1.Маршрут «куда скажут».

      — Это очень важное дело для нас. Пожалуйста, мисс Паркинсон, не противьтесь. Ваше Министерство просит вас об этом. Парень в дорогом, явно не по погоде костюме стоял посреди кабинета, нервно теребя серебряные часы. Он всё время бросал взгляды на дверь — будто куда-то спешил. — Я уже ответила вам в официальном письме, — сухо сказала Пэнси, перебирая бумаги. — У меня слишком много работы. Я не могу вам помочь. На самом деле она уже минут пятнадцать не понимала, что делает. Слова в документах расплывались, цифры путались, буквы плясали перед глазами. Мешки под глазами тянули лицо вниз. Третьи сутки она ночевала в больнице — на кушетке в ординаторской. И теперь этот гладко выбритый чиновник не давал ей даже выдохнуть. В нём раздражало всё: от манер до приторного запаха парфюма, от выверенной речи до уверенного взгляда. — Министерство будет крайне недовольно вашим отказом, — наконец произнёс он, словно ставя точку. — Придётся применить судебный акт, который вы, напомню, подписали в связи с вашим прошлым. Он сказал это с ленцой, как будто знал наперёд, куда ударить. И попал. Зелёные глаза Пэнси сверкнули. Тёмные завитки коротких волос дрогнули, когда она резко повернула голову. Вот оно — то, чего она ждала. Они всё-таки решили вытащить её прошлое на свет, которым искусно манипулировали уже несколько лет. Она шумно откинулась на спинку стула и медленно выдохнула: — Что вам нужно? Парень довольно хмыкнул. — Как вы знаете, после побега заключённых было решено перенести Азкабан на отдельный остров… Он говорил ровно, безэмоционально, как будто был на пресс-конференции. Пэнси не выдержала. Она встала, цокнула языком и перебила его: — Я не слежу за новостями. Как видите, я вынуждена работать в бесплатной больнице за копейки. И у меня нет даже времени спокойно выпить чай — благодаря вашему «акту милосердия». — Она изогнула пальцы в воздухе, изображая кавычки. — Вы меня помиловали, хотя, если честно, лучше бы я сгнила в Азкабане, чем влачила это существование. Половину зарплаты забирает Министерство за штраф, который, похоже, будут выплачивать мои внуки. Слова вылетали одно за другим, ровно, без запинок, с какой-то пугающей чёткостью. Казалось, если она скажет ещё хоть одно, то сдержанная злость разорвёт её изнутри. Чиновник молча наблюдал за ней, чуть приподняв бровь. В его взгляде была только скука и лёгкое превосходство, как будто перед ним не женщина, а капризный ребёнок, забывший, кому теперь принадлежит. — Мисс Паркинсон, — начал он, чуть повысив голос, — хочу напомнить вам, что на заседании Визенгамота вам был предоставлен выбор: либо вы отбываете наказание как соучастница войны и пособница Пожирателей смерти, либо проходите обучение на колдомедика и работаете на благо государства десять лет, параллельно выплачивая штраф в размере десяти тысяч галеонов. Пэнси устало прижала тонкие пальцы к переносице, будто пыталась таким образом утихомирить головную боль, второй рукой махнула перед собой, требуя, чтобы он заткнулся. Она прекрасно знала, что подписала. Адвокат уверял, что это — лучший вариант из худших, и она тогда поверила. — Так я и делаю, что вы просите! — её голос дрогнул от раздражения. — Вы что, не видите? Сейчас эпидемия, а я — один из двух эпидемиологов во всей Британии! Чего вы хотите? Я работаю без сна, лечу всех — от бомжей до калек! Последние слова прозвучали громче, чем она хотела, почти сорвались на крик. — Мисс Паркинсон, прошу вас не повышать голос! — оборвал он резким, раздражённым тоном. — Я представитель закона! Пэнси отшатнулась, будто удар получился физическим, и замолкла, нервно теребя заусенец на большом пальце. Он тут же перешёл на свой официальный, отрепетированный тон: — Так вот. Мы в курсе эпидемиологической ситуации. Мы также получаем ваши отчёты. Все силы брошены на разработку вакцины, поэтому прошу вас не волноваться. Пэнси закатила глаза так сильно, что могло показаться, что она рассматривает собственный мозг. — Ну и? — устало выдохнула она. — В Азкабане, — произнёс он, делая вид, что не замечает её