XXIX. Конец понедельника

Прошло пять часов. За это время шум из спортзала практически утих. Дети, что резвились вокруг большущей ели, уже давно лишились былой энергии, теперь они были куда тише. Программа концерта действительно была насыщенной: хороводы, танцы, различные игры, небольшие сценки. Разумеется, мероприятие оставило после себя хорошие впечатления у многих зрителей, в их памяти остались незабываемые и яркие моменты... хотя, возможно, кое-кому не столь яркие. По середине спортивного зала, прямо под высоченной елью валялись два разукрашенных товарища – Оливер и Эдвард. Первый сидел прямо на полу, ссутулившись и едва моргая, второй же лежал неподалёку, возле ног карандашерукого, вдобавок взвалив свою руку на друга. Хулиганы слышат дыхание друг друга: рваное, резкое, прерывистое. Такое, пожалуй, подобно профессиональному атлету. Их косые взгляды переглядывались на радостное окружение, лишь изредка пересекаясь друг с другом, а потом отворачиваясь с завистью, что они не в рядах веселящихся. Эдвард выдохся, он своим длинным и тонким хвостом едва смог поднять голову, потянув её вверх за подбородок. Глаза чертёнка глядели на сухие губы Оливера, приятель же не смел поднимать взгляда, опять поник: лицо его измазано коричневой краской, нос стал чёрненьким, из висков оттопырились большие пластмассовые рога, на которых были приклеены снежинки из бумаги, а на шее же свисал тёплый белый мех. Инженер, кажется, на секундочку улыбнулся, однако тут же спрятал ухмылку; вспомнил, что его вид ни чем не лучше. Они – два рождественских оленя, однако вид у них как у подстреленных зверей. Помещение уже пропахло потом, новые люди перестали появляться на шоу, учащиеся уже расходились кто куда. Оливер и Эдвард уже давно не видят своих одноклассников. Оно и неудивительно: мероприятие для учеников младших классов, поэтому смысла оставаться старшим тут не было, разве что присмотреть за младшими братьями и сёстрами. Например, Чип, младший братик бунтарки-Зип, который уже давно не подходит к аниматорам, а сидит где-то в стороне и общается со сверстниками. Хулиганы, зная Зип, ни за что бы не поверили, что она оставит брата в одном помещении с её буйными друзьям. Однако сегодня, по всей видимости, исключительный случай, ведь бунтарки нигде не видать: ни на трибунах, ни в углах спортзала. Эдвард убрал свой дьявольский хвост из подбородка, голова свалилась на пол с глухим звуком пластмассового рога, который начал мяться. Взгляд его был обращён на трибуну, он повторно искал Зип, но вновь безрезультатно. Очень не похоже на девушку: она бы точно не стала пропускать шоу, где актёрами были её друзья. Эдвард перевернулся на спину, чуть покряхтел, поскольку мероприятие забрало много сил, и простые движения нынче казались тем ещё испытанием. Над ним повисли блестящие игрушки на ветках ели: снеговики, снежинки, гирлянды... злосчастные олени в конце концов. Краем глаза он вновь видит уставшего Оливера, который едва дышит. Инженер пододвинулся к карандашерукому поближе, нашёл силы открыть рот: — Слушай, — сказал он и тут же закашлялся, — ты Зип давно не видел? — Хм?.. — Склонил голову Оливер, сощурившись. — А, ну да. Она же к Тейвил пошла оценку исправлять. — Да? — Вдруг ожил Эдвард, хотел было приподнять голову, но она предательски рухнула на пол, а пластиковые рога ударились о ноги карандашерукого. — В этой четверти у неё всё так плохо? — Угу, — кивнул белобрысый хулиган, почесав свой лоб. — Странно, что ты не помнишь, как она просила тебя помочь с этим. Да и ты тогда отказался, забыл что ли? — Я... Э-э, ну почему забыл? Помню! — Спешно отвечает рогатый друг, прихорашивая свои небрежно торчащие волосы. — Да и к тому же это её проблема, не моя!.. — Ага, да, — саркастично согласился Оливер, найдя в себе силы гадко ухмыльнуться. — Сначала даёшь отказ, а потом спрашиваешь: "А где это она?". — Хм... К чему клонишь? — Несколько отвратно поглядел чертёнок на друга, сощурил глаза и напряг губы. Видать, что-то внутри откликнулось на слова хулигана. — Да даже к тому, что если бы ты повёл себя как нормальный парень, поучил её немецкому, то мы бы не сидели здесь в этих дурацких костюмах и не позорились на всю школу! — Оливер наклонил голову ниже к другу, в ладони же показался указательный палец, который начал грозно стучать по деревянному полу. — То есть, по-твоему, я виноват?! — Озверел Эдвард, очи наполнились злобой, а демонический хвост начал биться из стороны в сторону, как у недовольного кота. — Ты думаешь, я прям план выстраивал, лишь бы угодить... сюда?! — Агх... Речь не об этом! — А о чём?! — Взбешённо спросил невысокий чёрт и тут же перевёл дух. — Мгх... Ладно, да, я отказался помогать ей с немецким, хорошо. Но почему тогда ты не вызвался? — Может, потому что она хотела, чтобы это был именно ты? — Сурово поглядел в глаза друга Оливер, несмотря на то, что всё лицо было изрисовано фломастерами, а из волос сияли рога оленя. Взгляд карандашерукого такой, словно он не говорил, а подставлял лезвие к горлу врага, однако праздничный наряд портил это ощущение. — Да, верю, — ответил в манере белобрысого друга Эдвард, сильно кивнув головой. — С чего вдруг именно я? — Спросил вполголоса инженер, отвёл усталый взор на потолок. — Не знаю... В моём понимании, если девушка обращается именно к тебе с проблемой, значит она доверяет её тебе больше, чем кому-либо, — Оливер успокоился, заговорил потише, а лицо вновь приняло мягкие очертания. — Она могла бы сказать что-то вроде: "Эй, балбесы, давайте, учите меня!", но нет. Она обратилась к тебе. — Оливер, — усмехнулся Эдвард, нарочно назвав имя приятеля, — по-моему, ты теряешь грань между любовью и дружбой!.. — Я теряю? — Переспросил тот. — А по-моему это ты не осознаёшь происходящее. Вот скажи мне, почему у неё был приоритет не на нас, а на тебе? — Оливер, ты ревнуешь, что ли? — Зазнаваясь, заулыбался чёрт, закрыв глаза и приподняв брови. — Да и если судить по твоей логике, тогда почему ты так и не рассказал ей об Алисе? — Тише ты! — В панике оглянулся Оливер, дабы поблизости никого не оказалось. Эдвард не придал этому значения, но подметил, что стоило говорить потише. Белобрысый торопливо зашептал: — Сам знаешь, какая она болтушка: скажет чего лишнего, а мне потом отгребать! — А что здесь такого? Прояснить ситуацию, вежливо попросить, нет? — С удивлением спрашивал Эдвард. — Почему, как ты выразился, "приоритет" не на нас, а на мне? — Мгх... — Раздражённо промычал Оливер. — А-ха-ха, ладно, признаю, — Уже не вытерпел карандашерукий, начал смеяться, параллельно схватывая на себе косые взгляды нарядных детей. — Зип и вправду не идеал: с ней стоит держать язык за зубами. — Вот-вот, — Эдвард высунул из кулака указательный палец, тем самым поддержав приятеля. — Но всё же тебе стоило ей помочь, — вновь припомнил Оливер, однако взгляд перестал издевательски цепляться за глаза чёрта. Сейчас он, скорее, выражал какой-то скрытый... страх. — Не думаешь, что это повлияет на нашу с ней дружбу?.. — Пфф!.. — К указательному пальцу присоединились остальные и дружно махнули разом, Эдвард же усмехнулся. — Так говоришь, будто она на казнь идёт. Это всего лишь оценка! Эдвард не прекращал хмыкать с закрытыми глазами, пытаясь насладиться предновогодней атмосферой, несмотря на то, что происходило во время этого концерта. Всё уже было позади: кричащих детей стало меньше, более не стоило кривляться и играть роль непутёвого оленя. Однако чёрт чувствовал дискомфорт, тело ни на секунду не давало парню покоя, оно постоянно болело. Помимо физической боли Эдвард чувствовал что-то неладное, его сердце будто сжалось, а дыхание наоборот участилось. Он осознал, что до ушей так и не дошёл ответ Оливера: то ли музыка подавила его, то ли сам друг сказал что-то слишком тихо. Настолько тихо, что даже инженер не зацепил ни звука. Глаза чертёнка