила она, явно не понимая, куда он клонит. — Ну, чтобы попасть на бал, нужно прийти в образах популярных личностей, например из книг. Я спрашиваю, потому что, хоть мы и выполняем роль «опекунов» на балу, на нас это, кажется, не распространяется. Но всё же… я бы хотел прийти в костюме, — с небольшой неуверенностью добавил Нотт. Гермиона внимательно посмотрела на него, явно обдумывая его предложение. — Ты предлагаешь нам тоже выбрать образы? — уточнила она. — Парные? Тео кивнул. — Да, если ты не против. — Это зависит от того, что ты предложил, — ответила она с легкой улыбкой. — Как насчёт Аида и Персефоны? — предложил он, надеясь, что это её заинтересует. Гермиона на мгновение задумалась, представив, как они будут выглядеть в образах мифических персонажей. В её голове возникли образы: он — загадочный и тёмный, она — светлая и яркая, как весенний цветок. — Аид и Персефона… — пробормотала она, снова улыбнувшись. — Интересный выбор. Но почему именно они? — Ну, — начал Тео, немного смутившись, — как по мне ты сама похожа на Персефону. Гермиона удивлённо подняла брови, не ожидая такого комплимента. Её щёки слегка порозовели, но она старалась сохранять спокойствие. — На Персефону? — спросила она, всё ещё пытаясь осмыслить его слова. — Но она же олицетворяет весну и плодородие, а я… — А ты такая же умная, сильная, независимая и красивая, — перебил её Теодор — …но богиня красоты — это Афродита — Да, но для меня всегда самой красивой богиней была Персефона, — с искренней улыбкой ответил Тео. Гермиона на мгновение замолчала, чувствуя, как её сердце начало стучать быстрее. Она не могла понять, что именно смущало её больше: его слова или искренность, с которой они были сказаны. — Спасибо, Тео, — наконец, тихо ответила она, чтобы скрыть смущение. Она отвела взгляд, делая вид, что сосредотачивается на проверке коридора. Теодор улыбнулся про себя, заметив её реакцию. Ему всегда нравилось, как Гермиона старается быть серьёзной, даже когда её чувства явно говорят об обратном. Они шли дальше по коридору, их шаги эхом отдавались в тишине замка. — Но знаешь, если ты будешь Аидом, тебе придётся подыгрывать. Ты же знаешь, он не просто мрачный бог, он ещё и властный, — продолжила Гермиона, стараясь сместить акцент разговора. — А тебе придётся быть милой и нежной Персефоной, — поддразнил её Тео. — Хотя, если честно, я думаю, тебе это не составит труда. Гермиона прищурилась, не в силах сдержать улыбку. — Так, ладно, — сказала она, немного построже. — Мы сейчас на патрулировании, так что давай сосредоточимся. Тео кивнул, но на его лице всё ещё играла лёгкая улыбка. Они двигались дальше, заглядывая в закоулки и проверяя, чтобы ученики не нарушали порядок. — Но у тебя наверняка должен быть ещё причина почему ты выбрал именно этих персонажей, — раздался голос Грейнджер, нарушая тишину возникшую между ними. — Да, это мой любимый миф ещё с детства, — продолжил Тео, немного смущаясь. — Моя мама часто читала мне эти истории вместо сказок, когда я был маленьким. Она говорила, что я уже достаточно взрослый, чтобы знать такие вещи, несмотря на то, что мне было всего 3 или 4 года. — Нотт погрузился в воспоминания как в первый раз услышал этот миф. Флешбек: Элайза усадила Теодора на колени и укрыла его мягким пледом. В комнате горела мягкая лампа, создавая уютную атмосферу. — Знаешь, Тео, сегодня я расскажу тебе одну особенную историю, — начала она, поглаживая его по голове. — Это миф о Персефоне и Аиде. Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать его. Теодор широко раскрыл глаза, с интересом смотря на маму. — Персефона была очень красивой девушкой, дочерью богини Деметры, которая отвечала за землю и урожай. Каждую весну Персефона собирала цветы на полях и играла с подругами, — продолжала Элайза. — Но однажды, когда она собирала цветы, из-под земли появился Аид, бог подземного мира. — Аид? Он плохой? — с недоумением спросил Тео. — Нет, он не плохой, — улыбнулась Элайза. — Он просто был одиноким. Аид влюбился в Персефону и решил увезти её в своё царство, чтобы она стала его женой. Но это вызвало огромную грусть у Деметры, ведь она очень любила свою дочь. — А что произошло потом? — с нетерпением спросил Тео. — Когда Деметра узнала, что её дочь похитили, она перестала заботиться о земле. Цветы перестали расти, и наступила зима, — объяснила Элайза. — Аид же заботился о Персефоне, и она начала любить его, хотя сначала была очень печальна. Но вскоре Деметра узнала, что её дочь ест семена граната в подземном мире. Это значит, что она не сможет вернуться на землю навсегда. — Почему? — удивился Тео. — Если кто-то ест пищу подземного мира, он должен там оставаться, — ответила мама. — Но Аид, видя страдания Деметры, решил, что Персефона будет проводить часть года с ним, а другую часть — на поверхности с мамой. Так каждую весну Персефона возвращается к Деметре, и земля снова наполняется цветами, а осенью она уходит к Аиду. — Значит, весной всегда цветут цветы, потому что Персефона вернулась? — подытожил Тео, пытаясь осмыслить. — Именно так, — кивнула Элайза. — Эта история показывает, как важно быть с теми, кого ты любишь. Каждое возвращение Персефоны приносит радость, а каждое расставание — грусть, но это часть жизни. Теодор задумался и тихо сказал: — Я тоже люблю тебя, мама. Элайза улыбнулась и обняла его: — Я тебя тоже, мой дорогой. Теперь спи, и пусть тебе снятся красивые сны о цветах и весне. Элайза вышла из комнаты сына, тихо поцеловав Теодора в лоб, и закрыла за собой дверь. После этого послышалось тихое произнесенное заклинание оглашения. Теодор повернулся на бок и встретился своими голубыми глазами с пластиковым плюшевым медведем Бенни. — Что смотришь? — с недовольством произнес Теодор, приподнявшись на локтях и уставившись на игрушку. — Спи давай! А я уже достаточно взрослый! Мальчик встал с кровати и подошёл к окну. Он думал о том, что если попробует найти одно созвездие, то ничего не случится. Нотт открыл книгу, лежавшую на подоконнике. — Орион… Лебедь… Сириус… — Тео перелистывал страницы, читая оглавление так быстро, как позволяли ему его четыре года и способности. — Всё не то… — ещё одна страница перевернулась. — Цефей… Так, о нём я ещё не слышал… Теодор остановился и начал читать о созвездии Цефея. Он узнал, что это созвездие связано с мифом о Персефоне и Аиде. Цефей был царём Эфиопии и отцом Андромеды. В мифе, когда Персефона была похищена Аидом, именно Цефей и его жена, Кассиопея, столкнулись с тем, как важно защитить своих детей. Заинтригованный, Теодор решил, что должен найти это созвездие на небе. Он потянулся к своему телескопу, который стоял в углу комнаты, и, с трудом, но с решимостью, перенёс его к окну. — Давай, Цефей, покажись мне! — шептал он, настраивая телескоп. Наконец, он взглянул в окуляр и, закусив губу от волнения, увидел яркие звезды, которые складывались в контуры созвездия. — Ух ты! — воскликнул Теодор, — вот ты, Цефей! Ты красивый. Ты знал? Теодор, с восторгом рассматривая созвездие Цефея в своем телескопе, вдруг услышал, как дверь комнаты распахнулась. В комнату вошел его отец, Тебериус Нотт, с суровым выражением лица. — Теодор! — громко произнес он, вызывая у сына мгновенное замешательство. — Что ты здесь делаешь в такое время?! Мальчик, испугавшись, быстро отвёл взгляд от телескопа, и его сердце заколотилось. Тебериус шагнул вперёд, схватил Теодора за руку и грубо потянул его к кровати. — Ты должен спать, а не разглядывать звёзды! — прокричал он, выбросив сына на кровать. — Ты ещё слишком мал, чтобы заниматься такими глупостями! Теодор упал на матрас, зажав кулачки, и его глаза наполнились слезами. Он пытался что-то сказать, но слова