14.

POV Ура       Перед моим приездом отец предупредил меня, что Юнги - "смутьян" и мне следует просто избегать его. Но я не видела, чтобы у него были какие-либо неприятности с тех пор, как я приехала сюда.       Напротив, он больше похож на заёмщика, чем на бунтующего подростка. Интересно, в какие неприятности он мог попасть, чтобы у стольких людей сложилось о нём такое негативное мнение.       Был ли он преступником? Совершил ли он какой-нибудь акт насилия?       Я даю волю своему воображению, представляя Юнги во множестве злодеяний: рисует граффити из баллончика на эстакаде, грабит круглосуточный магазин, грабит банк. Каждая мысль заставляет меня смеяться сильнее, чем предыдущая. Всё это так нелепо.       С тех пор, как я его знаю, я никогда не видела, чтобы Юнги делал что-то хотя бы отдаленно скандальное. Ну, за исключением той ночи, когда они с Чонгуком напились дома, пока я гуляла с Чимином. Но кто я такая, чтобы судить, я была так же пьяна, как и он.       Я украдкой бросаю быстрый взгляд на освещённые окна. Шторы задёрнуты, но я вижу Юнги через крошечное пространство между тканью и краем окна. Он всё ещё разговаривает по телефону, но на мгновение перестал расхаживать по комнате. Он вздыхает, когда его свободная рука поднимается и проводит по волосам. Он выглядит расстроенным, почти грустным, и я ничего так не хочу, как обнять его за талию и утешить.       Затем я с поразительной ясностью осознаю - это не имеет значения. Что бы он ни делал в прошлом - это в прошлом.       Я иду обратно в дом. Юнги снова возобновил свои расхаживания, всё ещё внимательно прислушиваясь к собеседнику, болтающему ему на ухо. Он поднимает глаза, когда я вхожу, и разочарование, которое я видела в окне, тает, когда он улыбается мне. Моё сердце тоже полностью тает.       Да, это не имеет значения. — Да. Да. Нет, всё в порядке. Угу… да, — тараторит Юнги своему абоненту.       Я подхожу к дивану и сворачиваюсь калачиком на мягких подушках. Так приятно наконец-то сесть. Я без остановки на ногах с самого завтрака, и мои ноги начинают болеть. Я рассеянно думаю, не стоит ли мне оставить Юнги наедине, чтобы он закончил разговор, но диван такой удобный, что я не могу заставить себя снова встать. Вместо этого я глубже зарываюсь в подушки и кладу голову на подлокотник, закрывая глаза.       Я слышу, как голос Юнги становится громче, когда он придвигается ближе ко мне, садясь на подлокотник прямо над моей головой. Его пальцы мягко касаются моей макушки, когда он проводит ими по моим волосам. Я открываю глаза, поворачиваю голову и смотрю на него. Юнги наклоняется и нежно целует меня в губы, не издавая ни звука.       Я переворачиваюсь на бок и снова закрываю глаза, когда Юнги продолжает гладить меня по волосам. — Нет, я скажу ему. Я не знаю. Да... она прямо здесь. Конечно, с ней всё в порядке, — Юнги слегка наклоняется вперёд. — Юцы передаёт привет, — говорит он чуть громче. — Привет, — отвечаю я, хотя это больше похоже на мурлыканье. — Она передаёт привет, — Юнги повторяет за своей матерью, и я слышу веселье в его голосе. — Да. Я не знаю. ХОРОШО... да. Я его не видел. Я думаю, он перешёл к...       Мои глаза распахиваются от ужаса, когда я понимаю, что он говорит о Намджуне. Я резко сажусь, оставляя руку Юнги висеть в воздухе, и начинаю лихорадочно проводить рукой по своему горлу: "Заткнись, чёрт возьми!" — Э-э-э... нет, я имею в виду... — Юнги качает головой, глядя на меня широко раскрытыми вопросительными глазами. — Скажи ей, что он спит, — пытаюсь прошептать я, но получается больше похоже на скрежет. — Он спит, — Юнги качает головой. Он снова смотрит на меня, смущенный и раздраженный. — Конечно, в своей комнате, — хмурится Юнги.       Я стискиваю зубы и нервно начинаю грызть ноготь большого пальца. Юнги замечает мою обеспокоенную позу, и мгновенно выражение его лица смягчается и становится весёлым. Он наклоняется ко мне и берёт мою руку в свою, отводя её от моего рта. Переплетая свои пальцы с моими, он подносит наши соединенные руки к своим губам и молча целует внутреннюю сторону моего запястья. — Хорошо, — Юн убирает телефон от уха и передаёт его мне. — Она хочет поговорить с тобой, — говорит он, скривив рот в насмешливой гримасе.       Вот блин. Она на это не купилась. Я беру телефон из его рук. — Алло? — говорю я нерешительно. — Привет, милая! Как дела? Как дела в школе? Ты готова к прослушиванию на этой неделе? — Юцы засыпает меня вопросами так быстро, что мне требуется секунда, чтобы переварить всё, о чём она спрашивает. К счастью, всё это не о Намджуне. — Я в порядке. Всё хорошо. В школе всё хорошо. Сегодня я получила свой костюм. Это немного... — я бросаю быстрый взгляд на Юнги, который ухмыляется и отводит взгляд, — скудновато. — Я уверена, что всё будет просто замечательно. Хотела бы я быть там и пойти с тобой.       