поглядели на белобрысого хулигана, лицо у второго стало несколько... бесчувственным. В очах карандашерукого перекликался то ли страх, то ли сомнение. Может, Оливер просто задумался на мгновение, однако у Эдварда лишь возросло ощущение дискомфорта. Ему казалось, что за вдумчивостью и молчанием хулигана что-то таится, что-то, чего он не знает. За разговор прояснилось многое: они оба пренебрегают Зип. Однако теперь Эдвард сомневается: разделял ли Оливер свои мысли с ним или же нет? Раньше такого не было, никогда и никакой взгляд карандашерукого не вызывал опасения и, что самое главное, подозрения; оттого и инженер стал слегка потеть. Он почесал горло, да с такой силой, что на нём осталась крохотная царапина. — Чего? — Спросил Эдвард, не выдержав отчуждённого, пялящегося взгляда хулиганистого друга. — Нет, ничего, — коротко ответил Оливер, отведя взгляд куда-то в сторону, невзирая на то, что его приятель продолжал смотреть прямо на него. — Просто день тяжело идёт, подустал. Вновь в уши ударила новогодняя музыка: не сильно, скорее, фоново. Оливер с Эдвардом глядели в разные стороны, понимая, насколько трудно даётся быть актёром, тем более если быть им принудительно. Мышцы тянуло, голова болела, нос уже давно не дышал свежим воздухом: друзья порой завидовали настоящим оленям, которые беззаботно ходили по лесу и ели траву да ягоды, параллельно наслаждаясь богатым кислородом. Голод сковывал парней, им хоть и давали разные сладости на утреннике, однако за нормальную пищу принять их было невозможно, организм требовал еды. Оттого они и чувствуют утомление, а очередная конфетка в красочной обёртке вызывает отвращение. Вместе с тем, мысли у Эдварда вертятся вокруг Руби: он оставил её посреди коридора, забыв отключить её от пульта управления и включить сознание девушки-робота. Выходить из спортзала актёрам было нельзя, всё мероприятие хулиганы пробыли здесь. Эдвард напрягся, перешёл из лежачего положения в сидячее. В этот же момент что-то лёгкое ударилось об его грудь. Чёрт тяжело вздохнул, поглядел ниже: это была картонная бирка, где красовалось имя – Кэрикс. Он взял её в руки, осматривал так, словно это дорогая бижутерия. Около крайних букв были изображены рога, а посередине имени, чуть пониже, виднелся нарисованный красный нос. Инженер перевёл взгляд на друга: у него в точности такая же картонная вырезка, только имя на ней отличалось – Нэрикс. Изначально хулиганов позабавило это, однако потом они стали ненавидеть то, как к ним обращаются дети. Им казалось, что в случае чего они забудут свои настоящие имена и назовут выдуманные. Эдвард зевнул уже не как подросток, а как настоящий олень – протяжно, с напряжённой челюстью. Он трёт глаза, в левом виске отдаётся ноющая боль. Чувство это неприятно, оно заставляет черта мучиться ещё сильнее, словно обычной усталости ему мало. Трогая лицо, Эдвард ощущает, как кожа липнет к пальцам. Это из-за липкого, пахучего пота, что проливался все часы этого утренника. Инженер сморщил лицо, скривился от такого. Он брезгливо вытер свои пальцы о штаны, хотя их тоже наверняка нельзя было назвать чистыми. Парень огляделся по сторонам, желая углядеть любознательных детей, которые не постеснялись бы понаблюдать за плачевным состоянием двух неумелых актёров, однако обошлось, никого рядом не оказалось. Но радоваться этому – не обрадовался: зрачки ухватились за открытые дверцы спортзала, где виднелся уютный, украшенный коридор, который слабенько освещали цветные гирлянды, мерцающие как могли. В коридоре не горели привычные потолочные лампы; не будь там слабого освещения, ничего бы не проглядывалось, однако ситуация иная: тусклый свет светодиодов падал на высокую девушку, её тело не впитывало цвета, наоборот, отражало их, в точности как металл. На торсе висела белая ткань с розовыми узорами, ниже – подобные носки. Но самое главное, что было у девушки, – это её голова: она квадратная, в точности как старый телевизор. Тело оставалось неподвижным, оно стояло и смотрело, продолжая отражать яркие цвета гирлянд. Эдвард взбодрился, напряг кулаки и брови. В голове начался хаос, непонимание происходящего. В коридоре стояла Руби, стояла и ни на сантиметр не сдвигалась с места, просто наблюдала издалека. Инженер был уверен, что робот остался на месте ровно с той поры, как он попал на это мероприятие, однако теперь уверенность пропала. Он пытался разглядеть экран Руби, что служил ей лицом, но ничего так и не увидел. Казалось, что на мониторе ровным счётом ничего не отображалось, что он был пустым, пока инженер пытался увидеть хоть какой-то пиксель, свидетельствующий о включенном сознании девушки-робота. У чёрта ничего не получалось, его разум оставался в неведении: включена ли она или нет. Он потянулся к Оливеру, пока тот зачем-то разглядывал свой карандаш, словно вместо него находилось что-то иное. Стоило парню ненадолго отвлечь взгляд, как в ту же секунду он замечает движение в той самой стороне. Вновь судорожно стрельнув глазами в коридор, на этот раз он не увидел Руби. Она словно исчезла, как мираж в жаркой пустыне. Сердце инженера сжалось, застучало быстрее. Голова лишь сильнее заболела, а хвост затрясся. Не хорошее предчувствие образовалось на душе у Эдварда, однако жаловаться об этом Оливеру он не стал, решив, что не стоит раньше времени поднимать тревогу, чтобы потом остаться "в дураках". Инженер отчётливо помнил, как он отдал собранный им же пульт управления Скеллу, второму создателю робо-девушки. Было бы неудобно держать за пазухой такое немаленькое устройство, да к тому же на детском концерте, где резвятся буйные дети. Эдвард хотел было написать Скеллу, спросить, проверяет ли он функционал пульта. В общем-то, он так и сделал, сделал давно, однако вспомнил, как перед заходом в спортзал классный руководитель лишил и его, и друга сотовых телефонов, аккуратно припрятав к себе в сказочное пальто. Поэтому ответа от товарища он так и не узнал. Спустя долгое время хулиганы наконец-то ощутили наказание – наказанием, а не чем-то мимолётным и беззаботным. Скука, рутина, обязанности – всё разом взвалилось на их плечи, поскольку отдохнуть им не дали, заставили веселить учащихся младших классов. Время тянулось медленно, хулиганы так и вовсе не знали, который сейчас час. Но судя по уставшим лицам веселящихся и по их количеству, осталось недолго, ведь часами ранее здесь творилось чёрт знает что, сейчас же всё стало в разы спокойнее. Громкая музыка зазвучала тише, беспрерывные игры перестали сопровождать мероприятие, а бодрые дети стали сидеть по небольшим группам, где каждый успел найти себе место. Утренник подходил к концу, вот-вот закончатся мучения хулиганов и они отправятся домой, как и все остальные. Эта мысль успокаивала обоих... ровно до того момента, пока из-за ели не выскочил "Санта-Клаус", под бородой которого скрывался мистер Налон. Было видно, что он сам подустал, ведь его тело неряшливо качнулось из стороны в сторону, когда он встал перед хулиганами. Оливер закатил глаза и отвернул голову, нахмурившись, а Эдвард уселся поудобнее и облокотился рукой о колено, на кулак положил голову и, как владыка на троне, бросил свой измученный взгляд на мужика. — Ну как вам? Ой!.. — Спросил Налон, выпрямившись с громким хрустом позвонка. — Понравилось? — Физик стал поглаживать свою спину, кусая губы от ноющей боли. — Нам стоит отвечать? — Спрашивает Эдвард достаточно холодно и отчуждённо, дабы в чрезмерном спокойствии учитель услышал его злость. — Ну вот мне лично нет, — махнул головой мистер, да так, что красный колпак съехал с головы на секунду. Он быстро поправил его, как ни в чём не бывало. — Из-за вас я впредь думать буду, кого к детям подпускать вообще нельзя! — А что не так? — Заулыбался-таки Оливер за спиной Эдварда. — Что Вам не понравилось-то? — Ох!.. Если бы я знал, на что я себя подписал!..

