IV. Дежурный класс

Ночь со среды на четверг показалась Кевину длиннее обычного. Перед его глазами проскальзывали воспоминания о том, как он ворочался в кровати, хотел занять удобную позу, однако ничего не получалось. В эту же ночь на соседней улице, там, где располагался небольшой парк, играла громкая заводная музыка. На площади случился ночной концерт, приехал кто-то очень важный, знаменитый. Голос певца был мягок, аккуратен, но при этом настолько мощен, что, казалось, в дальних кварталах можно было услышать пение. Помимо солиста были слышны радостные крики молодёжи, которая кричала "браво" чуть ли не каждые пять минут, аплодируя, вероятно, стоя. Также в одном моменте Кевин услышал взрыв, такой, словно кто-то хлопнул хлопушкой. Тогда на ночном небе разлетался салют, разукрашивая его. В честь чего Кевин стал очевидцем данного шоу – не ясно. Непонятно, почему концерт был организован ночью в будний день, когда многим взрослым и детям следовало идти по своим делам: первым – на работу, вторым – в школу. Благо, умник не имел долгов, и ему не следовало сдавать множество контрольных, которые кто-то мог пропустить в ходе того, что отсутствовал в день сдачи. Но пропускать рабочий день он не намерен. Как говорилось ранее, долгов у заучки не было, но и учителя не успели провести все контрольные работы, следовательно, ему стоило бы пойти в школу: не для галочки, для профилактики. Кевин еле как поднял голову с подушки, не открывая глаз, потянулся, а после почувствовал что-то холодное в ногах, а затем в руках. Кожа дотрагивалась до чего-то гладкого и одновременно ледяного. Найдя в себе силы протереть очи, он благодаря тусклому свету луны, выглядывающей из дверной щели, обнаруживает себя лежащим в чугунной ванне. Тут и одеяло, и подушка, и одежда на вблизи стоящей стиральной машине. «Как я тут вообще оказался?! — Началось утро у Кевина с вопроса в голове». Здесь было холодно и... тихо. Темнота не позволяет парню видеть отчётливо, он ищет касанием свой телефон. Вдруг его пузо дотронулось до чего-то другого, а именно – до самого телефона в кожаном чехле. Кевин даже задаваться вопросом не стал, как у него в ванне оказался телефон, тут же еле как нащупал его и нажал на кнопку включения экрана. Яркий свет ударяет в глаза парня, тот щурится ещё сильнее. Его пальцы впопыхах сбавляют яркость экрана, благодаря чему заучка наконец-таки отчётливо видит содержимое аппарата. Время – без двадцати восемь, через пятьдесят минут начнётся первый урок. Кевин аж взбодрился, осознав, что проспал будильник. Умник тут же встал с ванной, начал греметь, убирать всё в свою комнату. Делал он это не в привычном темпе, а так, словно солдат в роте, попутно проклиная весь ночной концерт, но при этом осознавая, что его драгоценный сон – последнее, о чём могли думать фанаты яркого шоу. Поспать ему всё же удалось, но выспаться он не сумел. Кевин и думать не хотел, сколько вообще он смог проспать. Тело его не слушается, не подчиняется командам мозга, хоть он и сам не отдаёт отчёта в своих намерениях: вот парень уже умылся, позавтракал, почистил зубы, осталось только одеться и выйти из дома, но вместо этого он сидит и смотрит в одну точку так, словно увидел в ней шпионское отверстие. Так он просидел пять минут, а после вскочил, оглянулся на время и напялил на себя одежду, а после выбежал из квартиры. Оказавшись внизу около подъезда, он даже вспомнить не смог, закрыл ли он входную дверь. Возвращаться – не вариант, времени и так практически нет. Он поправил свои очки, поглядел на окно шестого этажа, а затем махнул рукой, утвердив в голове, что мать чуть что найдёт время захлопнуть дверь. Кевин ринулся по тропинке, но за ночь успел образоваться лёд, и ему пришлось значительно убавить темп своего бега, дабы не поскользнуться и упасть. Так он добегает до автобусной остановки, молясь о том, чтобы транспорт приехал как можно скорее.

***

Остаётся двадцать минут до начала занятий, коридоры постепенно заполняются детьми, которые вот-вот разойдутся по кабинетам, туда, где у них будет идти урок. Ученики младших классов резвятся по школе, бегают туда-сюда, перебегают то с первого этажа, то со второго, тем самым затрудняя движение ребят старших классов. Одним из них был Эбигейл, низкорослый паренёк, который неуклюже перебирал своими ногами так, дабы случайно не сделать подножку бегающим детям. На плечах висит рюкзак, внутри учебники, которые ему понадобятся в ходе рабочего дня. На белой рубашке, рукава которой были закатаны, сидит тёмный вязаный жилет, с воротника свисает синий галстук, на нём – золотистый зажим. Из кармана чёрных брюк вьётся белый шнур, вьётся прямо к голове Эбби, к его ушам. Парень сейчас в наушниках, он слушает музыку, параллельно шагая в сторону кабинета физики – там и будет проходить первый урок. Обычно юноша приходит раньше всех, оно и неудивительно, ведь школа от его дома была в пятнадцати минутах ходьбы, однако он всегда приходил раньше положенного. Не потому, что он прилежный ученик, а потому что попросту не умел распределять время грамотно. Вот зачем ему сидеть без дела и ждать, пока начнутся занятия, когда он мог поваляться в кровати ещё минут пятнадцать и прийти за пять минут до урока? Неясно. В этом весь Эбби. На втором этаже, напротив кабинета физики, располагаются широкие и удобные диваны. Сейчас они пустуют, лишь один-единственный занят каким-то пухленьким мальчишкой лет одиннадцати. Эбигейл, заприметив это, ничуть не засомневался, устремил свой шаг к большому диванчику и сел с краешку, да так, чтобы никто не постеснялся занять свободное пространство, да и чтобы он сам не мешал другим пришедшим. Он поставил свой