Глава 9

      Сэм пытался удержаться, но знал, что это заранее проигранная битва. Он чувствовал, как его здравомыслие начало его покидать. Благодать корчилась в агонии. Он понятия не имел, как долго он здесь находился. Казалось, что прошла вечность. Он уже догадался, что время здесь не имеет особого значения. Всего мгновение назад он слушал, как Дин говорил ему, какой он никчёмный. Как сильно они его ненавидят. Как все стали лучше, когда его не стало. Он не молился с тех пор, как оказался здесь. Он даже не думал, что это сработает, но всё же старался случайно не помолиться. Он не хотел беспокоить брата, если молитва всё же к нему дойдет. Однако, по мере того, как его разум ухудшался, когда он забывал, что было реальным, когда терял всякое чувство себя, контроль над своими мыслями также исчезал. Он обнаружил, что кричит внутри себя. «Мне жаль! Мне так жаль! Я люблю тебя! Мне жаль! Пожалуйста, не ненавидь меня!»       Сэм лежал посередине клетки. Какая-то версия Дина притащила его сюда, перед тем как напомнить Сэму, кем он заставил Дина стать в аду. Он старался быть очень осторожным с тем, кому кричал. Боялся, что это станет молитвой. Он понятия не имел, слушает ли его Отец или обращает хоть какое-то на него внимание, но старался быть особенно осторожным, чтобы случайно не позвать его. Он знал, что Отец не захочет ничего слышать. А его бред только усложнял задачу. Дин был особенно жесток, напоминая ему о каждой неудаче, когда он делал свои надрезы. Затем появился Отец. Логически он понимал, что это был не настоящий Отец, но это казалось таким реальным! Казалось, что Отец действительно был там! На этот раз он даже не был похож на Джона! В единственный раз, когда раньше Отец появлялся, он был в сосуде Джона Винчестера. Странно видеть, как оба отца смешиваются и становятся одним целым. После этого он заплакал. На этот раз он реально сошёл с ума. Сначала Дин истязает его физически и морально, а затем Отец появляется во всей красе и славе! Он помолился, прежде чем смог остановить себя. «Отец! Пожалуйста, убей меня! Пожалуйста, я больше так не могу, Отец! Мне так жаль! Пожалуйста, прости меня и покончи с этим!»       — Я никогда не должен был создавать тебя, Люцифер. Ты всегда был самым слабым из архангелов. Слишком нестабильным. Слишком эмоциональным. Я должен был уничтожить тебя в ту минуту, когда понял, что ошибся. — Сэм знал, что Отец был прав. Знал, что он никогда не был хорошим сыном. Что-то пошло не так во время создания Сэма. У него было слишком много силы для эмоций. Или у него было слишком много эмоций для имеющегося количества силы. Он не был уверен. Но это не имело значения. Он был пороховой бочкой, ожидающей, когда в неё бросят спичку и подвернётся случай уничтожить всё на своём пути.       — Я знаю! Я знаю! Мне так жаль! Мне так жаль! Пожалуйста, убей меня сейчас!       — Нет, Люцифер. Ты не заслуживаешь смерти. — Он уже не раз слышал последние слова Михаила. Сэм вздрогнул, понимая, что Отец прав. В одно мгновение Отец ушёл, оставив Сэма лежать кучей посреди клетки. Так вот где он был последние несколько дней. Дней? Может быть, недель? Может быть, минут? Он не знал, и ему было всё равно. Отец был прав. Он не заслуживает смерти. Он лежал там и ждал, когда начнётся следующая пытка. Следующая сцена смерти любимого человека. Следующая попытка спасения. Следующий любимый человек, который будет его ругать. Он услышал громкий стук, но не обратил на него внимания. Он не мог остановить то, что приближалось к нему. Это больше не имело значения.

~~~

      Последние десять минут Гавриил с нетерпением ждал, когда Михаил откроет дверь клетки. С тех пор как он услышал короткие отрывки молитв от Сэма, он чувствовал, что у них заканчивается время. Михаил колебался, не желая терять ещё одного брата.       — Ты уверен в этом, Гавриил? А что, если я не смогу узнать, как вернуть тебя?       — Ты справишься, брат. Я верю в тебя.       — Ты не должен этого делать. Ты пытался остановить всё это с самого начала. Вы оба это сделали, — сказал Михаил, переводя взгляд с Гейба на Каса. Гавриил кивнул; он был уверен в своём выборе. Кас не мог выдержать силу клетки. Михаил был нужен, чтобы заботиться о небесах. Остался только он, и он больше не хотел оставлять Сэми одного.       — Давайте перенесём эти женские беседы до того момента, пока Сэм не вернётся в целости и сохранности? — проворчал Бобби, всё ещё глядя на Дина. Гавриил подумал, что Бобби был даже более злым, чем он и Кас.       — Слушай, Миха. Просто держи Каса при себе, придумай, как вытащить нас, а потом мы пойдём за Рафом и придумаем, что с ним делать. Хорошо? Хорошо. Теперь открой клетку. Только одному отцу известно какая там разница во времени. — Дин поморщился, наконец-то поняв, почему Гавриил так торопится. — В первую очередь тебе, наверное, стоит попытаться придумать, как снять заклинание. Тогда клетка будет просто клеткой, и перестанет мучить нас. — Дин снова выглядел встревоженным, но кивнул. Гавриил полетел в условленное место, чтобы открыть клетку. Он знал, что Дин и Кас находились прямо за ними. Бобби хотел пойти с ними, но ангелы ему не позволили. Они слишком боялись, что клетка каким-то образом засосет и человека. Все трое приземлились, и Михаил быстро открыл клетку. Вокруг них резко поднялся ветер, развивая его волосы. Вот он. Он должен был признать, что нервничал, но это того стоило. Он готов пойти на это, зная, что Сэми больше не будет там один. Кастиэль крепко обнял его, полез в свой плащ и вытащил большой пакет конфет. Он задался вопросом, где маленький ангел его достал, но решил, что тот в какой-то момент успел метнуться в магазин. Он не думал, что это продлится так долго, но широко улыбнулся своему младшему брату. Дин прочистил горло, привлекая внимание брата, прежде чем вытащить ключ из кармана. Гавриил посмотрел на него в замешательстве. Что ему даст этот ключ?       — Цепи, — уточнил Дин, и, чёрт возьми, они даже не сняли с него защищённые цепи. Или намордник. Он поморщился от осознания этого, а Дин выглядел глубоко виноватым. Гавриил кивнул, забирая ключ из рук брата, и его снова втянули в сокрушительные объятия. Он отстранился, зная, что если он не уйдёт в ближайшее время, его братья найдут способ отговорить его.       — Я справлюсь. Просто разрушь заклинание и вытащи нас. — Дин кивнул, похлопав его по щеке. Гавриил бросил на них последний взгляд, прежде чем отдать честь, а затем позволил себе чопорно упасть обратно в яму.       Он попытался использовать свои крылья, чтобы смягчить падение, но это было бесполезно. Клетка крепко схватила его благодать и потянула к себе. Он падал, казалось, целую вечность, прежде чем приземлиться с громким стуком. Это было ужасно, и он даже не мог себе представить, насколько больно было падать Сэму без использования крыльев. Первые несколько минут он пролежал, пытаясь собраться. Его поглощало очень тревожное чувство. Гавриил никогда не был здесь сам. Михаил когда-то спускался, чтобы наложить исцеляющее заклинание, но Гейб так и не смог заставить себя увидеть это. Он медленно огляделся. Это было именно то, как её и описывали. Клетка. Металлические прутья составляли всю конструкцию, и он мог сказать, что она была подвешена на самых больших цепях, которые он когда-либо видел. Было холодно. Было чрезвычайно холодно. И пусто. Он ожидал услышать крики душ или насмешки демонов, но он не услышал абсолютно ничего. Это был не вакуум, потому что движение воздуха создавало лёгкий шум. Это была просто полная тишина. Ему нужно было добраться до объекта, для которого он здесь оказался. Сэми. Он огляделся вокруг, и его взгляд наконец упал на неподвижный комок, лежащий в середине клетки. Он знал, что это был его брат. Это было единственное, что находилось в клетке помимо его.       — Сэми! — крикнул он, бросаясь к брату. Сэм смотрел на него пустым взглядом. Он не двигался и не отвечал. — Сэми! — Его брат наконец закатил глаза в его направлении и тихо вздохнул, прежде чем снова посмотреть в другую сторону. Что, чёрт возьми, происходит?       Так вот что она снова собирается сделать? Спасательная операция? Ему это уже надоело, и Сэм устал. Гавриил отчаянно пытался привлечь его внимание, похлопывая его по щеке, но всё было тщетно. Он слишком устал от этого. Это было слишком больно. Он больше не мог играть эту роль. Он позволил себе двигаться, но не отреагировал. Может быть, если он притворится мертвым, клетка пойдёт дальше. Как медведь.       — Сэми, давай, малыш. Мне нужно, чтобы ты помог мне, — пробормотал Гавриил, пытаясь подтянуть брата к краю клетки. Наконец он заставил безвольного ангела сесть и спиной опереться о стенку клетки. Сэм всё ещё не реагировал, и это начинало пугать Гавриила. Он потянулся к застёжке намордника, надеясь снять его. Он дёрнул изо всех сил (насколько это было возможно, не навредив брату), но это было бесполезно. Штука была прочной. Гавриил фыркнул. Конечно, Михаил использовал свою благодать, чтобы запечатать её. Ну, если он не мог снять намордник, то мог хотя бы снять цепи. Он вытащил ключ и начал отпирать цепи, надеясь, что это поможет вернуть Сэма к жизни.       Сэм почувствовал, как иллюзия его брата пытается снять намордник. Идиот. Это не сработает, потому что только Михаил мог снять его. Глупая иллюзия. Но Сэм не отреагировал. Просто позволил иллюзии сделать то, что она собиралась сделать. Когда она наконец отказалась от намордника, она начала дёргать цепи. Ещё один глупый ход, но что мог знать Сэм? Он почувствовал, как цепи начали открываться, но всё ещё не реагировал. Это клетка заставила его думать, что их сняли. Он думал, что иллюзия разговаривает, но не слушал. Это было неважно. Это был не Гавриил.       Гейб наконец сумел снять все цепи со своего брата и отбросил их в сторону, но Сэм по-прежнему не подавал признаков понимания происходящего. Даже не вздрогнул. Гавриил начал немного паниковать. Что, чёрт возьми, происходит? Он услышал шорох позади себя и обернулся, думая, что Михаил наконец-то прибыл, но замер, когда увидел, кто это был. Бобби. Бобби не мог здесь находиться и, судя по выражению его лица, это был не совсем Бобби. Гавриил наблюдал, как иллюзия двигалась к ним. Что это, чёрт возьми?       — Блядь бесполезная, — проворчала иллюзия, и Сэм наконец двинулся. Гавриил в шоке наблюдал, как Сэм подтянул колени к груди и обхватил их своими длинными руками. Он опустил голову на колени и сделал несколько глубоких вдохов. Значит, Сэми не просто так игнорировал Гейба. Учитывая, что над ними стояла иллюзия, вероятно, Сэм просто думал, что Гейб тоже был частью клетки. Гавриил подполз к брату и попытался освободить его руки, чтобы заставить старшего архангела посмотреть на него.       — Сэми, послушай меня. Это не реально! Посмотри на меня, Сэми! Я настоящий. Я здесь. Михаил вытащит нас. Клянусь. — Гавриил был почти уверен, что ведёт проигрышную битву, но он должен был хотя бы попытаться.       Зачем Бобби появился, когда Гавриил уже был здесь? В этом не было смысла, но Сэм решил, что это просто клетка становилась более креативной.       — Сэми, послушай меня. Это всё не реально! — Конечно не реально, Шерлок, и ты тоже. Сэм знал, что это так, но это не делало ситуацию менее болезненной. Не делало слова менее правдивыми. Сэм знал, что это были слова, о которых все думали, но никто не говорил ему в лицо. Он чувствовал, как иллюзия тянет его. Почему она так отчаянно пытается заставить его поверить, что эта конкретная иллюзия реальна, а другие нет?       Гавриил в ужасе слушал, как «Бобби» продолжал ругать Сэма. Его брат никак не отреагировал на его слова. Как будто он слышал их так много раз, что это даже не удивило его. Как только Бобби ушёл, появился Джон. Джон обозвал его всеми возможными обзывательствами, пнул его и плюнул. Он безжалостно обвинил Сэма в смерти Мэри, и Гавриил почувствовал, что наконец-то начал понимать смысл заклинания на клетке. Он слушал часами, как люди один за другим появлялись, чтобы просто накричать на Сэма. Хуже всего был Дин. Сэм на него отреагировал, даже если это было незначительно. Небольшие вздрагивания, подёргивания и несколько случайных слёз. Он всё ещё не отреагировал на Гавриила. Когда Дин наконец ушёл, повторив последние слова Михаила, даже Гавриил вздрогнул. Он услышал лёгкую икоту и заметил поток слёз, покрывающий то, что он мог видеть на щеках Сэма. Он не мог удержаться от того, чтобы протянуть руку и притянуть голову Сэма к своему плечу. На этот раз Сэм не сопротивлялся, и просто позволил своей голове двигаться и расположиться на его плече.       Сэм был так потерян. Почему иллюзия пыталась утешить его? Это не имело смысла! Клетка пыталась ухудшить ситуацию? Дать ему что-то хорошее, только чтобы потом забрать это? Сэм старался сопротивляться, но к нему так давно никто не был добрым... Так давно никто не прикасался к нему в позитивном ключе... Он знал, что клетка исказит это. Сделает всё ужасным. Он просто не мог остановиться. Он положил голову на плечо иллюзии и вздохнул.       