XXVIII. "Спасибо"

Рваное и тяжёлое дыхание было слышно на весь школьный коридор, редко оно перекликалось с тихими стонами. Это был Эбби, который всё никак не мог подняться с холодного пола, ведь минутами ранее он стал жертвой издевательств неугомонных хулиганов – Оливера и Эдварда. Парня окружали тёмно-синие шкафы, стоявшие вровень вдоль широких стен, как солдаты на параде. На некоторых дверцах были видны блестящие стикеры с разными персонажами детских мультиков. С потолка свисала новогодняя мишура, украшая и без того светлый коридор новыми красками. По разноцветному полу валялись какие-то бумажки в виде различных вырезок: треугольники, квадратики, кружки, изредка встречались и сложные узоры. И лишь эти вырезки мог наблюдать Эбигейл, который из раза в раз упирался ладонями о кафель, выпрямлял руки и тут же сгибал их, словно делая отжимания. Делал он это не из-за того, что хотел позаниматься физкультурой, а из-за синяков, что начинали кусать руки, как только те решат пошевелиться иначе. Вскоре в его вялый взор попадается что-то отличительное, огромное и тёмное. Мурашки тут же пробежались по телу. Голова, сама того не хотя, решается поглядеть повыше. Над пареньком застыла Руби, девушка-робот, которая под управлением хулигана-Эдварда всячески терроризировала хилое тело низкорослого одноклассника. Это было не по её воле, сопротивляться она не могла, ведь сознание девушки было отключено, о чём свидетельствовал выключенный экран головы-телевизора на железных плечах. Эбигейл дёрнулся, что аж позабыл о боли в руках. Он резко встал на ноги, отошёл на два шага назад, глядя с ужасом на неподвижную машину сквозь свои небрежно свисающие волосы, выжидая опасность. Испуг парня тут же сменился муками от возникшей боли в ногах и коленях, мышцы словно сдавили друг друга, но очи не свисали с неподвижной машины. Изо рта вылетел кашель, а вместе с ним – капли слюны. Глаза мигом ухватились за лицо робота, заприметив его отсутствие. Руби оставалась на месте, так же, как и железные шкафы по сторонам коридора, она была словно одним целым с ними. Эбби в моменте почудилось, что он единственный в этом пространстве, кто был живым. Всё окружение оставалось статичным, в то время как парень то и дело дёргался от боли, параллельно восстанавливая дыхание. Это ощущение тут же улетучилось: за металлическими плечами Руби показался чей-то силуэт, который неспешно шагал в сторону паренька, а за ним ещё три, которые заворачивали по коридору, уходя в неизвестном направлении. Приглядевшись, он распознал Энджела, который медленно шагал вперёд с повисшим носом и сутулой спиной, при этом держа руки в карманах широких брюк. Глаз не было видно, длинные белобрысые волосы одноклассника попросту перекрывали всё лицо. Неясно, видел ли он вообще хоть что либо, кроме пола и чередующихся ног. Позади себя Эбби слышит чей-то смешок, он тихий, совсем гнусавый. Обернувшись, он замечает Кевина, который показался из-за поворота. Низкорослый парень задышал спокойнее, напряжение спало, но мышцы всё не давали покоя, болели. Эбигейл потянулся, тут же раздался треск костей позвоночника, за ним последовал едва слышный стон и выдох. Спустя пару секунд около Эбби оказываются его одноклассники. Что Кевин, что Энджел выглядят практически обыденно, лишь неряшливо уложенные причёски выбиваются из стандартных образов. Ранее внешний вид Эбби тоже был ничем не примечательным, однако теперь на его руках, лице и шее были видны синяки, местами порезы. Очи у низкорослого одноклассника во мраке, как будто боятся сделать лишнее движение. На фиолетовых отёках под веками была заметна влага, недавно парень пускал слёзы. Эбигейл ловит взгляд на себе: Кевин уставился на него с оживлёнными глазами, лёгкой улыбкой под ними. Энджел же вовсе смотрит не на друга, а на Руби, да так, словно это музейный экспонат. Эбби смог заметить сквозь свои и чужие волосы зрачки косоглазого, они были пустыми, холодными, всячески сторонились зрительного контакта или же игнорировали его, словно не хотели ни с кем пересекаться. Эбигейл сглотнул, приободрился, что есть мо́чи и хотел было что-то сказать, однако заучка Кевин, что стоял без очков и зыркал суженными глазами, его опередил: — Повезло тебе, что я оказался здесь, хе! — Зазнался Кевин, чуть приподнял подбородок, словно гордясь самим собой. — Это я мистеру идейку подал, сделать из них оленей! — Спасибо, Кевин, — приличия ради посмеялся Эбби в ответ, крепко схватившись за живот. — Но если бы ты пришёл чуть раньше, мгх... — Тело Эбби всё никак не забывало тех грубых хватов металлических рук Руби. — Ну, как вышло, — развёл руками умник, по привычке ткнув себя в нос, туда, где раньше сидели очки. Заучка неловко поглядел на друзей, благо, они не придали этому значения. Взор отличника упал на повисшую голову Энджела, позади которого, словно манекен, стояла безжизненная Руби. Кевину хотелось что-то сказать, но одно лишь присутствие вялого Энджела заставляло его молчать. Лёгкая улыбка ушла с лица, в памяти отразился былой разговор между ними: ныне белобрысый друг не разделяет интересов друзей. Горе легло на душу одноклассника, за ним подоспела и обида, обида за то, что ребята не сказали тёплых слов в трудную минуту. Кевин понимал это, не понимал другого: «Стоит ли сейчас говорить об этом?». Кевин замечает изменившееся поведение Эбби: если раньше он без стеснений смотрел на Энджела, то теперь он лишь изредка стреляет в него взглядом, тут же отводя его в другую сторону. Так он даже на хулиганов не смотрел. А взгляд белобрысого преобразился, стал более суровым и пустым, таким, который сможет напугать. Почему-то в сознании Кевина послышался громкий плач нынче мёртвого кота, стоило ему лишь засмотреться на высокорослого друга. Случился момент, когда умник понял, что все они чувствуют напряжение: Эбби молча наблюдает, резко переводя обеспокоенный взгляд с одного на другого; Энджел, ровно машине в розовом платье, стоит и не движется, давя на сознание своими одновременно живыми и мёртвыми глазами; и Кевин, что вновь ощутил толстый ком в тонком горле, который, казалось, душил. — Что произошло? — Сухо спросил Энджел, так, словно задал бытовой вопрос о погоде. — Ну-у, эм... — Эбби в моменте поперхнулся. Вовремя слов он не нашёл, ведь Кевин уже слегка наклонился в сторону белобрысого. — Как я понял, Руби теперь привязана к пульту управления, — тихо произнёс зайцезубый одноклассник, вяло указывая рукой на машину в платье, а затем обратил руку в сторону друга в синяках, — Оливер как раз и опробовал его... — Ясно, — пробубнил Энджел, скривив губы. Тишина стрельнула в уши ребятам, они снова