сарказма, — остаются десятки заключённых, не выдавших всю важную информацию о местонахождении своих союзников. И… — он запнулся, обдумывая, стоит ли говорить дальше, — есть подозрения, что не все крестражи Волан-де-Морта были уничтожены. Надеюсь, вы понимаете, насколько важны эти люди и те сведения, что они скрывают. Пэнси громко рассмеялась, почти истерично. Смех сорвался с губ, будто выстрел, и отозвался в стенах кабинета. Она схватилась за живот и слегка согнулась, на уголках глаз блеснули слёзы. — Простите, — выдохнула она, отдышавшись, — просто… пять лет прошло, да? Или шесть? И за всё это время вы не смогли разговорить Пожирателей? Чем вы вообще занимаетесь в своём аврорате? Кофе пьёте? Голос у неё был спокойный, но в нём звенел ехидный сарказм. Чиновник растерялся. Он открыл рот, будто хотел возразить. Затем сглотнул и закрыл обратно. Он сделал вид, что не услышал её колкости, лишь поправил запонку и продолжил: — Вы — единственная, кто приблизился к излечению данного магического вируса. На ранних стадиях болезни ваши пациенты даже возвращались домой. Уровень выживаемости у вас — один к трём, по сравнению с вашей коллегой. Это… впечатляюще. Он выдержал паузу, а потом произнёс почти радостно, как будто вручал награду: — Поэтому мы решили, что именно вы должны отправиться на остров. Для лечения эпидемии внутри тюрьмы. Парень широко улыбнулся, почти театральным оскалом, во все тридцать два зуба, и протянул лист бумаги. Плотная, кремовая бумага с золотым тиснением, печать Министерства, подпись комиссии, а внизу её — маленькая и неровная. Договор. Вернее, акт рабства, который они предпочитают называть «соглашением о помиловании». Он был знаком Пэнси до тошноты. Она знала его почти наизусть, перечитывала его сотню, нет, тысячу раз. — Я так понимаю, — произнесла она тихо, почти без эмоций, — вы протягиваете мне это, чтобы сказать, что отказ не предусмотрен? Чиновник довольно закивал, с самым снисходительным выражением, от которого хотелось вцепиться ему в горло. — Именно, мисс Паркинсон. Она глубоко вздохнула, смирившись с тем, что останется марионеткой Министерства ещё на несколько долгих лет. Дошла до стола, тяжело опустилась в кресло. Металлические ножки жалобно заскрипели по кафелю. — Что ж, — наконец устало сказала она, — как мне туда добраться? — Аппарировать туда невозможно, — ответил он без малейшей эмоции. — Даже работники тюрьмы добираются туда исключительно на лодках. Пэнси фыркнула и скрестила руки на груди. — То есть вы предлагаете мне плыть до туда, так? — в голосе звенело раздражение. — И на сколько я должна бросить больницу ради людей, которые даже не стоят моей помощи?! Всё в этой ситуации её бесило — от холодного тона чиновника до самого факта, что она вынуждена с ним говорить. Ноздри её дрожали, глаза сверкали. Он, как и прежде, проигнорировал её вспышку. — Вы поплывёте на зачарованном катере. Министерство предоставит вам спутника — аврора. Он говорил ровно и, не дожидаясь ответа, развернулся на каблуках своих лакированных ботинок. Гладкий профиль, идеально уложенные волосы, запах дорогого парфюма — всё в нём раздражало. Он уже собирался выйти, когда Пэнси вскочила. — Стойте! — голос прозвучал громче, чем она рассчитывала. — Что значит «зачарованный катер»? И зачем мне этот аврор? — лицо её исказилось от отвращения. — Мне не нужна нянька. И когда я должна отправиться? Он раздражённо провёл рукой по волосам, и на миг в его голосе прорезалось до этого тщательно скрываемое раздражение: — Катер доставит вас от точки А до точки Б. Он без экипажа, управляется заклинанием маршрутизации. Присутствие аврора не обсуждается — это требование министра. Отправление завтра утром. До свидания, мисс Паркинсон. Мы ждём от вас результатов. Он больше не дал ей и слова вставить. Почти сбежал из кабинета, будто опасался, что она сейчас запустит в него чем-нибудь тяжёлым. Дверь хлопнула. Ну, может, пока мы будем плыть, я наконец-то высплюсь. На следующее утро её разбудил противный, визжащий будильник, будто кто-то резал ей мозг тупым ножом. Последние недели она