рюкзак подле ног, сам же откинул голову и принялся наблюдать за происходящими детьми и учителями, одновременно с этим слушая красивую мелодию в наушниках. Проходит минута, и среди низкорослых детей появилась знакомая персона: высокая и стройная девушка, большой и длинный хвост из волос за спиной, видный и необычный костюм – плотная серая рубашка и такие же брюки, чуть темнее верха. На коленях видна другая ткань, такая, которая, вероятно, скрывала образовавшиеся дыры на одежде. Образ девушки напоминал очертания серого носка. На лице черноволосого парня тут же показалась улыбка, глаза приоткрылись, сутулая спина выпрямилась сама собой. Это была Лана, подруга и соседка по парте. Взгляд девчушки сосредоточенный, такой, словно вспоминала, куда вообще шла. Но угрюмые очертания лица мигом сменились на радостные и приветливые, поскольку она увидела на диване Эбби. Её шаг был направлен к двери нужного кабинета, но стоило глазам ухватиться за знакомый образ, ноги тут же повели её в другую сторону. Лана чуть замедлила свой шаг, глаза точно стали глядеть на лицо волосатого парня, они здоровались с ним так же, как и рука, которая махала вплоть до того, как девушка оказалась около друга. Парень лишь коротко помахал рукой, соизволив поздороваться. Эбигейл глядит на неё столько, сколько нужно, нет, можно. В дальнейшем он отводит взгляд в сторону, глядит куда угодно, но лишь бы не на красивые очи Ланы, которые, не стесняясь, смотрят столько, сколько захотят. Девушка села около Эбби – не на другой край дивана, а чуть левее от середины. Она также бросила свой портфель то ли у своих ног, то ли около рюкзака низкорослого друга. Она так же, как и Эбби, расслабилась и легла на спинку дивана. Говорить – не говорила, просто молча наблюдала за происходящим вокруг. Ей и, видать, не с кем, Эбигейл-то в наушниках. Но длилось это недолго, парень понял, что стоит прервать прослушивание, дабы его подруга не чувствовала скуки. Ему не привыкать, практически каждый день начинается подобным образом: в начале тишина, потом недолгие разговоры, а под конец – громкий смех и задор. Парень хоть и не был силён в разговорах, а уж тем более у него редко доходили дела до практики, однако Лана стала неким исключением. Хоть с ней Эбби может завязать разговор, чувствуя всю ту же неловкость, что и с остальными, однако между их разговорами есть то, что парень особенно ценит, – полное понимание. Отчётливо говорить не надо, – Лана услышит, ясно тоже, – Лана поймёт. Так они и сдружились. — Сегодня ведь контрольная по алгебре? — Задаёт вопрос Эбби Лане, попутно заворачивая провод от наушников. — Да?! — Дёрнулась Лана, да так, что сбила ногой свой портфель, и он упал лицевой стороной на пол. Она чуть было не вскочила на ноги. — А разве не на следующей неделе? — Почему? — Не понимает Эбигейл, наклоняется вниз, дабы поставить упавший портфель на место. — Следующая неделя будет последней, а там предновогодний концерт будет. Когда там успеют контрольные проводить? — Вот блин, — провалилась в диван девушка, — я ведь не готовилась! — А планировала? — Аккуратно спросил Эбби, добродушно улыбнувшись так, чтобы подруга не посчитала это прямой издёвкой. — Ну-у-у... — Лана замялась. — Хотя ты прав, я бы и так и так не готовилась! — Сказала она, начав болтать ногами туда-сюда, как маленький ребёнок. — Пхах!.. — Усмехнулся напоследок Эбби, хотя на его месте любой почувствовал бы хоть какую-то дрожь от грядущей контрольной работы. Эбигейл проверил свой телефон: не писал ли кто, не потерял ли? Пусто, ни единого сообщения. Это не расстроило парня, на другое он и рассчитывать не мог. Он не ждал ни от кого слов, скорее, посмотрел на экран по привычке всё проверять. Между тем остаётся ровно пятнадцать минут до начала первого урока. Кабинет физики так и остаётся закрытым. А между тем людей становилось всё больше. Спустя каждую минуту в глазах Эбби проскальзывали знакомые лица: на соседнем диване расположились Оливер и Эдвард – те самые ребята, которые вчера потешались над пареньком. За ними пришли Энджел и Бабл. Энджел – парень видный, отличник. Волосы длинные, аккуратные, белокурые, из них торчат два пёрышка какой-то красивой птицы. Из волос, чуть ниже, выглядывает небольшой хвост. Взгляд у парня всегда мягкий, но в то же время до мурашек уверенный. Он здоровается со всеми, крепко пожимая руку. Когда дошла очередь до Эбби, он ощутил сильный хват белобрысого одноклассника, за которым следовала мягкая и приветливая улыбка вместе с его левым косым глазом, который хоть как-то напоминал о том, что у всех людей есть недостатки. За его широкой спиной показалась Бабл – невысокая ученица, состоящая полностью из мыла. Её глаза в форме звёзд, её волосы и большой хвост – всё это состояло из мыльной пены. Эбби знал её как самую ответственную девушку всего класса, поскольку она и являлась старостой, которая усердно исполняла все поручения классного руководителя. Бабл то ли смеха ради, то ли для красоты уместила в своих волосах резиновую уточку и зубную щётку рядом с ней. Голова пузырчатой выглядела как натуральная пена в ванне. Она отличилась от Энджела, просто помахала всем своей маленькой ручкой, лишь некоторое помахали в ответ. Энджел и Бабл подсели к Лане и Эбби, ничего говорить не смели, просто ждали, когда их запустят в кабинет. Бабл достала из своего ранца тетрадку в клетку, Эбби краем глаза увидел там множество компактных нарисованных графиков и формул. Тетрадь была по физике, мыльная девушка всё пыталась начать писать что-то, но каждый раз, когда шарик ручки касался листка – рука застывала. Одноклассница не была настолько хороша в учёбе, насколько были тот самый