Последнее, что мне нужно - это Юцы на моём прослушивании. Это заставило бы меня слишком нервничать. — Позвони мне, как только закончишь, хорошо? — Конечно, — я обещаю. — Я знаю, что Тэсо тоже много работал. У меня просто такое чувство, что мы так надолго оставили вас одних. — О, нет, нет. Всё в порядке, правда. Я всё равно много нахожусь в школе и репетициях. Даже не беспокойся об этом, — я не хочу, чтобы это прозвучало так, будто я не хочу, чтобы она была рядом, но я не могу не радоваться, слыша, что дом всё ещё в нашем распоряжении. — Ура, — тон Юцы становится серьёзным, и я напрягаюсь, — Юнги меня слышит? — я украдкой бросаю взгляд на парня.       Он отошёл к бару рядом с кухней. Сейчас он прислонился к нему, листая книгу, но не выглядит полностью поглощенным тем, что делает. — Нет, я так не думаю, — отвечаю я осознанно через несколько секунд. — Хорошо. Он не хотел, чтобы я что-либо говорила тебе об этом, — моё сердце начинает учащённо биться в груди.       Юнги говорил со своей матерью обо мне. — Он беспокоится о тебе, милая, — признаётся Юцы.       Мой взгляд возвращается к Юнги. Он всё ещё занят книгой и не замечает внезапной паники, волнами исходящей от меня. — Почему? — мне удается выдавить из себя, но мой голос заметно дрожит. — Юнги сказал, что ты взяла на себя большую часть домашних дел. Он беспокоится, что ты изматываешь себя между учёбой, репетициями танцев и попытками вести дом, — Юцы тихо посмеивается. — На самом деле, он так корит себя за это, потому что не осознавал этого раньше. Он уверяет меня, что сделает всё возможное, чтобы больше помогать по дому, чтобы снять с тебя часть бремени.       Я в шоке, совершенно потрясена. Я не знаю, как реагировать, но мне удаётся выдавить хриплым шёпотом. — Ч-что? Юцы громко смеётся мне в ухо. — Я знаю. Я тоже была ошеломлена, потеряв дар речи. Он спрашивал меня о том, где взять вещи из химчистки и как поменять пакет в пылесосе. Какое-то время я не могла поверить, что разговариваю с Юнги.       Я снова смотрю на парня и замечаю, что он наблюдает за мной. Он улыбается, смущенный тем, что его поймали за разглядыванием, и возвращает своё внимание книге. — Ты знаешь, я не ожидаю от тебя этого и даже не хочу, чтобы ты брала на себя эти обязанности. Но я знаю тебя. В тебе просто укоренилось стремление заботиться обо всех вокруг, поэтому я знаю, что просить тебя остановиться было бы бессмысленно. — Я не возражаю, — настаиваю я. — Не напрягайся, пожалуйста. Пожалуйста, если Юнги хочет помочь, позволь ему. Это могло бы быть так полезно для него, — Юцы снова смеётся. — Это одна из причин, по которой я не хочу просить тебя останавливаться. Теперь моя очередь хихикать: — Хорошо, я обещаю.       Я медленно возвращаюсь к Юнги, в то время как Юцы что-то бормочет мне на ухо. — Как дела у моих мальчиков? — спрашивает она. — Они не сводят тебя с ума? — Да, они в порядке. — Я рада, что вы с Юнги снова поладили, — замечание Юцы внезапно отрезвляет меня. — Ах да. Он... мы... — я не знаю, что сказать. — Друзья, — поправляюсь я. — Понятно. Это мило, дорогая. Юнги не помешало бы иметь несколько друзей вроде тебя. — Угу, — бормочу я. Юцы продолжает болтать мне на ухо о чём-то, чего я больше не слушаю.       Я отвлеклась на Юнги. Он неподвижно лежит на диване и выглядит таким умиротворенным, таким красивым.       Я подхожу на несколько шагов ближе, пока, наконец, не оказываюсь прямо над ним. Я не отрываю взгляда от его лица, откидываясь назад и устраиваясь поудобнее у него на груди. — Алло? Ура? — чёрт бы побрал этот дурацкий телефон.       Я качаю головой и выхожу из транса. — Да, я слушаю тебя. — Передай от меня привет Намджуну, когда увидишь его. Скажи ему, чтобы позвонил мне, хорошо? — Конечно, — соглашаюсь я. — Пока, Ура. Удачи. — Спасибо.       Я отключаю телефон Юнги, наклоняюсь вперёд и кладу его на кофейный столик.       Слезая со своего места, я опускаюсь на колени рядом с диваном, наклоняясь вперёд, чтобы придвинуться ближе к его голове. Я решаю немного помучить его, неторопливо провожу пальцами по его лбу, бровям, вокруг уха, вниз по щеке и, наконец, по нижней губе.       Атмосфера между нами постепенно превращается из детской и игривой во что-то гораздо более глубокое. Я могу сказать, что Юнги тоже это чувствует, поскольку его губы больше не выглядят так, будто они сопротивляются глупой ухмылке. Вместо этого его рот слегка приоткрывается, и я чувствую, как резкое дыхание касается моих пальцев.       