25.

РОV Юнги       Собравшись с духом, я беру Уру за руку и увожу с кухни, извиняясь перед Юцы за то, что ей придётся готовить ужин сегодня вечером без помощи Уры. Мрачный взгляд, которым я одариваю Юцы, говорит достаточно, и она кивает.       Снимая спортивную сумку Уры с её плеча, я несу её в одной руке, а другой тащу Уру вверх по лестнице. Когда мы проходим мимо её спальни, я бросаю сумку внутрь, не сбавляя скорости, и продолжаю путь в нашу комнату. Я позволяю Уре войти первой, отпускаю её руку, чтобы закрыть за собой дверь. Она подходит прямо к кровати и садится на край, опустив глаза и нервно теребя руки на коленях.       Я прислоняюсь спиной к закрытой двери, сцепляя руки за спиной, как будто хочу удержаться на месте заставить себя сделать это. — Нам нужно поговорить, — мягко говорю я. — Я знаю, — бормочет она, наблюдая за своими руками. — Я должен был быть честен с тобой с самого начала, и я очень сожалею об этом, но я надеюсь, ты можешь понять, что я... — Юнги, — перебивает она меня, поднимая голову, чтобы впервые взглянуть на меня. Я замечаю, что её глаза красные и опухшие. Она плакала. Быстро отводя взгляд, она снова сосредотачивается на своих руках, сложенных на коленях. — Я знаю, ты хочешь сказать мне что-то важное, и я знаю, что это ужасно с моей стороны, но мы можем не делать этого прямо сейчас? У меня был действительно плохой день... — Я отталкиваюсь от двери, сажусь рядом с ней на кровать и обнимаю её за поясницу. — Что случилось? — Обеспокоенно спрашиваю я.       Глаза Уры снова наполняются слезами, и она утыкается головой мне в шею, начиная плакать. Я крепко прижимаю её к себе, глажу по волосам и нежно покачиваю из стороны в сторону. — Шшш, — шепчу я. — Всё будет хорошо. Что бы это ни было, всё будет хорошо. — Нет… не будет, — выдыхает она между рыданиями. Ура вырывается из моих объятий, грубо вытирая глаза рукавом своей толстовки. Она прерывисто дышит и поворачивается ко мне лицом. — Мой папа... мы сильно поссорились. — Расскажешь? — Спрашиваю я. — Он видел видео. Он не знал, я никогда не говорила ему. Я не могла сказать ему. Он бы никогда не позволил мне... — Её голос затихает. Ура делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, прежде чем продолжить. — В участке появился новый детектив. У него были мои фотографии, кадры из видео, в качестве заставки. Он не знал, что я дочь шефа. Папа пришёл в ярость. Он думал, что парень сделал фотографии сам, как будто я позировала для них или работала где-то стриптизершей. — Ура закатывает глаза. — Папа пытался арестовать его прямо там, в участке, и тогда новый парень сказал ему, что это с видео. Он узнал, что все в участке видели видео, но никто ему не сказал. — Думаю, я понимаю, почему он расстроился, увидев свою дочь... — Расстроен!? — Ура взрывается, вставая с кровати и вскидывая руки в воздух.       Я решаю, что мне лучше держать рот на замке. — Он кричал на меня больше часа. Он сказал, что я подвергаю опасности его карьеру, его репутацию, свою репутацию. Он сказал... — Ура, кажется, берёт себя в руки. — Он сказал несколько ужасных вещей, — тихо добавляет она.       Ура глубоко вздыхает, когда снова садится рядом со мной на кровать. Она берёт мою руку в свою и смотрит на наши соединенные пальцы. — Он был так зол, — осторожно начинает она. — Он угрожал выдвинуть обвинения против продюсеров видео. Я была несовершеннолетней, когда они снимали видео, и он сказал, что это может быть квалифицировано как детская порнография. — Ура застенчиво смотрит на меня, прежде чем продолжить. — Я сказала ему, что подписала всевозможные отказы и освобождения, но он сказал, что они не имеют значения без подписанного согласия моего законного опекуна. Поэтому мне пришлось сказать ему, что я подделал его подпись. Он сошёл с ума. Отец никогда раньше так на меня не ругался. — Может быть, просто дать ему немного времени, чтобы... — Это не самое худшее, — говорит она, и её глаза снова начинают наполняться слезами. — Он говорит, что не может доверить мне быть здесь одной. Он собирается вернуть меня. — Что? — Я кричу, вырывая свою руку из её, как будто она обожгла меня. — Он не может этого сделать. А как же твоя стипендия? — Он позвонил Давон сразу после того, как повесил трубку. Он перевёз мои документы обратно в мою старую школу, и он изменил мой рейс, так что после выходных у мамы я еду прямо в Пусан. — Но это значит... — Я не мог заставить себя произнести эти слова. Ура кивает. — Он сказал мне начать собирать вещи сегодня вечером, потому что в воскресенье, когда я уеду, я уже не вернусь.       