Энджел или Оливер. Она понимала это, поэтому не стеснялась в лишний раз спрашивать у ребят помощи. Как раз-таки рядом с ней спокойно сидит Энджел, глядит в экран своего смартфона. Бабл легонько хлопает по плечу парня, спрашивает своим высоким голоском: — Энджел, ты сделал седьмую задачу? — Глядит своими глазами-звёздочками девушка. — Эм... — Энджел замычал, сел поудобнее, ухватился за краешек тетради одноклассницы и подтянул к себе, дабы лучше видеть. Его косой глаз блуждал по тетради, вероятно, читал данные задачи. Мгновение – и Энджел вновь улыбается: — Ах, да. Сделал. Тут не так уж сложно, просто по формуле: подставить – посчитать. — Ну это я поняла, — махнула рукой Бабл, из которой выстрелила капелька воды, — вот со степенями непонятно как работать. — Смотри: просто перебрасываем десять в минус двадцать пятой из знаменателя в числитель и складываем значения степеней. Минус тридцать четыре плюс двадцать пять это... десять в минус девятой. — Мгм, — кивнула мыльная девушка, принявшись писать решение в тетради. — Так, ну к ответу тогда пришли. Только вот десять в минус девятой – это какая приставка? — Мгх... — Энджел нахмурился, облокотился об свою же руку и замычал, вспоминая. — Сейчас... — Это "нано", — вдруг вскрикнул Эбби, дабы сидящие на другом краю смогли услышать его. — Ответ в нанометрах. — О, да, — кивнул Энджел, утвердив. — Спасибо, Эбби! Черноволосый парень услышал благодарственный ответ, лёгкая улыбка проскользнула на его лице. Эбби сам не успел осознать, что непроизвольно улыбнулся. Его глаза вновь забегали по сторонам, ничего особенного они не заприметили, кроме того, как Лана зевнула, прикрыв свой рот ладонью, на которой сидел серый носок, такой же, как и весь костюм девушки. Эбигейл заострил на этом внимание, поскольку игрушка на руке подруги сегодня была другая: вместо привычных глазок на клею и нарисованных язычков на носке было нарисованное лицо, над ним красовались искусственные волосы, выполненные из тёмных нитей. «Это что-то новое! — Утвердил Эбби, пялясь то ли на игрушку-носок, то ли на зевающий рот девушки». Лана перестала зевать, вновь поглядела по сторонам. Очи парня тут же содрогнулись, оказались на другой руке одноклассницы. На ней был такой же носок, на нём довольная улыбка и открытые глаза, а "парик" мохнатый и зелёный. Дизайн интересный, Эбби и не вздумал расспрашивать насчёт него. Но не спросить он не может, ему интересно узнать, как его подруга впервые сделала искусственные волосы своим игрушкам, ведь за свою короткую жизнь он не помнил ни одного носка с париком от Ланы, а носков у неё было много. Эбигейл не удивлялся их наличию, больше не удивлялся. Он успел свыкнуться со странностями своей соседки по парте. — Вижу, ты новые игрушки сделала, — тихонько заговорил Эбби, поднёс рот к уху Ланы, та содрогнулась: не от страха, а от неожиданности. Но в ту же секунду лицо вернуло свою прежнюю улыбку. — Да, — громко ответила подруга, чуть приподняла подбородок, так, словно она кичится своим творением. — Это Мартин, — Лана поднесла носок с тёмными волосами чуть ли не к самому носу парня, из-за чего тот опешил, — а это Грета! — Носок с зелёными волосами тут же оказался около глаз Эбби. — Минутку, — черноволосый отвёл взгляд от игрушек, поглядел прямо на подругу, — у тебя разве не было Греты? — Хм? — Девушка с носками отвела руки от лица друга. — Вроде как у тебя уже была Грета. Тогда ты пыталась прикрепить к ней серьги, сделала отверстия для них, но они не держались, — Эбигейл на этот раз говорил увереннее, руками он изображал игрушки Ланы, пока та пыталась всё вспомнить. — Наверное, и была, — подруга пожала плечами, помотала головой, а после вновь поглядела на низкорослого парня. Её рука спокойно легла на спинку дивана так, чтобы коснуться головы друга. — Удивительно, что ты это помнишь, — в её словах послышалось что-то иное: не радость и не печаль, а любопытство вперемешку с благодарностью. — Э-хе-хе... — Эбигейл нервно засмеялся, почувствовав, как кисть руки девушки едва касается его волос и шеи. Он посмотрел в глаза девушки: они глядели прямо на него, не двигались, словно любовались. На Эбби тут же напала дрожь, он мигом отвернул взор, выпрямился, что отдалило его голову от руки подруги. Резким движением он столкнул свой рюкзак, он упал лицевой стороной прямо к полу. Рука парня чуть замешкалась, она хотела было поставить сумку в прежнее положение, но ладонь девушки опередила: в то же мгновение она подняла рюкзак, он вновь встал подле ног Эбби. Парень неуверенно кивнул, как бы говоря "спасибо", Лана же усмехнулась. Проходит десять минут, и в людном коридоре появляется классный руководитель – мистер Налон. Вид у него неважный: мятый тёмный костюм и свисающий с воротника галстук жёлтого цвета, лицо вялое, он не стесняется зевать во всю глотку, даже не прикрывая рот ладонью. Спина сутулая, походка – чуть лучше, чем у пьяницы. Лоб морщится: то ли от яркого света, то ли от утренней злости. Скорее второе, поскольку и ученики, и учителя уже успели запомнить, что мистер никогда не бывает в настроении с самого раннего утра, лишь к середине рабочего дня он становится более бодрым и общительным. Но сейчас лучше его лишний раз не злить. Он подходит к двери своего кабинета, по сторонам не смотрит, хотя напротив сидит его класс. Замок открывается, дверь распахивается наружу, и лишь после этого мистер Налон замечает своих учеников, их много. Считать – не считает: он не мама-утка, которая переживает за своих утят. Ребята встали с мест, физик хоть как-то скорчил довольное лицо и встал смирно, указывая ладонью на входную дверь, так, как делают швейцары. Одними из первых вошли