застряли в горле. — Ты слышал меня? — продолжал Тебериус, стоя над ним с сердитым видом. — Ты не можешь просто так бездельничать и разглядывать созвездия, когда у тебя есть обязанности! — Но я… — попытался произнести Тео, но Тебериус не стал его слушать. — Никаких «но»! Завтра ты встанешь рано и займёшься тем, что нужно, — прервал он сына. — И забудь о своих фантазиях! С этими словами он вышел из комнаты, оставив Теодора в слезах. Мальчик быстро протёр глаза и снова посмотрел на свой телескоп, но радость от открытия исчезла. Вместо этого его сердце переполнилось грустью и обидой. — Почему он не понимает? — прошептал Теодор, обнимая медведя Бенни. — Я просто хотел узнать о звёздах и мифах. Теодор прижал медведя Бенни к себе, ощущая, как слёзы катятся по его щекам. Ему было грустно и одиноко. Он чувствовал, что его мечты и интересы никому не нужны. — Ты мой единственный друг, Бенни, — прошептал он, обнимая игрушку крепче. — Тео! — раздался напуганный голос Гермионы, и он почувствовал хрупкие ладони у себя на щеках. — Тео, ты слышишь меня? Теодор словно проснулся от глубокого сна и перевёл взгляд на напуганную девушку, стоящую перед ним. В её глазах читалась тревога. — Всё хорошо, — спокойно ответил он, аккуратно убирая руки Грейнджер от своего лица. — Нет, Тео… — она провела пальцем по его щеке, убирая слёзы. Слёзы? Он, что, плакал перед ней? — Что случилось? — добавила она, её голос дрожал от беспокойства. — Да так… просто вспомнил… — начал Тео, чувствуя, как слова застревают у него в горле. Ему не хотелось открываться, особенно сейчас. — А впрочем, неважно, — сказал он, пытаясь сделать свой голос более уверенным. Гермиона внимательно смотрела на него, как будто пытаясь прочитать его мысли. В этом взгляде было столько понимания и сопереживания. — Тео, — тихо сказала она, — если что-то беспокоит тебя, ты можешь рассказать мне. Мы друзья, и я здесь, чтобы помочь. — Давай просто закончим патрулирование, нам осталось совсем немного, — сказал Теодор, стараясь отвлечься от своих мыслей и не нагружать Гермиону своими проблемами. Он не хотел, чтобы она волновалась за него, особенно когда они выполняли важное задание. Гермиона кивнула, её выражение лица смягчилось, но всё ещё оставалось озабоченным. — Хорошо, — ответила она, хотя в её голосе всё ещё слышалась нотка беспокойства. — Но если тебе станет легче, я всегда готова выслушать. Они снова продолжили свой путь по коридорам Хогвартса, и Теодор старался сосредоточиться на окружающем. Тишина в замке иногда была даже пугающей, но, идя рядом с Гермионой, он чувствовал себя немного увереннее. — Только что, — неуверенно начал Теодор, его голос чуть дрожал. — Когда ты заметила, что я плачу… Я вспомнил тот день, когда впервые услышал миф о Аиде и Персефоне. Гермиона остановилась, поворачивая к нему полное понимания лицо. — Что именно тебя задело в этой истории? — спросила она с искренним интересом. — В ней много тем: любовь, жертва, утрата… Теодор глубоко вздохнул, стараясь собрать свои мысли. — Это не из-за истории, — Тео на секунду замолчал. — в тот день моя мама рассказала мне этот миф на ночь после того как она ушла я пошёл посмотреть на созвездия я. нашёл Цефей а потом. потом внезапно пришёл отец накричал и отчитал меня… мне было 4 года. Гермиона внимательно слушала, её глаза были полны сочувствия. Она поняла, что для Теодора это воспоминание было связано не только с мифом, но и с переживаниями о семье. — Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, — тихо сказала она, когда он закончил. — Быть маленьким и испытывать такие эмоции — это тяжело. Тебе было всего четыре года… Теодор кивнул, ощущая, как его сердце сжимается от воспоминаний. Он никогда не думал, что поделится с кем-то своими страхами, но сейчас, когда он говорил с Гермионой, он чувствовал, как ему становится легче.