принялись глядеть друг на друга: кто с опаской, кто с холодом. Казалось, весь мир существовал в своей реальности, в своём времени, идя отдельно от троицы. Эбигейл водил зрачками из стороны в сторону, вспоминая то, что было до сегодняшнего дня, параллельно спрашивая себя: "Зачем я проснулся сегодня?". Низкорослый парень пытался разглядеть во взглядах друзей хоть что-то, понять, задаются ли они этим же вопросом. Но глаза Кевина были прищурены из-за отсутствия очков, а очи Энджела намеренно скрывались под кучей волос, не давая никому увидеть их. Тишина, казалось, могла бы длиться дольше, однако спустя минуту молчания за спиной Энджела послышался стальной треск. Высокорослый дёрнулся, обернулся назад, попятившись к одноклассникам. Они увидели, как на экране головы-телевизора Руби загорелся какой-то логотип, затем множество строк с непонятными символами, которые менялись каждую секунду, не давая и шанса прочесть их содержимое. Параллельно с этим механическая голова становилась ровно, железная осанка выпрямлялась, искусственные фаланги пальцев сжимались и разжимались. Эбби окутала дрожь, боль в мышцах стала ощущаться сильнее, видать, из-за недавних воспоминаний. Паренёк мигом спрятался за спиной белобрысого, второй лишь сильнее нахмурился. Происходит запуск неизвестно чего: одноклассницы-Руби или очередной пакости хулиганов. Стук механизма становился громче, внутренние вентиляторы, выполняющие роль охлаждения, раскручивались до неприемлемых значений. Спустя секунды треск прекращается, производится короткий звук: — "Бип!". Импульсивные вентиляторы постепенно замедляют свой темп, а на экране головы появляется розовое лицо: прямоугольники вместо глаз, круги вместо щёк и полукруг снизу вместо рта. Включилась Руби – девушка-робот с искусственным сознанием. Первое, на что упали её удивлённые глаза, – Эбби, Кевин и Энджел, что со страхом глядели прямо на неё, тяжело дыша. Она развела руками, подобно человеку, который не понимает происходящего. Лица у одноклассников действительно напуганные, особенно у Эбби, который крепко держится за левую кисть, так, будто его ранила свинцовая пуля. Руби сделала шаг назад, тяжелая сталь издала громкий звук. Машина ткнула пластиковым пальцем куда-то в коробку телевизора, туда, где свисали ненастоящие волосы, издался щелчок. С экрана пропало обескураженное лицо, ребята намеренно ссутулились, глянули на содержимое: они увидели там кабинет математики, одноклассников и миссис Циркуль, высокорослую учительницу, которые быстро двигались и говорили чёрт знает что. После на мониторе показался короткий путь с кабинета миссис до спортзала, куда вместе шли Скелл и Эдвард. Заучка без очков тут же понял: «Это видеозапись! И она от её лица!». Секунда, и на экране загорелся белый шум. Помехи издавали столь неприятный звук, что Эбби аж прикрыл свои уши. Энджел же обратил внимание на экран, на его левый нижний угол: "НЕАКТИВНО" – мерцала надпись зелёного цвета. Спустя недолгое время вместо белого шума вернулось лицо Руби. На этот раз она сжала свои прямоугольные глаза, словно нахмурилась, более резво оглядела округу, а затем снова столкнулась с недоумевающими взглядами своих одноклассников. — Я была неактивна сорок две минуты... — Раздался девчачий цифровой голос из телевизора. Глаза девушки растерянно забегали по сторонам. — Ничего не понимаю. Как я здесь оказалась? — На экране головы показались два розовых знака вопроса вместо глаз-квадратов. — Хм? Т-ты не помнишь? — Осторожно вышел из-за спин высоких друзей Эбби, сутулясь. Руки парня дрожали, помнили былую боль, но ноги смиренно шли к машине, ныне доверяя ей. Он остановился в двух метрах от робо-девы. — Т-ты... меня-... — Руби, — перебил друга Кевин, — ты его и хватала, и кидала, и крутила. Что ты только не делала... — Я?! — Чуть ли не упала с ног Руби, а затем молниеносно подбежала к Эбби. Тот перепугался, зажмурился, но это было напрасно, поскольку девушка лишь легко схватилась за его руку и начала аккуратно её вертеть, параллельно делая сканирование. Хват её ощутился для Эбби в разы мягче, чем был раньше. — Быть того не может!.. — Искусственные зрачки Руби сужались с каждым мгновением, когда они из раза в раз замечали увечья на хрупком теле одноклассника. — Это правда, Руби, — тихонько произнёс низкорослый парнишка, выпустив свою руку из холодного хвата металла, не решаясь посмотреть в глаза девушки-робота. — Эдвард подключил тебя к пульту управления, и ты была сама не своя... — Ага, — подтвердил из-за спины друга заучка-Кевин, — мы-то знаем, что ты бы ни за что не издевалась бы над кем-то. Верно ведь, Энджел? — Зажмуренные глаза перевелись на тихого белобрысого приятеля, они ждали бодрого и громкого подтверждения. — Не знаю, — едва слышно отозвался помрачневший друг, не позволяя себе сдвинуться с места. Слова прозвучали максимально отстранённо, словно он и не вникал в суть происходящего. То ли намеренно, то ли неосознанно он решает сгладить ситуацию, выдавя из себя очередное туманное слово: — Наверное... — Что он сделал?.. — Девушка-робот опустила руки. Видать, не заметила, что Эбби уже давно массировал своё измученное тело обеими ладонями. Руби оставалась на месте, не двигалась, бездушные глаза-прямоугольники с недопониманием глядели на троицу друзей. — Подключил... меня?.. — Э-м-м... — Нахмурился Кевин. Он ощутил в груди странное чувство, а именно – подозрение с нотками ужаса. Слова машины прозвучали неподобающе машинам, скорее как у людей. В сознании заучки сложилось ощущение, что слова железной одноклассницы были пропитаны растерянностью и шоком. Как раз-таки это ощущение заставило умника насторожиться. — Ну... тебе стоит обсудить это с ним. — Как он мог?.. — Железная девушка всё задавала вопросы, на которые никто из тройки не решался дать ответ. Движения Руби были минимальны, лишь корпус импульсивно двигался из стороны в сторону, пародируя дыхание, как у человека при стрессе. — Руби, пожалуйста, — раздался низкий голос в стороне. Это был Энджел, который встал значительно ближе к своим одноклассникам. Из волос показались хрустально голубые глаза, которые ни на что не глядели, кроме как на деву. Руби обратила на него внимание, довольно резко переключила взгляд на него. — Найди Эдварда и поговори с ним!.. — Теперь Кевин увидел глаза белобрысого друга, они такие же обеспокоенные. «Он тоже заметил её поведение... — Заострил на этом внимание Кевин, одновременно радуясь тому, что не он один увидел странное поведение железной девы». — Х-хорошо... — Тихо ответила Руби, запнувшись, что повлияло и на без того ошарашенные взгляды парней. Ощущение того, что перед