3. Невинно осуждённая

Январь 1940г

      — Что мы получим, если смешаем иглы дикобраза, крысиные хвосты и жала веретенницы?       "Старикашка Слиззи", как его прозвали собственные ученики, уже несколько минут допытывался Антонина Долохова. Он стоял перед ним, скрестив руки на груди, и с настойчивостью, присущей каждому профессору, пытался вытянуть из него хоть несколько слов, чтобы тот ответил на наипростейший вопрос, который, казалось, не вызывал никаких затруднений.       — Думай, Долохов, — настойчиво твердил Слагхорн, его голос звучал в классе как натянутый барабан.       Долохов, с выражением полного безразличия на лице, лишь понурил голову и прокашлялся, но ни слова не произнес. Слиззи, не привыкший к молчанию своих учеников, продолжал пытаться.       — Это же элементарно! Я даже объяснял это на прошлой неделе. Как ты можешь не помнить?       Стараясь сохранить терпение, он ждал, глядя на Долохова, который к этому моменту уже посмотрел в окно, как будто пытаясь найти ответ там. "Слиззи" вздохнул.       — Ваш ответ, Малфой?       Абраксас, что обычно предпочитал отмалчиваться на уроках, на зельеварении всегда тянулся отвечать. Только вот не без подсказок Тома он давал верные ответы.       — Мы получим дыбоволосное зелье, профессор.       — Ну вот! Вот! Как всегда блестяще! Учитесь, Долохов. Советую вам повторить материал, иначе экзамены вы не то что не сдадите — я вас к ним и не допущу!       Слагхорн всегда любил выделять Абраксаса среди остальных учеников. Он поднимал его на пьедестал, ярко освещая на фоне остальных, хотя на самом деле достижения Малфоя в зельеварении были далеко не его собственными. Слагхорн, восторженно хваля Абраксаса, не догадывался о том, кто стоит за его успехами.       Том не жаловался. Наоборот, он с удовольствием наблюдал за этой динамикой. Он знал, что именно он был тем, кто помогал Малфою осваивать сложные рецепты и находить правильные решения. Все ответы Абраксаса, каждое его блестящее выступление — это были исключительно его заслуги. В глубине души Том ощущал своё собственное превосходство.       Это всё благодаря ему одному.       — Я ему точно нравлюсь, — заявил шёпотом Малфой.       — Точнее сказать, ему нравятся мои слова, которыми ты ему отвечаешь.       — Да какая разница? Правильно же отвечаю, а другого от меня, как от Малфоя, и не ждут.       — Носи я фамилию матери, от меня бы тоже ничего другого не требовалось. Только правильные ответы и красивые глазки.       — Ты узнал, кто она такая?       Да, Том теперь всё знал. Возможно, он знал даже больше, чем ему было положено, но в этом и заключалась вся ирония. Он узнал, кто его предки со стороны матери и, что самое главное, кем это его делало. Это знание изменило восприятие себя, открыв перед ним новые горизонты возможностей и бесконечные вопросы о том, как использовать свою историю в своих интересах.       — Не здесь.       Абраксас согласно кивнул. Может, он и казался дурачком, но прекрасно понимал, что, когда и где стоит обсуждать. Хоть в чём-то было заметно его воспитание.       После зельеварения у них был перерыв, и Малфой уже навострил уши, когда они с Томом остались вдвоем у окна. Вокруг них сновали взволнованные ученики, обсуждая уроки и предстоящие мероприятия, так кому будет интересно, о чем болтают два второкурсника? Конечно, будь здесь Джулия, она бы уже прилипла к ним, пыталась выяснить, о чем они говорят, с любопытством разглядывая лица своих сокурсников. Но как же было хорошо, что её нет рядом.       — Марволо Мракс — мой дед, — еле слышно произнёс Том.       — Мракс, Мракс, Мракс... Так они же есть в списке.       Реддл об этом прекрасно знал. Он же не идиот, чтобы сразу не проверить.       — Что-то о них знаешь?       — Особо ничего. Ну, слышал так, мельком от отца, что у них хранится какая-то важная штука, что их в сообществе не сильно жалуют, без обид. И всё такое, так больше ничего такого важного и нет.       — Важная штука? Она у них?       — Ага. Не знаю, что это, но хранится оно у Мраксов.       