***

Крики, возгласы, беготня – всё это происходило одновременно. Учащиеся младших классов устроили настоящий хаос в стенах спортзала. Вся картина чем-то напоминала муравейник, хотя в отличие от детей у муравьёв в своей крепости всё слаженно и аккуратно, здесь же – тотальный беспредел. И среди этой суеты можно было расслышать импульсивное дыхание, такое как у военных собак на задании. Это были Эдвард и Оливер, чьи имена сегодня позабылись, – теперь они два дружных оленя, два помощника Санта-Клауса, зовут их Нэрикс и Кэрикс. Два украшенных хулигана катали на своей спине двух, а то и трёх детей за раз, при этой напевая новогодние песенки. Такой участи, пожалуй, никто бы не обрадовался, впрочем, они и не стали исключением. И вот уже в которой раз друзья пробегают на четвереньках вокруг праздничной ёлки, пытаясь не рухнуть на пол. Кто-то брался за пластиковые рога и пытался управлять бунтарями, в точности как автомобиль; кто-то же осмеливался хвататься за уши и тянуть их до покраснения, лишь бы сказочный олень повернул в другую сторону; а уж совсем наглые били своими маленькими ножками по телу, как бы подгоняя актёров. Эдвард с Оливером были в бешенстве, они дышали как паровозы, спина не позволяла держать такой груз, но они продолжали. Чёрт был невысокого роста, из-за чего мог катать лишь двух младшеклассников на своей спине. Оливеру же повезло меньше: в один момент на его спину уселись два плотненьких мальчишек, заставляя его скакать быстрее всех бегущих детей. Как только карандашерукий смог вытерпеть всё это и не сбросить детей со своей спины – остаётся загадкой. Параллельно с этим хулиганы ловили на себе улыбчивые взгляды учителей, которые тоже являлись актёрами на детском утреннике. В сторонке, около аппаратуры мистера Деми, где стояли колонки с микрофонами на штативах, прохлаждались мисс Саша, мисс Блуми и мистер Налон. Учительницы были в роли волшебных эльфов, обе женщины одеты в зелёные костюмы и пушистые колпаки. Мистер же – в красном тулупе с белым мехом, с бородой и с ярким колпаком на голове. По канонам эльфы были маленькими созданиями, помогающими дедушке-Санте с доставкой подарков детям, однако из-за мисс Саши это представление улетучилось, ведь она была чуть выше мужчины. Дети особо не обращали на это внимания, да и взрослым было безразлично. Учителя сейчас просто говорили между собой, не скрывая своего наслаждения, наблюдая за бедными хулиганами. Они о чём-то беседовали, а их веки всё сужались, ухмылка становилась всё шире и противнее. Улыбки педагогов могли спокойно оскорбить любого, кто попадёт им в глаза. Даже мисс Саша – учительница, известная тем, что всегда относится к ученикам как к своим детям, не смогла сдержаться и сама громко смеялась с двух хулиганов. — Ох, как же я долго ждала, когда им прилетит по заслугам! — Чуть ли не ликовала мисс Саша, слегка подпрыгивая, будто словила джекпот в карточной игре. — Лишь бы меня потом не уволили, — прокашлял Налон, вытерев слюни об искусственную бороду. — По правде говоря, — вступила в диалог мисс Блуми, подойдя поближе к соратникам, дабы они смогли услышать её, — мисс Грейс так и за долгое время не смогла повлиять на сына, поэтому она будет только благодарна тебе. — Угу, — неряшливо кивнул мужичок. — Лишь бы они тут копыта не отбросили. Что-то зря я затеял всё это... — Ох, да! — Спохватилась учительница рисования, поправив свой головной убор и выхватив рабочий микрофон из штатива. — Они же сейчас выдохнутся! Всё же мисс Саша незаменима. Несмотря на то, что она долго ждала дня расплаты за всё, что сделали хулиганы, всё же сострадание взяло верх, и женщина решила отвлечь детей от болезненных покатушек. Мистеру тоже стало не комфортно: глядя на хулиганов, их лица всё лишились жизни – глаза серели, голова мёртво свисала с тела, ноги еле как волочились, волосы уже переставали быть похожи на часть красивого образа. Мужчина кривится, кривится не от брезгливости, скорее, от неприятного ужаса: его затея обернулась не учением, а муками для двух подростков. «Всё пошло совсем не так, как задумывалось раньше, — крутил мысль у себя в голове Налон, который ненадолго ушёл от образа Санта-Клауса». Он краем глаза обратил внимание на поблизости стоящую мисс Блуми, которая, поди, продолжала любоваться истощенными хулиганами. Брови мужчины нахмурились, за них зацепился колпак и тоже опустился вниз. Женщина то ли была легкомысленной, то ли кровожадной, ведь наблюдать за таким с язвительной ухмылкой было невозможно: так даже чемпионат мира по футболу не смотрят. Мисс Саша уже подходила к середине спортзала, готовясь зазывать детей вокруг себя. Это значит, что совсем скоро к детям должен будет прийти Санта-Клаус и продолжить шоу. Налон ненадолго закрыл глаза, сделал три вдоха и три выдоха, а затем вновь выставил на лице добрую улыбку милого старика, борода которого продублировала дугу губ. Высокорослый эльф встал под елью, взяв микрофон в две руки и поднеся ко рту: — Так-с... Хорошо, ребятки, все сюда! — Она ослабила хват ладони и начала махать ею, подзывая детей к себе. — Сейчас сделайте один большой-большой круг вокруг меня! Не толкайтесь! — Ух, дети, пропустите-ка дедушку, — громко проговорил мистер Налон, протискиваясь между детьми, чтобы оказаться в центре сформировавшегося круга. Вокруг актёров стала собираться куча народа, спины хулиганов же освободились от груза, однако устоять на четвереньках они не смогли, рухнули как убитые. Оливер жадно глотал воздух, пытаясь перевернуться на спину, дабы вместе с воздухом не поглощать пыль с деревянного пола. Эдвард же слёг набок, скрутившись на месте и крепко обхватив живот руками. Карандашерукий закашлял, да с такой силой, с которой даже больной человек не смог бы. Но звуки затерялись в рядах хаоса, ведь дети ни на секунду не утихали. В спортзале стоял противный гул, переодетые учителя с трудом переносили его, но продолжали улыбаться младшеклассникам: нельзя портить праздничную атмосферу, иначе в чём смысл этого утренника? Лишь мисс Саша старалась увидеть через толпы детей, живы ли эти два друга или нет. Их становилось чересчур много, взрослые уже замечали толкотню и небольшие драки. Мисс Блуми и мистер Налон пытались как-то утихомирить учеников младших классов, при этом не выбиваясь из образа, однако попытки их были тщетными. Благо, в этом буйном кругу оказались