ними живой организм, который может испытывать чувства, – ложное, однако оно умело косит под реальное, ужасающе правдоподобно. Руби развернулась, зашагала с громким стуком металла туда, куда глядели её нарисованные глаза на мониторе, оставив тройку парней вновь наедине. Громкий шаг Руби стих, сама девушка скрылась с глаз. Куда она пошла – остаётся лишь гадать. Эбигейл сухо закашлялся, так, словно простыл. Сказать было трудно, заболел ли он или нет: его вид после комнаты Алисы ничуть не изменился, оставался таким же безобразным. Кевин вдруг начал дышать ртом, поскольку его нос попросту забился. «Блеск! — Огорчился парень, параллельно вспоминая, куда он подевал свой телефон». Вдруг заучка услышал вибрацию, она раздалась где-то неподалёку, совсем рядом. Секунда, и он замечает в руках мрачного Энджела – тёмный телефон. Стоял белобрысый близко к Кевину, поэтому второй смог увидеть на небольшом экране следующее: входящий вызов от абонента с чёрной кошкой на аватарке, снизу подпись "Клэр", рядом с которой был приклеен смайлик ярко-красного сердца. Вибрация отразилась раз, второй, третий, но Энджел всё не решался отвечать на звонок, его большой палец дрожал из стороны в сторону, будто от холода. Стоило Эбби обратить свой любопытный взор, а затем сделать шаг в сторону друзей, как тут же Энджел провёл пальцем по экрану и прислонил устройство к уху, вновь опустив голову так, чтобы волосы перекрыли его пронзающие глаза. Несмотря на то, что соединение вызова прошло успешно, из телефона так и не послышался голос одноклассницы. Энджел же не решался говорить первым, друзья заметили, что его губы скривила едва заметная улыбка, такая, которая появляется не от чувств, а от желания их скрыть. — О, Энджел, наконец-то ты ответил! — Из телефона наконец-то раздался приглушённый голос Клэр. — Ты где? Я тебя всё никак найти не могу. — Клэр, ты прости, что не сказал, — живот белобрысого дрогнул, словно чей-то кулак только что произвёл удар, рука же прижала гаджет к уху ещё сильнее, — меня дядя попросил кота домой пораньше принести. Он почему-то в школу отказался заезжать... До ушей друзей долетели слова белобрысого парня. Ранее Кевин потупил свой взгляд на пол, слушая голос Клэр на телефоне, однако после речи Энджела он выдохнул сильнее обычного, мигом переведя неприветливый взгляд на приятеля. Подобная реакция была и у Эбби: его брови опустились ниже, зрачки будто сузились, угрюмо глядели прямо на лицо волосатого одноклассника. Косоглазый же не смеет поднимать головы, не хочет видеть лица двух друзей. Ложь парня не показалась Кевину и Эбби чем-то неприемлемым, дело в другом: Энджел словно окунулся в холодный прорубь, взбодрился и заулыбался, рассказывая девушке о том, что якобы какой-то его родственник приедет за своим питомцем. В какой-то момент Эбби с Кевином сошлись взглядами, убедились, что им ничего не показалось. Эбигейл, не моргая, водит зрачками по всему телу белобрысого, не зная, за что зацепиться. Энджел говорит как обычно, так же, как и в любой будний день: отчётливо, громко, слегка благородно. Мурашки пробежали по телу Кевина, едва видные волосы поднялись. Что-то стукнуло в сердце умника иначе, словно барабанщик сбился с привычного ритма, а эта приклеенная улыбка белобрысого товарища так и дурманила сознание, которое кричало, что все его слова, как и он сам, – ложь. — Ты уже ушёл, что ли? — Из телефона был слышен обидчивый голосок одноклассницы, которая, как послышалось троице, всхлипнула, будто бы от слёз. — Ну да, пришлось, — юноша усмехнулся, а затем резко прикусил нижнюю губу, да так сильно, что всё тело в момент дрогнуло. Спустя секунды он поднял голову, теперь Эбби с Кевином увидели его голубые зрачки. Они ясные, видные... спокойные. Такие, какими были раньше, до этого дня. Белобрысый без стеснения смотрит на скованных от неприятного чувства друзей, бегло постукивая пальцами по бедру. — Он должен с минуты на минуту заехать, хочет ещё со мной чаю выпить... — Ну хорошо. А ты на концерт придёшь? — Прозвучал вопрос девушки из глухого динамика. — Ой, нет, — Энджел зашагал, как дикий зверь в решётчатой камере, из стороны в сторону. Шаг стал острым и резким. Парень нервничал. — Мне потом лень будет. Думаю, останусь дома. — Ну блин, мы же договаривались! А как же всё то, о чём я тебе говорила? — Расстроенно ныла Клэр. — Прости меня, — гадко хмыкнул Энджел, — дядю я давно не видел, да и он меня тоже. Некрасиво получится, если не увидимся. — Эх... — Тяжело вздохнула Клэр, но в ту же секунду она приободрилась, сказала: — Ладно тогда, хорошо посидеть вам. Люблю тебя!.. Белобрысый после этих слов замер на месте, лицо было обращено на пустую стену, на пробел между десятками шкафчиков. Глядеть он никуда не решался, знал, что справа стоят одноклассники, что они наблюдают, смотрят своими недоверчивыми глазками. Все ощутили тишину, паузу после слов Клэр, из-за которой в теле парней что-то дрогнуло в области грудной клетки. Казалось бы, никакой паузы не должно было возникать во время диалога влюблённых, но она возникла. Энджел почему-то замолчал, словно язык проглотил. Пока Эбби и Кевин ждали ответную реакцию от друга, в их головах попутно складывались вопросы: «Какой ещё дядя? Почему он врёт?». Ответ прост: одноклассник делает так, как просил карандашерукий хулиган. Белобрысый понял, что если этот день и станет известен всем, то он должен будет молчать, притворяться. Кевин наравне с Энджелом понимал это, что нельзя сказать про Эбби: будь Лана рядом, он бы всё рассказал. Что-что, а перед собой низкорослый парень честен, признаёт это. Понимать разумом – дело простое, а вот понимать душой – не совсем. Вот и друзья не могут принять ложь Энджела за благой поступок, они чувствуют давление в опухшей от неразберихи голове, пытаясь увидеть в друге либо белое, либо чёрное. Высокорослый друг вновь ссутулился, опустил голову. — И я тебя, Клэр... — Тихо произнёс Энджел на тяжёлом выдохе, словно трубач сыграл последние такты душещипательной мелодии на издыхании. Через секунду троица услышала звук отбоя в телефоне Энджела. Клэр отключилась от звонка. Парень, словно зомби из фильмов ужасов, медленно отрывает свой телефон от уха, да так, будто он сросся с кожей. Плотная, но слабая рука тут же пихает его в карман брюк, продавливая гаджет внутрь, как будто хочет порвать его. И вот, вновь сутулый Энджел с опущенным носом предстал перед одноклассниками, которые и слова не решались обронить в сторону друга. Его губы больше не держали довольную улыбку под острым носом. Он заговорил едва слышно, едва разборчиво: — Не говорите ничего Клэр, да и остальным тоже. Кто