Может, Малфой и не знал, что именно прятали у себя "родичи" Реддла, но вот сам Том прекрасно понимал, о чём именно идёт речь.       — Эй!       Том и Абраксас обернулись. С другого конца коридора к ним нёсся явно чем-то недовольный Картер. Ах да, слухи про него всё ещё ходили по школе, и издевательства не прекращались. Том был этим более чем доволен; видеть, как Картер страдает от молвы и насмешек, приносило ему некое внутреннее удовлетворение.       Эррол направил на них палочку и закричал:       — Эй, вы двое! Неужели вам нечем заняться, кроме как издеваться над другими?       — Ты из ума выжил, Картер? — задал вопрос Абраксас, едва скрывая улыбку.       — Это были вы! Вы меня оклеветали, и из-за вас надо мной издеваются!       — А чем докажешь?       — Мне всё рассказали!       — Интересно получается! Тебе кто-то что-то наплёл, а виноваты мы? Ресничку пикси мне в туфлю, да ты наивный придурок!       — Не прикидывайся, Малфой, я знаю, что это точно были вы!       Вокруг стали собираться заинтересованные в конфликте ученики, постепенно окружая конфликтующих.       — О, Картер, ну хорошо, иди пожалуйся мамочке. Она тебя утешит, по головке погладит, в лобик чмокнет, — улыбку больше Малфой скрыть не мог. Он сделал несколько шагов к Эрролу, пока кончик чужой волшебной палочки не упёрся ему в грудную клетку. — Если сможет выбраться из могилы, конечно.       Картер не выдержал: при упоминании о его матери глаза загорелись чистой яростью. Он взмахнул палочкой и, срываясь на крик, произнес:       — Ешь слизней!       Но ничего не произошло. Палочка никак не отреагировала на его попытку колдовать, и воздух вокруг них только наполнился неловким молчанием. Том с усмешкой наблюдал за его растерянным лицом. Напрямую вступать в конфликт он не собирался, а вот наблюдение — самое то.       Пытаясь сохранить самообладание, Эррол снова попытался произнести заклинание, но ничего не вышло. Разочарование и гнев смешались на его лице, и он, казалось, не мог понять, почему его заклинание не сработало. Каждый раз, когда он пытался применить магию, его палочка лишь безмолвно оставалась в руках, как будто выражая полное пренебрежение к его усилиям.       — Экспеллиармус!       Палочка Картера была выбита из его рук заклинанием Эррола, и всё вокруг резко обернулось назад. Люмера держала в руках палочку, направленную прямо на Эррола, словно готовая к новым действиям. Её выражение лица было серьёзным, как будто она обозначала границу, которую нельзя было пересекать. Эррол, ошарашенный и недоумевающий, всё ещё пытался понять, как именно он оказался в такой в ситуации.       — Прекрати, Эррол, или тебя накажут, — сказала девчонка, как только спрятала предмет в мантии.       — Но!..       — Давай, прислушайся к совету своей подружки, Картер. Колдовать всё равно не твоё, мы это уже поняли.       Только Эррол не планировал сдаваться. Без палочки у него был только один вариант — и он мгновенно решил воспользоваться им. С криком он бросился на Малфоя, вцепившись руками ему в волосы. Абраксас, будто ожидая подобного поворота событий, сам схватился за волосы Картера и с силой приложил его головой об стену, чуть не влетев в неё сам.       Том же в этот момент не сводил взгляд с Люмеры. Её выражение лица изменилось: она больше не пыталась вмешаться и помочь, будто поняла, что это бесполезно. Теперь она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него, словно погружённая в свои мысли и больше не обращая внимания на происходящую вокруг суету.       Реддл сделал шаг вперёд, решив, что это отличный шанс заговорить с ней. Голос подоспевшего Дамблдора, однако, его остановил.       — Что здесь происходит? — произнёс он, его взгляд, как всегда, был проницателен и строг.       Кто-то из учащихся успел сообщить ему о произошедшем в стенах школы. В коридоре резко воцарилась тишина, если не считать дерущихся. Абраксас, казалось, совершенно не обращал внимания на то, что рядом находился профессор. Эррол же, осознав, что с Малфоем ему не справиться, попытался вырваться, но Абраксас так просто отпускать его не собирался. Том, наблюдая за происходящим, понял одну простую истину: Абраксас мог бы запросто убить Картера, если бы их всё-таки не разняли ребята со старших курсов.       — Вы все пойдёте со мной. И вы тоже, мисс Тенебрис.       Люмера, видимо, и не думала о том, что её тоже привлекут к этому делу, ведь она уже собиралась уходить, намереваясь оставить всю эту суматоху позади. После слов Дамблдора она удивленно выпучила глаза. Том был этим вполне доволен. Да, его тоже посчитали причастным к этой заварушке, но это было не так важно по сравнению с тем фактом, что теперь Люмера не сможет убежать и спрятаться от него. Хотя бы на какое-то время она будет под боком.       Они шли по коридору в сторону класса, где изучали трансфигурацию и всё, что с ней связано. Класс пустовал, и это предоставляло Альбусу Дамблдору возможность провести опрос учеников без лишних ушей и в спокойной обстановке. Эррол шёл позади всех, приложив к голове ладонь. Неплохо Малфой приложил его об стену.       — Объясните мне, дети, что произошло?       — Мал..       — Картер обвинил нас, будто бы мы с Томом как-то причастны к тому, что над ним подшучивают.       — Вы начали драться по этой причине?       — Он оскорбил мою мать! — воскликнул Эррол. — Сказал, что...       — Я сказал правду.       Картер дёрнулся, но Люмера схватила его за рукав, удерживая на месте.       — Люмера.       Девчушка быстро одёрнула руку.       — Что случилось? Насколько мне известно, ты в этом тоже участвовала.       — Не совсем так, профессор. Я только выбила палочку у Эррола, когда у него не сработало заклинание, мне хотелось просто помочь.       — Не сработало заклинание?       — Палочка никак не отреагировала, когда Эррол произнёс заклинание, профессор.       Выражение лица Дамблдора изменилось, словно тот о чём-то подумал, чего не способны были понять остальные.       — А ты, Том? Что скажешь ты?       Он серьёзно думает, что Реддл скажет что-то иное? Будто у него была совсем другая версия событий?       — Мне нечего сказать, профессор. Картер первый кинулся на нас с обвинениями и без доказательств, а потом ещё и полез драться. Я в стороне стоял и пальцем к нему не притронулся.       — Хочешь сказать, ты в этом не замешан?       На что ты намекаешь, старый урод?       — Именно, профессор.       Дамблдор тяжело вздохнул. Нет, всё равно это выглядело очень странно. Почему палочка Картера никак не отреагировала?       — Что ж, Эррол, мальчик мой, я проведу тебя в Больничное крыло, — произнёс глава факультета Гриффиндор. — А вы трое идите к директору. Профессор Диппет уже уведомлен о вашем поведении, наказание для вас назначит он.       Том был не согласен с решением Дамблдора. Он же ничего не сделал, так почему должен быть наказан? Эти мысли закрутились в голове, вызывая нарастающее раздражение. Он метнулся взглядом на Люмеру и заметил, что она тоже была против. Это выражение на её лице, полное недоумения и негодования, не оставляло сомнений.       О, будь она старше или смелее, Том был уверен: она бы точно высказала Дамблдору всё, что о нём думала. Но в данный момент она молчала так же, как и он, стараясь не привлекать внимания к своей позиции. Однако, когда они оказались в кабинете директора, у Люмеры вдруг прорезался голос.       — Учитывая все обстоятельства, я принял решение отнять пятьдесят очков у Слизерина и двадцать у Когтеврана, а что касается самого наказания... Вы трое будете отмывать котлы в классе зельеварения без помощи магии. И я жду здесь завтра вашего отца, мистер Малфой.       — Постойте, директор, но я ведь ничего не сделала, — произнесла девчушка. — Я пыталась помочь, никого не била и не пыталась заставить есть слизней. Почему у моего факультета отнимают очки и заставляют отбывать наказание?       — Вы были участницей, мисс Тенебрис.       — И что с того? Раз так, то все, кто просто наблюдал, тоже должны понести наказание. Они ведь были свидетелями и даже не попытались ничего сделать, чтобы остановить безобразие.       — Мисс..       — Это несправедливо! А если бы я просто мимо проходила или они сами на меня кинулись, мне бы тоже пришлось драить котлы?       