6.

POV Юнги       Я принимаю душ, одеваюсь и подъезжаю к клубу с Чоном на пассажирском сиденье. Мы направляемся к двери и предъявляем наши документы вышибале.       Он надевает бумажные браслеты на наши запястья. Браслеты означают, что мы можем пить.       Эта ночь стала намного интереснее.       Мы обходим охрану, и Чон подбегает к Кае. — Спасибо, детка, — он обнимает её за талию и целует в щёку. — Привет, Юнги, — приветствует меня она. — Приятно видеть тебя. — Привет, — отвечаю я. — Юнги, я бы хотела познакомить тебя кое с кем, — Кая протягивает руку через круг девушек, стоящих вокруг неё, и выбирает одну из них. — Это Сана. Сана, это Юнги.       Я стараюсь не стонать вслух, изображая, как я надеюсь, доброе выражение на своём лице. Я сейчас не в настроении для этого, но она не виновата. — Приятно познакомиться. — Привет, — она хихикает.       Она симпатичная. Правда, слишком много макияжа и волосы у неё непонятного оттенка. — Почему бы тебе не найти полезное применение браслету, который тебе вручили, и не угостить Сану выпивкой? — Кая толкает меня локтём в бок. — О-о! — девушка подпрыгивает на своём месте, хлопая в ладоши, как взволнованный ребёнок.       Я бросаю на Чонгука угрожающий взгляд. Он заплатит за это, и, судя по ухмылке на его лице, он это знает.       Мы заходим внутрь. В клубе темно, если не считать стробоскопов и радужных лазеров, пересекающих танцпол. Музыка громкая, льётся из больших динамиков. В передней части сцены установлена будка диджея, возвышающаяся над толпой на танцполе. Позади нас длинная барная стойка из красного дерева огибает заднюю стену.       Я направляюсь прямиком в бар, и мне приходится перекрикивать шум, чтобы заказать напитки. Девушки хватают свои бокалы и направляются прямиком на танцпол, танцуя по кругу друг с другом. Мы с Чоном находим столик с высокой столешницей в глубине зала и проводим следующий час, выпивая и куря.       Начинаются песни о любви, и пары становятся партнерами, покачиваясь в такт медленному ритму. Я знаю, что будет дальше, ещё до того, как вижу, как Кая и Сана выходят из толпы. — Пойдём, потанцуем с нами, — командует Кая, обнимая Чонгука за плечи. — Пожалуйста? — Да, — невнятно произносит Сана, — давай, потанцуй со мной, — она хватает меня за руку и пытается стащить со стула. Я неохотно встаю и позволяю ей потащить меня на танцпол.       Кая уже обвилась вокруг Чона, крепко прижимая его к себе, пока они раскачиваются из стороны в сторону.       Сана резко останавливается и поворачивается ко мне лицом, обвивает руками мою шею и кладёт голову мне на грудь. — Ты милый, — бормочет она в мою рубашку.       Я закатываю глаза и смотрю в сторону толпы, собравшуюся вокруг нас. В прошлом меня бы слегка заинтересовала такая девушка, как она. Её легко завоевать. Я бы повеселился с ней сегодня вечером, пообещав позвонить, когда закончу с ней, но удалив её номер, как только скроюсь из виду. Это была моя обычная рутина.       В течение всего вечера мой разум неоднократно возвращался к мыслям об Уре. Сначала я старался не думать о ней, но чем больше я пил, тем труднее вспомнить, почему мне нужно оттолкнуть её. Даже сейчас, когда я танцую под руку с незнакомой девкой, мне интересно, что она делает.       Я смотрю, как луч прожектора скользит по танцполу, освещая пространство, когда она проходит мимо. Вспышка сине-зелёного платья на мгновение привлекает моё внимание. Я смотрю через танцпол на девушку, которая смотрит на меня в ответ, её тёплые глаза сверлят мои.       Глаза, которые я избегал всю неделю.       Она не отводит взгляда, даже когда её партнер медленно подходит к ней, она продолжает смотреть мне в глаза. Пока продолжается наш молчаливый обмен мнениями, остальной мир тает. Только она и я. Стоим, запертые в этот момент в темноте. Желание пойти к ней сильнее, чем любая эмоция, которую я когда-либо испытывал.       Она кладёт голову на плечо своего партнёра по танцу, и он крепко обнимает её. Он прижимает её к своей груди, касается щекой её головы и гладит по волосам. Даже в интимных объятиях Ура не отводит от меня взгляда.       Песня подходит к концу, как и наш мимолетный контакт. Я наблюдаю, как партнёр девушки медленно отпускает её, скользя рукой вниз по её руке и переплетая свои пальцы с её. Он что-то шепчет ей на ухо, и она закрывает глаза, кивая в знак согласия на любой вопрос, который он ей задаёт. Он нежно тянет её в толпу, и как раз в тот момент, когда она собирается исчезнуть из поля моего зрения, она оглядывается на меня.       Тогда я понимаю. На эту короткую секунду она снимает маску. Душераздирающая печаль омывает её лицо и обрушивается на меня, как приливная волна.       Начинается ещё одна песня, громкий ритм в стиле техно. — У-У! Это моя песня! — Сана вскрикивает, разжимая мёртвую хватку на моей шее и вскидывая руки в воздух. — Эй! Куда ты идёшь?       Я что-то бормочу девушке позади себя и бросаюсь в ту сторону, где только что исчезла Ура. Толпа редеет по мере того, как я удаляюсь от танцпола, лихорадочно оглядываясь в поисках её во всех направлениях. Я всё больше и больше волнуюсь по мере того, как проходят минуты, а я не могу её найти. Я направляюсь к выходу, расталкивая толпу, пока не вырываюсь через стальные двери на холодный ночной воздух.              Вдалеке раздаётся рёв двигателя, привлекающий моё внимание. Я резко поворачиваю голову и вижу, как Ура перекидывает ногу через его мотоцикл, обнимает его за талию и исчезает на тёмной улице. POV Ура       Я планировала встретиться с ним лицом к лицу, спросить, в чем его проблема, но он просто исчез. В течение недели после нашего "свидания за ужином" с его родителями я вообще почти не видела Юнги.       