спросит, отвечайте, что болен. Пожалуйста. Слова прозвучали тухло, вяло, с нотками страха. Но это не помешало ребятам понять друг друга, хоть и у троицы складывалось ощущение, что ныне они стоят совершенно на разных дорожках, что более белобрысый приятель движется сам по себе, отдельно от Эбби и Кевина. Поведение одноклассника отстранённое, это видно невооружённым глазом. И лишь один едва зрячий Кевин знал о том, что происходит внутри у Энджела, в то время как Эбби был в неведении, мог лишь догадываться. Особенно отчётливо в сознание зайцезубого поместилась фраза: "Что-что, а Эбби я уже достаточно помог!". Абсолютный холод сочился в словах белобрысого как раньше, так и сейчас. За всеми его разговорами чувствуется фальшь, будто музыкант пытается выдать неправильно сыгранный аккорд за красоту звучания. Эбби с Кевином кивнули почти синхронно, Энджел лишь сильнее отвернул скрытый взгляд. Более говорить было нечего, разве что сухое "пока". Вот только низкорослый Эбби хотел поднять руку и произнести шаблонную фразу, как тут же за его спиной раздался громкий клёкот, из-за чего тот дёрнулся и обернулся, с шоком нацелив карие зрачки на коридор. За ним и высокий заучка: — Эй, Кевин! — Парня без очков окликнула одноклассница-бунтарка Зип. На ней висел серый свитер с узором в виде снежинок, в правой руке она держала толстую тетрадь с разноцветными клейкими закладками. Она целеустремлённо неслась в сторону троицы, словно шар для боулинга, стремящийся сбить кучку прямых кеглей. Кевин оглядывается, видит быстро приближающуюся девушку, которая вот-вот столкнётся лбом с его острым подбородком. Отличник сжался, зажмурил глаза, как маленький ребёнок, дабы не видеть настигающей угрозы. Секунда, и одноклассница умело тормозит за метр от него. Рваное дыхание Зип сочится в уши парней, она отдыхивается. — Вот ты где, я тебя везде, фух... ищу! — З-зачем так бежать на меня?! Д-дура! — Кевин слегка расслабил мышцы, встал ровно, но тут же пожалел об этом. Его лицо встретила когтистая ладонь Зип, которая оказалась рядом со щекой не для того, чтобы погладить, а чтобы хорошенько ударить по ней, что и случилось. Сочный шлепок отразился от стен раз, затем второй, третий. Кевин дёрнулся, схватился двумя руками за место удара. — А-у-у! — Ты не зазнавайся! — Грубо и громко произнесла Зип, вытирая свою руку, которой ударила по щеке одноклассника, о свитер. — То, что ты мне помогаешь, не означает, что ты можешь называть меня дурой! — Агх!.. — Заучка отпустил одну руку с щеки, оглянул одноклассников, которые молча смотрели то на него, то на Зип. Он смутился, стыд заиграл в сердце. — Что тебе нужно? Су-... — Он запнулся, вовремя одумался. — Иероглифы твои разобрать! — Бунтарка вытянула раскрытую тетрадку по немецкому языку, где были лишь неудачные пародии на буквы. И вправду, почерк Кевина не мог похвастаться своей разборчивостью и аккуратностью, он действительно походил, как выразилась Зип, на иероглифы. — Я и то ногой красивее писать буду! Кевин поднёс свой нос к тетрадке, постарался разглядеть хоть что-то, однако ему это сделать не удалось. В глазах Зип буквы лишь изредка имели схожие очертания, в глазах Кевина же – неразборчивые пятна, словно по клеткам тетрадки водили кистью с акварельной краской. Зайцезубый мог лишь догадываться, что он написал, вспоминая былые темы на уроках миссис Тейвил, языковеда. Кевин выпрямился, помассировал склизкие веки и тяжело вздохнул. Его брови опустились, стали более плотными, а затем поднялись выше, образуя две дуги. Рот скривился не то от раздражения, не то от чего ещё. Ему оставалось лишь затопать ножкой от недовольства, дабы все увидели настрой Кевина. Зип же стояла неподвижно, уперев руку в бок, чуть расслабив ногу и попросту смотрела на умника, изредка перелавливая взгляд скромняги-Эбби, на руках которого виднелись широкие синяки. Одноклассница подняла бровь выше, разглядывая синие отёки: «Что с ним произошло? — Спрашивала она себя, глазами выискивая того, кто мог бы дать ответ, однако никто не решался объяснять, а она спрашивать уж тем более». Спустя секунду за спиной отличника бунтарка заметила движение: это Энджел развернулся полубоком и сделал шаг назад, безобразная причёска поплелась за ним, отставая. Кевин услышал невнятный шаг белобрысого, развернулся на звук, Эбби лишь повернул голову. — Ладно, пойду-ка я домой, — голос зазвучал грубее обычного, голова вообще не двигалась, оставалась статичной, будто она была пришита к кукле. — В честь чего это? — Вдруг недовольно забурчала Зип. — Я болею, — резво отчеканил он, словно готовился сказать это задолго до. — Меня отпустили. — Мгм, — кивнула Зип, оглядев косым взглядом троицу друзей, — не только ты. Вы тут все какие-то дохлые сегодня! — После этой фразы Кевин и Эбби повернули свои едва соображающие головы к девушке, с обидой поглядели на неё. — Ха-ха, — лишь посмеялся Энджел, из-за чего одноклассники вновь обратили свой взор на него, ожидая дальнейшей речи. Лишь одно ясное слово вылетело из слипающихся уст белобрысого: — Пока, — он развернулся, не ожидая ответа. — Ага, да. Пока, — лишь пробубнила Зип вдогонку Энджелу, пока Кевин и Эбби с серыми гримасами смотрели на отдаляющегося друга. — А ты!.. — Бунтарка встала перед носом отличника, грубо схватила его за плечи и развернула, толкнула вперёд хрупкое тело. Кевин чуть было не свалился с ног. — Ты чего тво-... — Хотел было гаркнуть умник, но очередной толчок вперёд заставил его сбиться. Каждое прикосновение острых когтей Зип сопровождалось лёгким изумлением. — Пошли-пошли! — Уверенно шагала вперёд Зип под провожающий и недоумевающий взгляд Эбби, параллельно не забывая толкать одноклассника. — Моя оценка от тебя зависит! — Да иду я, иду! Хватит уже! — Умник ускорил шаг, дабы девушка не смогла более дотянуться до его спины. И вот в коридоре остался лишь Эбигейл, который наблюдал то вперёд, то назад, на спины уходящих вдаль друзей. За спиной низкорослого кое-как двигал ногами сутулый Энджел, который намертво опустил голову и не решался посмотреть куда-либо, кроме плиточного пола. Впереди же – Кевин, которого непонятно куда уводит буйная хулиганка. Заучка порой оглядывался, пересекался глазами с низкорослым другом, но в момент нарушал зрительный контакт, дабы очередной толчок Зип не заставил поцеловать холодный пол большим лбом. Спустя какие-то секунды коридор опустел, не было видно ни одной души, кроме самого Эбби. Он моргнул раз, другой, а затем попросту пошёл прямо, в сторону главного коридора. Ноги едва слушались, болели, но парень не был намерен останавливаться. Оказавшись в просторном коридоре с двумя параллельными лестницами и кучей дверей, возле которых по соседству расположились диванчики, Эбигейл, не раздумывая, прилёг на ближайший. Он упёр свою голову на подлокотник, зевнул так, как только позволила челюсть, и почесал живот. К несчастью, там оказался синяк, малейшее прикосновение доставило дискомфорт пареньку, но он оказался мимолётным, в тот же момент стих. Глаза взглянули на большие часы со стрелками, ничего не смогли понять. «Стоило бы научиться читать время по стрелкам... — Утвердил Эбигейл, покорно перевернувшись на левый бок». Из кармана доставать телефон он не спохватился, лень взвалилась на него тяжким грузом. Или это вовсе не лень, а простая усталость?..