Оливер и Эдвард, за ними Энджел и Бабл, последними входили Лана с Эбби. Когда парень перешагнул порог, он почувствовал позади себя кого-то ещё. Обернувшись, он увидел не следовавшего за ним классного руководителя, а его коллегу, учительницу немецкого языка – миссис Тейвил, женщину ростом с мистера, весом – как два, а то и три мистера. Носила она платье с коротким рукавом: то ли специально, то ли нечего было надевать, однако одежда совсем не скрывала плотный живот, толстые руки и широкие бока. Волосы у учительницы взъерошены, на голове сидит тиара, у лицевой части которой не красивый хрустальный узор, а игрушечные кубики с буквами алфавита. Эбби зашагал быстрее, так, чтобы в случае чего на него не свалилась миссис Тейвил. Женщина встала чуть дальше от дверного проёма, стала рассматривать кабинет и учеников, да с таким взглядом, будто бы она подозревает кого-то в краже. Мистер Налон же заходит последним, тянет за собой дверь рукой, другой прикрывает зевающий рот, он закрывает глаза, словно вот-вот уснёт. Стоило двери издать щелчок, как тут же мужчина шагает вперёд и врезается в спину стоящей миссис Тейвил. Физик падает с ног, оказывается на полу, чудом не ударяется о стенку. До ушей мистера доносятся короткие смешки, глаза всё не могут увидеть смеющегося, но и времени им не предоставляется: в это же мгновение миссис Тейвил хватается за кисть физика своей огромной и когтистой рукой, ставит его на ноги, параллельно поправляя его галстук и стряхивая с его плеч пыль. Мистер Налон не может понять, что он видит на лице коллеги: злость или смущение, язвительную улыбку или недоумение. Протерев глаза, его встречает удивлённый взгляд миссис Тейвил, правая бровь которой поднялась ввысь, а нижняя губа рта спряталась за верхней. Физик моргнул два раза, боли он в ногах не почувствовал, поскольку падение не было болезненным. Только сейчас до его сознания дошло, что он впечатался в дородную миссис Тейвил, из-за чего повалился с ног, а та его спокойно подняла одной рукой, словно мистер – куколка. Физик почесал усы, оглядел смеющейся класс и неловко кашлянул, а затем вновь посмотрел на упитанную коллегу. — Утро доброе... — Прорычала миссис, смотря на Налона с ног до головы, словно оценивала его по десятибалльной шкале. — Кому как, кому как! — Помотал головой мистер, а затем осмелился положить руку на мягкое плечо коллеги, обратил её в сторону своего рабочего стола, повёл туда же: не потому, что у него было полно сил, а потому, что соратница послушалась. — Как тебя сюда занесло? — Ну, скоро же этот... — Она замахала рукой, подбирая слово и параллельно глядя на сборище учеников, пока мистер присел за кресло, — утренник предновогодний! Грейс мне сказала тебе костюм в порядок привести: постирать, погладить. Сам-то ты так и не научился, stümperhaft! — Тейвил скрестила руки на груди, да так, словно похвасталась. — Ага, помню, — облокотившись о стол и уперев голову в руку, утвердил сонный соратник. — И что? — А я вот вспомнить не могу: костюм у тебя остался или я его забрала? — Тейвил почесала затылок, очи Налона поглядели на потолок, словно пытаясь увидеть там подсказку от всевышнего на этот вопрос. — Давай я домой приеду, посмотрю, — отмахнулся физик, зевая. — Только не тяни, я не хочу в последний день впопыхах наглаживать его, а потом-... — Да ясно мне! — Зажмурился Налон, отвернул голову, махнул рукой и чуть ли не крикнул от раздражения. — Да что тебе ясно-то?! Попроще будь! — Зарычала Тейвил в ответ на злой пыл мистера, а после зачем-то полезла в карман своего платья. — Я ещё у мужа спрошу, посмотрит сегодня твой костюмчик, — в руках коллеги показался мобильный телефон. Звенит звонок, мистер Налон слегка дрогнул: то ли от громкого биения колокола в коридоре, то ли от внезапного рёва соратницы. Ученики встали около своих стульев, выпрямили спины и, как солдаты в боевой роте, принялись ждать разрешения присесть. Лица у всех разные: у Энджела оно бодрое, готовое к началу рабочего дня, такое же и у Бабл, глазки которой бегают по классу, вероятно, запоминая, кто отсутствует на уроке. Эбби с Ланой глядят хоть куда, но никак не на классного руководителя: оба витают в облаках, думают о своём, лишь изредка поглядывая друг на друга. Мистер чесанул свои усы, оглядел кабинет и помахал рукой, тем самым давая добро на присест, ученики расселись по местам. Звонок прекращает звенеть, школа погружается в тишину. Миссис Тейвил, несмотря на объявление начала первого урока, никуда уходить не спешила, всё хмуро глядела на мистера Налона, уперев свои руки в пухлые бока. Физик встал, одобрительно кивнул коллеге, дабы та поскорее ушла куда подальше: всё же начался урок, каждая минута на счету. Миссис тут же упростила выражение лица, развернулась к двери и уже хотела было зашагать вперёд, однако и она, и мужчина заметили в дверном проёме директрису школы – саму мисс Грейс, беловолосую женщину в тёмной юбке и в тёмно-зелёном пиджаке, взгляд которой был слегка взволнован. Что и почему – никто догадаться не мог. Обычно директриса держит свой спокойный взгляд на виду у других, однако сейчас что-то, видать, случилось. — Налон, — входит в кабинет Грейс, в левой руке у неё какие-то бумажки, в другой – чашка кофе. — Mein Gott, — по-немецки выражается физик, параллельно ловя на себе улыбчивый взгляд Тейвил, — тебе-то чего? — Я совсем забыла... — Мисс Грейс подходит к рабочему столу, ставит свою кружку с налитым до краёв кофе прямо на листы с какими-то таблицами, тем самым проливая небольшое количество жидкости на них. — Хм? — Мистер сначала поглядел на директрису, затем на класс, на детей, которые смирно сидели и наблюдали за