Гавриил продолжал успокаивающе массировать круги по спине Сэма, надеясь, что это хоть немного поможет. Он не был уверен, осознавал ли Сэм, что он настоящий. Не был уверен, что когда-нибудь сможет достучаться до брата, но сейчас это не имело значения. Не после… этого. Он изо всех сил старался заставить Сэма ответить, но пока не добился ничего, кроме разрешения на физический контакт.       — Мне так жаль, Сэмми. Нам следовало приложить больше усилий, чтобы заставить Миху выслушать тебя. Ему тоже жаль. Он идёт за нами. Он собирается разрушить заклинание, и тогда мы вырвемся на свободу. — Гавриил провёл рукой по волосам Сэма, надеясь хоть как-то его утешить. Ещё несколько часов спустя Сэм, казалось, выплакался. Он всё ещё не пытался молиться или общаться с Гавриилом. Он на мгновение задумался, сколько времени находится в клетке. Прошло уже много времени с тех пор, как он упал туда. Где Михаил? Почему его брат медлил? Сэм внезапно начал кричать, или, по крайней мере, то, что Гавриил принял за крик из-за намордника. Что происходит? Сэм корчился на земле от боли и кричал во всё горло. Гейб попытался использовать свою благодать, чтобы увидеть, что происходит, но в ту минуту, когда его благодать коснулась сосуда Сэма, его словно ударила молния. Электричество и огонь пронзили его благодать и сосуд. Это была самая сильная боль, которую он когда-либо испытывал. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Даже порез ангельским клинком не мог вызвать настолько сильной боли. Гавриил закричал и тут же инстинктивно отозвал свою благодать. Он ничего не мог сделать, чтобы помочь брату пережить эту боль. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным за всю свою долгую-долгую жизнь. Сэм бился и кричал, пока его голос не стал хриплым, а затем он затих. Гавриил глубоко вздохнул от облегчения. Это было худшее, что он когда-либо испытывал. Он закрыл глаза и попытался успокоить свою благодать, пока она не закружилась в страхе, гневе и горе.       Ещё одно… спустя длительное количество времени… позже (какое, чёрт возьми, здесь вообще было время?), и Гейб снова услышал, как кто-то говорит.       — Эй, Сэмми. — Гавриил не мог остановить вырвавшееся из него рычание. Сэм вздрогнул, и он не мог понять, отреагировал ли Сэм на голос или на рычание Гейба. — Прошло много времени, детка. Ты готов? — Вот дерьмо. Здесь не было никаких демонов. Они не могли находиться здесь. Так что это была ещё одна иллюзия, созданная клеткой. Сэм будет в порядке.       Сэм вздрогнул от голоса. Он сразу понял, что здесь будет происходить. Если иллюзия Гейба не была здесь для попытки побега, он должен был быть здесь по другой причине, верно? Клетка не просто случайно поместила его сюда. Сэм знал, что в ту минуту, как Руби начнёт то, что она собиралась сделать, Гейб отвернётся от него с отвращением, как и Дин. Затем он почувствовал маленькую искру стыда, что Гавриил наблюдал за всем этим. Чёрт, он был уродом.       — Прошло много времени, детка. Ты готов? — Нет. Нет, он не готов. Он никогда не будет готов к этому. Сэм отстранился от иллюзии Гавриила и снова подтянул колени к груди. В который раз уткнулся лицом в колени, надеясь, что на этот раз всё будет не настолько ужасно. Руби неторопливо подошла к нему и присела перед ним. Она начала тереть своими грязными руками его колени. Он чувствовал, как его благодать шарахается от прикосновения демона. Иллюзия Гавриила, казалось, была так же оскорблена её присутствием, как и он сам, но пока не двигалась. Она осторожно подняла его лицо и посмотрела ему в глаза.       — Твой брат действительно подставил тебя на этот раз. Я же говорила, что ты ему больше не нужен. — Руби вздохнула, и на мгновение она была так похожа на настоящую Руби, что Сэм почти забыл, что она не настоящая. Он отвернулся от неё и иллюзии Гавриила. Он знал, что Руби собирается сделать, и не сможет вынести взгляда отвращения на лице своего брата. — Думаю, у меня есть решение. — Руби достала шприц и пластиковую трубку. Нет! Нет, она не может этого сделать! Сэм дёрнулся, чувствуя, что впервые за долгое время снова пытается бороться. Руби дёрнула его ноги к себе и быстро оседлала его. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но она ещё сильнее прижала бедра к его коленям. Клетка уже делала это раньше. Это всегда было унизительно. Против своей воли он почувствовал, как его член начал возбуждаться. Он попытался оттолкнуть её, но она ухмыльнулась, а затем его руки грубо задрали за голову и приковали к прутьям клетки. То, что его приковывают к клетке, тоже было не ново, но поза была новой. Он попытался сбросить её с колен, но она не двигалась, а попытки освободиться имели противоположную реакцию. Это было бесполезно. Он только ухудшит ситуацию. Как всегда. Сэм опустил голову и обмяк. Неважно, что он делал — клетка всегда побеждала. Руби держала его голову неподвижно, пока она проталкивала пластиковую трубку через намордник в его нос. Он не мог открыть рот достаточно широко, чтобы трубка вошла, и Руби, видимо, знала это. Она ввела трубку ему в горло через нос. Сэм задыхался и сильно кашлял, когда пластик опускался в его желудок. Это было ужасно, и он попытался использовать свою благодать, чтобы утихомирить наступающую тошноту. К его великому удивлению и облегчению, это сработало. Это не должно было сработать. Может быть, клетка решила хоть немного пожалеть его. Или, может быть, она просто не хотела, чтобы он наблевал внутри. В любом случае, он воспользуется отсрочкой. Он закрыл глаза, когда Руби начала наполнять шприц кровью из одной из своих вен. Это был не тот тип шприца, и в нём не было иглы, но он догадался, что Руби на самом деле это не волновало. Она начала двигать бёдрами маленькими дразнящими кругами. Это было намного хуже, чем унизительно.       Когда Руби подняла пластиковую трубку и шприц Гавриил сначала был сбит с толку. Сэм, казалось, знал, что происходит, и, к удивлению Гейба, он начал показывать некоторые признаки сопротивления. Ну как, показывал, пока клетка не решила запереть его. Он наблюдал, как брат окончательно сдался после того, как безуспешно попытался вывернуться из-под Руби. Демон был непристойным, изнуряя Сэма, и Гавриилу пришлось приложить все усилия, чтобы не разозлиться. Всё, чего он этим сможет добиться, так это напугать Сэма, что ему никак не помогло бы. У него уже было плохое предчувствие, когда она появилась, но оно становилось всё хуже и хуже по мере продолжения сеанса пыток. Когда она засунула трубку через намордник в горло Сэма, Гавриил был в ужасе. Он наблюдал, как Сэм кашлял и отплёвывался, пытаясь сопротивляться инородному предмету. Гавриил отчаянно пытался развеять иллюзию, но это просто не работало. Он беспомощно сидел, пока Руби разрезала себе вену и засунула внутрь большой пластиковый наконечник шприца, втягивая кровь. Когда шприц наполнился, Руби воткнула его в противоположный конец трубки для кормления и ухмыльнулась надавливая.       Если бы Гавриил не знал контекста, он бы подумал, что Руби проявляет доброту. Кормит того, кто не может есть. Помогает тому, кто болен. Гавриил понял, в какую минуту кровь попала в организм Сэма, потому что он издал беспомощный, приглушённый вой. На самом деле Сэм должен был почувствовать только отвращение к крови. Его благодать должна была немедленно удалить яд и устранить всё, что она могла сделать с его сосудом, но Гейб знал, что клетка всё переиграет. Она заставит Сэма чувствовать только то, что он чувствовал бы, будь он человеком. Сэм сжал руки в кулаки, напрягся против цепей. Гавриил не мог на это смотреть, но и не мог отвести взгляд. Это было похоже на ужасное крушение поезда, которое невозможно остановить из-за болезненного любопытства. Гавриил понял, что иллюзия Руби всё ещё тёрлась о Сэма и стонала. Отчаянные звуки страсти. Гейб никогда не оставался на эту часть. Он всегда уходил и наблюдал издалека, когда демон был рядом. Он не мог смотреть, как его брат занимается сексом с кем-то таким мерзким. Это было хуже. Это была клетка, которая практически насиловала Сэма. Он знал, что его брат не хотел этого, и был бессилен, чтобы остановить это. Он хотел сбежать. Он хотел сбежать. Гавриил закрыл глаза, и слеза потекла по его щеке.       — Миха, если ты меня слышишь. Пожалуйста, умоляю, поторопись. — Это было неправильно. Это было извращённо, но Гавриил не мог оставить своего брата в таком состоянии. Не мог позволить ему пережить такую ​​трагедию в одиночку. Гавриил взял руку Сэма в свою, надеясь, что он сможет хоть немного его утешить и не ухудшить ситуацию. Он закрыл глаза и попытался заглушить звуки нападения на его старшего брата.       