***

Опустелые коридоры всё так же остаются статичными, в них нет того, кто мог шевелиться, кто мог показаться живым на фоне стальных шкафов и намертво закрытых дверей. Гул издали говорил сам за себя, что где-то там, в другой части здания, течёт жизнь. Но в невнятном шуме просачивались резкие звуки, они доносились со второго этажа. Для начала хрипящие, затем зажатые, а после и рычащие, такие, словно где-то ярусом выше бродил полосатый тигр. После всего этого звучал девчачий голос, хамский, заносчивый. Затем ему отвечал спокойный и гнусавый тембр, едва слышный по сравнению с предыдущим голосом. Тайны тут никакой нет, это Зип практикует свой немецкий на втором этаже в кабинете истории, поскольку тот оказался открытым и свободным, там не было посторонних глаз. Заучка-Кевин же помогает однокласснице, переводит ей слова, произносит их, дабы та смогла повторить языком каждый звук точь-в-точь. Правда, успехи у бунтарки совсем незначительны: её глаза всё больше сердились, рот сползал всё ниже и ниже, веки слегка подрагивали. Вот Кевин ведёт указательным пальцем по листу вдоль длинного немецкого слова, Зип пытается его произнести. — Флю-... Флюгах-... Флюгхаф... Аргх! — Зип не выдержала, ударила кулаком по парте, а затем пнула её ножку, да так сильно, что парта отъехала вбок на полметра. Кевин аж взбодрился, инстинктивно закрыл лицо толстой тетрадкой, подумал: «Лишь бы мне не досталось!». — Так, ещё разок!.. — Хулиганка подняла свой нос повыше, чуть было не запела. Глаза непринуждённо закрыла, не обратив никакого внимания на ошарашенного одноклассника, однако её хвост выдавал гнев. Девушка лишь хотела казаться спокойной, но на деле это лишь притворство. Кевин выставил тетрадь вперёд, пальцем уже не указывал, боялся делать лишнее движение. Она открыла глаза. — Флюгхафрете-... Ой, всё, пошло оно! Бунтарка выбила тетрадь из рук Кевина, а затем уселась на парту, достала откуда-то телефон и начала что-то печатать. Другой рукой она била себя по бедру, била так, будто руководила военным оркестром, отбивала ритм марша. Кевин выпучил свои зажатые глаза, они озверело глядели то на Зип, то на лежащую тетрадь. Благо, умник смог утихомирить свой пыл: он спокойно дотянулся до своей собственности, отряхнул её и крепким хватом зажал в руках. Пальцы Зип перестали дотрагиваться экрана телефона, она поднесла гаджет к уху, а затем из динамика прозвучало немецкое слово голосом робота. Оно повторило слово раз, другой, очередной; Зип же бурчала его себе под нос. Кевин тем временем опустил свою тетрадь, взглянул на исписанные листы: «Нормальный у меня почерк! — Припомнив слова одноклассницы, утвердил отличник, с обидой глянув на сидящую». Звук робота в телефоне не утихал, оставался на той же громкости, безжизненно произнося треклятые буквы. Кевин глядел на Зип через тетрадь, лишь его сощуренные глаза выглядывали из неё. Бунтарка же в унисон с железным голосом рычала себе под нос. Заучка же отчётливо слышит, что у хулиганки ничего не выходит. Девушка уже красная от злости, казалось, что из её ушей вот-вот пустится обжигающий пар. Её голос становится всё громче, умник хмурится. — Флюгха-... — Сбилась злая Зип, что громко стучала своим большущим хвостом по парте. — Флюшгфа-... Флюгхафен! — О, — издал короткий звук отличник, с удивлением моргнув два раза, — получилось!.. — Да?! — Дёрнулась Зип, словно от страха. Глаза зацепились за лицо парня, тот кивнул. Хвост перестал нервно стучать, бунтарка тут же перевела взгляд с заучки на экран телефона и, действительно, она смогла произнести это надоедливое слово. — А теперь ещё раз скажи, — воодушевившись хоть каким-то прогрессом, попросил Кевин, зачем-то подставив тетрадку с кривым почерком прямо перед хвостатой девушкой. — Ага! Кхм... Флюгхафатен... — спокойно проговорила Зип. И секунды не прошло, как она вновь выпучила глаза от злости, а её расслабленные ладони сжались в кулаки. Она опять не смогла произнести немецкое слово, язык заплёлся. — Достало! Такое ощущение, что немецкий язык это смесь рёва бурого медведя, сверления шуруповёрта и рабочего трактора! — Пф... — Кевин неожиданно хмыкнул, не засмеялся, просто коротко выдохнул носом. — Флюгхафен, — без затруднений произнёс одноклассник, подбородок гордо приподнял повыше. — Флю-... Флугха-... Агх! Ублюдский мой рот! — Резкий стук раздался по всему кабинету. Зип бросила свой телефон, он грубо ударился о парту, а затем и вовсе свалился на пол. Кевин аж дрогнул, приободрился, машинально ухватился рукой за ухо, хоть изначально и хотел за очки, которые уже давно отсутствовали на голове. Бунтарка скрестила руки на груди и отвернулась к окну, будто обиделась на кого-то. — Ненавижу немецкий! Поганый язык! — Язык как язык, — пожал плечами заучка, успев позабыть свой испуг, — ничего трудного, просто стоит практиковаться, — пока он это говорил, его ноги сами зашагали в сторону упавшего телефона. Рука парня ухватила гаджет, потянула его вверх, к Зип. — Нет, — возразила Зип, нахально выхватив своё устройство из рук одноклассника, — поганый! И школа эта – поганая, как и директриса! — Мгм... — Кевин брезгливо зажмурился. Парень, может, и хотел возразить, но решил промолчать, поскольку прока от спонтанного спора он не разглядел. — И этот бегемот рогатый – тоже поганый! — Она переключилась на миссис Тейвил. Зип начала размахивать руками, её хвост неугомонно стучал по парте, вероятно, от нахлынувшего гнева. Кевин же улыбнулся: «Бегемот рогатый, — отпечаталось в сознании заучки, в котором он громко смеялся от такого прозвища». — Мгм... — Не вникая в суть слов одноклассницы, Кевин просто кивнул. — И почерк у тебя ужасный! — Хулиганка за короткое мгновение успела выхватить из рук отличника толстую тетрадь. Она открыла случайную страницу, где красовались далёкие очертания немецких слов, тыкнула туда своим пальцем. — Пх... — Издал короткий смешок умник, бесстыдно глядя на разъярённую одноклассницу своими сощуренными