происходящим. Налон кашлянул. — Чего это вы, холопы, государыню не встречаете, а? — Громким голосом он обратился к ученикам, те тут же встали прямо вновь, словно давно сбитые мишени в тире на начало нового раунда. — Да пусть сидят, — не обращая никакого внимания на детей, шепчет мисс, а затем достаёт из середины своих бумажек какой-то листок и подходит к мистеру. Мужчина вновь машет рукой, дети тут же садятся. — Ну-с? — Физик наклоняет голову к бумажке в руках женщины, подмечая боковым зрением, что миссис Тейвил как-то успела незаметно уйти из кабинета, хотя такую, как она, было бы трудно потерять из виду. Налон вертит головой: действительно, она ушла, ему не показалось. — Класс мисс Блуми вчера на соревнования поехал, — протараторила Грейс, поправив свой позолоченный монокль на правом глазу. — Крайне рад, — отвязно ответил физик. — А им как раз по списку было дежурство назначено... — Ну и в чём проблема? Так говоришь, будто весь класс уехал. — Так он и уехал, — Грейс отпустила руку с листком, потянулась другой за кружку и, поднеся её ко рту, сделала глоток. — Весь?! — Нахмурился Налон. — У мисс Блуми там все атлеты, что ли? — Шахматисты, — ясно уточнила директриса, — и нет, не все. Некоторые ученики просто поддержать пошли. — И теперь что? — Трёт глаза физик, спрашивая, пока женщина ставит кружку обратно на стол. — Причём тут я? — Твои дети сегодня встают на дежурство, — непринуждённо отвечает Грейс, да с такой мягкой интонацией, будто она была готова пропеть эти слова. Спустя мгновение она начала замечать на себе недовольные взгляды учеников мистера. — Хе-хе, нашла ты дураков, однако! — Вдруг засмеялся физик, не страшась грозного взора директрисы. Класс лишь поддержал классного руководителя короткими смешками, такими, как у диких гиен. — Мои по графику уже отдежурили, пусть следующий класс пашет, который после Блуми идёт. — Не поняла юмора, — развела руками директриса. Своей холодной речью она заставила большую часть класса в тот же миг замолкнуть. Мисс Грейс поднесла лист к своему правому глазу, внимательно вчиталась в текст, а затем резким движением руки вновь прижала его к юбке. — Миссис Циркуль?! Детей пожалей, одиннадцатилетки всего! Им одна неделя дежурства тяжело даётся! А тут всего-навсего два дня осталось – четверг да пятница! — Ну а с чего это мои в волонтёрские ряды попали? — Задаёт звонкий вопрос физик, махая руками. — А пятиклассникам полезно будет: вместо беготни будут за дисциплиной следить! Тоже мне, "беда", всего-навсего четверг и пятница! — Отказы не принимаются, — отвернулась мисс Грейс от мужичка, забрала кучку бумаг и свою кружку да и пошла к входной двери. — Чтобы сегодня твои стояли по постам! Я проверю. Мисс вышла из кабинета прочь, громко хлопнув дверью. Мистер Налон и вдоха не успел сделать, как тут же увидел недовольные лица своих учеников. Понятное дело: кому может нравиться скучное дежурство, когда вместо того, чтобы пойти в столовую, поесть свежий пирожок и выпить чаю, ты будешь вынужден стоять на месте и следить за порядком? Разумеется, мало кто будет рад такому исходу событий. Физик глядит на лица учеников: Энджел слегка хмурится, видать, он не особо рад сегодняшним вестям, но и в тягость он их не воспринял. Оливер с Эдвардом недовольно вздыхали и цокали, касаясь на стульях и глядя то на классного руководителя, то на друг друга. В их взглядах читалось лишь одно – лень. Оно и неудивительно, так не охота работать сверхурочно, а уж тем более менее чем за пятнадцать дней до Нового года. И лишь у таких учеников, как у Эбби и Ланы, в лицах виднелось полное безразличие к происходящему: оба как будто были в другой реальности, а возвращались лишь тогда, когда их взгляды пересекались между собой. Мужичок скорчил губы, снял с себя пиджак, повесил на спинку кресла и достал из кармана брюк телефон, демонстративно понажимал на экран, а затем прислонил устройство к уху. Три отчётливых гудка отразились от стен кабинета физики прямо в уши всем присутствующим, а затем мимолётная тишина настигла слух. Но и эта тишина надолго не осталась. Налон набрал воздуха ртом, а затем сказал в телефон: — Не будет мой класс дежурить! После своих же слов он сбросил вызов и отложил телефон на стол, да с таким взглядом, словно совершил подвиг. По крайней мере, ему так казалось, ведь глаза всего класса тут же заискрились от того, что их освободили от лишней рутины. Оливер и Эдвард, сидевшие на первой парте около учительского стола, хлопнули в ладоши, "дали пять". Физик впервые увидел в глазах хулиганов ничто иное, как благодарность, казалось бы, невозможное чувство у школьных задир. Такие же взгляды были и у белобрысого Энджела, и у старосты-Бабл, которая была хоть и порядочной, и ответственной девчонкой, но, как и подобает, не любила лишних забот. Даже застенчивый Эбби коротко улыбнулся классному руководителю с неким спокойствием и без стеснения. Что-то да это значило, поскольку Эбигейл редко показывал своё отношение к внешним обстоятельствам: условно, сидит он первый урок или восьмой, однако его лицо не изменится ни на чуть, и все мыслишки так и останутся за ним. Радости не было придела, в кабинете образовался гул от разговоров учеников. Мистер Налон же вновь схватился за телефон, поглядел в экран: «Грейс ничего не ответила... — Промелькнуло осознание случившегося у физика». Время на циферблате – без двадцати девять, Грейс с миссис Тейвил отняли целых десять минут урока, хоть и в планах было уже давно как дать детям контрольную работу. Физик швырнул телефон в кресло, мигом схватил те самые листки, на которые пролила кофе директриса. Благо, жидкости было не так много, поэтому текст читался вполне