Сначала я пыталась завязать с ним вежливый разговор. Я спрашивала, как прошёл его день, когда сталкивалась с ним на кухне. Когда я случайно наткнулась на него в коридоре перед моей студией, я извинилась за слишком громкую музыку. Я знала, что это не так, но я пыталась разговорить его. Я ждала, что он скажет мне, что музыка не беспокоит его как в прошлый раз, но он просто пробормотал: "Всё в порядке" себе под нос и ушёл. Он даже не взглянул на меня.       Я не могла понять, что я такого сделала, что он так разозлился на меня. С того самого момента на парковке он полностью игнорировал моё существование. Я прокручивала в уме всю ту ночь, пытаясь найти какие-либо подсказки относительно того, что пошло не так.       Это из-за того, что я не дала ему себя поцеловать? Конечно, дело было не в этом. Это смешно. Сколько нам лет, по двенадцать?       Мне было неприятно признаваться в этом самой себе, но его пренебрежение ранило. Я хотела вернуть того Юнги, с которым я провела день в кафе. Того, с кем я провела вечер в ресторане. Того, кто смеялся над моими дурацкими историями, спрашивал меня о моей семье, рассказывал о своей жизни и смотрел на меня так, будто... как будто ему было не всё равно. Я знала, что мы не так уж много времени проводили вместе, но я скучала по тому Юнги.       Постепенно, по мере того, как боль утихала, я начала злиться. Кем, чёрт возьми, он себя возомнил? Я не должна была с этим мириться. Если он не хотел дружить, то меня это вполне устраивало.       Итак, к концу недели, когда я сталкивалась с Юнги на кухне или в холле, я даже не пыталась с ним заговорить. В этом не было смысла.       В эту игру могут играть двое.       В любом случае, сейчас у меня нет времени на друзей. Мы с Чимином репетировали дополнительные три-четыре часа каждую ночь. Я получила наводку на открытое прослушивание для музыкального клипа, съёмки которого пройдут через три недели. Они ищут главную танцовщицу, ведущую сольную партию, и если я получу эту работу, это будет иметь огромное значение для моей карьеры. Не говоря уже о том, что за эту работу платят большие деньги.       Хореография была сложной с большим количеством двойных и тройных поворотов, шпагатов и подъёмов ног стоя. Вишенкой на торте стало то, что мы узнали, что костюм, в котором я буду танцевать, состоит из шестидюймовых каблуков для "проституток". Я просто знаю, что сломаю себе шею!       Мне начало казаться, что я готовлюсь к марафону, а не к танцевальному прослушиванию, особенно когда Чимин решил добавить в наш график тренировок пробежку в две мили три раза в неделю.       Итак, после окончания студийных занятий мы с Чимином несколько часов бегали. Излишне говорить, что каждую ночь я падала на постель совершенно измученной.       Чимин быстро стал отличным другом. Он прав, эта работа имела бы огромное значение для моей карьеры, и у меня не было бы шансов попасть на прослушивание, если бы он не обучал меня. Он действительно верит, что я особенная, что у меня настоящий дар.       Мы с Чимином усердно работали всю неделю, поэтому я была взволнована, когда он решил отменить нашу репетицию в пятницу вечером. Вместо этого мы собирались немного повеселиться. Чимин, казалось, точно знал, что мне нужно. Он угостил меня ужином - моей наградой за отличную неделю репетиций, а затем повёл меня в ночной клуб в центре города.       После ужина мы гуляли по пирсу, разговаривая о школе и наших семьях. Когда Чимин спросил меня о моём доме, в моей памяти всплыл похожий разговор, который у меня был с Юнги на прошлых выходных. Чимин, должно быть, принял внезапную смену моего настроения за тоску по дому, взял меня за руку и быстро сменил тему. Мы продолжили в том же духе, прогуливаясь рука об руку по пирсу и разговаривая ещё час, прежде чем решили отправиться в клуб.       Друг Чимина работал там барменом, и он продолжал угощать нас бесплатными коктейлями весь вечер.       Даже в ночь, свободную от танцев, мы не могли остаться в стороне от танцпола. Мы танцевали всю ночь напролёт, покидая танцпол только для того, чтобы обновить наши напитки. Мы познакомились с группой девушек, их кавалеры отказывались покидать удобные барные стулья, и Чимин по очереди танцевал с каждой из них. Это было самое весёлое, что я видела за долгое время.       Именно тогда одна из них объявила, что собирается пригласить своего кавалера, чтобы они могли потанцевать вместе. Мой желудок упал к ногам, когда она вернулась, таща за собой Юнги.       Я не могла оторвать от него глаз. Я в ужасе наблюдала, как он обнял её, и она уткнулась лицом в изгиб его шеи. Я радовалась, что он не заметил меня сначала, выражение моего лица, вероятно, выдавало эмоции, которые я так старательно сдерживала всю неделю. К счастью, когда его глаза встретились с моими, маска была на месте.       За всю неделю он даже не взглянул в мою сторону, но там, на танцполе, продолжал пялиться. Я была уверена, что он отведёт взгляд, как только поймёт, что это я, но он этого не сделал. Казалось, что в тот момент мы были прикованы друг к другу, и его глаза сверлили мою душу. Мне казалось, что он молча пытается донести до меня что-то своим взглядом.       Чимин, должно быть, почувствовал моё напряжение, потому что, как только песня закончилась, он увёл меня из бара обратно в домашний уют.