старшеклассники, ученики из класса Налона – Клэр, Бабл, Лиззи, Петунья. Да даже невзрачный Кубби оказался в рядах тех, кто успокаивал детей. Хотя нет, он успокаивал Робби – низкорослого одноклассника, который каким-то образом умудрился ввязаться в драку с младшеклассником. Нарядные учителя в костюмах переглянулись, взглядами поблагодарили тех, кто успокаивал всех. Вскоре дети стали вести себя тише, все расселись вокруг актёров, а старшеклассники, наоборот, встали, как охранники в тюрьме. — Отлично! — Запела мисс Саша, прихорашивая свои висящие волосы. — Сейчас мы поиграем с вами в "Слово-строй"! Правила просты: садимся по очереди в замкнутый круг, и я говорю лишь одну букву, а следующие говорят другие буквы. В итоге мы должны получить слово! — А если слово заканчивается? — Спрашивает кто-то из детей писклявым голосом. — Что тогда? — Тогда после последней буквы получившегося слова начинается новое, и уже другой участник называет первую букву, — высокорослый эльф обратил свой взгляд на то место, откуда зазвучал вопрос. — Всем понятно? — Задорно спросила мисс, каким-то образом затрясся острыми ушами. — Да-а-а! — Разом крикнули дети, да так громко, что звук аж продублировал микрофон в руках мисс Саши. Ребята начали рассаживаться в один ряд, стараясь сохранить дугу круга. — Супер! Тогда садимся! — Объявила мисс, подпрыгнув на месте и вознеся кулак ввысь. — Ох!.. Нэрикс, Кэрикс! Ко мне, мои хорошие! — Радостно захохотал Санта-Клаус, зазывая своих верных оленей к себе. Левое ухо переодетого мистера услышало, как дети стали ойкать и айкать. Обратив свой взор в сторону звуков, Налон увидел, как из-за спин малышей на четвереньках выползали два накрашенных хулигана, которые расталкивали толпу в стороны, лишь бы добраться до него. Ученики мистера с недовольством посмотрели на него, тот никак не обратил на это внимания. — Садитесь слева, — указал своей меховой рукавицей Санта, те сели. — Всё? Все готовы? — Задорно переспросила высокая помощница Санты, поднеся ладонь к уху, дабы лучше слышать. — Да-а-а! — Тут же завопили дети. — Тогда вперёд! Оли-... — Запнулась тамада. — Нэрикс, — сквозь бороду прошептал ей Налон. — Ага. Нэрикс, давай, начинай. Оливер повёл глаза на молодую учительницу, вяло моргая глазами. Его пластиковые рога скосились, красная краска на носу слегка стёрлась, снежинки на волосах стали падать на пол. Выглядело это так, словно верный помощник Санты оказался в длительном запое и решился выйти на работу в неухоженном виде. Карандашерукий поглядел вправо, там сидели Эдвард, мистер Налон, мисс Саша, Блуми и ученики по очереди. Все глаза были направлены на Оливера, который то и дело, что водил своим вялым взглядом то влево, то вправо. До ушей стали доноситься фразы детей, которые поторапливали парня в действиях. И действительно, букв в алфавите всего ничего, выбор не так уж и богат. Да и задача – назвать любую букву – была не особо трудной в сравнении с катанием детей на своей спине. Но парень-таки не решался произносить и звука, будто здесь решалось что-то важное, на что нельзя давать поспешных ответов. Взгляды всё же погружали хулигана в дискомфорт, курьёзность ситуации заставляла его то ли сдерживать смех, то ли слёзы. И всё же спустя некоторые секунды он заулыбался. Оскал его не был прежним, скорее, более сдержанным, усталым. Оливер ненароком поймал на себе взгляды переодетых учителей, которые лишь своими сощуренными глазами выдавали их недоверие, чуя какую-то пакость. Походу, хулигана лишь это взбудоражило. Он демонстративно облизал губы. — "Ж", — наконец-таки назвал первую букву "Нэрикс", намеренно закрыв глаза и расслабив скулы, показывая свой уверенный вид. — "О", — Эдвард, как только услышал звук от друга, взбодрился и так же собрал на лице улыбку, чуть скосив свой довольный взгляд на друга. Произнёс он букву отчётливо, хоть его состояние прогнозировало обратное. — Кхм!.. — Кашлянул мистер Налон в свою бороду, поймав на себе испепеляющие взгляды детей, которые были в предвкушении. Мужичок перебирал варианты, игнорируя самые непозволительные из них. Переглянулся на коллег, а те в растерянности. Особенно мисс Блуми, она начала нервно стучать ножкой. Санта-Клаус ссутулился, да так, дабы не видеть глаз толпы. — "Жо"... — Тихо буркнул мистер. — "Р"! — Вдруг выкрикнула мисс Саша, как душевнобольная в палате. Как ученики, так и учителя перевели взоры на неё, ведь она вне очереди произнесла букву, да к тому же не дав сказать самому главному гостю – Санта-Клаусу. — А?.. — Удивился физик, соблюдая интонацию персонажа. Соратница поглядела на него с неким облегчением, хоть и секунду назад она панически улыбалась детям в лицо. — Жора! Ха-ха-ха... — Проговорила помощница Санты целиком. — Жо-ра! Сокращение русского имени Георгий, ха-ха... — Посмеивалась та, оглядываясь по сторонам, параллельно пересекаясь с недовольными взглядами хулиганов. — Разве вы никогда не слышали о нём? — Хм... — удивился Санта-Клаус, поднеся указательный палец к подбородку, задумавшись. Очень удачно он произнёс нужную букву, когда не понимал, что следует сказать. Мистер вновь привлёк к себе глаза детей, он незамедлительно ответил: — Да-да! Георгий, точно! О-хо-хо, это ведь он мне чуть сани не взорвал фейерверком! Негодник, ага!.. — Подыграл мисс Саше физик, а сам злобно поглядел на своих оленей-актёров, которые вновь опустили головы и стали клевать носом. Мужичок всегда удивлялся их чувству безнаказанности. После неловкости, игра продолжилась...

***

— А-ха-ха-ха! — Бесстыже смеялись хулиганы, переглядываясь между собой, с весельем вспоминая эту историю. Мистер Налон же улыбался, ведь такого абсурда он попросту не мог тогда ожидать. Но всё же глазами он пытался выражать злость, поскольку его ухмылка не была видна из-за массивной бороды. — И ладно бы, если это было всего лишь раз! Но нет!.. — Громко бурчал мужчина, наблюдая за тем, как дети выходят из спортзала. Мероприятие можно было считать завершённым. Вновь обратил внимание на своих непутёвых учеников, а те уже чуть ли не пальцами тычут, обхохатываясь. — Хе-хе... А что ещё? — Спросил Эдвард, переборов желание смеяться и встав на ноги. Оливер, как только увидел, как поднялся его одноклассник, тут же поднялся, параллельно вытирая слёзы от смеха. — "Что ещё"? — Грозно переспросил физик, резко сняв с себя колпак и бороду. — Даже не знаю!..