Поведение Люмеры одновременно удивляло и в какой-то степени радовало Тома. Наконец-то она показывала всем ту сторону себя, которую он давно заметил — сильную, уверенную, готовую отстаивать свои принципы.       Но в её глазах сквозила напряженность. Она была слишком серьезной, и Том не мог отделаться от ощущения, что её беспокоит не само наказание. Возможно, причина заключалась в чем-то более глубоком, что заставляло её уклоняться от совместной работы по мытью котлов с ним и Абраксасом. Том видел, как она хваталась рукой за дрожащее запястье в попытке усмирить что-то внутреннее, что рвалось наружу.       Это ещё что такое? Она боится? А если и так, то чего? Или кого?       — Профессор Дамблдор счёл, что вы тоже были непосредственной участницей, мисс Тенебрис. Не думаю, что он бы стал придумывать.       — Ну хорошо, тогда я могу просить другое наказание? Отдельное.       — Отдельное наказание? Не думаю, что это хорошая идея. Втроём вы справитесь быстрее.       — Но, директор!..       — Теперь идите, профессор Слагхорн уже вас ждёт.       Том улыбнулся. Да, он не смог сдержать эту улыбку, когда понял, что Люмера останется рядом. Она будет на виду и хотя бы на некоторое время не сможет его избегать. Это была настоящая победа. Да, ценой наказания, но это казалось ему совершенно неважным.       Главное — теперь, по крайней мере, на несколько часов, она никуда не денется.       Только вот Том не учёл, что Люмера постарается отдалиться, даже находясь в одном помещении с ним. Она не пыталась заговорить с ним, и это вызывало у него лёгкое раздражение. Когда же Абраксас пытался что-то спросить у Люмеры, она вздрагивала и опускала голову чуть ли не целиком в котёл, словно не расслышала его слов.       Том мог бы поклясться, что она притворялась.       Всё это казалось Тому странным и неправильным. Что-то не сходилось с её характером и поведением. Никогда прежде Люмера не вела себя в его присутствии как дрожащий на ветру осиновый лист. Обычно она была относительно расслаблена в его присутствии.       Так что же не так?       — Может, она, ну... того? — покрутил мыльным пальцем у виска Абраксас. — Дурочка, и всё такое?       — Есть у неё такая беда.       — Так ты её знаешь?       — Мы раньше были друзьями.       Друзьями? Не смеши сам себя, Том, ты никогда не считал эту несуразную девчонку своей подругой.       — Что-то я не заметил, чтобы вы хоть раз разговаривали.       — Мы в Лондоне познакомились пару лет назад.       — А сейчас чего? Или у неё разгладились в мозгу извилины и ты понял, что с такими лучше дела не иметь?       — Она сама со мной не разговаривает.       Так и было. Том пытался, правда, он действительно старался вернуть всё на свои места, чтобы всё было как раньше. Но это именно Люмера отталкивала его. Да, точно, она сама не желала его компании. Она ведь даже стала избегать его!        — Ну так сам с ней поговори.       — Как, если она не хочет?       — Тебя волнует, что она этого не хочет?       — Что ты имеешь в виду?       Абраксас усмехнулся и бросил взгляд за плечо, чтобы убедиться, что Люмера на достаточном расстоянии от них.       — Я же не дурак, мы с тобой второй год почти каждый день вместе проводим. От и до тебя уже выучил, — произнёс тихо Малфой, оттирая тряпкой грязь с котла снаружи. — Тебе всё равно, если она не хочет с тобой разговаривать, но прикидываешься, что уважаешь её эти... Как их там?       — Личные границы.       — Ну вот всю эту хрень. Она же девчонка, Том: раз-два подойдёшь, спросишь, как у неё дела, и всё — она будет за тобой таскаться, как Джулия.       Тома заметно передёрнуло от упоминания Джулии, да и Абраксас вздрогнул из-за собственных же слов.       — Ладно, не как Джулия. То уже перебор. Но точно будет уделять тебе больше времени.       — То есть, хочешь сказать, мне нужно просто подойти и спросить, как у неё дела?       — Для начала было бы неплохо. Ну, можешь где-нибудь сорняков нарвать и ей сунуть.       — Сорняков?       — Ты идиот?       — Это же твои слова, придурок.       