разборчиво. Только мужичок хотел было успокоить класс и объявить о начале обещанной контрольной работы, деревянная входная дверь со скрипом отворилась, оттуда показался круглый отличник и всезнайка класса – Кевин, что позволил себе сегодня опоздать на занятия. Взгляд виноватый, дыхание сбитое, видать, парень бежал. Но Налон развёл руками, подбородок приклонил к груди, скорчил недовольный вид: — Кевин, ты что, обалдел? — Бурчит мистер, глядя на трясущиеся от усталости конечности очкастого. — И-извините за опоздание, — начал говорить шаблонную речь парень, — можно войти? — Нужно! Быстрее давай! — Подбодрил физик, но Кевин быстрее не зашагал. Казалось бы, умник должен был завернуть к рядам и пойти к последним партам, где он как раз-таки и сидел. Однако негромкий шаг привёл паренька к классному руководителю, тот же посмотрел на него с недоумением. — Чего? — Вот, — Кевин достал из-за спины какой-то лист бумаги, на котором был виден какой-то график, а после вручил в руки физика. — Это Вам... Мистер схватился за него, глядит – ничего не понимает. Он переворачивает его и уже там видит следующее: поверх какой-то таблицы с различными данными было написано одно слово, видное словно красной пастой, очень большими буквами и неряшливым почерком, словно писали это на коленях. "БУДЕТ", – именно это слово сложилось из красных букв. «И что это? — Хмурый взгляд физика выдавал его озабоченность». Кевин же развернулся и пошёл к своему месту, он еле как добрался туда, оказался около своей последней парты, возле мрачного соседа-Скелла, который всё не отвлекался от экрана телефона. Даже тяжёлое дыхание умника не заставило его хотя бы кинуть короткий взор в сторону одноклассника. Налон же глядит то на лист, то на заучку: «Что это? — Мотает туда-сюда головой физик, а затем в его голову возвращается память о недавнем звонке мисс Грейс». Глаза мужичка на секунду застыли, а рот слегка ухмыльнулся. Директриса-таки сурова и непреклонна, хочет, чтобы класс физика повторно встал на дежурство. Мистер поправил свои очки на носу, о которых он часто забывал, а затем аккуратно оглядел класс на наличие каких-либо взглядов, которые вот-вот вновь потускнеют от того, что он всё же назначит класс на дежурство. Такие есть – Эдвард с Оливером скрестили руки на груди, закачались на стульях и стали глядеть на физика с подозрением, как бы интересуясь: "А прогнётся ли он под неё?". Налон шагнул вперёд, к передним партам, поднял листок повыше, а глаза обратил на Кевина в конце ряда: — Тьфу ты, Кевин! — Громко забурчал физик, махая листком из стороны в сторону. — Мало того, что ты опоздал, так ещё и на мисс Грейс напоролся! Это, — он поднял листочек повыше, — вообще выкинуть надо было! — Ну, так получилось... — ученик лишь пожал плечами, а затем издал громкий зевок. — Мгх... Так, ладно. Кого нет? — Взор физика обратился к Бабл, к старосте класса. — Эм... Только Клэр болеет, — водя глазами по классу, вязко отвечает Бабл, вновь проглядывая то одно, то другое место. Её мыльные волосы чуть отставали от головы, когда та поворачивалась, а резиновая уточка на макушке всегда чуть было не спадала с головы. Никто не смел интересоваться у одноклассницы, с какой целью она носит на голове резиновую игрушку, но, признаться, такой необычный аксессуар действительно подходил образу мыльной девушки. — Ну, не беда, — Налон оказался около стола и что-то черканул на листке. Вероятно, поставил отметку "пропуска" к себе в журнал. — Мистер Налон, — послышался голос прям перед носом физика, это окликнул его Эдвард, инженер-чертёнок, — Вы же не собираетесь нас ставить на дежурство, да? — Собираюсь, — откинув карандаш в сторону, колко ответил мужичок, подтянув свой жёлтый галстук на воротнике. В классе тут же образовался недовольный шум. — Ну не-е-ет, — послышался чей-то протяжный голос на фоне остальных. — Мы ведь на прошлой неделе дежурили! — Выкрикнул из-за последней парты Скелл, про которого мистер Налон постоянно забывал, ведь он всегда отличался своей замкнутостью и отстранённостью от коллектива, всегда предпочитал проживать день в телефоне. — Опять?! — Вдруг дёрнулась Лана, которая, видать, не смогла остаться в своём воображаемом мирке после слов усатого учителя. В отличие от Эбби, который всё продолжал бездумно разглядывать пустую парту во время шума, Лана откинулась на спинку стула и недовольно цокнула, напоследок скрестив руки на груди. — Мгх... — Замычал Энджел, почесал затылок. — Тихо! — Крикнул мистер. Голос был не таким громким, скорее, достаточным, чтобы утихомирить детей. Как только класс затих, мужик продолжил: — Ой, вам же не всю неделю пахать, а лишь два дня! Отстоите, ничего страшного не случится! А то что мне потом с начальством делать? Мне ведь потом секир башка будет от мисс Грейс! — Проговорил всё это физик более спокойно и сдержанно, но всё равно сурово, так, чтобы никто не смел расслабляться. — Ну, я бы мог договориться с ней, — махнул рукой Оливер, улыбнувшись. И действительно, сын директрисы сейчас сидел прямо в кабинете физики. Быть может, парень и вправду сможет договориться с матерью. Но мистер Налон был другого мнения, его брезгливый взгляд лишь подтвердил это. — Вот не надо! — Физик сделал шаг назад, наигранно ворча под нос. — Я из-за тебя потом ещё быстрее голову потеряю! А мне она очень дорога... Сегодня и завтра дежурите, а потом свободны будете. — Класс!.. — Тихо проворчал Скелл, но, видимо, не настолько, поскольку он тут же поймал на себе косой взгляд педагога. Мрачный ученик рухнул головой на парту. — Ну, в целом, не так уж и страшно, — заговорил Эдвард, наклонив свою голову к Оливеру. — Всё равно будем вместе