7.

POV Юнги       Все эмоции, которые, как мне казалось, я видел вчера вечером на танцполе прошли. Их место заняли ярость и отвращение.       Она открывает рот, чтобы снова заговорить со мной, но я отворачиваюсь, прежде чем она успевает что-либо сказать. Я не могу заставить себя снова посмотреть на неё до конца ужина. Я не могу смотреть на то, что я сделал.       Она презирает меня.       Я думал, что отстраниться от неё будет легко, и моё увлечение ею к настоящему времени уменьшилось бы.       Но когда я погнался за ней прошлой ночью, я понял, что моё желание к ней нисколько не уменьшилось.       Единственное, о чем я никогда не задумывался - её реакция. Я просто предположил, что ей будет всё равно, возможно, она даже не заметит, но, очевидно, я ошибался. Мои действия явно расстраивали её.       Спасибо, идиот. Миссия выполнена.       Я встаю из-за стола, как только позволяет вежливость, благодарю Юцы за ужин, желаю ей счастливого пути завтра и уединяюсь в своей комнате.       Я со стоном бросаюсь на кровать и яростно тру глаза ладонями, пытаясь стереть из памяти выражение её обиды.       Мой план, мой глупый план, снова выскочил, чтобы укусить меня за задницу. Я начинаю мысленно составлять список своих грандиозных провалов.       Во-первых, мне удаётся по-королевски испортить свою жизнь и разозлить своих приёмных родителей. Моя мать прощает меня, а отец ненавидит меня до глубины души. Я втягиваю невинную девушку в какую-то больную, извращенную игру, чтобы попытаться расположить его к себе. И когда это не срабатывает, я бросаю девушку, как вчерашний мусор. О, и давайте не будем забывать – эта девушка, вероятно, самый добрый, сострадательный человек, которого я когда-либо встречал. И теперь она тоже меня терпеть не может.       Потрясающе.       Я скатываюсь с кровати и начинаю расхаживать взад-вперёд, теребя руками волосы. Я так зол на себя, что готов кричать. Вместо этого я хватаю первое, что вижу - книгу на прикроватной тумбочке, и швыряю её через комнату.       Я грустно усмехаюсь, осознав, как быстро изменились мои приоритеты. Я был сосредоточен исключительно на том, чтобы добиться прощения Кима. Теперь его ненависть кажется незначительной, даже глупой. Идея попытаться вернуть его одобрение отошла на второй план по сравнению с восстановлением дружбы с Урой.       Я усмехаюсь. Дружба. Я не настолько идиот, чтобы думать, что я просто хочу дружить с ней. Но после взгляда, которым она одарила меня сегодня вечером, даже завоевать её дружбу будет непросто.       Пока я продолжаю расхаживать, гнев и ярость нарастают во мне с каждым проходом.       Я засовываю наушники в уши и врубаю громкость насколько это возможно. Песня ревёт у меня в голове, но я ничего не слышу.       Я продолжаю ходить взад и вперёд. С каждым шагом комната кажется меньше. Я должен выбраться отсюда.       Я бросаю наушники кровать и выхожу через балконную дверь на прохладный ночной воздух. Пошатываясь, подхожу к перилам, хватаюсь за них обеими руками и прислоняюсь к ним, как к спасательному кругу. Я делаю несколько глубоких вдохов, наполняя легкие в попытке избавиться от паники.       Я вздрагиваю, когда воздух наполняется громкой музыкой. Это звучит так, будто источник находится прямо здесь, на балконе. Я замечаю, что двери студии Уры широко открыты, а лёгкие занавески колышутся на ночном ветерке.       Меня тянет к открытым дверям, словно в трансе. Я ныряю в первую открытую дверь, защищенную занавесками. Ура меня не видит, но я вижу, как она стоит рядом со стереосистемой, ища в своём айпаде какую-нибудь песню.       Начинается песня, она слушает несколько секунд, затем переходит к следующей. Наконец, она останавливается, находит нужную песню и занимает своё место в центре комнаты.       Песня медленная, угрожающая и зловещая. Ура начинает танцевать, и я не могу отвести от неё глаз.       