просыпалась в ординаторской, поэтому сейчас, осознав, что лежит в собственной квартире, почувствовала себя странно. Кровать казалась слишком мягкой, обстановка вокруг — тёплой и домашней, а запах дома стал для неё чужим. Мозг какое-то время отказывался понимать, зачем вообще звенит будильник в половине пятого утра, и только потом, с мучительной ясностью, вернул ей воспоминание о вчерашнем разговоре. Она громко выдохнула, устало выдавив из себя: — Мерлин, дай мне сил. Глаза не хотели открываться. Пэнси поднялась, не спеша, и начала утреннюю рутину: движения машинальные, как у человека, давно живущего на автопилоте. Сумку она собрала быстро. Пара сменных вещей, бутылка воды, плед и коробка медикаментов, которые она накануне «одолжила» из больницы. На острове точно не разбежишься в поисках нужного лекарства, — подумала она, застёгивая молнию на куртке. Быстро съела сэндвич, запила горячим чаем, даже не чувствуя вкуса. — Ладно, — пробормотала она себе под нос и шагнула к камину. Порошок летучего пороха рассыпался в ладонях зелёным пламенем. Она зевнула — громко, от души, так, что наверняка разбудила соседей, и чётко произнесла: — Порт Фалмут. Выбравшись из камина и отряхнув с мантии пыль, Пэнси оказалась в пабе порта. Воздух стоял густой, пропитанный пивом, солью и жареной рыбой. Стены потемнели от времени и дыма, а за стойкой рыбаки уже вовсю глушили пиво — кто-то с рассвета, кто-то, возможно, ещё с ночи. Пэнси скривила нос. Волна усталости накрыла её так же резко, как запах дешёвого алкоголя. На миг ей даже показалось, что её социальная больница с вечно недостающими медикаментами и очередями в приёмной — это рай, если сравнивать с этим местом. Покинув паб, Пэнси вдохнула полной грудью холодный морской воздух. Погода не радовала. Ноябрь месяц выдался особенно холодным в этом году. Едва глаза привыкли к свету, она сразу заметила министерский катер. Он резко выделялся среди остальных. Рыбацкие лодки вокруг были облупленные, с облезлой краской, а этот стоял на воде как вылизанный. Чёрный лак корпуса блестел, будто его натирали вручную каждое утро, латунные перила сверкали под серым небом, а зачарованные фонари на бортах горели ровным, холодным светом. На корме развевались два флага: выцветший Великобритании и будто вчера выглаженный штандарт Министерства магии. Пэнси остановилась и тяжело выдохнула. — М-да, — протянула она с иронией. — Кто бы сомневался, что этот лощёный корабль принадлежит Министерству. Она скривила губы и добавила вполголоса: — Вот, значит, куда уходят деньги с моего штрафа — на содержание этого чудо-корыта. Пэнси остановилась рядом с катером, глядя на него с подозрением. Она задумалась, стоит ли заходить на борт самой или подождать какого-нибудь «официального приглашения». Но, вспомнив слова чиновника о магическом управлении, решила, что если корабль и вправду зачарован, то чужаков он просто не пустит. Она громко выдохнула и взошла на причал. Ветер пах солью и металлом, мачта тихо поскрипывала, а на палубе не было ни души. Проведя короткий осмотр катера, Пэнси быстро поняла: снаружи он казался куда больше, чем был на самом деле. Магические иллюзии, видимо, работали и здесь — Министерство любило делать вид, что у них всё самое шикарное. На кухне обнаружился небольшой холодильник. Продуктов хватило бы дня на два, максимум три, если делить на двоих и не слишком наглеть. Кают оказалось всего две. Первая — явно для «высших лиц»: просторная спальня с огромной кроватью, панорамным иллюминатором и мягким тёплым ковром под ногами. Даже личный душ имелся, с ароматным мылом и чистыми полотенцами. Вторая каюта выглядела куда скромнее: узкая односпальная кровать, крошечное помещение без окон, деревянные стены и крошечный столик, за которым с трудом можно было бы пообедать. Выбор для Пэнси был очевиден. — Надеюсь, этот аврор окажется джентльменом, — пробормотала она себе под нос. — Уступит первую каюту мне. Она сняла тяжёлое пальто, скинула обувь и, не раздумывая, прыгнула на огромную кровать. Матрас мягко прогнулся, обволакивая тело, и Пэнси утонула лицом в