***

Концерт в самом разгаре. Дети собираются в группы и играют между собой под сопровождением старшеклассников и учителей в костюмах. Мистер Налон под маской Санта-Клауса ходит то к одной группе, то к другой, то к третьей, то к следующим. Он каждый раз ненадолго останавливается, беседует с детишками, весело хохоча. Некоторые дети бегают за ним, расспрашивают о его жизни... разумеется, не о жизни бывалого учителя физики, а о жизни доброго дедушка-Санты. Вжившись в образ, мистер рассказывал, как его печеньем с шоколадной крошкой угощали, как он к детям через дымоходы пытался пролезать, однако не выходило из-за большого живота: тогда-то он якобы сел на диету, лишь бы попасть в дом к людям и порадовать их детей. Иногда он смеялся не интонацией сказочного старика, а, скорее, своей собственной. Только вот от диеты он смеялся, либо от воспоминаний о вкусе печенья, или же от проникновения в дом – не ясно. Время шло незаметно, словно куда-то спешило. Дети уже не казались физику какими-то дикарями, особенно когда он ходил и пересекался с мисс Блуми и Сашей. Разговоров было мало, однако каждый из них не выбивался из образа и каждый веселил детей по-своему. Все вместе, как одно целое, как и положено дружному коллективу. Однако когда Налон в волшебном тулупе в очередной раз делал круг по спортзалу, мило беседуя с младшими классами, к нему навстречу побежали две маленькие девчонки: одна в костюме белки, другая – мышки. Они чуть ли не кричали, на их покрасневших щеках виднелись слёзы. Движения их скованны, словно напуганы. Мужичок остановился и, передумав зевать, выпучил глаза, поправив свою седую бороду, которая слегка скосилась. Две девочки добежали до Санты: — О-хо-хо, красавицы, — начал добрый дедушка-Санта, вытирая слёзы со щёк юных дам своей меховой варежкой. — Что же случилось? Почему вы плачете? — С-санта! — Всхлипнули обе, однако после продолжила лишь одна: — Кэрикс и Нэрикс сказали, что зимой трава не растёт и-и... что они н-не любят есть одно и то же! И поэтому они по ночам едят... — девочка остановилась на миг, громко всхлипнув, пока её подруга держалась позади неё и тоже боялась, — д-детей! — После этих слов маленькие подружки обнялись, пуская слёзы, параллельно поворачивая головы в сторону, где стояли два злостно улыбающихся оленя-хулигана. Физик же остолбенел: смеяться нельзя, однако улыбка сама собой рисовалась на лице. Он опустил нижнюю челюсть так, насколько это возможно, дабы справиться со своим едва сдерживаемым смехом. — А-ха-ха!.. — Посмеялся Налон, но никак не Санта-Клаус. — Ой... О-хо-хо, не беспокойтесь, девчушки. Ещё ни разу олени никого и никогда не ели, кроме травы да веток! — Разъяснил мужичок, утаённый смех которого сыграл ему лишь на пользу, поскольку заговорил он выразительнее обычного. — А ну-ка... Нэрикс, Кэрикс! — Олени примчались, припрятав свои ехидные рожицы. — А-а-а! — Завопили девочки, пока остальные дети беззаботно веселились вокруг. — Вообще, дорогие мои, вы правы, — обратился Санта-Клаус к хулиганам с рогами, тыча своей варежкой то в одного, то в другого, — весьма полезно иметь богатый рацион питания. Молодцы, мои зверушки! Именно поэтому, во благо здоровья, со сладких печенек и молока я перехожу на крупное, сочное, вкусное мясо!.. Когда физик успокаивал девочек своим неоднозначным решением, он и не заметил, как они пропали. Кому тогда он рассказывал о новом меню в своём рационе – непонятно. Мужичок уставил руку в то место, где стояли девочки. Глазами он спрашивал у бунтарей: "Куда они делись?". Те лишь бодро пожали плечами и оглядели весь зал, но заметить детей им не удалось. Впрочем, Налон даже обрадовался, что они ушли, ведь сказанное им от лица Санта-Клауса было несколько пугающим для юного восприятия. Оливер и Эдвард всё дурачились, хватая друг друга за рога и тягая их в разные стороны. За их действиями наблюдало множество глаз, быть может, даже и тех двух девочек. Мужичок, кажись, не возражал, однако из всех взглядов младшеклассников он также увидел хмурые лица его переодетых коллег, его "эльфов". Они словно заставили мистера прийти в себя, осознать, что здесь не бойцовский ринг, а детское мероприятие. Придётся прервать их веселье. Мистер поправил свою голову, натянул на неё колпак, да поплотнее, а после направился к двум буйным ученикам. Те, как только заметили, что он подошёл слишком близко, успокоились и поглядели так, будто ничего и не было. Налон же кашлянул, схватил двойню за плечи, подобно прошлому разу в коридоре, а затем вошёл в образ дедушки-волшебника: — Всё же красивые у моих оленей шкуры, о-хо-хо! — Проговорил он, нарочно улыбаясь всем смотрящим. — Может, и повешу куда-нибудь на стену, а? Мистер поглядывал то на одного, то на другого. Реакция у хулиганов соответствующая: они не стали смеяться или поддаваться панике, а вновь прикинулись добрыми и красивыми помощниками Санты, дабы не схлопотать. Нэрикс и Кэрикс вышли из хвата дедушки, встали на четвереньки и поскакали, куда глаза глядели. Младшеклассники, кажись, не придали случившемуся значение, лишь побежали за актёрами, продолжая наслаждаться утренником... за исключением мисс Саши и мисс Блуми. Они продолжали наблюдать за Оливером и Эдвардом, ожидая очередной пакости, да и мистер не смел сомневаться в своих учениках. Налон снял варежки, дабы ладони смогли почувствовать прохладу, а пот на них – исчезнуть. Как только он это сделал, его сознание тут же окунулось в эйфорию: томящий жар наконец-то стал менее ощутим. Он так увлёкся этим, что не заметил, как перед ним оказалась мисс Блуми – низкорослая коллега, ныне эльф с острыми ушами. Женщина поглядела на него с некой злобой, а потом куда-то вдаль, где бегали треклятые Нэрикс и Кэрикс. — Знала бы я твою затею, ни за что бы не позволила ей случиться! — Чуть ли не обвиняя, говорила Блуми, параллельно улыбаясь мимо бегущим детям. — Как тебе вообще в голову пришло их к детям пустить?! — Это должна была быть профилактическая работа, — в полголоса ответил бородатый Налон, улыбаясь всем, кто посмотрит в его сторону. Сам же он зашагал вперёд, куда глаза глядели, скрестив оголённые руки позади, в которых держались мокрые варежки. Блуми пошла за ним. — Знаешь, я хотел научить их тому, что причинять вред другим плохо, но... Хе-хе, я думал, что если ель каким-то чудом и рухнет на пол, то это будет по вине младших классов, но оказалось, у них есть серьёзный конкурент. — Я об этом же! — Подтвердила мисс, подпрыгивая за Санта-Клаусом, стараясь не нарушать образ эльфа. — И в смысле "научить"? Это же хулиганы. Ты думаешь, они будут тебя слушать? Или кого-то ещё? Пф! — Не в этом дело, — горько вздохнул мистер, как не вздыхают у могил покойников. — Моя методика обернулась для них не учением, а адом. Я ведь не этого хотел. — Хм?.. — А сейчас они едва дышат, катают толстопузых карапузов на своих спинах, так ещё и терпят... меня, — Налон остановился в уголку спортзала, встав лицом к высоченной ели. Блуми с ним. — Дурачатся... ну и хорошо, что дурачатся! Что им ещё здесь делать? — Разве тебе не всё равно? — Аккуратно спросила женщина, ожидая оправдания или колкости, но никак не раскаяния. — Это