Я больше не могу этого выносить. Я наклоняюсь вперёд и заменяю пальцы губами, нежно целуя его один раз. Это его доконало.       Он, наконец, нарушает свою позу и прижимается губами к моим губам, жадно отвечая на поцелуй. Он тянется вверх, запуская руки в мои волосы, притягивая меня ближе и усиливая наш поцелуй. Через несколько секунд он отпускает мою голову и, не прерывая нашего поцелуя, обвивает обеими руками мою талию. Без усилий поднимая меня, он притягивает моё тело к себе. Одна его рука мгновенно возвращается к моим волосам, в то время как его другая рука постепенно проникает мне под рубашку, нежно поглаживая спину.       В конце концов, мы вынуждены прервать наш жаркий поцелуй, чтобы перевести дыхание. Но даже тогда я продолжаю покрывать нежными поцелуями его подбородок и спускаюсь вниз по шее.       Юнги снова молчит несколько минут. Я могу сказать, что у него что-то на уме, поэтому я неохотно прекращаю атаковать его шею и кладу голову ему на плечо, мои пальцы играют с воротником его рубашки.       Он крепко прижимает меня к своей груди и продолжает бездумно рисовать круги пальцами на моей спине. Я терпеливо жду, надеясь, что он просто скажет мне, что его беспокоит, прежде чем мне придётся набраться смелости и спросить. — Ура, — начинает он, — когда ты разговаривала с Юцы, ты сказала "мы друзья". Ты говорила о нас? — Да. Она прокомментировала, что мы, кажется, неплохо ладим. Я не знала, что сказать.       Парень снова молчит, но на этот раз гораздо дольше. Я начинаю беспокоиться, что он сердится на меня. Возможно, это были неправильные слова. Но что, по его мнению, я должна была ей сказать? Я имею в виду, что мы друзья, больше, чем друзья, очевидно. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал? Или, может быть, ему обидно, что я не называла себя чем-то... большим? — Прости, — говорю я с сожалением. — Думаю, мне не следовало ничего ей говорить. — Нет, ты не сделала ничего плохого. Я просто... я не думаю, что мы должны рассказывать им или кому-либо ещё об этом. О нас, я имею в виду. По крайней мере, пока.       Вот и всё. Он не хочет, чтобы кто-нибудь знал об этом. — Почему? — спрашиваю я, пытаясь скрыть боль в моём голосе.       Я чувствую, как он пожимает плечами подо мной. — Я просто не думаю, что им понравится идея о том, что мы будем вместе, живя под одной крышей. — О, хорошо, — бормочу я. — В этом есть смысл.       В его словах действительно есть смысл. Если бы его родители знали об этом, они, вероятно, никогда бы не оставили нас в покое, не говоря уже о том, чтобы позволить нам занять весь второй этаж в своё распоряжение. Но я не могу избавиться от мучительного чувства, что есть что-то ещё, о чём он умалчивает. POV Юнги       Ура поднимается по лестнице, чтобы принять душ, оставляя меня убирать беспорядок после ужина.       Когда она пытается помочь убрать со стола, я твёрдо заявляю, что теперь действует правило "ты готовишь, я убираю". Ура секунду скептически смотрит на меня, но не возражает. Прошептав "спасибо" и нежно поцеловав меня в щёку, она убегает наверх, в свою комнату.       Я заканчиваю загружать грязную посуду в посудомоечную машину и принимаюсь вытирать столешницу.       Небольшой комментарий Юцы Уре о том, что мы ладим, действительно потряс меня. Я знаю, что на днях нам придётся "признаться" моим родителям. Я просто не думал, что это произойдёт в первый день.       Я знаю Юцы достаточно хорошо, чтобы понимать, что она, вероятно, не купилась на реплику Уры "мы просто друзья". Я бы нисколько не удивился, если бы Тэсо внезапно прекратил ночную смену и начал больше слоняться по дому. На самом деле, я бы поставил хорошие деньги на то, что в ту секунду, когда Юцы повесила трубку, она звонила ему, проинструктировав его сделать именно это.       Оправдание, что моим родителям не понравится, что мы живём под их крышей, кажется правдоподобным. Я просто не мог заставить себя рассказать ей всё. Я пообещал себе, что сделаю это в ближайшее время, но не сегодня. Я знаю, нам нужно серьёзно поговорить, но, кажется, до смешного рано обсуждать наше будущее, когда мы признались друг другу в чувствах всего двенадцать часов назад. Мы всё ещё в фазе конфетно-букетного периода.       Это слово вызывает в воображении всевозможные яркие образы, мы с Урой страстно целуемся на тёплом песке, когда мы... — Юнги? — голос Тэсо прорывается сквозь мои фантазии, и он смеётся, когда я буквально возвращаюсь к реальности.