56.

POV Юнги       На следующее утро мой телефон звонит и прерывает один из лучших снов в моей жизни. Я бы, наверное, разозлился, если бы предметом моей фантазии не был тот, кто звонит и будит меня. Однако я немного удивлён, увидев на дисплее идентификатора вызывающего абонента "Уры". — Привет. — Мой голос звучит хрипло, и я прочищаю горло. — Мне очень жаль. Я разбудила тебя? Иди обратно спать. — Ни за что. Я бы предпочёл настоящую вещь. — Что? — О, э-э, не бери в голову. В чём дело? Ты в порядке? — Тот факт, что она звонит мне не в своё обычное время, заставляет меня немного нервничать. — Нет. Я в порядке. Просто… Я – я провожу день в своей старой студии с некоторыми из моих старых друзей. — Ну, это должно быть весело, правда? — Да, но... — её слова запинаются, и я легко могу представить, как она нервно заламывает руки и смотрит на свои колени. — Я-я выгляжу по-другому, — признаётся она тихим голосом. — О... Ну, — начинаю я осторожно, — ты заботишься о себе с тех пор, как вернулась домой, верно?       Ура вздыхает, в её голосе звучит легкое разочарование. Она знает, чего я добиваюсь. — Я набрала ещё немного, да.       Я быстро подсчитываю в уме. Осталось пройти еще немного, и она вернётся к тому, с чего начала. — Это здорово. Ладно, итак... Что на тебе надето? — Юнги! — ругается она, смеясь. Я тоже смеюсь. — Я не это имел в виду. — В любом случае, какое это имеет значение? — Ты не хочешь мне рассказывать? Я заинтригован. — Это не важно.       Я постукиваю пальцем по подбородку, хотя она не может видеть. — Что могло быть на Уре надето такого, о чём она не хотела бы, чтобы я знал? Должно быть, это что-то ужасно рискованное.       Ура снова смеётся. Боже, как я скучал по этому звуку.       Я откидываюсь на подушку и закрываю глаза. — Ммм... Просто дай мне секунду. Знаешь, я даю волю своему воображению, раз уж ты мне ничего не говоришь. Давайте посмотрим… там тепло, так что я думаю... О той розовой майке с сердечками и тех маленьких шортиках в тон. — Это нижнее бельё, Юнги, и я никогда его не надевала. Даже в твоём присутствии. — И почему это? — Хорошо, — соглашается она, намереваясь казаться раздраженной, но у неё ничего не получается. — На мне чёрные штаны для йоги, черная майка и... И ... чёрно-серая клетчатая рубашка, которую я носила дома.       Я ухмыляюсь как идиот. — Ах ты, маленькая воровка! Я хочу её обратно. — О, да? — поддразнивает она. — Не испытывай меня, женщина. Я не прочь призвать к ответу закон. Так получилось, что у меня есть номер шефа на быстром наборе. У тебя будут серьёзные неприятности, Мисси.       Ура снова смеётся, а затем глубоко вздыхает. — Спасибо тебе, Юнги, — тихо говорит она. - Я тоже тебя люблю. Веселись и позвони мне, когда будешь уходить. - Хорошо, так и сделаю.       Мы прощаемся и вешаем трубку. Я провожу рукой по волосам, собираясь с мыслями. После тяжелого разговора прошлой ночью приятно осознавать, как легко вернуться к нашей старой рутине, как будто эта связь никогда не прерывалась. Но он был сломан, и нам всё ещё нужно решить, что делать дальше.       У меня голова идёт кругом. Начинаю сначала. Двигаюсь вперёд. Что будет дальше?       Дрожащей рукой я снова беру телефон и набираю номер. - Алло? - Отвечает нежный женский голос. - Здравствуйте. Это Мин Юнги. Могу я поговорить с шефом До? ~ o0o ~ POV Ура Юнги прав. Мне не о чем беспокоиться.       Мои друзья хвалят мою новую прическу, поздравляют меня с ученичеством и с любовью подтрунивают надо мной из-за того, что я надела рубашку моего парня. Кажется, никто не замечает, что я выгляжу по-другому. Возможно, меня не было достаточно долго, чтобы они не помнили, как я выглядела раньше.       