же откровенные нахалы, таких ещё поискать нужно. Почему ты вдруг запереживал? — Я всегда переживал, — пожал плечами физик, не отрывая взгляда от ёлки. — Если бы мне было безразлично, тогда бы я не слал своих исправлять оценки. Это у вас четвёрка – значит четвёрка, тройка – тройка... двойка... Аргх! Не знаю, у вас троих какие-то стальные нервы, я так не могу. Ладно бы, если на первом месте был вопрос успеваемости, но... — Он не продолжил говорить, дав музыке и крикам ребят заполонить паузу в словах. — Я думала, он и был у тебя в приоритете, — призналась мисс Блуми, облокотившись о ближающую стену, не смея поднять глаз на коллегу. — Ха-ха, до сих пор не могу поверить, что я только что услышала! — Попыталась соратница сгладить ситуацию, ведь диалог оказался в неминуемом тупике. — Да чтобы тебя мучала совесть за хулиганов! Ха-ха... — Хе-хе, может, повзрослел... за свои пятьдесят четыре... — Пора бы уже, — мягко улыбнулась Блуми, как будто улыбалась детям в роли эльфа. Физик изрёк улыбку в ответ, но она её не увидела из-за свисающей бороды. — Ох... — Она потянулась. — А всё-таки, что бы кто ни говорил, а самый удобный график работы у Санта-Клауса – сутки через год! — Верно, хе-хе, — подтвердил мистер, посмеиваясь. Так Налон и Блуми продолжили общаться и смеяться в стороне, наблюдая за минутами утренника. Музыка играла, ёлка блестела, дети резвились; а они стояли вдалеке, беседуя о разном. Некоторые младшеклассники останавливались в пяти шагах от Санта-Клауса и низкорослого эльфа, глядели на них так, как глядел бы философ на именитую картину венского художника. Так гармонично выглядел их разговор. Дети не слышали ни слова, они читали мимику и жесты у двух "сказочных существ". Соратники не раз ловили на себе их взгляды, а после мило улыбались им, переглядываясь друг с другом и проверяя, не выходит ли кто-то из образа. Так шли шустрые минуты часа, пока мистер не почувствовал вибрацию в левом кармане своего тулупа. Сунув руку, он достал серебристый телефон, экран которого горел. Физик поглядел на смартфон, увидев пришедшее сообщение от кого-то, кто был подписан как "Котость". Аватарка у пишущего отсутствует. Налон не хотел читать личное письмо, ведь это как минимум некультурно... но что-то да помешало ему проигнорировать чужое сообщение. Щурясь, дабы разглядеть написанное, он читает: "Нет, пульт я оставил в кабинете миссис Циркуль". Кто это писал и о чём он писал – мужичку не ясно, но и думать ему долго не дали, ведь пришло очередное сообщение: "Я домой пошёл. Руби не знаю где". Санта-Клаус сгорбатился, почесав затылок. Он и не заметил, как мисс Саша и мисс Блуми стали опять собирать народ вокруг себя, норовясь провести очередную игру. Мистер Налон положил телефон обратно в карман, попутно думая, кто бы мог написать хулигану под псевдонимом "Котость", который при этом знает миссис Циркуль и Руби...

***

— Ладно, это было увлекательно, да, — в ушах у мужичка раздался голос Эдварда, который моментально смог вернуть его к жизни, — теперь можно наши телефоны обратно? — Перед физиком встали хулиганы, говорил лишь низкорослый, жестикулируя и выдавливая из себя приятную улыбку. — Ах, да!.. — Налон-таки потянул руку в карман, вытащил два гаджета и вручил их, как медаль на олимпиаде. — Короче, всё! К детям больше я вас двоих не подпускаю! Задолбали вы меня! — Это мы его задолбали, — тыкал большим пальцем в сторону мужчины Оливер, ехидно улыбаясь своему другу. Под негромкий смех, хулиганы шли к выходу, оставив классного руководителя одного перед высоченной елью, пока тот пытался снять сказочный тулуп. День выдался действительно тяжёлым как для бунтарей, так и для взрослых. Оливер и Эдвард чуют, как пропахли потом, как изо ртов несёт какими-то сладостями, как в их глазах постепенно угасает жизнь, и единственное, что в них можно было разглядеть, – острое желание свалиться на койку и уснуть. Их руки не тянутся поскорее снять украшения, ноги не торопятся, ведь они попросту ослабли, веки глаз же еле как не смыкаются намертво. Одноклассники наконец-таки вышли из спортзала, радости в их душах не было предела. Впервые за долгое время они насладились тишиной, которая изредка прерывалась гулким эхом вдали здания. Вдруг позади двух друзей донёсся резкий звук, на который они отреагировали не сразу: это мистер Деми ударил свою аппаратуру об стенку, а затем быстро зашагал вперёд, словно ничего не было, пока друзья с раздражением провожали учителя взглядом. И не зря, ведь из-за его силуэта показалась их подруга – Зип. Лицо у неё спокойное, чересчур, что было не в её манере. Эдвард и Оливер переглянулись, убедившись, что всё происходит наяву. Куда она шла – неясно, но направлялась прямо к хулиганам, хоть она и знать не знала, что её друзья угодили в такую непростую историю. Эдвард пошёл вперёд, прямо навстречу своей подруге, Оливер вмиг опомнился и зашагал за ним. Стоило им пройти пару метров от входа в спортзал, как тут же они заметили, что Зип наконец-то обратила на них внимание. Рот у неё мигом расплылся в улыбке, глаза тут же раскрылись шире, брови полезли вверх по лбу от удивления. За считаные секунды её улыбка стала ещё наглее: она перешла на громкий смех. Троица остановилась около друг друга. Оливер и Эдвард тут же испытали стыд, а физиономии легко выдали их недовольство. — А-ха-ха-ха! — Смеётся Зип, тыча пальцем то на Эдварда, то на Оливера. Парни стоят и молчат, прекрасно понимая, что их вид оставляет желать лучшего: помятые рога, красные носы, одежда вся обклеенная наклейками и вырезанными снежинками. — Я-... — Хотела было что-то сказать бунтарка, однако на неё беспощадно напал смех. — Ох... И как вы только на это согласились, а?! А-ха-ха... — Долгая история, — стиснув зубы, заговорил Оливер, кулаки которого стали неистово чесаться. — У тебя как там с немецким? — Четвёрка! — Гордо объявила бунтарка, поборов смех и выставив четыре пальца напоказ хулиганам. — Мне, между прочим, Кевин помог! — Девушка акцентировала на имени одноклассника, сама же мигом скрестила руки на груди, метнув быстрый взгляд на Эдварда. — Хм!.. — Хмыкнул низкорослый чёрт, припоминая разговор с Оливером и сопоставляя его с поведением Зип. Погружаться в размышления о сказанном подругой Эдвард сейчас не хотел, поэтому он взял в руки телефон и открыл мессенджер, куда пришла пара сообщений за столь долгий период. Глаза принялись читать, уши же перестали воспринимать речь друзей: "Нет, пульт я оставил в кабинете миссис Циркуль. Я домой пошёл. Руби не знаю где". Сообщения были от Скелла. Любому другому слова показались бы обыденными и ничем не цепляющими, однако всё было не так уж просто. Последняя фраза друга-программиста предательски заела в голове: инженер, когда увидел Руби в тускло освещённом коридоре, не смог понять, включена ли машина или же она под управлением. Но теперь сомнения улетучились, на их место пришло опасение: оно ненавязчивое, Эдвард не чувствует никакой тревоги, но оно есть. Робот и вправду повёл себя странно, когда чёрт увидел его часами ранее. Навряд ли кто-то, кроме самого Скелла, стал бы баловаться пультом управления... тем более с такой