глазами. Он не понял, как Зип перешла с немецкого на учительницу, а затем и вовсе на него, но этот факт позабавил заучку. — И голос у тебя гнусавый, как у гнома! — Изо рта девушки вылетела капля слюны, она попала прямо на недавно глаженную рубашку парня. Одноклассник, кажется, улыбнулся чуть шире, что лишь заставило бунтарку бросить толстую тетрадь прямо в его лицо. Благо, умник успел среагировать, и он поймал летящие записи. — Ох, ты закончила? — Спросил наконец-таки Кевин. Интонацией – ему надоела бессмысленная ругань, лицом – эта ругань лишь позабавила его. — Давай-ка... Флю-гха-фен. Ничего сложного. — Ну да, "ничего сложного", — Зип положила ладони на щёки, зрачки устремила ввысь, а ртом улыбнулась, словно радостная принцесса на обложке книги. — У меня, в отличие от тебя, есть личная жизнь! И я не сижу возле юбок этих старых выдр, выстраивая из себя добренькую и умненькую ученицу! Глаза хулиганки светились то гневом, то наигранной невинностью, то наглым смехом. Интонация не отличалась: сперва грубая, затем фальшиво добрая, и так по кругу. Заучка нахмурился, ему надоело нытьё девушки, переходящее в прямые оскорбления. Он уже хотел было вступить в спор, вернуться к повторению немецкого языка, как вдруг в его голове что-то отразилось. В сознании родилась мысль, за ней и осознание: он помнит слишком много событий в своей жизни, касающихся школьных дней. Кевин помнит все поездки класса, помнит все эти эмоции. Эти воспоминания у умника ограничены, чуть свыше десяти за все шестнадцать лет. Их очень мало, оттого он и запомнил всё: аквапарки, зоны отдыха, рестораны, кинотеатры – всё отпечаталось в голове, когда он находился в окружении класса и громко смеялся всему происходящему. Но также в голове блестели и другие воспоминания, от которых кожа покрылась мурашками прямо во время гнева Зип, которая продолжала что-то кричать в сторону парня. Ему вспомнился большой стол, на нём книга, затем ещё одна, и ещё, и ещё. Каждая новая казалась всё мрачнее и всё толще, настолько что свет от люстры не мог полноценно осветить монотонные обложки. За большими стопками виднелся крохотный календарь. И вот, Кевин сидит, бездушно анализирует огромные тексты, а календарь тем временем с каждым разом переворачивается всё дальше и дальше. Так и проходили годы Кевина: девяносто процентов рутины и всего десять – насыщенной жизни. Так он и послушно сидел возле юбок преподавателей, став добреньким и умненьким учеником. Но стоило ли оно того, если сейчас от простого эмоционального срыва хулиганки кожа умника похолодела, дыхание нарушилось, а сердце не застучало, а заболело? В душе что-то кольнуло, а затем ещё раз и ещё раз. Напряжённая ладонь заучки рвано схватилась за ткань штанов, сжала её, словно антистресс-игрушку. Назойливая улыбка уже давно спала, но мышцы намертво закрепили рот в том же положении, будто прибили гвоздями. Кевин улыбался нехотя, не желая показать свою обиду... только вот на кого: на бунтарку, что не следит за языком, или на самого себя? — И вообще, ты скучный, — каким-то чудом до ушей Кевина долетели смешки Зип, которые, вероятно, подытожили всё то, что ей было сказано за короткий период. Что хулиганка говорила ранее, а уж тем более о чём, уже отличнику было не узнать. — Такой же хмурый, как Циркуль с Грейс, такой же молчаливый, как большинство взрослых. — А что я тебе, ребёнок, что ли? — Кевин не выдержал, вступил в спор. Рука выпустила сжатую ткань брюк из хвата, переключилась на тетрадь, сжала её куда сильнее. — Мне в игрушки что ли играть? — Пхах... — Усмехнулась Зип, поправив свою крашеную чёлку. — Можно подумать, что ты когда-то в игрушки играл!.. — Весьма грубая колкость вылетела из уст девушки, из-за чего Кевин чуть опустил голову и отвёл взгляд куда-то в пол. Умнику казалось, что она нарочно пытается расшатать его спокойствие и рассудительность, будто ей нравилось смотреть на нелепого "взрослого". Однако у парня уже успел поселиться назойливый червяк в голове, который не торопился съедать всё здравомыслящее сознание, растягивая неприятную мысль, дабы разум постепенно затмевал всё, что случалось ранее: все события, все эмоции, все воспоминания. Кевин начал медленно листать исписанные страницы своей тетради. Она походила, скорее, на толстую серую книгу, такую же, как в воспоминаниях, нежели на школьную тетрадь. Образовавшийся ком в горле ощущался как острое лезвие холодного ножа. Глаза же то ли с ужасом, то ли с недоверием смотрели на минующие листы, брови хмурились, дыхание учащалось. Чем дальше уходили листы, тем безобразнее становился почерк: кляксы, непонятные зачёркивания, нечёткие буквы. Порой почерк становился мелким, затем крупным, будто два разных человека писали в одной тетради. Кевин кое-как смог оторвать глаза от немецких слов, он поднял их прямо на хамоватую одноклассницу, которая продолжала чему-то ухмыляться. Однако стоило им столкнуться взглядами, как тут же улыбка Зип дрогнула, уголки губ опустились ниже, но не переставали изображать грубый оскал. Взгляд её стал настороженным и сжатым, словно у побитой собаки после крика хозяина. Её хвост тут же перестал стучать по партам, спрятался за спиной девушки. Оба замолчали, смотрели друг на друга, не понимая, что происходит. Зип и Кевин глядели друг на друга где-то секунд двадцать, молчали и не решались что-либо сказать. Наглая улыбка девушки уже окончательно пропала с лица, её глаза стали отвлекаться, блуждать по кабинету, но потом всё равно они сталкивались с холодным взглядом Кевина. Двигаться – парень не двигался, замер, как монумент. Зип же всё сидела на парте, бегло стучала пальцами по своему бедру, словно молоточки по плиткам в музыкальной шкатулке. Бунтарка в моменте замолкла, довольно резко и без замедлений. Она решилась слезть с парты, однако стоило ей приземлиться ботинками на пол, как тут же она ударилась о поблизости стоящий стул. Она поторопилась. Лёгкий стон прошёлся по кабинету, руки мигом прижались к левому боку. Казалось, она была готова закричать на всё помещение, однако одумалась, заставила себя быть тише. Зип мигом выпрямилась, сделав вид, что ничего не произошло, но руки продолжали оставаться на месте. Кевин тоже перестал стоять на месте, швырнул тетрадь на стол и пошёл к нему, захватив с собой стул. Как только он сел за стол, в коридоре послышалось что-то странное, непонятное. Звук походил на клёкот птицы или же на крик шимпанзе. Зип и Кевин мигом среагировали, переглянулись, чуть поглядели друг на друга, а затем мигом выскочили в коридор. Оба огляделись, громкий звук повторился позади ребят. Теперь он прозвучал отчётливее. За криком следовал