Она движется по полу, её тело вытягивается, тянется, давая жизнь тексту песни.       Я никогда не видел ничего подобного. Её движения грациозны, но мощны. Каждое действие наполнено эмоциями, каждый шаг - экспрессией.       Песня заканчивается, и Ура поднимается со своего последнего положения на полу, тяжело дыша от напряжения последних трёх минут.       Я не шевелю ни единым мускулом, застыв, как статуя в тени. Она возвращается к стереосистеме, выбирает другую песню, и тихая музыка наполняет зал. Я узнаю эту песню по первым трём нотам, и моё сердце начинает сильно биться в груди.       Моя мама любила эту песню. Она снова и снова проигрывала её для меня на своём рояле, когда я был ребёнком. Тот же рояль сейчас накрыт простыней в углу этой самой комнаты. Это была первая песня, которую я восстановил на слух. Это самое сильное напоминание о моей матери, которое у меня есть. И теперь Ура танцует под него.       Я не упустил из виду совпадение. Каковы шансы? Я закатываю глаза и с ухмылкой смотрю на небо. Хорошо, мам, я тебя понял...       Я знаю, что в этот момент у меня нет сил больше держаться от неё подальше.       На следующее утро Юцы уехала в свой книжный тур, а Ура провела ещё один долгий день в школе.       Она возвращается домой только после наступления темноты. Я слышу, как они с Намджуном ужинают вместе в гостиной, смеясь над старым повтором по телевизору.       Я остаюсь в своей комнате, по-прежнему держась на расстоянии от девушки. Но сейчас это не потому, что мне нужно отгородиться от неё, а потому, что я не знаю, как покрыть ущерб, который я уже нанёс.       После ужина Ура проводит остаток вечера, репетируя в своей студии. И снова я наблюдаю за ней с балкона. Это стало нашей традицией каждый вечер на протяжении всей недели.       Я шпионил за ней, как жуткий извращенец, но ничего не могу с собой поделать.       Иногда по вечерам, в хорошую погоду, двери балкона были открыты. Я отчетливо слышу музыку, смотрю, как её босые ноги шаркают по полу, и вижу, как пот блестит на её коже, когда она выполняет сложные упражнения. Было всего две ночи, когда двери были закрыты, но я всё ещё оставался на своём насесте, слушая приглушённые песни и пытаясь мысленно представить её движения.       Дни пролетели незаметно, и, прежде чем я осознал это, наступило субботнее утро. Моя последняя суббота перед началом учебного года. Выпускной год.       Я позволил целой неделе пройти, не добившись никакого прогресса в налаживании отношений с Урой.       Она давным-давно оставила попытки заговорить со мной, и я, казалось, никак не мог найти подходящего момента, чтобы подойти к ней. Она проводит долгие часы в школе, а когда она дома, то либо тусуется с Намджуном, либо запирается в своей студии. Даже если бы я застал её одну, я не знаю, что бы я сказал.       Привет, Ура, извини, я был полной задницей последние две недели. Мы можем быть друзьями? Ну… видишь ли… Кажется, ты мне нравишься... очень. Да, и кстати, по ночам я смотрю, как ты танцуешь, как какой-то извращенец через балконные окна. Хочешь как-нибудь сходить куда-нибудь?       Я стону и вытаскиваю себя из постели. Сейчас раннее утро, ну, для меня рановато. Я натягиваю рубашку и свои серые спортивные штаны и направляюсь на кухню, чтобы найти что-нибудь поесть. Проходя мимо спальни Уры, замечаю, что в ней горит свет и дверь чуть приоткрыта. — Ура, — зову её я, приоткрывая дверь ещё немного. Комната пуста, кровать заправлена. Должно быть, она недавно встала как нормальный человек.       Я иду на кухню, насыпаю себе миску хлопьев и сажусь за стойку, чтобы поесть.       Входная дверь быстро открывается и с грохотом захлопывается. Ура выходит из-за угла на кухню. Я слышу громкую музыку в её наушниках с другого конца. Она запыхалась, пытаясь отдышаться, очевидно, переутомилась во время пробежки.       