поразительной точностью, которая была бы списана на чистую случайность. Инженеру остаётся неизвестным, в лёгком ли доступе этот злосчастный пульт или же нет; мог ли кто-то им воспользоваться? «Может, мне показалось? — Спрашивал у себя Эдвард, вероятно, ожидая от себя же дальнейшего подтверждения». От потока мыслей парня отвлёк его карандашерукий друг, который положил свою руку ему на плечо, предварительно что-то сказав. — Ну так что? — Спросил под конец Оливер, однако и начала чёрт услышать не смог. — А? — Вмиг оглянулся инженер, словно услышал выстрел с винтовки. — Что? — Домой идёшь? — Отчётливо задал вопрос высокорослый друг, который уже давно как снял свои пластиковые рога и бирку с именем. — А-а-э... Нет, — помахал головой Эдвард, а его руки тем временем полезли выше, дабы снять аналогичные атрибуты с головы. — Хм? — Ни с того ни с сего нахмурилась Зип. — Весь день как на иголках, а домой не хочешь? — Стоило ей задать вопрос, как в ту же секунду мимо троицы проходил мистер Деми, который почему-то ненадолго остановился и недоумевающими глазами поглядел на ребят. Друзья тоже обернулись в его сторону, повисло недолгое молчание. Вскоре мистер негромко шмыгнул носом, ухватился за коробку с микрофонами покрепче и развернулся в прошлом направлении. — Ну почему не хочу? — Усмехнулся Эдвард, хоть и сил у него было не много. — Просто мне кое-что надо сделать... — Ну, как знаешь, — пожал плечами Оливер, а с ним и Зип. — Тогда до завтра, — парни пожали друг другу руки, Зип лишь коротко махнула рукой, будто не прощалась, а отрекалась. — Пока, — вполголоса проговорил инженер, пока друзья не ушли слишком далеко. Вскоре Оливер и Зип скрылись за поворотом. Эдвард остался один в коридоре, наблюдая за тем, как неуклюжий учитель музыки вновь идёт в спортзал, дабы забрать свои вещи. Позади себя парень слышит разговоры: это мистер Налон и мисс Саша о чём-то беседуют, тем временем держа в руках костюмы, в которых они были всё представление. Чёрт не знал, стоило ли ему задерживаться, стоило ли ему вообще идти куда-то. С одной стороны, ему любопытно узнать, что же происходит с Руби, а с другой — его опасение постепенно начинает перерастать не то в тревогу, не то в ужас. Сам того не осознавая, он обратил внимание на освещение – эти самые гирлянды вдоль стен коридора. Они действительно светились не так ярко, как могли бы, однако видимость в помещении остаётся отличной. Каждая деталь становилась неким подтверждением того, что Эдварду не показалось, что он отчётливо видел своё творение в этом самом месте. Юноша сглотнул, почувствовав, как по его ноге что-то ударяется. Глянув вниз, он увидел его же хвост, который нервно бился, как у встревоженного кота. Инженер сам не знает, чего боится... однако он всё же решается узнать. Сделав долгий выдох, он схватил хвост в крепкую ладонь, тем самым успокоив его. Чёрт зашагал прямо, направляясь к лестнице, а уже оттуда – к кабинету миссис Циркуль. Ноги шагали смело, но корпус импульсивно тянул их назад, и шаг получался не таким длинным, каким мог быть. Теперь любой звук оказывался для инженера неприятностью, он стал чаще оглядываться, пока ходил по просторным коридорам. Второй этаж. В нём, кажись, и звука нет: только неспешные шаги Эдварда хоть как-то нарушали тишину. Он оказался возле кабинета физики, там и был вход на второй этаж. Вдоль стенок стояли шкафчики, но возле них никого не было, даже Оливера и Зип, с которыми парень недавно попрощался. Для него время прошло слишком быстро: не успев напоследок застать одевающихся друзей, инженер лишь сильнее нахмурился. Наконец-таки он сделал шаг, затем другой, третий. Глазами он стрелял во все углы коридоров, обращая внимания на диваны, на шкафы, на приоткрытые кабинеты. Эдвард ненадолго почувствовал себя спецназовцем, который неспешно проверял все ключевые позиции, дабы не словить пулю в лоб. Но эта мысль никак не рассмешила его, лишь насторожила. Шаги даются с трудом, и с каждым шагом кабинет математики становится всё ближе. Вот он уже видит его, всего пять секунд ходьбы – и он окажется у двери, которая распахнута внутрь. Юноша ненадолго остановился, вновь оглядевшись. Он языком смочил губы, начав кусать нижнюю. Было чересчур тихо, неприлично тихо. Воздух стал сухим, он лишился возможности сделать полный вдох: попытки тщетны, организм не может этого сделать. Всё твердило ему оставить это дело и прийти завтра, когда в школе будет толпа учеников и учителей. Однако так беззаботно оставить совместное творение он не мог, Скелл явно был бы недоволен им. Ситуация безвыходная – Эдвард делает последние шаги, оказываясь в большущем кабинете математики. Около учительского стола чёрт видит стул, под которым валяются инструменты: отвёртки, гаечные ключи, молоточки. На самом сиденье же лежал сам пульт, небольшая коробочка с антенной, на котором виднелись кнопочки и рычажки. Парень, моргнув дважды, обвёл глазами всё помещение, в надежде найти железную деву, однако у него это не удалось. Высокорослой учительницы тоже не было на месте, хоть и её кабинет остался открытым. Эдвард и внимания не обратил на открытое окно, из которого шёл лёгкий ветер, из-за которого кабинет окунулся в холод. Пока его глаза не зацепились за окно, он и мороза никакого не ощутил, был сосредоточен. Очи опустились ниже, под парты – там хаотично лежали листы бумаг с какими-то пометками. Вероятно, их сдул ветер. Навряд ли миссис Циркуль оставила бы окно открытым, дабы её записи беспорядочно разлетелись по всему кабинету. «Неужели она всё ещё на том месте? — Предположил юноша, не доверяя ни своим глазам, ни разуму». Однако всё выглядело весьма странно: пульт на виду, окно, из которого веет льдом, открытый кабинет, хоть и учительницы нет на месте. Всё же сомнения стали в голове чересчур громкими, они и подкреплялись факторами. Теперь инженер почувствовал холод ещё сильнее, он наметил свой шаг в сторону окна, сдвинулся с места. Стоило ему это сделать, как тут же он услышал глухой звук щелчка двери, а затем ещё один – будто бы провернули ключ. Сердце стукнуло раз, приказало быстро обернуться: дверь закрылась. Возле неё привстала Руби, на экране которой ничего не было. Её пластиковая рука медленно сползала с дверной ручки – это было единственное, что у неё сейчас двигалось. Эдвард ненадолго вскрикнул, непроизвольно сгорбатившись. В безжизненном экране отразилось собственное лицо инженера – в нём он наконец-таки увидел свой страх, который он всячески опровергал. Удары сердца участились, за ним и дыхание. И вот, ветер ударил в спину, юноша почувствовал этот холод. Он не сводил с робота взгляда, рука которого вот-вот упадёт с дверной ручки. Зрачки мигом поглядели на стул – пульт всё ещё там, а это значило, что на розыгрыш ему, увы, не пришлось рассчитывать. Ладонь железной одноклассницы наконец-то соскользнула, а пульс Эдварда на мгновение остановился. Он перестал дышать, пялясь на своё творение. Стоило ему сделать короткий вдох, как тут же Руби резко и без предупреждения сошла с места. Эдвард вскрикнул, поразившись тому, как быстро она оказалась перед ним. Он хотел было отскочить, но тут же ощутил