подушке. Во второй комнате, с этой жёсткой койкой, это было бы невозможно. Может, это был слишком ранний подъём. А может, сказалось то, что она не спала уже несколько суток подряд. Как бы там ни было, подняться с кровати Пэнси больше не смогла. Голова утонула в подушке, матрас приятно пружинил под телом, и в этот момент ей было всё равно — чья это кровать, кому предназначалась роскошь этой каюты. Явно не ей, конечно. Её место, как всегда, было где-то в холодной маленькой квартире, что она могла себе позволить на мизерную зарплату, или под тусклой лампой в ординаторской. Пэнси проснулась от резкой тряски — катер заметно качнуло, и она чуть не свалилась с кровати. Сердце сразу забилось быстрее. Лёгкий гул двигателя доносился будто изнутри корпуса. Она приподнялась, потёрла глаза и выглянула в иллюминатор. За ним была только бескрайняя морская гладь, сверкающая под солнцем. Вода ослепительно блестела, кидая золотые зайчики в потолок каюты. Её мгновенно охватила паника. Я что, уплыла совсем одна? Она вскочила, чуть не споткнувшись о мягкий ковёр, и выбежала из каюты. Прохладный морской воздух ударил в лицо. На секунду сердце застыло. Но тут она увидела его: мужчину, стоявшего на носу катера, неподвижного, с прямой спиной, глядящего куда-то вдаль, в мерцающую водную пустоту. Пэнси шумно выдохнула, чувствуя, как из груди уходит тяжесть. Мужчина обернулся, и Пэнси на секунду растерялась. Сначала взгляд зацепился за чёрную, с серебряными вставками форму. Она была плотной и утеплённой, явно авроровской. Мантия была застёгнута до самого горла, плечи — широкие, осанка прямая. Он выглядел массивнее, чем раньше, как будто с каждым годом в нём накапливалось мужество. А потом он повернул голову, и она узнала его. Это был Гарри Поттер. Но не тот мальчишка, которого помнила. Этот человек был другим. Взгляд был прицельным и внимательным. На скулах — лёгкая щетина, волосы всё так же непокорные, но короче, подстриженные грубо. Те же самые очки, круглые, но теперь они не придавали ему юношеской наивности: наоборот, оттеняли серьёзность, подчёркивали резкость взгляда. Ветер с моря трепал края его мантии, солнце ложилось бликами на стёкла очков, и от этого лицо казалось еще более взрослым. — Давно не виделись, Паркинсон, — спокойно произнёс он. Пэнси не сразу поняла, как реагировать. Все слова будто вылетели из головы. Она открыла рот, потом снова закрыла — как рыба, выброшенная на сушу, — и наконец выдавила: — То есть из всех авроров Министерство решило назначить тебя моей нянькой? Замечательно. Она надула губы, словно ребёнок, и уже собиралась уйти в каюту, запереться там до самого прибытия, когда за спиной прозвучал его голос. — А я, между прочим, в шоке, что из всех достойных колдомедиков выбрали именно тебя. Она обернулась резко, чувствуя, как под кожей закипает злость. — Ах нет, Поттер, — выдохнула она, почти шипя. — Меня выбрали не потому, что я «достойная», а потому что я — их карманная собачка на цепи. Захотели — потянули за поводок, бросили команду, и вот я уже на катере, с абузой в виде Гарри Поттера. Она изобразила преувеличенно надменную гримасу, кривя губы и театрально поднимая брови, будто пародируя кого-то важного. — Так что нечему удивляться. Пэнси развернулась на пятках, кеды тихо скрипнули по палубе, и пошла прочь. Захлопнула за собой дверь каюты с такой силой, что корабль, казалось, вздрогнул. Оказавшись наедине, она начала яростно наматывать круги по каюте. Корабль покачивался на волнах в такт её движениям. То есть я буду плыть с ним на этом корыте, а потом ещё неизвестно сколько терпеть его в этой вонючей тюрьме? Да, прав был мой адвокат — рано или поздно Министерство найдёт способ поиздеваться. Вот он, этот день. Надо успокоиться, — проговорила она сама себе, как мантру, но в голосе дрогнула злость. — Просто не выходить из каюты без надобности. Буду выходить только ради еды. И всё. Не хочу смотреть на эту вылизанную министерскую рожу. Она сделала два глубоких вдоха. Дыхание чуть успокоилось, но злость всё равно осталась. Пэнси шагнула к иллюминатору, уткнулась