Её слёзы снова текут ручьём, а я продолжаю смотреть на неё, совершенно шокированный. Я знаю, что должен попытаться снова заверить её, что всё будет хорошо, но прямо сейчас я не представляю, как это будет.       Я хочу кричать. Я хочу выбить дерьмо из парня, у которого на заставке фотографии моей девушки. Я хочу позвонить отцу Уры и сказать ему, что он совершает самую большую ошибку в своей жизни. Он собирается разрушить будущее своей дочери – её мечты – ради чего? Потому что он не может заглянуть за нескромный костюм и вызывающую хореографию, чтобы заметить, как тяжело ей пришлось работать и тренироваться, чтобы получить эту работу?       Я хочу сделать всё это, но когда Ура закрывает глаза руками и, согнувшись пополам, рыдает, уткнувшись в колени, я понимаю, что должен отложить своё раздражение и попытаться утешить убитую горем девушку рядом со мной. Я сажаю её к себе на колени и начинаю поглаживать рукой вверх и вниз по ее спине. — Пожалуйста, малышка, не плачь. Мы разберёмся. — Как? — В её тоне слышится недоверие, и она отстраняется, чтобы посмотреть на меня. — Я не знаю, но я что-нибудь придумаю. Всё будет хорошо.       Ура открывает рот, вероятно, чтобы возразить, что этого не произойдёт, но она подпрыгивает от звука дверного звонка внизу. — Это всего лишь доставка, — объясняю я. Ура стонет. — Я не хочу присутствовать на семейном вечере. Ты иди. — Нет, я остаюсь с тобой. — Юнги, уходи. Тэсо заподозрит неладное, если мы оба пропустим ужин. — Я открываю рот, чтобы сказать, что Тэсо может идти нахуй, но Ура перебивает меня. — Кроме того, мне нужно позвонить Чимину. Он ни о чём не знает, и теперь ему нужно найти и обучить нового партнера на время каникул.       Ещё одна крупная слеза скатывается по её щеке, и когда я смахиваю её, Ура закатывает глаза и резко встаёт. — Я в порядке, — говорит она с раздражением в голосе. — Иди, поешь, посмотри телевизор, — она указывает на дверь. Она отворачивается и направляется к двери. — Эй! — Раздраженно кричу я. Она поворачивается ко мне лицом, когда я встаю с кровати и сокращаю расстояние между нами. Я беру её лицо в ладони, наблюдая за страданием, плывущим в её глазах. — Не делай этого, — говорю я мягко. — Не отвергай меня вот так. Мысль о том, что ты уйдешь, невыносима, но я отказываюсь верить, что это произойдёт. Мне просто нужно время подумать, и я что-нибудь придумаю. Мы – мы что-нибудь придумаем. Это ещё не конец. И я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы это исправить. — Ура кивает головой, её глаза наполняются слезами. — Пожалуйста, ты должна перестать плакать. Ты убиваешь меня.       Она невесело смеется сквозь слёзы. — Я говорила тебе, — начинает она, вытирая их, — как только я начинаю, я не могу остановиться. — Я помню. Я также помню, как ты назвал меня разгневанным подростком, который может откусить тебе голову. Ура снова хихикает. — Это было правдой. — Угу, — бормочу я, наклоняясь и нежно целуя её.       Я стараюсь сохранить наш поцелуй мягким и нежным, но болезненные эмоции нашего дня выходят наружу, и вскоре мы отчаянно цепляемся друг за друга, целуясь так, как будто это в последний раз. — Пицца прибыла! — Намджун гремит снизу.       Я неохотно отстраняюсь и прижимаюсь лбом к её лбу. — Я ещё не закончила, — шепчет она, и я знаю, что она не имеет в виду. — Я тоже. — Я продолжаю держать её лицо в своих руках, поглаживая её щеку подушечкой большого пальца. — Ты уверена, что не спустишься?       Ура качает головой. — Нет. Я не могу есть, но тебе лучше идти, пока Джун не пришёл искать меня. — Я не хочу оставлять тебя. — Пожалуйста, уйди ради меня. Я действительно не могу сейчас объяснять Намджуну или кому-либо ещё, почему я в твоей спальне. — Хорошо, — соглашаюсь я. — Я оставлю тебе немного пиццы. — Я быстро целую её и выхожу за дверь.