24.

POV Юнги       Я следую за Урой, когда она выбегает из своей студии, но когда становится очевидно, что она не собирается впускать меня в свою комнату, я ухожу. Я хлопаю дверью в свою спальню с такой силой, что она ударяется о стену. — Чёрт! — я кричу на себя. Мне было бы насрать на стену.       Книги, компакт-диски, одежда, моя настольная лампа - ничто не защищено от моего гнева. В крошечных пределах моей комнаты я даю волю месяцами сдерживаемой ярости. Я не сержусь на Уру; она отреагировала именно так, как я и предполагал, когда обнаружила, что я лгал ей. Но её реакция - это всего лишь искра, необходимая, чтобы разжечь ад, тлеющий прямо под поверхностью.       Я проклинаю себя за свои глупые ошибки - ошибки, которые я совершил до встречи с Урой, и монументальные, глупые, которые я совершил с тех пор. Я проклинаю себя за то, что лгал ей и думал, что могу просто похоронить правду. Я проклинаю себя за то, что думал, что мы могли бы просто жить в гребаном пузыре, а остальной мир катился бы к чёрту.       Не остальной мир – Тэсо. Тэсо может катиться к чёрту.       Это его вина, он и его гребаный указ, он и его грёбаное неодобрение меня. Что ж, он может забрать своё неодобрение и свой указ и засунуть их себе в задницу! С меня хватит.       Я на самом деле громко смеюсь, вспоминая разговор с Юцы.       "Юнги, твой отец не идеален. Он чувствовал, что подвёл тебя, и винил себя в случившемся. Он всё ещё переживает часть этого чувства вины. Вам двоим нужно поговорить, но ему нужно больше времени". Что ж, время вышло, придурок.       Я рывком открываю дверь своей спальни и спускаюсь по лестнице. Намджун лежит на диване, его девушка прижалась к нему, свет от телевизора отбрасывает странные тени на их лица. Проходя прямо между ними и плоским экраном, я направляюсь в коридор, который ведёт в кабинет Тэсо. — Удачи, — гремит Намджун, игриво понижая голос как можно ниже. — Пошёл ты, — рычу я. — Пошёл ты! — орёт он в ответ, беззаботный тенор теперь покинул его голос. — В чём, чёрт возьми, твоя проблема?       Я исчезаю в коридоре, игнорируя его. Дверь в кабинет Тэсо заперта, и я колочу по ней тыльной стороной кулака. Дверь содрогается, когда я ударяю кулаком по дереву. — Тэсо! Открой эту грёбаную дверь! — Его здесь нет! — Джун кричит из гостиной.       Я врываюсь обратно в гостиную, почти сталкиваясь с Намджуном, когда выхожу из коридора. — Где он? — я сплевываю сквозь стиснутые зубы. — Сегодня вечером у них заседание правления, а потом ужин у председателя. Они с Юцы не придут домой допоздна.       Я направляюсь к лестнице, но Джун хватает меня за руку, чтобы остановить. — В чём дело? — обеспокоенно спрашивает он.       Вырывая руку из его хватки, я отстраняюсь и сжимаю ладонь в кулак. Мои мышцы напряжены, как будто я готовлюсь к нападению. — Не надо! — я рявкаю.       Девушка ахает, а Джун поднимает руки в знак капитуляции и делает два шага назад. — Ладно-ладно. Что, чёрт возьми, с тобой не так?       Я не отвечаю, снова поворачиваюсь к лестнице и поднимаюсь по ней, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Мчусь по коридору, мои руки всё ещё сжаты в кулаки, я прохожу мимо комнаты Уры и практически останавливаюсь. Я слышу её приглушенный голос из-за двери, она с кем-то разговаривает.       Я осторожно подхожу ближе к двери. Я не могу разобрать, что она говорит, но ясно, что она плачет.       Мгновенно я чувствую, как решимость покидает моё тело. Наклоняясь вперёд, я прислоняюсь лбом к её двери, закрываю глаза, делая глубокий вдох.       Я был так готов выплеснуть весь свой гнев на Тэсо. Собирался сказать ему, что я больше не пытаюсь доказать ему свою правоту, что я больше не пытаюсь исправлять свои ошибки, что я больше не пытаюсь быть его сыном. Я собирался рассказать ему об Уре и о том, что он ничего не может сделать, чтобы удержать меня подальше от неё.       И если бы он не смог принять это, тогда я бы ушёл.       Я думал о переезде бесчисленное количество раз. Когда мне исполнилось восемнадцать, деньги от страхования жизни моих родителей юридически стали моими. Мне более чем достаточно на жизнь до окончания учёбы. Но когда я стою за дверью комнаты Уры, и кипящий гнев постепенно утихает, я думаю о том, как мои необдуманные действия могут повлиять на неё.       