дежурить. — Мечтай, — прозвучало слово от карандашерукого хулигана. — Так бы и стояли, но кое-кого в прошлый раз на посту за курением застукали. Верно, Зип? — Он обернулся назад, ко второй парте, где по соседству сидела подруга хулиганов. Крашеные в белый волосы тут же содрогнулись, ткань изрисованного маркером пончо сползла с парты, потянувшись прямо за девушкой, которая в момент выпрямилась. Оливера встретило обескураженное лицо бунтарки. — Меня-то?! — Одноклассница чуть ли не ударила себя рукой по груди, она зашептала. — Вот не надо! — Она помотала головой. — Я, в отличие от вас двоих, всегда всё делаю аккуратно. Меня никто не видел! — Видеть-то, может, и не видели, — в разговор влез усатый физик, который встал около троицы, ехидно улыбаясь. — Но запашок потом был... Его, кажись, даже духами не перебить! — А Вы что, в женский туалет ходите? — Ухмыльнулся Эдвард, блеснув своими смеющимися глазами. Его сосед тоже заулыбался, но в отличие от Эдварда, который уже скрыл свою ухмылку за ладонью, Оливер, не стесняясь, глядел на Налона с язвительной улыбкой. — По дресс-коду я не подхожу, — наигранно опечалился мужичок. — Но проходить мимо туалетов – прохожу. А в коридоре всё как раз-таки нюхается! — Блин, — надулась Зип, будто обиделась. — Ну всё, — встал на середину класса мистер Налон. — Сейчас мы разделим вас таким образом, дабы в ваших головах дежурство стало единственным развлечением. Весь класс сел смирно, переглядываясь из стороны в сторону. Все смотрели друг на друга с некой опаской, каждый молился, чтобы в напарники достался если и не приятель, то хотя бы кто-нибудь толковый. Физик демонстративно подошёл к своему столу, нагнулся к выдвижным полкам и чуть было не упал лицом вниз. Видимо, полвека прожитой жизни дают о себе знать, раз ноги уже не в силах держать тело, или же он просто не выспался. Достал он оттуда какой-то блокнотик, на лицевой части которого были изображены яркие розы посреди степи. Открыв какую-то страницу, мистер вновь шагнул к передним партам, предварительно достав откуда-то заострённый карандаш. Никто не успел углядеть за руками Налона: они хоть и сухие, но всё такие же ловкие, да и настолько, что можно было бы подумать, что раньше он работал фокусником в цирке. Глазки сузились, морщины на лице чуть приподнялись. Физик мигом оглядел класс: множество недовольных лиц глядели прямо на него, лишь некоторое из них не показывали эмоций. Мистер хмыкнул, затем начал говорить, тем самым обратив внимание на себя. — Так-с... — Протянул Налон, озадаченно рассматривая весь класс. — Ну, поехали. Робби, Энджел и Петунья – вы стоите в главном холе, не допускаете драки и беготни по школе. — Ого, — отозвался Энджел, который в ту же секунду пересекся со взглядом Робби, сидевшего на первой парте. Благо, белобрысый Энджел был парнем высоким, поэтому смог увидеть самого низкорослого одноклассника из всего класса. Порой казалось, что радужная кепка с пропеллером и очки Робби были в два раза больше размеров его головы. Оба парня поглядели на Петунью, одну из выкаблучниц всей школы, однако та и взгляда не бросила на ребят. Непонятно, услышала ли она вовсе слова физика. — Далее, Зип, Лана и Бабл –располагайтесь возле столовой, препятствуйте школьникам проносить горячие булочки в кабинеты, — Налон покашлял в кулак, записал имена себе в блокнот. — О, хорошо, — чуть ли не ликовала Бабл, оборачиваясь к Лане, которая уже радостно махала своими куклами-носками в её сторону. Мыльная девушка обрадовалась, а затем столкнулась с недовольным взглядом Зип. Оно и понятно, компаньоны из девчонок для неё никудышные: она – нахальная бунтарка, Бабл – послушная староста и... Лана. — После, Лиззи, Скелл и Оливер – вы следите за наличием сменной обуви, записываете каждого нарушителя себе куда-нибудь. — Ясно, — брезгливо выбросил слово Оливер, оглядев косым взглядом на товарищей по несчастью. — Эдвард, Руби и Кубби – ваша кучка ходит по классам, проверяя соблюдение школьной формы, — выразительно приказывал мистер Налон. — О, крутяк, — чересчур радостно произнёс волосатый инженер, обернувшись на заднюю парту, туда, где сидела Зип, а по соседству – Руби, девушка-робот. Вместо головы у неё был телевизор, в остальном она выглядела так же, как и подобает девчонкам в школе. На экране телевизора виднелись фигуры, собирающие из себя полноценное лицо. Руби подмигнула, улыбнулась полукругом. — Только не нагружай её сильно, — указал пальцем на машину физик. — Мне она под конец дня живая нужна. — Будет-будет, — сознательно говорит Эдвард, переводя взгляд с неё на мужика. — На следующей неделе новый аккумулятор ставить будем со Скеллом. — Это хорошо, — утвердил мистер, даже не глядя на учеников, всё копаясь в своём блокноте. — Так, кто остался-то?.. Налон поправил свои очки, стал сверяться с блокнотом и присутствующими. Карандаш на листке проходил мимо фамилий, к же как и хмурый взгляд. Спустя короткое мгновение глаза хватаются за тихого Эбби, который сидел и о чём-то беседовал с Ланой, пока та водила своими куклами-носками чуть ли не у самого носа парня. Мистер же поставил около фамилии ученика жирную точку, повёл грифель карандаша дальше вниз, взгляд же – по партам. Физику не потребовалось долго искать минувших, глаза тут же остановились на очкастом Кевине, который уже успел открыть учебник на последней пройденной теме, однако читать он ничего не читал, лишь опустил голову и закрыл глаза, даже его видная причёска не смогла скрыть его усталость. Мистер Налон вновь вспомнил о контрольной, решил поспешить. И действительно, прошло уже немало времени, стоило бы начать решать задачи, нежели возиться с распределением должностей. «Не