Сэм беспомощно наблюдал, как Руби вводила кровь в трубку, и ждал, какой эффект это произведёт. Руби всё ещё тёрлась о него, а его предательский член на самом деле пытался насладиться этим. Это было унизительно. Он не хотел этого. Он не хотел прикасаться к ней. Не хотел, чтобы она его касалась. Он чувствовал, как кровь тяжёлым грузом ударила его в живот. Это было то же знакомое пьянящее ощущение власти, похоти и насилия. Казалось, что всё стало яснее и запутаннее одновременно. Его член ожил, когда демоническая сила пронеслась по его венам. Он издал беспомощный стон, когда Руби снова на него надавила.       Он не хотел этого.       Он не хотел этого.       Он не… Он не мог смотреть на иллюзию Гавриила. Он знал, что он будет ему противен. Он даже не был уверен, была ли иллюзия ещё там, но он знал, что если бы она была, то лицо Гавриила исказилось бы от отвращения. Он закрыл глаза и откинул голову назад к прутьям клетки. Он ничего не мог с этим поделать. Он не мог помешать Руби его лапать. Он чувствовал себя оскверненным. Он не хотел думать об этом. Не хотел признавать, что это может случиться с ним, но он знал, что это было так. Он почувствовал, как что-то скользнуло в его руку, и слегка вздрогнул. Он поднял взгляд на свою закованную руку и заметил, что его держала рука. Но не Руби. Он взглянул и увидел иллюзию Гавриила. Он по-прежнему сидел там, а по его лицу тихо текли слёзы. Сэму показалось странным, что иллюзия так делала. Разве она не должна была быть здесь, чтобы ухудшить ситуацию? Сэм почувствовал, как Руби дёргает за молнию на его брюках, и он сжал гораздо меньшую руку своего брата. Его тело хотело этого. Его тело так желало этого. Однако его мозг совершенно не слушался. Она сняла с него штаны и ухмыльнулась, когда его полностью твёрдый член вырвался на свободу. Это было унизительно.       — Ох. Я знала, что ты не сможешь воздержаться. — Руби сняла свою одежду, и Сэм закрыл глаза, когда она схватила его член и нависла над ним. Как его тело могло так с ним поступить? Он даже отдалённо не чувствовал возбуждения, но кровь в его организме и мучения клетки были слишком сильны, чтобы он мог физически сопротивляться. Когда Руби села на его член, он почувствовал, как из него вырывается стон. Он был беспомощен. Он никогда не чувствовал себя настолько уязвимым. В этот момент он почувствовал, что хочет, чтобы Дин и его клинок вернулись и закончили дело. Он бы предпочёл быть разорванным на куски вместо этого. Он не мог остановить стон, когда нежеланное удовольствие обожгло его тело — Руби начала двигаться. Из-за намордника это звучало больше как приглушённое хрюканье.              Это, казалось, длилось целую вечность. Унизительная эра, прежде чем Руби кончила с непристойным звуком, но она не остановилась. Сэм чувствовал, как внутри него нарастает давление. Клетка не собиралась выпустить его, не унизив окончательно. Как он мог кончить, если у него не было желания? Казалось, это не имело значения. Он чувствовал, что оргазм пронзает его как раскалённое лезвие и лучший героин одновременно. Он тяжело дышал через намордник, откинув голову назад и закрыв глаза. Он не мог смотреть на иллюзию своего брата, но она не отпускала его руку. Он был странно благодарен за молчаливую поддержку. Так же внезапно, как началась вся эта катастрофа, она и исчезла. Трубка больше не была засунута в его горло, и Руби больше не насаживала себя на его член. Цепи исчезли, и его руки безвольно упали по бокам. Он наклонился и натянул штаны обратно на бёдра, надеясь, что он сможет забыть всё, что произошло. Иллюзия Гавриила всё ещё ничего не сказала. Сэм снова уткнулся лицом в колени. Он почувствовал, как иллюзия села рядом с ним, совсем близко, но не касаясь его и почувствовал, что начинает разваливаться на части.       Это было хуже, чем Гавриил мог даже подумать. Он только что видел, как насилуют его брата. Конечно, это не то, что вы обычно представляете, когда слышите, что мужчина был сексуально изнасилован, но факт остаётся фактом. Гавриил не был уверен, может ли он прикоснуться к нему прямо сейчас, поэтому он просто сел достаточно близко, чтобы Сэм понимал, что он был рядом. Гавриил мог сказать, что слёзы всё ещё тихо текли по его лицу. Он поклялся себе, что это останется между ними. Он никогда никому не расскажет об этом моменте. Он знал, что его братья и люди определённо захотят узнать, что случилось с Сэмом, пока он был здесь. Он расскажет им что-нибудь. Кусочки и обрывки.       