Я знаю, что она видит, что я сижу здесь, но она не утруждает себя признанием моего присутствия. Вместо этого она идёт прямо к холодильнику и достаёт бутылку воды. Она делает еще один глубокий вдох и поворачивается ко мне. Её глаза встречаются с моими, и она понимает, что я смотрю на неё в ответ. — Что? — у неё резкий тон и громкий голос, компенсирующий громкость музыки, ревущей в наушниках. — Готовишься к марафону? — спрашиваю я с ухмылкой. — Прошу прощения? — она вытаскивает наушник из правого уха. — Я спросил, готовишься ли ты к марафону? — она невесело усмехается и делает ещё глоток из стакана на столешнице.       Я не отрываю от неё взгляда, надеясь, что она ещё что-нибудь расскажет. Она закатывает глаза и продолжает: — Чимин говорит, что мне нужно уменьшить свой толстый зад, если я хочу пройти прослушивание.       Я смеюсь. — Чимин ничего не понимает. У тебя нет проблем. Может быть, немного… сочная… но я бы не сказал, что толстая.       Глаза Уры расширяются, она шокирована моей оценкой. Я откидываю голову назад и смеюсь над выражением её лица.       Она мотает головой, проходит мимо меня и поднимается по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Минуту спустя я слышу, как включается душ.       Чонгук полон решимости максимально использовать наш последний день свободы.       Мы проводим субботний день, бродя по городу, включая остановку в его любимом музыкальном магазине.       Кая устала ждать, когда он пригласит её на настоящее свидание, и она берёт дело в свои руки. Поэтому он привозит меня домой пораньше.       Я не против. Может быть, у меня будет шанс снова поговорить с Урой - на этот раз по-настоящему. — Чья это машина? — спрашивает Чон, когда мы въезжаем на подъездную дорожку. — Понятия не имею, — я пожимаю плечами и выхожу из машины. — Что ж, удачи тебе сегодня вечером.       Я смеюсь и направляюсь к крыльцу, перепрыгивая через две ступеньки за раз, взволнованный возможностью снова поговорить с Урой.       Я слышу музыку, доносящуюся сверху, ещё до того, как открываю входную дверь. Я захожу внутрь и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Дверь спальни Уры открыта, но в её комнате темно и пусто.       Дверь студии закрыта, и из-за неё доносится громкая музыка. Я прижимаюсь ухом к двери и пытаюсь разобрать, что происходит внутри. Наконец, песня заканчивается, и я слышу два приглушенных голоса.       Я направляюсь в свою комнату и закрываю дверь, когда снова начинается та же песня.       Cолнце только начинает садиться, ещё слишком рано смотреть с балкона. Я остаюсь расхаживать по своей комнате и составлять воедино то, что происходит по соседству, по музыке и приглушённым голосам.       Час спустя, наконец, становится достаточно темно, чтобы выйти в тень снаружи. Я тихо пробираюсь в укромное местечко, которое занимал всю неделю, радуясь, что балконные двери в студию открыты, позволяя мне беспрепятственно заглядывать внутрь.       Мой взгляд падает на парня, сидящего на полу перед стереосистемой. Я присматриваюсь к нему внимательнее и понимаю, что это тот же самый парень, с которым Ура ушла из ночного клуба в прошлые выходные. Я не уверен, испытываю ли я облегчение или беспокойство от этого открытия.       Его ноги босые, а мускулистые руки обхватывают колени, плотно прижатые к груди. В руках он держит телефон Уры, подключенный к стереосистеме. Всё его тело подпрыгивает в такт музыке, пока песня внезапно не обрывается на середине припева. — Нет. Нет. Сделай это снова, — рявкает он, качая головой.       