лбом в холодное стекло и смотрела на ровную морскую гладь, пытаясь остудить голову. Живот предательски заурчал. Пэнси бросила взгляд на часы на стене — стрелки перевалили за обед. Вот гадство. С утра она успела съесть только сэндвич. Ну ладно. Всё равно нужно было выяснить у Поттера, сколько ещё они будут плыть: не хотелось находиться рядом с ним дольше, чем нужно. Пэнси привычным жестом надела на лицо маску превосходства — она всегда спасала её в подобных ситуациях. Разгладила руками помятый спортивный костюм, пригладила выбившуюся прядь и вышла из каюты с видом человека, которому принадлежит этот катер, море и весь чёртов горизонт. Войдя на кухню, она застала Поттера. Тот чопорно устроился на общем диване за столом, читал книгу и медленно попивал что-то горячее. На борту действительно было прохладно. Пар от чашки клубился в воздухе, очерчивая его силуэт. Он даже бровью не повёл, когда Пэнси прошла мимо, лишь перевернул страницу. Спокойно, будто Паркинсон вовсе не существовало. Пэнси фыркнула. Ну что ж, значит, будем играть в молчанку. Из всего, что там было: пара пакетиков супа быстрого приготовления, банка тушёнки и полувялый батон чёрного хлеба, — она выбрала баночку тунца. Она плюхнулась напротив, повернулась к иллюминатору и приняла довольно говорящую позу «мне всё равно на тебя». Ела молча, разминая вилкой тунец на тарелке. Единственный звук, который её по-настоящему раздражал, был шелест переворачиваемых страниц. — Так и будешь молчать? — наконец вспыхнула Пэнси, не выдержав. Гарри поёрзал, удивлённо приподнял бровь, но книгу не отложил: — У тебя есть какие-то вопросы по заданию? — спросил он ровно и спокойно, не выражая никаких эмоций. Эта его хладнокровная надменность действовала ей на нервы так сильно, что она готова была взорваться. Внутри всё закипало: хотелось вцепиться в него и разодрать лицо ногтями. Пэнси произнесла сквозь сжатые зубы: — Поттер, будь так мил, — она изогнула губы в саркастической улыбке, в которой не было ни грамма вежливости, — подскажи, сколько нам плыть до места? Гарри медленно поднял взгляд от книги, не спеша, будто специально растягивая паузу. На его лице не дрогнуло ни одной мышцы. Свет от иллюминатора чуть скользнул по линзам очков. — Примерно двое суток, — ответил он спокойно. — Если погода не испортится. Он снова опустил глаза к книге. Пэнси прищурилась. — Великолепно, — выдохнула она с притворным энтузиазмом. — Я уж боялась, что придётся любоваться твоей физиономией неделю. Она продолжала есть свой тунец, ковыряя вилкой и старательно изображая безразличие. Гарри не поднял глаз ни разу, не отреагировал ни на её язвительность, ни на демонстративные вздохи. Пэнси почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение, расползаясь где-то под рёбрами. — Поттер, в чём твоя проблема? — спросила она, вскинув брови и чуть приподняв подбородок. — О чём ты? — ответил он без тени эмоций, даже не посмотрев в её сторону. — Не понимаю. Он перелистнул страницу. Пэнси шумно выдохнула, стукнув вилкой о тарелку. — Почему ты вообще меня сопровождаешь? — голос сорвался на ехидство. — Что, других не нашлось? Со стороны она, наверное, выглядела как ребёнок, на которого родители не обращают внимания. — Я внештатный аврор-консультант в Азкабане, — спокойно ответил он. — Поэтому я часто туда плаваю. Пэнси склонила голову набок, в глазах блеснул сарказм. — Что? — переспросила она с таким тоном, будто его слова были самым смешным, что она слышала за свою жизнь. — Что это вообще за должность такая? Что ты там консультируешь, Поттер? — губы изогнулись в едкой полуулыбке. Она ждала, что он хотя бы нахмурится, раздражённо отложит книгу, сделает хоть что-то. Но он оставался неподвижным, с тем же невозмутимым выражением лица. Ну же, хоть моргни, — мысленно прошептала она, сжимая вилку. — Слушай, я немного занят, — он помахал перед ней своей книгой, давая понять, что у него нет желания продолжать данный разговор, и отхлебнул чай с важным видом, продолжил чтение. Возмущению Пэнси не было предела. — Поттер, ты просто очередной засранец, вылизывающий