После долгого молчания, может быть, месяцев, Гавриил набрался смелости снова заговорить.       — Сэмми, мы выберемся отсюда. Я обещаю тебе, старший брат. — Сэм всё ещё не показывал признаков того, что слышит его, за исключением редких мгновений физического утешения, которые предлагал Гавриил. Он решил, что Сэм просто думал, что он был ещё одной пыткой. Но он не мог удержаться от попытки прорваться. — Давай, Сэмми. Очнись. Я действительно здесь! Самаэль! — Сэм даже не пошевелился с тех пор, как ушла Руби. Где носило Михаила? Это длилось чертовски долго.       Он услышал движение позади себя и подумал, что, возможно, наконец-то Михаил прибыл. Но то, что он увидел, выбило его из колеи. За ним со злобной ухмылкой на лице стоял Самаэль. Нет, Люцифер. Он взглянул на Сэма, который, казалось, ещё не заметил иллюзию себя, а затем снова на Люцифера. Иллюзия медленно приближалась к нему, словно хищник. Метка пульсировала ярко-красным на его руке. Гейб определённо не упустил этого. Почему эта иллюзия внезапно сосредоточилась на нём? Сэм, казалось, наконец заметил, что была ещё одна иллюзия, но он, видимо, был так же потрясён, увидев другую версию себя.       — Привет, братишка, — протянул Люцифер, смотря на него угрожающим взглядом. — Я удивлён, что ты по-прежнему не на Небесах и не целуешь задницу Михаила. — Иллюзия присела прямо перед ним. — Или просто не убежал. У тебя никогда не хватало яиц, чтобы за что-то постоять. — Гавриил глубоко вздохнул и попытался проигнорировать иллюзию. Почему клетка нацелилась на него? Он догадался, что имело смысл, что клетка не различает разных ангелов. — Я никогда не понимал зачем Отец вообще тебя создал. Всё, что ты делаешь, это лажаешь. Помнишь ту встречу, которую Михаил проводил в Большом зале, и ты опоздал на тридцать минут из-за этих гребаных куриных динозавров? — Гавриил вздрогнул. Он действительно помнил это. Он забыл о встрече, будучи слишком увлечённым творением Отца. Когда он услышал, как Михаил снова позвал его, он немедленно ушёл, но глупый Овираптор запрыгнул на него, когда он взмыл в воздух. Это был хаос, и Михаил был зол. Он думал, что сейчас Михаилу это покажется забавным, но тогда он был в ярости.       — Или как насчёт того раза, когда ты упал в океан и не умел плавать. Тогда тоже должен был прийти Большой брат, чтобы спасти тебя. — Гавриил содрогнулся от воспоминания. В тот раз Михаил тоже его спас. Конечно, Люцифер толкнул его в водоворот и быстро ушел. Гейб на самом деле никогда никому не говорил, что Люцифер был в этом замешан. Он почувствовал, как Сэм вздрогнул. Казалось, он тоже помнил тот день. Иллюзия продолжала ругать его. Продолжала напоминать Гавриилу о каждом его падении и ошибке. — Конечно, потом ты сбежал, чтобы стать «Локи». — Иллюзия усмехнулась, и это было последней каплей. Он подтянул колени к груди, копируя действия своего старшего брата. Он чувствовал, что если он не сможет видеть Люцифера, может быть, его будет легче игнорировать. Это продолжалось неизвестно сколько времени. Иногда иллюзия останавливалась и просто смотрела на него с отвращением. Это было больно. Он знал, что это не его брат, но это не имело значения. Воспоминания о прошлом и повторяющиеся негативные слова медленно добивали его. Он наконец почувствовал, что его броня начала ломаться. Он думал, что он достаточно силён, чтобы сделать это. Быть здесь ради Сэма, но он не мог. Он был бесполезен. Он должен был послать ещё одного ангела. Он должен был послать кого-то другого. Он снова почувствовал, как слёзы текут по его лицу. Он не помнил, когда он в последний раз так плакал. Но с другой стороны, должно быть, прошли годы с момента инцидента с Руби. Чёрт, где был Михаил? Когда его плечи затряслись, он вздрогнул, когда почувствовал, как его обхватили большие руки, и его потащили на колени к Сэму. Его старший брат крепко держал его, несмотря на рыдания.       