стук металла, совсем тоненький, едва различимый. Спустя считаные секунды послышалось чьё-то бормотание, и не одно, а целых два. Заучка с недоумевающими глазками глядел на пустой коридор, щурясь, будто надеялся хоть что-то различить вдали. Зип же обернула голову, словно проверяя, здесь ли её одноклассник. Прошла секунда, затем вторая, и наконец в коридоре показались причины неприятных звуков. Как бы сильно не старался Кевин различить хоть что-то в мутном зрении, ему никак это не удавалось, однако его интуиция смогла-таки распознать вдали стоящих: два расплывчатых красных пятна, одно тонкое, другое толстое, стоят около друг друга и, кажется, дерутся. Парень распознал лишь одно пятно – мистера Налона, который с минуты на минуту должен был пойти на детский утренник, веселить детей. Рядом с классным руководителем был непонятно кто, но простым методом исключения Кевин смог узнать и второе пятно: это была высокая и плотная учительница – миссис Тейвил. Они стояли практически вплотную друг к другу, рычали. Миссис чуть ли не бодала мистера своими массивными рогами. Их руки зацепились за что-то фиолетовое, они перетягивали предмет из стороны в сторону, как канат. Из рычаний педагогов вновь послышался крик птицы, теперь уж точно это была она. Попугай миссис Тейвил – Данко. Кевин, хоть и не отчётливо, но всё же смог представить у себя в сознании полноценную и, главное, отчётливую картину происходящего. Зип же наблюдала за этим, тихо похрюкивала от смеха. Умник тоже отвлёкся от своих возникших мыслей, искренне улыбнулся, с удивлением глядя со стороны на спорящих преподавателей. — Налон, ну зачем тебе он? Где ты Санта-Клауса с попугаем на плече видел?! — Чуть ли не кричала миссис, хрипя и кашляя. — Где это ты в принципе живого Санта-Клауса видела?! — Резво забухтел физик, пытаясь выхватить клетку с орущей птицей от дородной женщины. — Отдай его! Ничего с ним не сделают! — Ещё как сделают! Нет, говорю, оставь Данко в покое! — Злобно рычала миссис Тейвил, пухлый попугай же подбадривал, громко чирикал и кричал. Хват женщины стал грубее, она перетянула клетку к себе, руки мистера же затряслись, но отпускать клетку не смели. — Unwesen! — Unwesen! — Колко выкинул словечко толстопузый попугай между чириканьем. По всей видимости, он часто слышал это слово, раз успел выучить его. Стоило ему дёрнуть клювом, как тут же клетка содрогнулась и наклонилась правее, опять к мужчине. — Ты вообще молчи! — Поперхнулся Налон от удивления. Миссис Тейвил принялась действовать по другой стратегии: она сжала клетку сильнее, а всё остальное тело расслабила, опоры в ногах больше не было. Женщину стало клонить к мистеру, она, скорее всего, хотела повалить коллегу и уже потом спокойно забрать своего питомца к себе в кабинет. И действительно, в какой-то момент этот ход начал сказываться на ситуации. Теперь физик старается устоять на ногах, отталкивая от себя клетку с Данко, а вместе с ним и соратницу. Ноги Налона затряслись, как крылья стрекозы. Он ссутулился, дабы сконцентрировать силы в ногах. Миссис Тейвил же злобно хихикала, продолжая неспешно наклоняться, пока попугай летал по всей клетке и испуганно кричал в сторону своей хозяйки: она почему-то была уверена, что и клетка, и физик выдержат её вес. А быть может, она знала, что усатый коллега выдохнет и бросит это дело. Рога перестали касаться головы мистера, теперь всё сосредоточенно ниже головы. Мистер Налон боязливо кряхтел, но попугая бросать – не бросал, спасал пернатого. Дородная учительница клонилась всё ниже и ниже, её веки постепенно слипались, ухмылка становилась шире, уверенность в своей победе так и выражалась на всём лице... ровно до того момента, когда она не увидела двух смеющихся учеников на другом конце коридора. Женщина ослабила хват, тут же попыталась встать ровно, но угол наклона уже был слишком велик, поэтому ей было суждено с позором грохнуться на пол. Мужичок же успел воспользоваться моментом и убрать клетку из зоны падения пухлой коллеги. Миссис Тейвил упала лицом вниз, ударилась рогами об пол, прямо подле ноги Налона. Мужчина споткнулся, но успел среагировать, вновь встал ровно. — Фух!.. — Выдохнул физик, выглянул в коридор, где стояли его ученики и хохотали во весь голос. Мистер тепло улыбнулся им, с гордостью. После же он наклонился к Тейвил: — С Данко будет всё хорошо, уж я присмотрю за ним! — Попугай нервно дышал, скитался по клетке из стороны в сторону, чирикал. Глаза его надутые, как воздушные шарики. «Может, от стресса похудеет? — Вероятно, думал Налон, рассматривая птицу под решёткой». — Р-р-р!... — Держалась за свой лоб соратница, рыча от боли. Налон же помогать ей не стал, спешил, ведь совсем скоро ему предстоит показаться на публике, отыграть роль Санта-Клауса и порадовать детишек, поэтому он на пустой ответ миссис почесал усики, пожал плечами и побежал в другую сторону вместе с попугаем. Зип обхохатывалась с этого происшествия, её хвост бодро колебался из стороны в сторону, как у довольного щенка. Кевин тоже изредка посмеивался, но по большей части он с жалостью смотрел на миссис Тейвил, которая не смела отпускать руки с места удара. Она вцепилась в свой лоб, скрючилась на полу, постанывала и... всхлипывала? Да, по крайней мере, звук напоминал именно это. Кевин хоть и отчётливо не видел миссис, но он стал шагать в сторону мутного красного пятна. Стоило ему сделать два аккуратненьких шажка, как тут же его схватили за руку. Смех прекратился. Чья-то гладкая, мягкая, приятная ладонь коснулась его кисти. Парень дёрнулся, оглянулся, это была Зип. Она стояла близко, держала парня за руку, глядя на него с недовольством, словно жена на мужа, который проиграл все деньги в игровом заведении. Однако глаза всё же не смотрели так уверенно, изредка подрагивали куда-то в сторону. Умник ничего не понял, он с недоумением глядел на Зип, затем на стонущую вдали учительницу, затем снова на одноклассницу. Кевин промолчал, сделал шаг назад, но тело дальше не наклонилось, хулиганка сильнее сжала кисть парня. Теперь хват вызвал дискомфорт, нежели приятное ощущение. Заучка протёр правый глаз свободной рукой, сделал он это резко, словно хотел протереть линзу очков. Он снова поглядел на Зип, та застыла и с хмурыми бровями глядела на парня. Отпускать не отпускала, держала одноклассника. Он дёрнул рукой, но бунтарка не отставала. Затем ещё разок, и тут у него не получилось. Зайцезубый почувствовал мимолётную дрожь, он отвёл глаза в сторону, постыдился того, что девчонке, которая на голову ниже, не составляет труда крепко держать, казалось бы, высокого и стройного парня. — И-и что ты делаешь? — Сухо спрашивает Кевин у Зип, стараясь утаить свой стыд в голосе. Вышло у него это неудачно, он запнулся.