жопу Министерства. — Она почти задыхалась, говоря это. — Если честно, в школе я думала, у тебя есть мозги и ты не станешь одним из этих подхалимов Кингсли, который устроил весь этот послевоенный бардак! Он не поднял взгляда, будто её слова не касались его вовсе. Но Пэнси не могла остановиться. Слова, срывающиеся на крик, сами вырывались наружу: — Ты думаешь, это нормально, что налоги обычных граждан теперь сжирают тридцать процентов зарплаты?! Она сделала шаг к нему, злость рвала грудь, дыхание сбивалось. — Я уж молчу про всех моих друзей, Поттер! Всех, кому «посчастливилось» учиться со мной на Слизерине! Их всех до одного посчитали предателями, и теперь они влачат жалкое существование на крошечные деньги, что остаются с их зарплаты. Она осеклась, чувствуя, как дрожат руки. Гарри молча перемешал чай ложкой, звук металла о фарфор показался ей невыносимо громким. Он сделал глоток и спокойно произнёс: — Всё сказала? — его бровь чуть изогнулась, но взгляд остался прикован к книге. — Не обвиняй меня в том, о чём не имеешь представления. Пэнси коротко и зло усмехнулась. — Для меня всё предельно просто, Поттер, — произнесла она, шагнув ближе. Голос дрожал от злости. — Я работаю как проклятая, и всё, что могу себе позволить, — это снимать убитую комнату и питаться сэндвичами. А ты сидишь передо мной в вылизанной, дорогущей мантии так, как будто твоя жизнь удалась. Она обвела его взглядом сверху вниз — медленно, демонстративно, с презрением. — Прекрасный символ послевоенного мира, не находишь? Герой, который сосёт Министерству. Ты просто… — она не договорила, а лишь подавилась своей злостью. Он наконец закрыл книгу и встал с дивана. Внезапно его фигура показалась Пэнси зловещей: широкие плечи, прямо поставленная спина и в этом всём какая-то железная уверенность. — Паркинсон, — сказал он ровно, — я закрыл глаза на то, что ты заняла мою каюту, но твоё неуважение ко мне как к официальному представителю Министерства я отмечу в отчёте. Будь готова к увеличению штрафа. Пэнси готова была поклясться, что ещё никто и никогда не доводил её до такого состояния. Плечи мелко дрожали, пальцы сжимались в кулаки. Злость бурлила в груди, как будто вот-вот прорвётся наружу. — Да что с тобой, Поттер? — выдохнула она, произнося вопрос шёпотом. — Тебя что, загипнотизировали? Или ты и правда превратился в послушного министерского болвана? Она смотрела прямо ему в изумрудные глаза. Когда-то в них была только жизнь: решимость, боль, дружба. Сейчас же — только холод и усталость, будто за годы всё человеческое в нём выжгли до тла. Поттер лишь едва заметно усмехнулся. Повернулся и, не удостоив её больше ни словом, прошёл внутрь катера. Громкий хлопок двери отозвался эхом. Пэнси вздрогнула. Остаток дня они так и не пересекались. Катер шёл ровно, без рывков, лишь иногда поскрипывал от легкой волны. Пэнси нашла на общей кухне стопку старых газет и утащила их в каюту. Несколько часов она убивала время, решая кроссворды. Стемнело быстро. За иллюминатором тянулась густая морская темнота, разбавленная редкими огнями чарованных фонарей на борту. Приняв короткий душ, Пэнси переоделась и легла на мягкую постель. Матрас чуть покачивался в такт движению катера, поэтому уснула она быстро.

***

После войны Англия превратилась в страну налогов и ограничений. Министерство называло это «периодом восстановления», но на деле всё выглядело куда менее радужно. Цены росли каждый месяц, налоги стали заоблачными, а еда — редкой и некачественной. В лавках лежали серые батоны и водянистые овощи, а мясо продавалось только по карточкам. Магические ресурсы строго контролировались, а каждое заклинание отслеживалось Министерством. Людей держали в страхе. Он был не грубым, а тихим и обволакивающим, проникающим в сердце каждого. Гарри Поттер стал для общества чем-то вроде витрины — живым символом надежды, лицом послевоенного «порядка». Его показывали в газетах, цитировали в речах, вешали на улицах плакаты с его лицом. И Пэнси верила, что он лишь пешка, а настоящий Гарри, тот, которого она помнила, — где-то внутри него.