***

Гермиона устало упала на кровать, её волосы раскинулись по подушке, а глаза слегка закрылись от усталости. Было уже полдвенадцатого, а они только что закончили патрулирование. И она сама не заметила как она провалилась в мир марфея. Гермиона сидела на поляне, осыпанной цветами, которые светились мягким светом луны. Ночное спокойствие окутывало их, а тишина вокруг казалась почти волшебной. Небо было усыпано звёздами, и каждое мерцание напоминало о далёких мирах и тайнах, которые скрываются в темноте. Она смотрела на Теодора, который сидел напротив, его взгляд был сосредоточен на свете луны. Лунный свет играл на его чертах, создавая впечатление, что он сам был частью этой ночи, сливаясь с окружающим миром. Ветер нежно касался их лиц, словно обнимая. Гермиона наклонилась к земле, собирая цветы, чтобы сплести венок. Она аккуратно выбирала самые красивые цветы, каждый из которых источал сладкий аромат, и ее пальцы ловко работали, создавая изящную композицию. Теодор наблюдал за ней, его глаза отражали восхищение, и он не отрывал взгляд от её рук. Когда венок был готов, Гермиона подняла его и, улыбнувшись, надела на голову Теодора. Цветы легли на его волосы, как легкий покров, и его лицо озарилось улыбкой. Теодор осторожно коснулся венка пальцами, словно боялся нарушить хрупкость творения. Его улыбка стала чуть шире, и он взглянул на Гермиону так, как будто она была самой волшебной частью этой ночи. — Теперь ты выглядишь как король этой поляны, — сказала Гермиона с теплой ноткой в голосе, немного смутившись под его взглядом. — Король? — тихо переспросил Теодор, его голос звучал мягко, почти шёпотом. — Тогда ты — моя королева. Без тебя всё это не имело бы смысла. Гермиона опустила глаза, чувствуя, как её щеки заливает лёгкий румянец. Она не знала, как ответить, но ощущение спокойствия и тепла, которое исходило от Теодора, было достаточно красноречивым. Ночь казалась бесконечной, наполненной лишь звуками их дыхания, шепотом ветра и лёгким шелестом трав. Теодор протянул руку и слегка коснулся её пальцев, приглашая её ближе. Гермиона, не думая, ответила на его жест, позволив ему обнять её ладонь своей. Их руки соединились, и это прикосновение было таким же нежным и искренним, как свет луны над ними. — Это место… оно такое особенное, — нарушила тишину Гермиона. — Здесь словно время замерло. — Оно особенное, потому что ты здесь, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. Его слова прозвучали так искренне, что Гермиона на мгновение замерла, не зная, что сказать. Она чувствовала, как что-то теплое и светлое разливается внутри, наполняя её. Эта ночь была другой, не похожей ни на одну из тех, что она проводила раньше. Казалось, что между ними возникло нечто неуловимое, что-то, что свяжет их навсегда. Вдруг, словно поддавшись внезапному порыву, Теодор мягко притянул её руку к своим губам и поцеловал кончики её пальцев. Этот жест был настолько неожиданным, что Гермиона почувствовала, как её сердце замерло на мгновение, а затем забилось быстрее. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что ты есть. Она улыбнулась в ответ, глядя на него, и почувствовала, что в этот момент всё остальное потеряло значение — были только они, звезды и тихая, волшебная ночь.