~о0о~

      Чимин снова забрал меня сегодня днём, чтобы мы могли порепетировать несколько часов. Но нашу репетицию пришлось прервать.       Сегодня вечером Юцы готовит большой семейный ужин, и все должны присутствовать. Она уезжает на три недели, чтобы продвигать свою новую книгу, и хочет увидеть всех своих "детей" перед отъездом.       Она даже пригласила Чимина и предложила нам порепетировать дома после ужина, но он отказался, сказав, что должен провести немного времени со своим отцом, если у нас будет свободный вечер.       Мы с Чимином прогоняем хореографию три или четыре раза, прежде чем нам приходится остановиться, чтобы я могла подготовиться к ужину. Я запрыгиваю в душ и быстро мою голову.       Я спускаюсь по лестнице босиком, закатывая длинные рукава рубашки до локтей. — Привет, Уруру, — окликает меня Джун.       Я подхожу к столу и сажусь на свободное место рядом с Юнги. Он даже не потрудился поднять глаза и признать моё присутствие. — Ты когда-нибудь слышала о женской одежде? — Намджун хихикает, глядя на мою рубашку большого размера, явно сшитую для мужчины. — Ты когда-нибудь слышал, что курение вредно для здоровья? — Ты когда-нибудь слышала о фене для волос? — Ты когда-нибудь слышал о... чёрт возьми! — я опускаю голову в поражении.       Краем глаза я вижу ухмылку Юнги. Гнев, который, как мне казалось, я успешно подавила, бушует внутри меня.       Я хочу стереть эту ухмылку с его лица.       Я ничего не могу с собой поделать и поворачиваюсь на стуле лицом к нему. — Юнги, — он поворачивает голову ко мне, вероятно, шокированный тем, что я обращаюсь к нему после стольких дней. Он выглядит почти испуганным тем, что я собираюсь сказать. — Когда-нибудь слышал о... — Ужин готов! — перебивает меня Юцы, принося из кухни большую запеканку и ставя её в центр стола. — Надеюсь, вы, ребята, проголодались. Поскольку меня не будет, а Тэсо работает по ночам, вам придётся кормиться самим. — Ты не можешь меня бросить! Я умру с голоду, — Джун хнычет, как ребёнок.       Они совершенно не обращают внимания на жаркую игру в гляделки между мной и Юнги. Он пристально смотрит на меня, а я смотрю на него в ответ. Я уверена, он не мог не заметить гнев в моих глазах. — Я уверена, ты более чем способен позаботиться о себе. И, может быть, если ты перестанешь дразнить Уру, она сжалится над тобой.       Упоминание моего имени возвращает меня к разговору. Я отворачиваюсь от Юнги, но всё ещё чувствую, как его взгляд пронизывает меня, когда я поворачиваюсь к Джуну. — Посмотрим. Моя машина становится грязной. Возможно, я буду занята её мытьём… если бы здесь не было кого-то, кто мог бы помыть её за меня, — я пожимаю плечами.       Юцы хихикает и возвращается на кухню за другим блюдом.       Я всё ещё чувствую, как Юнги буквально набрасывается на меня взглядом, но моя решимость, которая была несколько мгновений назад, теперь исчезла. Я начинаю сожалеть, что привлекла к себе внимание.       Я тереблю подол своей рубашки, прежде чем робко поднять на него взгляд. Я ожидаю, что он разозлится, может быть, даже накинется на меня за то, что у меня хватило наглости заговорить с ним, но эмоции, которые я вижу, совсем не те, что я ожидала. Он выглядит обиженным, печальным, даже полным сожаления. В то же мгновение он отводит взгляд, эффективно закрываясь от меня. Снова.