***

Пэнси проснулась от резкого толчка. Будто кто-то ударил кулаком прямо в живот. Воздух вырвался из лёгких, сердце мгновенно рвануло в горло. Она судорожно ухватилась за край кровати, чтобы не скатиться на пол. Каюту шатало. По стенам бежали дрожащие тени, сверху доносился глухой гул. Где-то снаружи что-то с грохотом упало, и корпус жалобно заскрипел, будто дерево трескалось. Пэнси с трудом поднялась, босые ступни скользнули по ковру. Треск, вибрация, металлический вой — всё слилось в один гулкий ритм паники. Она почти волоком выбралась из каюты, цепляясь за дверную ручку. Катер трясло, словно его швыряли из стороны в сторону. В коридоре уже стоял Поттер (если это вообще можно было назвать «стоять») в банном халате, босиком и с растрёпанными волосами. Он цеплялся за стену и старался удержать равновесие. На его лице застыло то же выражение паники, что и у неё. — Что происходит?! — крикнула Пэнси, перекрывая грохот молнии и рёв волн, с силой бьющихся о корпус. Поттер не ответил, лишь махнул рукой, давая понять, чтобы она шла за ним, и направился к корме — туда, где должна была находиться каюта управления. Пэнси, держась за стены и поручни, с трудом двинулась следом. Каждый шаг давался с усилием. Катер вздрагивал от каждой новой волны, а пол уходил из-под ног. Они буквально волоклись по палубе, цепляясь за всё, что попадалось под руки. Дождь лил стеной, больно рассекая открытую кожу, а ветер рвал одежду, будто хотел сорвать их с катера и бросить в ревущее море. Пэнси едва удерживалась на ногах, ей казалось, ещё один сильный толчок — и её просто унесёт волной вместе с Поттером. Ворвавшись в рубку, они с трудом захлопнули за собой дверь. Но даже внутри грохот был оглушительный. Поттер кинулся к панели, на которой хаотично мигали зачарованные кнопки и индикаторы. Его пальцы метались по ним. Пэнси подбежала и схватила его за запястье: — Что ты делаешь?! — закричала она, пытаясь перекричать шторм. — А если ты сломаешь его к чёрту?! — Я пытаюсь переключить катер на ручное управление! — рявкнул Поттер, не отрывая взгляда от панели. — А ты вообще знаешь, как это делается?! — Нет! — Тогда не трогай ничего! — закричала она в ответ, чувствуя, как бешено стучит сердце. — Иначе мы пойдём ко дну раньше времени! Она уже хотела оттолкнуть его от пульта, но боковым зрением уловила движение. Повернув голову, Пэнси замерла: прямо перед катером, в ревущей пелене дождя, поднималась гигантская волна. Она была гладкая, как стена, и чёрная, как ночь. Её глаза расширились. — Поттер… — только и успела выдохнуть она. Он увидел то же самое. В одно мгновение Поттер схватил её за руку и закричал, перекрывая всё — и шторм, и гул, и вой ветра: — ДЕРЖИСЬ! Пэнси вцепилась одной рукой в поручень, другой — в руку Поттера. Его ладонь казалась единственной твёрдой опорой в этом клокочущем аду. Волна обрушилась на катер с таким грохотом, что у Пэнси заложило уши. Всё вокруг на миг исчезло. Её бросило вперёд, потом вверх, потом вниз, будто невидимая сила сорвала её с места. Ладонь Гарри на мгновение сжала её пальцы до боли — и в следующую секунду хватка разорвалась. Скользкая от дождя кожа, вспышка света, и её рука выскользнула из его. Пэнси закричала, но волна заглушила её крик. Её швырнуло в сторону, спина ударилась о стену, потом голову отбросило назад. Макушкой она почувствовала резкий, оглушающий удар. Звуки вокруг стали глухими и расплывчатыми. В ушах звенело, тело не слушалось. Последнее, что она успела увидеть, был Поттер, наклонившийся к ней с побледневшим лицом и дрожащими от напряжения руками. Она чувствовала, как по виску стекало что-то липкое и горячее. Потом всё погасло. Пэнси не знала, сколько времени прошло, прежде чем она очнулась. Вокруг стояла кромешная тьма. Голова гудела, будто внутри кто-то стучал изнутри молотком, а всё тело ломило, каждая мышца отзывалась болью. От холода по спине пробежала дрожь. Наощупь она поняла, что лежит на чём-то мягком, и кто-то заботливо накрыл её одеялом. Но ткань была влажной и холодной, не давая тепла. Пальцы зацепились за край простыни, и Пэнси медленно выдохнула. Она попробовала