Абраксас покачал головой и посмотрел так, что Том в действительности ощутил себя на мгновение идиотом.       — Девчонкам нравятся все эти телячьи нежности, будь то цветы или, ну, не знаю... Когда им говорят, что они красивые, все дела. Короче говоря, девчонки любят, когда им показываешь, что они тебе нравятся.       — Но она мне не нравится.       — Ну правда идиот, — замахнулся тряпкой Малфой. — Как дал бы! Она может тебе и не нравиться, но главное в другом! Нужно просто показать, притвориться и всё в этом духе. Они же все наивные, верят всему, что им говоришь. — Тряпка вновь оказалась в котле. — А потом, когда рыбка клюнет, можно будет вообще перестать на девчонку внимание обращать. Она тогда сама за тобой бегать начнёт и будет ждать, что ты на неё хотя бы посмотришь. Но сдаваться нельзя, а то расслабится.       Том задумался. Это ведь как раз то, что ему и было нужно: Люмера, что сама бы бегала за ним и жаждала его внимания, его эмоций и его взгляда так же, как он пытался добиться этого от неё самой.       — А что самое интересное! Когда начнёт за тобой шляться везде как собачонка — нельзя поддаваться. Не обращай внимания, даже если будет плакать. Это всё наиграно, чтобы ты сдался. Мне так отец сказал.       Ах, вот откуда ты всё это взял. Браво, Малфой, браво.

Март 1940г

      Стало происходить что-то абсолютно непонятное и странное: несколько учеников отправили обратно из школы домой, так как они больше не могли колдовать. Да, звучит странно, ведь такое — редкость, и для этого нужно пережить нечто ужасное, что многим даже не снилось. Но магические способности у детей стали пропадать на постоянной основе, и это не могло не напрягать профессоров, так же как и самих учеников, которые не понимали, в чем дело.       Слухи быстро разлетелись по школе, и каждый в коридорах искал объяснения этому парадоксу. Преподаватели проводили собрания, на которых обсуждали ситуации, невольно впадая в панику, чего ученикам, конечно же, старались не показывать. Почему они не могли использовать свою магию? Многие пытались вспомнить, не случилось ли чего-то странного в последние месяцы, что могло бы объяснить эти исчезновения магических способностей.       Эррол Картер оказался первым из тех, кого в конечном итоге отправили домой. Том этому был рад как никогда. Несмотря на то, что он уже перестал как-либо уделять внимание Люмере, его возникшая неприязнь к Эрролу только крепла. Существует много причин, почему Картер не вызывал у него симпатии, и каждое его появление лишь подогревало эту ненависть.       С одной стороны, Том чувствовал, что ему совершенно всё равно на Эррола — его существование не должно было влиять на него. Но с другой стороны, тот факт, что Эррол исчез именно так, как Том и хотел, принес ему ощущение удовлетворения. Справедливость, казалось, всё же восторжествовала.       Том не мог не ощутить странную смесь удовольствия и облегчения, когда узнал, что того, кто его раздражал, больше не будет рядом.       — Что за хрень происходит? — успел только произнести Малфой, как ему сразу же прилетела оплеуха. — Эй!       — Тише будь.       Каждый обсуждал то, что происходило вокруг, но Том всё равно не считал нужным кричать о своём личном мнении. Тем более в Большом зале.       — Хоть у тебя догадки есть, нет?       — Нет. Это или какое-то странное совпадение, или...       — Если догадок нет даже у тебя, то мы обречены.       — Или кто-то может отнимать чужие силы, — как можно тише произнёс Том.       Абраксас скукозил странную рожу и покачал головой.       — Чепуха полная, как можно забрать чьи-то силы? Это же в крови и всё такое.       — Не знаю, но потерять силы всё равно возможно. Только для этого нужно что-то пережить, что-то такое, что с ума свести может. Смерть или что-то в этом духе. Но ничего такого ни у кого из тех ребят не происходило, а значит, что? Правильно — кто-то просто украл их силы. У меня других вариантов даже нет.       — Как можно пережить смерть?       — ...Я тебя понял, лучше заткнись.       — Да что опять?! — возмутился Малфой. — Хорошо, я буду серьёзным!       