все же, как Кевин... — Знал Налон, он часто прокручивал у себя в голове эти слова». Мужичок что-то подчеркнул два раза в своём блокноте, это были имена двух оставшихся учеников – Эбби и Кевина. Казалось бы, всё готово, осталось лишь озвучить поручение, но классный руководитель вновь заострил внимание на опоздавшем Кевине, что пытался пересилить сонливость и повторить параграф. У мистера на лице заблистала улыбка. — Кевин! — Резко выкрикнул имя мистер Налон, из-за чего зайчеuубый парень чуть было не упал со стула. — Мне ведь тебя проучить надо! — Сказав это, он показал рукой на Эбби, которого так и не распределили ни в одну группу. — Вот тебе напарник, теперь вы оба будете следить за тем, чтобы в школьном туалете соблюдались правила. Нарушителя записывать, после покараем по всей строгости прописанного закона. Кевин моргнул раз, протёр глаза и оглядел класс, попытался найти того, на кого показал рукой мистер. Из-за того, что умник не выспался, он еле как сообразил, что обратились именно к нему. Спустя секунду взгляды Эбби и Кевина пересеклись. Заучка, догадавшись, что ему достался самый молчаливый и стеснительный отшельник класса, который ни с кем не общался, кроме как с чудаковатой Ланой, что не смогла выбраться из беззаботного прошлого, такому исходу событий не обрадовался. «Он? Серьёзно?! — Недружно нахмурился виноватому взгляду одноклассника Кевин. — М-да... Ну, он, разумеется, получше будет, нежели Оливер, — он попытался то ли рассудить, то ли приободрить себя». Эбби же улыбнулся, было видно, что делать он этого не хотел, стеснялся. Кевин хотел было махнуть ему рукой или кивнуть головой, однако черноволосый парень тут же отвернулся, вновь уставился куда-то. «Будет тяжко... — Вздохнул с недобрыми мыслями всезнайка». Очкастый запомнил своего напарника, но вот вспомнить назначенный пост он не смог, случайно прослушал усатого мистера. Умник зевает, прикрывает рот ладонью, а затем её же поднимает вверх, дабы физик понял, что парень хочет что-то уточнить. Налон кивает. — Да? — Махнул рукой в сторону последних парт мистер. — Где дежурим? — Напрямую спрашивает Кевин, не извиняется за то, что всё прослушал. — Около туалетов, — спокойно отвечает физик, кладя наконец-таки свой блокнот на учительский стол. — Около туалетов?! — Возбухает на весь класс Кевин. — Так ещё и с ним?! — Гладкая ладонь тычет прямо на низкорослого Эбби. Тот не оборачивается, не злится, наоборот, скрестил руки на груди и опустил голову, так, будто хотел, чтобы его никто не видел. — Он ведь остановить никого не сможет! — Холодная речь ложилась в уши одноклассников, многие обернулись, дабы поглядеть на очкастого. Даже хулиганы с первых парт повели удивлённые взгляды на задние парты. Вот Кевин замечает ехидную улыбку Оливера и весёлые глаза, за ними идут хмурые и даже брезгливые взгляды отличников, а именно Бабл и Энджела. Самое проницательное лицо оказалось у Ланы, которая слегка привстала и недовольно прищурилась. Настолько громкими были слова Кевина, что даже носочная девушка перестала витать в облаках. — Ты чего это, крестьянин, тут речи царские толкуешь?! — Возмутился классный руководитель, скрыв озлобленный тон за шуткой. — Мало того, что опоздал, так ещё и оскорблять в открытую рвёшься! — Это несправедливо! — Возразил очкастый, пока Эбби прилёг лицом на свои руки. Глаз парня теперь не видать, что чувствует – не определить, однако он не перестаёт слышать. — Я всегда стоял около главного входа! К тому же я впервые опоздал за этот год! — Да лучше бы вообще не приходил, — вдруг воскликнула Лана, встав с места, обратив на себя множество удивлённых лиц одноклассников, — хамло! — Ну-ка замолкли! — Хлопнул в ладоши Налон, одновременно крикнув на весь кабинет. — Сядь! — Дёрнул он рукой в сторону девчонки, та села, тихо зарычала. — Действительно, Кевин, лучше бы не приходил. Ведёшь себя хуже, чем Зип! — Он назвал имя главной бунтарки класса, вероятно, из-за того, что поведение заучки не доходило до уровня Оливера и Эдварда. — Меня-то?! — Удивилась Зип, переглядевшись с Кевином, а потом нахмурилась и поникла, скрестила руки на груди и отвернулась от взора класса. — Вы её обидели, — аккуратно проговорил Эдвард, указывая большим пальцем на подругу. — Ой, всё! — Рявкнул физик. — Не до этого всего сейчас! Давайте, — он стал кидать листы с заданиями на парты, — пишите! У вас осталось меньше получаса! В классе наступила тишина, а мистер Налон с угрюмым лицом смотрел на класс. Как он и предупреждал на прошлом уроке, сегодня будет самостоятельная работа, где решившему списать мало не покажется: никогда физик не позволял списывать, кого замечал за авантюрой – тут же снимал баллы. Сегодня же ученики смогли испортить ему и так нехорошее настроение, поэтому ребятам остаётся гадать, что будет делать мистер, если кто-то попадётся за списыванием. Весь класс принялся решать задачи, изредка переглядываясь и перешёптываясь. Все разглядывали листки с тестами, пытались что-то посчитать и решить, тем временем как очкастый Кевин просто застыл, не смея шевельнуться. Может, он считал про себя, может, размышлял над случившимся, думал над своим поведением. Для него эти полчаса прошли с необычайной быстротой, да такой, что он не дал ответ на последнее задание в контрольной работе. Звонок прозвенел, одноклассники собрали свои принадлежности, задвинули за собой стулья и вышли. Лишь один Кевин остался на месте и пытался дорешать последнюю задачу, параллельно наблюдая за спинами уходящих учеников. Вскоре он сдал работу на стол учителя, схватился за рюкзак и с приподнятым подбородком гордо вышел из класса, словно обозначая, кто был прав в сегодняшнем споре.