— Пусти меня! — Ты хочешь этой толстухе помочь? Эх, нет! — Зип покачала головой из стороны в сторону. — Она мне всю жизнь отдохнуть не давала, пусть помучается! — В смысле?! — Перестал брыкаться Кевин, на момент остановился. — Не хочешь помогать, так не мешай! Я-то тут причём? — Ой, гляди ты! — Зип отпустила кисть Кевина, он тут же схватился за освободившуюся конечность. На коже остались небольшие очертания когтей бунтарки, которые чуть ли не впились в руку. — Да она уже встала! Кевин метнул взгляд в конец коридора, и вправду, женщина нашла в себе силы встать с пола, перевести дыхание и пойти в неизвестном направлении. Одна рука у неё так и не отпускала ушиб на лбу. Заучка недовольно хмыкнул, косо поглядев на одноклассницу, та улыбнулась ему по-прежнему – довольно ехидно и безжалостно. Что-то заставило Кевина заострить внимание на ухмылке Зип, как будто он читал абзац в книге. Чересчур долго он глядел на неё, но как только брови девушки стали выдавать недоумение, тут же заучка отвёл взгляд. Он оглядел свою руку: отпечатки острых когтей Зип исчезли, будто их тут и не было. Парень забегал по карманам, хотел достать телефон, чтобы обновить счёт времени у себя в голове, но тут же вспомнил, что он как раз-таки и потерял свой телефон. Кевина мучило чувство потери, он помнил, что устройство было в руках ещё во время кошмарной экспедиции, однако после неё гаджет куда-то подевался. Всю школу обойти – обошёл, но телефон так и не нашёл. Руки всё продолжали шарить по карманам, надеясь найти телефон. Вдруг парень услышал тихий смешок, уже не такой ехидный, скорее, добродушный, мягкий. Он оглянулся, перед ним всё так же стояла Зип, однако теперь в её правой руке показался тот самый телефон умника: тёмный чехол, по форме чуть меньше кирпича. Парень аж взбодрился, его глаза блеснули под зажатыми веками. Да, это было наяву: устройство умника сейчас находилось в руке хулиганки, которая с негромкой редкой улыбкой на лице протягивала однокласснику смартфон. Кевин сглотнул, выдохнул, наконец спросил: — Откуда он у тебя? — Заморгал заучка, в руки которого упало его потерянное устройство. — Ты его на диване оставил на втором этаже, — пожала плечами Зип, а затем скрестила руки на груди, — я потом отнесла в наш кабинет. — А как ты поняла, что это мой телефон? — Почесал указательным пальцем подбородок Кевин, словно старик свою бороду. — Я даже не знаю, у кого, кроме тебя, будет на обоях стоять расписание уроков! — Зип нахально выхватила телефон из рук Кевина, он даже среагировать не успел. Секунда, и перед лицом парня оказался экран смартфона, который как раз-таки и демонстрировал столбчатые таблицы с разными цветами. Действительно, на экране показалось расписание на все будние дни. Кевин усмехнулся. — Хе-хе... — Аккуратно, дрожащей рукой взял обратно телефон парень, он будто брал звенящий мячик у сторожевой собаки. Зип церемониться не стала, отдала гаджет. — Кстати, а почему ты не дала мне помочь миссис Тейвил? — А она тебя разве просила? — Косо поглядела бунтарка, глаза точно запылали. — Да и к тому же, если бы ты помог, сказала бы она "спасибо"? — Ну... Эм... — Кевин ответа на вопрос девушки не нашёл, лишь поглядел назад, туда, где ранее была перепалка между физиком и учительницей немецкого. — Вот-вот, — не стала ждать хулиганка, шагнула в сторону кабинета, где одноклассники сидели ранее. Умник пошёл за ней. — Теперь думай, стоит ли вообще помогать!.. Парень с девушкой вошли внутрь кабинета. Недоумение окрашивало лицо Кевина, он не мог понять логики Зип: помочь – не помог, следовательно, благодарности он не услышит. Но с чего вдруг бунтарка подумала, что миссис Тейвил не станет говорить простое "спасибо" одному из умных, пунктуальных и способных учеников? В какой-то момент парень стал задумываться об этом, пока не вспомнил про белобрысого друга, про Энджела. Ужасные события вновь случились перед глазами, на слух напали давно услышанные крики и горькие плачи. И то, что заставило кожу умника похолодеть, – осознание того, что ни он, ни Эбби так и не сказали простое и, главное, человеческое "спасибо". Они всё это время были возле Энджела, видели ровно столько же, сколько видел он, но главная боль как раз досталась белобрысому. Кевин сощурился, прикусил нижнюю губу, будто был готов прокусить её, очи опустил на пол. Так и вышло, что никто не просил белобрысого брать на себя незабываемое горе. Тем более ни Кевин, ни Эбигейл не выразили слова сочувствия и благодарности. Сейчас мрачного Кевина мучил лишь один вопрос: «Почему я додумался до этого лишь сейчас?». Он нашёл в себе силы поднять виноватый взгляд на бунтарку, та вновь уселась за парту, листая толстую тетрадь с немецкими словами, она ожидала. В разуме парня вновь прозвучали слова Зип, они слегка исказились: "А тебя разве просили? Если бы ты помог, сказали бы тебе спасибо?". Кевин скривился от самого себя, ему стало до чёртиков противно от этой мысли. Благо, Зип прервала этот навязчивый поток: — Кевин, собака, что ты тут написал?! — Дёрнулась рука бунтарки, которая подзывала парня к себе. — С-сейчас... — Запнулся парень не из-за страха, а из-за образовавшегося кома в горле. Занятие с Зип продолжилось прямо под недолгую барабанную дробь где-то в глубине школы, в спортзале. Она объявляла начало концерта для детишек, когда около украшенной ели предстал бородатый Санта-Клаус. Радостные крики толпы отчётливо доносились до кабинета, однако заучка всё тяжелее вздыхал с каждым новым громким звуком. Отличник старался концентрироваться на учении, на своих запясях в тетради, которые, казалось, тоже кричали своими громадными буквами. Редко поглядывая на Зип, та лишь с лёгким изумлением смотрела в ответ, но потом вновь принималась учить слова или, по крайней мере, пытаться это делать. Кевин решился найти спокойствие в этом занятии, стал пробовать погрузиться в него осознанно, но поможет ли это спрятать былые мысли и представления о бездушном взгляде Энджела, который недавно ушёл с повиснувшим носом домой, оставив не только своих друзей, но и свою подругу – Клэр, которая задолго до утренника готовилась провести его в компании с белобрысым. «Тяжёлый день... — Подумал Кевин, когда Зип писала что-то на обратной стороне тетради, где ещё были пустые листы». Так и продолжилось учение, умник старался не выдавать девушке своё безумие. Видела ли она его – он не знает. Знает лишь то, что это занятие пройдёт не за один час, поскольку Зип должна будет подойти к миссис Тейвил ровно к четырём часам, к концу рабочего дня.