приподняться и тут же ощутила, как голова наливается свинцом. Мир вокруг качнулся, а перед глазами поплыли мутные круги. Если я дышу, значит, я не на морском дне, — подумала она, с трудом сглатывая сухость во рту. — Уже неплохо. По мягкому, ритмично качанию она поняла, что всё ещё находится на том же катере. Но где именно — не имела ни малейшего представления. Здесь пахло машинным маслом и металлом, а у самого уха глухо гудел двигатель, отдаваясь вибрацией в полу. Наверное, это какой-то технический отсек, — подумала она, морщась от боли в голове и чувствуя, как каждая кость в теле протестует против малейшего движения. Слева послышались шаркающие и осторожные шаги. Кто-то спускался по лестнице. Раздался сухой щелчок выключателя, и Пэнси зажмурилась от резкого света. Когда глаза привыкли, она увидела Поттера. Он выглядел помято, и халат его был промокший насквозь. Он стоял в проёме небольшой, душной каюты. Помещение было без окон, низкое, со стальными стенами. В углу гудел двигатель. Рядом стоял огромный зачарованный чан, наполовину наполненный водой. Очевидно, использовался и для душа, и как запас питьевой. На полу лежали мотки верёвок, инструменты и какие-то старые тряпки. На стене, чуть выше уровня глаз, висела маленькая аптечная сумка с красным крестом. На полу валялись разбросанные банки консервов: рыба, мясо, какие-то безымянные серые баночки в мутном рассоле, катившиеся взад-вперёд при каждом покачивании катера. Она перевела взгляд на Поттера и хрипло выдохнула: — Милое местечко. Рай для тех, кто хочет сдохнуть от ботулизма. Гарри подошёл ближе и присел рядом, касаясь коленом пола. Его внимательный и встревоженный взгляд скользнул по ней сверху вниз. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он негромко, будто боялся спугнуть её голосом. — Было бы лучше, если бы ты не бросил меня сюда, — буркнула Пэнси, пытаясь придать голосу обычную колкость, но получилось слабо. — Наверху всё затопило, — спокойно ответил он. — Это единственное сухое место на катере. Он что, беспокоится обо мне? Я должна сказать спасибо? Он этого ждёт? Пэнси с трудом приподнялась, чувствуя, как мышцы отзываются тупой болью. Гарри потянулся, чтобы помочь. Голова гудела, пульс отдавался в висках, а зрение ещё плыло. Она зажмурилась, дожидаясь, пока комната перестанет кружиться вокруг неё. — Что… случилось? — выдавила она наконец, когда чёрные мушки перед глазами начали рассеиваться. — Мы попали в шторм, — тихо сказал Гарри, глядя в сторону. — И, судя по координатам… оказались там, где я меньше всего хотел оказаться. В Туманных водах. — Где? — нахмурилась Пэнси. — Ты слышала про Бермудский треугольник? — Да… что-то слышала. — Это место похоже на него, только хуже. Здесь десятилетиями пропадали корабли и волшебники. Магия здесь не работает — я уже пытался. Связаться ни с кем не получится. А катер… он же зачарованный, — он коротко усмехнулся, — будет стоять на месте с включённым мотором, пока не кончится топливо. Пэнси молча переваривала сказанное, чувствуя, как где-то внутри всё опускается вниз. Гарри достал из-за спины маленький кулёк, протянул ей. Внутри лежал свёрнутый в ткань кусок чего-то холодного. Он кивнул на её лоб. Она приложила лёд к синяку и выдохнула: — Приплыли. Они сидели каждый в своих мыслях, лишь гул мотора разрывал тишину. В какой-то момент в Пэнси закипело острое раздражение. — Какого чёрта?! Почему здесь нет ни одного человека из экипажа? И почему, к Мерлиновой матери, Министерство вообще проложило маршрут до своей чудо-тюрьмы рядом с этими Туманными водами? Гарри устало выдохнул и опустился рядом, на лежанку. — Обычно здесь всегда был один член экипажа на непредвиденный случай. Но ты знаешь, что сейчас эпидемия. Все заболели. Мы поплыли одни. Маршрут проложили ближе к Туманным водам, потому что так быстрее и топливо жрётся меньше, хоть это и рискованно. Пэнси коротко фыркнула: — Замечательно. Ничего другого от твоего Министерства я и не ожидала. Она прищурилась, глядя на него, и спросила уже тише, почти с издёвкой: — А ты-то хоть знаешь, как управлять этим корытом? Поттер опустил голову и молча покачал ею.