Мы больше разговариваем, чем танцуем, сплетничаем о наших учителях и одноклассниках, которые занялись другими делами. Когда мы, наконец, выходим на танцпол, мы повторяем несколько старых номеров, соревнуясь друг с другом, кто вспомнит самые старые номера. Для нас это всё равно что листать старые ежегодники, наш способ пересказать воспоминания из прошлых лет.       Чувствуя прилив сил после весёлого утра, я набираю номер Юнги в ту же секунду, как выхожу из студии. К сожалению, я вынуждена прервать наш разговор. Он обедает с Тэсо и Юцы, поэтому я просто сообщаю ему, что отлично провела время и что позже посвящу его во все подробности.       Когда я подъезжаю к дому несколько минут спустя, я с удивлением вижу не только машину Хеге - девушки отца, припаркованную на подъездной дорожке, но и патрульную машину. - Привет! - Кричу я, открывая входную дверь. - Я вернулась. - Иди сюда, детка, - зовёт отец из кухни.       Я бросаю сумку у подножия лестницы, когда захожу в кухонную дверь. - Угадай, кто был там, чтобы...       Я замираю, любуясь открывшимся передо мной зрелищем. Отец и Хеге сидят рядом за столом, оба смотрят на меня с мрачным выражением на лицах. Я быстро оглядываю комнату, замечая кипящую кастрюлю на плите. В воздухе витает восхитительный аромат специй, острых помидоров и земляного базилика. Он наполняет комнату вместе с ароматом свежеиспеченного хлеба. Было бы неплохо вернуться домой к ужину, если бы двое взрослых в комнате не смотрели на меня с яростью.       Вся сцена попахивает вмешательством, и я почти уверена, что знаю, о чём идет речь. - Я невиновна, офицер. Клянусь, - выпаливаю я, пытаясь разрядить напряжение.       Хеге наконец выдавила из себя улыбку. - Сядь, милая. Твой отец просто хочет поговорить. - Она отодвигает стул от стола и подходит к плите. Я переводила взгляд с неё на отца, который не сводил с меня глаз с тех пор, как я переступил порог.       Жизнь с ним была напряженной последние несколько дней, с тех пор как я упомянула о своих планах вернуться в Сеул после Нового года. Он сказал мне "нет".       Вот и всё. Никакого обсуждения, никакого компромисса, никакого вклада с моей стороны, просто категорическое нет. Последовавший спор был не из приятных.       Я пыталась отстаивать свою правоту, указывая на то, что доказала, что могу позаботиться о себе, его единственное условие по дороге домой из аэропорта, но это не помогло. Хеге начинает разливать суп по ярко-желтым тарелкам. - Могу я тебе с этим помочь? - Спрашиваю я, отчаянно желая отсрочить неизбежное. Я ненавижу ссориться с отцом.       Она протягивает мне тарелку с салатом и кивает в сторону стола. - Присаживайся. Я справлюсь.       Я медленно подхожу к столу и ставлю тарелку в центр, занимая свободное место напротив отца. Я опускаю глаза, сосредотачиваясь на трещине в деревянном столе передо мной. Если не считать звуков Хеге, разливающей суп, в комнате воцарилась полная тишина. Она ставит тарелку с дымящимся томатным супом, закрывая мне вид на завораживающий рисунок древесных волокон, прежде чем поставить вторую миску перед отцом. - Увидимся позже, - мягко объявляет она. Мои глаза вспыхивают, когда она сжимает плечо отца. - Ты не остаешься? - Встревоженно спрашиваю я.       