Ура стоит в центре комнаты лицом к нему, тяжело дыша, крепко уперев руки в бёдра. Музыка начинается снова. Ура ждёт своей части, затем начинает двигаться. Когда она переходит к следующему движению, музыка снова прекращается. — Нет! Сюда... отойди, — Чимин поднимается со своего места и присоединяется к Уре. Он встаёт позади неё, и они оба поворачиваются лицом к зеркалу, когда он кладёт свои руки ей на бёдра. — И... пять... шесть... семь... восемь... — он продолжает считать, пока Ура кружится, его руки удерживают её на месте, пока она повторяет те же движения, что и раньше. — Чувствуешь разницу? — спрашивает он. — Да, ты прав. Давай ещё.       Он делает шаг назад, уперев руки в бока, наблюдая за ней сзади. Ура снова повторяет поворот, но только на половинной скорости, как раньше. — Лучше. Попробуй ещё раз с музыкой, — он возвращается на своё место у стереосистемы и снова включает песню. — ДА! Это было оно! — песня заканчивается, и, судя по выражению её лица, Ура явно довольна своим выступлением. И я не могу не улыбнуться вместе с ней.       Чимин коротко аплодирует ей, подходя, чтобы встать перед ней. — Малышка, прошлой ночью ты двигалась намного лучше. Что случилось?       Малышка? Прошлой ночью? О чём он говорит? Прошлой ночью она была здесь со мной, как и каждую ночь на этой неделе.       Внезапно до меня доходит: она уходит допоздна, проводит время в школе, в ночном клубе – она с ним. Она всегда с ним. — Я не знаю, — отвечает она, закатывая глаза. — Может быть, это ноги устали после всех наших поздних ночей?       Я резко втягиваю воздух. — Моя бедная девочка, — тон Чимина поддразнивающий.       Он сокращает расстояние между ними и обвивает руками её талию. Он притягивает её ближе к своей груди, когда она обнимает его и утыкается носом в его шею. Его рука начинает гладить её по волосам, когда он нежно покачивает её из стороны в сторону. — Я не знал, что ты настолько не в форме. Может быть, нам стоит добавить ещё круг к нашей пробежке завтра утром?       Ура поднимает голову, её глаза расширяются от притворного ужаса. — Нет, нет! Пожалуйста, Чимини. Я в порядке, обещаю. Больше никаких кругов. Пожалуйста!       Их подшучивание игривое, но я не обращаю особого внимания на их разговор. Мои глаза уставились на его руки, обнимающие её, крепко прижимающие тело к себе.       Чимин мгновение оценивающе смотрит на неё. — Все в порядке, малышка. Ты в безопасности… до завтра, — он склоняет голову набок, и Ура приподнимается на цыпочки, нежно целуя его в щёку.       Я зажмуриваюсь.       Когда я открываю глаза снова, Чимин отпускает её и делает несколько шагов назад к стереосистеме: — Ладно! Хватит всех этих репетиций. Пора нам немного повеселиться!       Ему требуется несколько секунд, чтобы найти нужную песню, но как только он настраивает её громко, пульсирующий ритм наполняет комнату.       Ура узнаёт песню, и на её губах появляется озорная улыбка. Одну руку она заводит за голову и распускает хвост. Она поднимает руку и пальцем показывает пальцем Чимину, подойти к ней. Он хватает её за бёдра и крепко притягивает её тело к своему.       Руки Чимина крепко сжимают талию Уры, когда их бёдра прижимаются друг к другу. Она переплетает пальцы у него в волосах и сближает лбы, их взгляды прикованы друг к другу. Его правая рука медленно движется вверх по её спине, перебирая распущенные волосы у основания шеи.       Ура поворачивается, и руки Чимина снова ложатся ей на талию. Её спина прижата к его груди, и она трется об него. Он прикусывает нижнюю губу, ведя вниз к паху.       Я выхожу из своего укрытия и, спотыкаясь, бреду в свою комнату в оцепенении. Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и соскальзываю вниз, чтобы сесть на пол. Я опираюсь локтями на колени и обхватываю голову руками. Я пытаюсь игнорировать вибрации музыки, доносящиеся сквозь стены, и образы, которые продолжает рисовать моё воображение относительно того, что может происходить по соседству.       Очевидно, что их отношения переросли в нечто большее, чем просто одноклассники и партнёры по танцам. Я должен был догадаться об этом той ночью в клубе по тому, как он обнимал её на танцполе.