Сказать, что Сэм был удивлён, увидев себя — это ничего не сказать. Затем иллюзия напала на иллюзию Гавриила? Это было не только душераздирающе, но и сбивало с толку. Он смотрел и слушал, как его иллюзия повторяла все эти ужасные слова, которые он когда-либо говорил Гавриилу. Все ужасные вещи, которые он сделал. Он бросил их в лицо Гавриилу, как будто это была вина Гавриила. Вот оно. Вот почему иллюзия Гавриила была здесь. Новой пыткой было наблюдать, как он разрывает своего брата на куски. И это была худшая из всех. Наблюдать, как он снова и снова причиняет боль своему любимому младшему брату. Но иллюзия не говорила то, что Сэм никогда бы не сказал. Она говорила то, что он уже сказал. Яд и гнев в его словах заставили его съежиться. Как он вообще мог такое сказать?       Он наблюдал, как слёзы начали течь по лицу Гавриила. Его младшему брату было больно, и это была его вина. Он знал, что это всё не по-настоящему. На самом деле это был не его брат. Он просто не мог удержаться от попыток утешить. Он не мог говорить. Намордник всё ещё был на нём, но он мог что-то сделать. Он осторожно обнял иллюзию своего брата и притянул его к себе. Он потянул маленького архангела к себе на колени и огородил Гавриила собой как щит. Он был ужасным братом. Он признаёт это. Гавриил дрожал в его руках, его тело сотрясали тихие рыдания. Всё, что он мог сделать — это крепко держать его. Иллюзия вскоре исчезла, и Сэм почувствовал, как что-то внутри клетки щёлкнуло. Она больше не была злой и мстительной. Он просто чувствовал холод и пустоту. Магия исчезла. Иллюзия Гавриила, должно быть, тоже заметила это, потому что резко подняла голову и огляделась. Подожди… если магия исчезла, как Гавриил всё ещё был здесь?       — Сэмми! Я же говорил тебе, что он это сделает! — Гавриил повернулся к нему лицом и посмотрел брата с явным облегчением. Как Гейб мог быть здесь? — Ты чувствуешь, что магия исчезла, да? — Сэм настороженно посмотрел на это существо. Это не мог быть Гавриил. Его брат не мог быть здесь. Не мог быть свидетелем… этого.       — Гейб?! — раздался крик с другой стороны клетки, и Сэм вздрогнул. Михаил. Он был глуп, когда думал, что магия действительно исчезла. Вероятно, ещё один фальшивый побег. Однако это был первый раз, когда Михаил сам участвовал в побеге. Это было странно. Или, может быть, Михаил всё же был здесь, чтобы остановить Гавриила?       — Миха! Спасибо, чёрт тебя дери! — Гавриил выкарабкался с колен и побежал навстречу голосу. Сэм медленно оттолкнулся к середине клетки. Он не хотел привлекать к себе внимание.       — Гейб! У вас всё в порядке? — Гавриил подбежал к краю клетки, где ранее заметил Михаила.       — Нет, Миха! Всё плохо! Ты избавился от заклинания? — Он спрашивал только ради Сэма. Не ради себя. Нет.       — Да, Гейб, мы смогли разобраться как это сделать. Мы также наложили очищающее заклинание. — Гавриил кивнул. — Это должно помешать кому-либо снова залезть в клетку. — Дин оглянулся через плечо, а Гавриил снова посмотрел на лежащего посреди клетки брата и нахмурился. Разве он не должен быть рад, что Михаил здесь? — Как он? — Гавриил разочарованно выдохнул.       — Плохо. Даже очень. Сколько времени это длилось для тебя?       — День? Может, два? — Гавриил выругался. Это означало, что Сэм был здесь так долго, проходя через все эти… вещи. Лицо Дина исказилось от беспокойства. — Почему ты спрашиваешь? Сколько времени прошло у вас?       — Годы, Михаил. Годы. — Дин испуганно вдохнул. Было ужасно осознавать, что Сэм находился здесь уже шесть месяцев, и если каждый день ощущался как годы, кто знает, насколько долго на самом деле пробыл здесь Сэм. Гавриил заметил слёзы, наворачивающиеся на глазах его старшего брата, но они оба отвернулись друг от друга.       — Я должен найти способ вытащить тебя. Просто… просто позаботься о нём. Хорошо?       — Конечно, Миха. Всегда. — Михаил ещё раз взглянул на Сэма и затем улетел. Гавриил побрёл обратно к Сэму. Его старший брат свернулся в клубок посреди клетки. Как они могли это исправить? Он медленно позволил своей благодати выскользнуть, пытаясь связаться с Сэмми. Он увидел, как его брат слегка вздрогнул. Вероятно, ожидая боли. Ему стало грустно от того, что Сэм теперь думает, будто любое утешение чревато ужасной болью. Сэм заскулил и сжался ещё сильнее, явно ожидая боли. Гавриил вздохнул и убрал свою благодать. Как его брат перешёл от попыток утешить его к тому, что теперь боится пошевелиться? Гавриил откинулся назад и заложил руки за голову. Наверное, ему просто придётся просто успокоиться и переждать.