Она улыбается мне, явно читая на моем лице выражение пожалуйста, не оставляй меня с этим в одиночестве, и нежно похлопывает меня по руке. - Мне нужно домой. Увидимся, вечером. - И вот так просто Хеге бросает меня на растерзание волкам – ну, волку. - Нам нужно поговорить, Ура, - начинает он. Отец поднимает блюдо с бутербродами и протягивает его мне. Я снимаю один с крышки и кладу на тарелку рядом со своей тарелкой супа. Он делает то же самое и ждёт, пока я начну есть, прежде чем заговорить. - Я хочу поговорить о Сеуле. - Ты действительно хочешь поговорить или просто собираешься сказать мне, что я не могу ехать? - Я хочу поговорить. У меня есть... предложение для тебя.       Единственное предложение, которое меня интересует, это то, которое включает билет в один конец обратно в сеул, но я держу это при себе. - Я слушаю. - Я думаю, тебе следует остаться дома до... по крайней мере, до марта. - Я громко ахаю, и отец поднимает руки вверх. - Ура, учитывая обстоятельства, три месяца это более чем разумная просьба. Просто выслушай меня.       Я ни за что на свете не останусь здесь на три месяца, но я закрываю свой разинутый рот и позволяю ему продолжать. Выслушать его было бы взрослым поступком. - Ты действительно отлично справляешься со своим выздоровлением, и я должен извиниться. Но, я просто думаю, тебе нужно больше времени. Я думаю, тебе нужно сосредоточиться на выздоровлении и не отвлекаться на... на другие вещи. Я думаю, тебе было бы полезно немного... дистанцироваться.       Отвлекся? Другие вещи? Расстояние? - Подожди, это про Юнги? - Выпаливаю я. Отец смотрит вниз, помешивая суп. - Это так, не так ли? Ты не хочешь, чтобы я была рядом с Юнги. - Ура, - твёрдо говорит отец, указывая на меня ложкой, - от этого парня одни неприятности. Он заставил эту семью пройти через ад и... - И он больше не тот человек. Он изменился. Он пережил что-то настолько ужасное, что я даже представить не могу. И, да, он принял несколько неправильных решений, он был глупым и безрассудным, но это не тот Юнги, которого я знаю. Сейчас он другой. Он нежный, милый и добрый. И он заботится обо мне. И-и ты его даже не знаешь. - Поверь мне, я знаю достаточно. - Это было давно, - утверждаю я. - Он изменился. - Этого парня арестовали за хранение кокаина за четыре месяца до твоего переезда. Если бы я знала это, я бы никогда не позволил тебе жить... - отец резко останавливается, его глаза расширяются. - Ура, этот парень когда-нибудь пытался заставить тебя принимать наркотики? - Ты что, совсем с ума сошёл! - Я кричу. - Не повышайте на меня голос. Я по-прежнему авторитет в этом доме, и я ожидаю ответа - честного ответа.       Мои руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. - Нет, - выплевываю я сквозь стиснутые зубы. - Юнги никогда бы этого не сделал.       Отец мгновение пристально смотрит на меня, вероятно, используя все свои навыки детектива, чтобы понять, лгу я или нет. Я не шевелю ни единым мускулом, глядя на него в ответ прищуренными глазами. После напряженного матча в гляделки отец отодвигает свой стул от стола и встает, унося пустую тарелку и миску в раковину. Он поворачивается и прислоняется к стойке, скрестив руки на груди, уставившись в пол. - Послушай, Ура, я знаю, ты думаешь, что ты уже совсем взрослая, но тебе всего восемнадцать. И когда я была подростком, ты доставляла мне очень мало хлопот по сравнению с... ну… Я понимаю, что не могу защитить тебя от всего. Я понимаю, что должен позволить тебе принимать свои собственные решения и совершать свои собственные ошибки... - Юнги - не ошибка!       Отец хмуро смотрит на меня, и я борюсь с желанием съёжиться под тяжестью его свирепого взгляда. Я ни за что не отступлю от этого пункта. - Я понимаю, что этот... - Юнги, - ругаю я.       