крепкий хват девушки – она схватила его за плечи, сжала руки крепче всех прошлых тестов в гаражах. Чёрт не на шутку перепугался, простонав от той боли, которую он ощутил в плечах. Секунда – и Руби мощно бросает хрупкое тело инженера на пол. Под ногами девушки-робота он почувствовал не только тяжкую боль, но и холод, который обострился. Кожа пошла мурашками: не то от мороза, не то от страха. Как оказалось, это был ещё не конец: Руби грубо схватила парня за его небрежные длинные волосы, подняв его на колени. На этот раз Эдвард не смог сдержать крика, поэтому его голос, казалось, проломился за три бетонные стены. Ранее подозрительная тишина не содержала в себе ничего, однако теперь она наполнилась плачем хулигана. Действительно, глаза у юноши защипали, а щеки почуяли влагу. Он пустил слёзы. Голова поглядела выше, там был всё ещё бездушный экран, который в ответ глядел на черта, будто бы он его видел. Очередной удар пришёлся по груди: колено девушки мигом согнулось, заставив Эдварда от такого рухнуть на пол. Очередные стоны заполонили комнату. Двигаться он не намеревался, да и кричать у него не выходило – в горле нынче сухо, а лёгкие всё не могут заполучить кислород. Уши уловили громкий звук ступающих ног Руби, она подошла к измученному чёрту, схватила его за правый рог и, словно намереваясь оторвать, подняла за него парня на ноги. Сил у того не было, он рухнул на учительский стол. Девушка другой рукой ухватилась за пульт, грубо поднесла его к лицу инженера. В её экране прояснилось лицо, однако оно не было динамичным – застыло на одной из эмоций. Сейчас оно изображало радость: глаза-круги широкие, улыбка в виде треугольника, и всё это в розовом цвете. — Как ты посмел? — Спросила наконец Руби, интонация которой явно изображала злобу, одну из редких эмоций, которую она могла бы испытать из-за программного кода Скелла. — Через всё, что мы прошли, через все новые обновления, как ты посмел сделать это?! — Кхе... Р-руби, я-... — Эдвард пытался говорить через одышку и слёзы, но у него не выходило. Успокоиться он не мог, да и осознать происходящее тоже. — "Хм? Т-ты не помнишь? Т-ты... меня-..." — Инженер услышал голос Эбби. На экране-голове девушки показалась прямая запись, где Эдвард увидел побитого черноволосого парня и его друзей – Кевина с Энджелом. — "Руби, ты его и хватала, и кидала, и крутила. Что ты только не делала..." — Голос возмущенного Кевина в точности отражался в ушах хулигана, пока робот крепко держал его за рог. — "Это правда, Руби. Эдвард подключил тебя к пульту управления, и ты была сама не своя..." — Вновь заговорил Эбби на записи, пока Эдвард с ужасом наблюдал за этим. — Ай!.. — Тихо простонал Эдвард, а Руби лишь сильнее сжала его рог. Парень обоими руками попытался убрать пластиковую ладонь девушки, но ничем хорошим это не обернулось: она перешла на тонкую шею, крепко сжала её обеими руками, уронив пульт на пол. — Почему? — Впервые закричала Руби, на экране которой всё так же была статичная картинка, однако теперь там другая эмоция, ныне грусть. — Что тебя подтолкнуло на это? Почему Скелл сделал это со мной?! — Эдвард неистово бил девушку ногами и хвостом, пытаясь вырваться из хвата. Кажется, он потихоньку начинал завидовать давно умершим, ибо такая участь ему совершенно не понравилась – быть убитым своим же творением. — П-пожалуйста!.. — Ноги парня стали бить медленнее по железному корпусу, нос попросту перестал ощущать воздух. — Р-... Руби! — Нынче инженер не пытался убрать свои ладони с суровых рук робота, скорее, он держался за них из последних сил. В глазах стало мутнеть, окружающий мир перестал выглядеть разборчиво. Звуки стали менее разборчивыми: стуки, стоны, звон в ушах смешались в одно целое, в одну непонятную кучу. Всё это время Эдвард был убеждён в том, что робот никогда не причинит никому вреда, однако это оказалось лишь пустым вымыслом. Юноша не мог понять, стоило ли верить Скеллу, ведь именно он создал сознание, по сути, железному подобию человека, в котором нет ни органов, ни души. Именно одноклассник-кот смог сделать из бездушного корпуса – личность, искусственную личность. Но как оказалось, у этого были и свои риски: по большому счету, два разработчика – дети, которые не могут грамотно оценить все угрозы своего проекта. «Неужели она задушит меня? — Вертелась последняя мысль в голове парня, пока остальные уничтожались от кислородного голодания». Несмотря на то, что с каждой секундой зрение теряло точность, однако звук становился всё громче. Он был похож на стук барабана, очень громкого барабана. Эдвард пытался посмотреть по сторонам, но мёртвый хват девушки-робота не позволил ему этого сделать. Полностью потеряв счёт времени, парень чувствует... движение прямо позади Руби. Ощущение чего-то тяжёлого и мобильного, будто слон обрёл ловкость обезьяны. Проходит долгая секунда, сознание вот-вот уйдёт на покой, однако этого не случилось. Эдвард наконец-то смог сделать тяжёлый вдох в опустевшие лёгкие, в голову вновь ударил кислород, а глазам тут же вернулась ясность. Шея перестала ощущать тесноту, она вновь оказалась свободной, хват Руби за мгновение стал незначительным. Эдвард задышал как зверь с охоты, жадно глотая воздух. Он слегка двинулся, как тут же почувствовал что-то острое, словно мушкетёр ткнул своей шпагой прямо в живот. Ещё бы чуть-чуть, и это остриё пустило бы кровь, но этого не случилось. Парень глядит ниже, туда, где испытал дискомфорт – из корпуса Руби торчит здоровенная игла, с которой стекало тёмное масло робота. Глаза чёрта хотели было раскрыться ещё шире, но эмоции достигли своего предела. Игла безжалостно прошла сквозь аккумулятор девушки-робота, жидкость из которого всё стекала на пол, словно тёплая кровь. Эдвард перепугался, посмотрел наверх, на тот самый экран девушки – на нём застывшее испуганное лицо. Оно искажено, его не было в загруженных пресетах, оно походило на реальный испуг человека, нежели робота. Эдвард неистово закашлял, вытирая слёзы и глядя на это изображение на экране. В этот же момент игла вышла из тела Руби, робот намертво свалился на пол, искупавшись в лужице масла. Перед парнем предстала сама миссис Циркуль, которая с не менее выразительным ужасом смотрела на заплаканного хулигана. Позади учительницы – безобразно выломанная дверь, которая рухнула прямо на парты учеников. Взгляд её переводился с него на робота, затем снова на него. Но Эдвард не смел сводить глаз с высокорослой женщины, он щурился, пытаясь понять, что только что случилось. Юношу поразило то, что он остался жив. Удивило то, что громадная миссис с абсолютной точностью смогла деактивировать Руби, при этом ни на чуть не зацепив самого инженера. Её удар оказался чересчур точным, чтобы походить на некую случайность. С этими мыслями Эдвард смотрел на миссис Циркуль, пытаясь привести своё дыхание в норму. Он смотрел на неё не как на спасителя, а с такой же опаской, как и на Руби ранее. День действительно выдался тяжёлым, однако предположений, что он мог стать ещё тяжелее, у парня не было. Так учительница с учеником стояли посреди холодного кабинета, возвышаясь над падшим железным телом Руби...