И тут между ними повисла тишина.       — Так вот, — прокашлялся Том. — Силы пропали у Картера и остальных сами по себе, они этого даже не заметили; только меня волнует вопрос: как можно не заметить, что у тебя пропала способность колдовать? — он заметил взгляд Абраксаса, словно ему объясняли что-то удивительное. Том поспешил объснить: — Ладно, давай проще. Представь, что ты всю жизнь живёшь с целыми конечностями, а тут вдруг теряешь руку. Ты этого не заметишь?       — Заметил бы, я ж не слепой идиот.       — Очень хочу поспорить, — мимо пронеслась Люмера, и Том невольно задержал на ней взгляд. Девчонка по пути случайно задела плечом Эзру.       Абраксас последовал его примеру.       — Предположим, это правда. Правда, что способности колдовать и правда кто-то ворует, но всё ещё остаётся вопрос: зачем? Чтобы стать сильнее?       — Не думаю, что дело в этом; мы точно что-то упускаем.       — Ты куда это собрался?       Том поднялся с места и последовал за Люмерой, но она даже не оборачивалась. Девчонка покинула Большой зал, а Реддл шёл позади, стараясь предугадать, куда же она направляется. В башню Когтеврана? Вряд ли, это ведь в другую сторону, как и библиотека. Так куда же она идёт?       Том ускорил шаг, но неожиданно потерял из виду рыжий одуванчик, когда Люмера свернула за угол. Он последовал тем же путём, но скоро осознал, что потерял её след. Где она?       Он оглядел коридор. Люмера словно растворилась в воздухе. Том уже был готов идти обратно ни с чем, но...       — Том?       Парнишка обернулся. Первой из-за колонны показалась пушистая рыжая копна, а после уже и сама Люмера.       — Ты один тут?       Один ли он? Нет, у него за спиной ещё десяток невидимых друзей с собой.       — Один.       Люмера медленными шагами подошла ближе, постоянно озираясь по сторонам, словно выискивала кого-то. Это был первый раз, когда Том спустя долгое время увидел её вблизи, лицом к лицу.       Эти, мать их, веснушки...       — Зачем за мной следил? — спросила она, перекатываясь с пятки на носок.       — Я? Я не следил.       Нет, Том ни в коем случае не следил за ней. Исключительный интерес и не более того.       — А где Малфой?       «Зачем тебе знать, где он? Почему ты вообще спрашиваешь о ком-то другом, когда перед тобой я?» — то, что так и не сорвалось с его губ.       — В Большом зале, — ответил Том, подавив желание спросить то, о чем подумал.       — Вот как. — Она заметно расслабилась. Люмера больше не оглядывалась, не пыталась разглядеть кого-то за его спиной.       — Ага.       Повисло неловкое молчание. Том не знал, что ещё спросить; какой вопрос можно задать, чтобы она осталась с ним подольше? Что ещё нужно было сказать? Реддл понятия не имел, чем можно было заинтересовать Люмеру в данный момент, чтобы её внимание было обращено исключительно на него одного.       Как ему извернуться, чтобы девчушка снова не побежала к какому-нибудь своему дружку, забыв про него?       — Экзамены скоро.       — Да, но до июня успеем подготовиться. Тем более, ты же у нас во всём лучший, точно сдашь с первого раза.       — Наверное.       И снова тишина. У Тома закончились идеи для разговора. Не то чтобы они были и до этого, просто сейчас диалог окончательно сошёл на нет. Спрашивать у неё было нечего. А что и спрашивать-то? Почему она бегала от него? Почему даже не заговорила сама? Бред.       — Ну, я пойду? — голос девчушки резанул слух.       Тенебрис шагнула в сторону, действительно собираясь уходить, но Том поймал её за руку, когда та с ним поравнялась. Движение скорее механическое, чем осознанное. Нет, он не хотел её так быстро отпусть, даже если не знал, как ещё её можно было удержать рядом.       Люмера подняла взгляд, склонила голову набок. Она не была удивлена его подобным действием, словно такое происходило между ними не в первый раз. Только вот сам Том не мог припомнить, чтобы когда-нибудь до этого момента держал её за руку.       — Сядь со мной на следующем уроке ЗОТИ.       — Ты же сидишь с Джулией, нет?       