Ещё один взгляд. Я, несомненно, испытываю свою удачу. В любую минуту отец поймёт, что может просто запереть меня в моей комнате на следующие три месяца. Проблема решена. - Этот Юнги... важен для тебя, но я думаю, тебе нужно немного дистанцироваться. Такое поведение, - он бросает многозначительный взгляд на мою хрупкую фигурку, - это просто ненормально. - Это была не его вина, - утверждаю я. - Это был просто... И ты не знаешь его так, как знаю я. Всё, что он делал в прошлом, закончилось. Он больше не такой. Он совсем не такой. Он изменился. - Такие люди не меняются за одну ночь, Ура. - Это произошло не в одночасье. Это было постепенно. Были небольшие знаки, небольшие изменения, вещи, которые я не оценил в полной мере, пока не узнал, через что он прошел. Люди могут меняться, они могут расти и они могут учиться, и Юнги изменился. С твоей стороны несправедливо судить его за его ошибки. Он исправил их, как осознал свои ошибки и какие усилия он приложил, чтобы всё исправить снова – для себя и своей семьи. И я не пытаюсь быть неуважительной, это не так, но ты ошибаешься насчёт него.       Отец смотрит на меня так, словно у меня только что выросла вторая голова. После одного из самых долгих и неприятных моментов в моей жизни он, наконец, отводит взгляд, пощипывает переносицу и разочарованно вздыхает. - Ура, правильный выбор не всегда очевиден. Иногда то, что правильно для одного человека, неправильно для кого-то другого. Я просто хочу убедиться, что ты делаешь правильный выбор для себя, и именно поэтому я думаю, что тебе следует провести некоторое время подальше от него. - Я не могу. Я-я люблю его. И он любит меня.       Отец потирает затылок и смотрит в пол. - Да, у меня тоже есть кое-какая идея на этот счёт, - ворчит он. Мои брови в замешательстве хмурятся. - Смотри, Ура... - его слова замолкают, и рот кривится в сторону. Он ищет повод для спора, но что он может сказать? Технически, его руки связаны. Мне восемнадцать, и он не может заставить меня остаться.       Ладно, может быть, он сможет. Я всё ещё завишу от него в таких вещах, как еда, одежда и кров. Это, а также тот факт, что я недостаточно смел, чтобы полностью игнорировать его желания. Отец знает это, но в данном случае, я не думаю, что он собирается использовать это против меня. - Я собираюсь быть честным. Я волнуюсь, Ура. Я волнуюсь, что этот парень может с тобой сделать. - Он никогда ничего мне не сделал. Всё, что он сделал, это любил меня и пытался защитить, и когда я нуждаюсь в нём больше всего, он всегда рядом. Если бы ты только мог это увидеть, увидеть, как он заботится обо мне, ты бы понял, что беспокоиться не о чём.       Отец на мгновение задумывается. - Звучит так, будто ты приняла решение. - Я на сто процентов уверена насчет Юнги.       Отец фыркает, и на его губах появляется легкая улыбка. - Знаешь, - говорит он, качая головой, - ты в точности такой же, как я. Как только ты примешь решение, тебя никто не переубедит.       Я сжимаю зубы в застенчивой улыбке, немного съеживаясь, когда спрашиваю: - Значит ли это, что я могу вернуться в Сеул? Например, на следующей неделе?"       Отец пристально смотрит на меня, и я предполагаю, что прямо сейчас он принимает решение, позволить мне повзрослеть, принимать свои собственные решения - и свои собственные ошибки - именно так, как он сказал, что пытался сделать. - Я не говорю "да". - Мои плечи опускаются, и я опускаюсь на стул. - Я не говорю "нет", - быстро исправляется он. - Я говорю, что… Мне нужно сделать несколько телефонных звонков.       И, ещё раз потянув себя за шею, отец выходит из кухни, оставляя меня без надежды, но менее обескураженной, чем во время нашего последнего разговора.