Я не могу просто оставить её здесь, если до этого дойдёт. Тэсо, вероятно, подумает, что она приложила руку к обману его насчет наших отношений, даже если я возьму всю вину на себя. Я бы не стал сбрасывать со счетов то, что этот засранец сделает её жизнь невыносимой, когда я уйду. Или, может быть, Тэсо был бы так зол, что выгнал бы и её тоже. Она могла бы пойти со мной, но когда я расскажу ей правду о своём прошлом, она, возможно, не захочет. Я понимаю, что прежде чем совершить что-то импульсивное и безрассудное, мне нужно сначала поговорить с ней.       Оттолкнувшись от её двери, я возвращаюсь в свою комнату, чтобы найти телефон. Я отправляю ещё одно сообщение, прося её - пожалуйста - поговорить со мной. Я сижу на краю нашей кровати, моя нога нервно дрыгается вверх-вниз, пока я пытаюсь подготовиться к разговору, который последует. Я пытаюсь представить её реакцию на то, что я скажу, но независимо от того, как я мысленно оправдываю свои действия, я изо всех сил пытаюсь представить сценарий, при котором она не оставит меня.       Проходит ещё полчаса, а Ура по-прежнему не отвечает на моё сообщение. Я начинаю сочинять другое, но не знаю, что ещё сказать. Я уже дважды просил её поговорить со мной, и это не сработало. Я составляю несколько сообщений, но удаляю их все, так как мне трудно передать искренность своих чувств таким образом. Я мудак.       Проходит ещё один невыносимый час, мои сообщения остаются без ответа, а наша кровать - пустой. Чувствуя себя побежденным и беспомощным, я бросаю телефон в центр матраса и выхожу на балкон. В студии темно, но двери всё ещё открыты. Дверь Уры остаётся закрытой, но в её окнах теперь темно. Сокрушительное осознание того, что она достаточно расстроена, чтобы спать без меня, вызывает у меня неприятное чувство внизу живота.       Я направляюсь в студию, протягиваю руку, чтобы поймать развевающуюся занавеску, чтобы я мог заправить её внутрь и закрыть дверь. Ура кружится и потягивается в тёмной комнате, целеустремленными шагами передвигаясь по полу. Музыки нет, но когда мои глаза привыкают к темноте, я различаю шнур от наушников, который змеится по её спине и исчезает под волосами.       Она не знает, что я наблюдаю за ней, и я на мгновение колеблюсь между тем, остаться или оставить её в покое. Она всё ещё расстроена, о чем свидетельствует страсть в её танце, но я не могу заставить свои ноги отойти от двери. Необузданные эмоции в её глазах и движениях притягивают меня к ней, как мотылька к пламени.       Я тихо прокрадываюсь внутрь и сажусь у стены, пытаясь стать невидимым в тени. Я изучаю то, как она вытягивает руки с широко раскрытыми ладонями, пытаясь дотянуться до чего-то, что находится вне её досягаемости, то, как она крепко прижимает руки к груди, как будто ей больно, то, как она наклоняется к полу, подавленная каким-то невидимым весом на спине.       Я больше не могу этого выносить. Я должен это прекратить. Невыносимо видеть её такой расстроенной, хотя то, что я собираюсь ей сказать, расстроит её ещё больше. Как раз в тот момент, когда я собираюсь заявить о своём присутствии, Ура падает на пол, сворачивается в клубок и начинает плакать.       Через секунду я оказываюсь перед ней, борясь с собой, чтобы не заключить её в объятия. Она зла на меня, так что, возможно, я последний человек, которого она хотела бы сейчас в утешение. Она не отталкивает меня сразу, но когда я не могу понять её реакцию при виде меня, я отпускаю её. Она встаёт, и я уверен, что она собирается снова уйти от меня, но она этого не делает. Она подходит ближе, и я чувствую, как её пальцы перебирают мои волосы. Когда я поднимаю глаза, она грустно улыбается мне, и я знаю, что она ещё не разочаровалась во мне. Когда меня охватывает огромное облегчение, я падаю на колени и притягиваю ее к себе.       Она тащит меня обратно в свою комнату и в свою постель. Я крепко прижимаю её к своей груди, пытаясь сказать ей, что мне жаль и что я думал, что поступаю правильно, держа Тэсо в неведении о наших отношениях. Но прежде чем я успеваю что-либо объяснить, Ура перебивает меня. Она не хочет говорить об этом.       Она не хочет говорить об этом ни в этот вечер, ни на следующий день. Она начинает вести себя так, как будто ничего не произошло, и я с этим соглашаюсь.