Девчушка внешне не показала, но воспоминания о слизеринке, вечно снующей рядом с Реддлом, выводили её из себя. Том заметил это по тому, как дрогнула её рука в его. Он еле сдержал довольную улыбку, поджав губы.       — Она сядет отдельно.       — Не знаю, Том, следующее совместное ЗОТИ у нас только через почти... Две недели?       — Ничего страшного, всего две недели. Да и на всего одно занятие она освободит место. Ты только подсядь.       — Джулия будет расстроена, если я с тобой буду сидеть, а не она. Ты же ей нравишься, она всем уже об этом давно рассказала.       — Получается, один я об этом ничего не слышал.       — Теперь, получается, услышал.       Отпускать девчачью руку Том не спешил, да и сама Люмера вырваться не пыталась. Благо, в этой части школы мало кого можно было встретить, что позволяло свободно поговорить с девчонкой, которая так старательно избегала его компании долгое время.       — Тебе это не нравится?       Люмера вопросительно выгнула бровь.       — Не нравится, что Джулия ко мне липнет?       — Ты с чего это взял? — она глуповато рассмеялась. Да так неестественно, что аж слух резануло. — Почему бы мне это не нравилось? Многие девочки в таком возрасте влюбляются, мне об этом мама сама говорила. Да и это же хорошо, что у Джулии есть кто-то, кто ей симпатичен; она радуется, улыбается, а это самое главное. — Люмера улыбнулась, заправила прядь волос за ухо. И этого Тому было вполне достаточно, чтобы убедиться в её очевидной лжи. — Поэтому... Ты не подумай, что я что-то против имею. Она всё-таки тебе близка.       — Думаешь, она для меня какая-нибудь близкая подруга?       — Разве нет?       Реддл усмехнулся. Да, Люмера именно так и думала. Она видела в Джулии потенциальную преграду, угрозу, пусть и не хотела этого признавать. Лгала Тому в лицо, думая, что он за столько времени уже успел забыть её поведение, когда она откровенно лжёт. Да Люмера никогда бы и не призналась в подобном, парнишка был в этом уверен. Она могла вымученно улыбаться, прямо как сейчас, или говорить о том, как рада за Джулию, но Том знал: мысленно Люмера изничтожила соперницу уже ни один десяток раз.       У неё это на лице написано.       — Не отпустишь?       Том хотел спросить у неё, разузнать, реагировала ли она так же на подружек Картера? Трескались ли у Люмеры в руках очки, когда она видела интерес к Эрролу в глазах других девчонок? Хотя нет, конечно же, нет, такого быть просто не могло. Тут и спрашивать не о чем. Рыжая девчушка злилась только на Джулию, ведь та была на её месте. Да, Люмера не хотела этого признавать, только вот Том не такой слепой, как она могла бы подумать.       — Да, само собой.       И он её отпустил. На данный момент Том услышал всё, что хотел услышать, поэтому удерживать Люмеру смысла больше не было. Только вот она как будто бы и сама была не прочь побыть в его компании подольше, но что-то в её собственной голове не позволяло остаться. Не разрешало держать Тома за руку и дальше.       — Люмера, — позвал её Том, когда девчонка уже дошла до поворота. Она обернулась. — У тебя... — он пытался подобрать слова, как и учил Абраксас. Что б такого придумать? — У тебя веснушки красивые.       Том, ты идиот?       Люмера замерла. Смотрела на него действительно как на психа, что собирался броситься за ней в погоню. Девчушка была удивлена, растеряна и что-то ещё, чего Том разобрать был не в силах. Он понимал, что сморозил, вероятно, какую-нибудь глупость, какую обычно нормальные люди не говорят. А Том и понятия не имел, как правильно и что нужно говорить в таких ситуациях, чтобы тебя не приняли за самого настоящего идиота.       — Правда? — вдруг подала голос Тенебрис. — Тебе они нравятся?       Нет.       — Да.       Девчонка снова рассмеялась, так же глуповато и абсолютно по-детски, словно он сказал что-то удивительное и особенное. Только вот Люмера засияла, улыбнулась широко и хихикнула, скрывшись наконец за поворотом. Ей это понравилось? Серьёзно? Люмере понравилось, что Том оценил её эти точки на лице, которые ей на самом деле вовсе и не шли толком? Реддл усмехнулся.       Малфой, получается, всё-таки был прав.