Глава 8

      — Вот идиот! — выругался Гавриил, меряя шагами свою комнату. — Этот чёртов идиот! Он даже не боролся! Не пытался отстаивать свою позицию! — Гавриил не мог этого понять. Почему его брат не боролся?! Почему он просто принял свою судьбу и позволил вернуть себя в ад? Кэсси молчал с тех пор, как они с Гейбом покинули большой зал. — Откуда ты знаешь, что это был не он? — внезапно спросил Гавриил. Он остановился и повернулся к собеседнику.       — Я говорил с демоном, который был свидетелем этого происшествия. Она сказала, что видела, как всё это было подстроено. Сначала убили людей, а затем пришёл другой ангел и прикончил ангелов убийц. Она была там, чтобы забрать душу. — Гавриил выглядел задумчивым, но неуверенным. Демоны лгут! Демонам нельзя доверять! Большинство даже хотели, чтобы Сэма вернули в ад, поскольку он не хотел быть их лидером. У этой, видимо, не было особых причин лгать. — После этого я поговорил с несколькими душами, которые были убиты и попали в ад. Я вызвал их так, чтобы никто здесь этого не заметил. Никто из них никогда не видел сосуд Сэми. Демон сказал мне, что всё уже было кончено к тому времени, как Сэм добрался туда. Что его как-то туда заманили. И когда он появился, он был в ярости. Она сказала, что чуть не убежала из-за страха.       — Как он оказался измазанным в таком количестве крови?       — Одна из душ, маленький мальчик, был ещё жив. Сэм бросился ему на помощь, но не смог найти его и начал рыться в трупах. Ангел, которого мы видели, убил мальчика, сломал ему шею как раз перед тем, как он смог полностью исцелиться. Жнец забрал душу, пока Сэм находился в шоке.       — Ох, отец. — Гавриил провёл рукой по лицу. — Что мы наделали?       — Это ещё не всё, Гавриил. Демон... Она сказала, что магия вокруг клетки изменилась. — Гейб бросил на своего младшего брата самый недоумевающий взгляд, на который был способен.       — Изменилось? Что ты имеешь в виду?       — Они сказали, что недавно в клетку спустился архангел и наложил ещё одно заклинание. Тёмное. По-настоящему ужасающее.

~~~~

      Сэм не понимал как долго он падал. Падал как камень. Не в силах даже пошевелиться во время падения из-за цепей. Михаил не снял ни их, ни намордник. Когда он достигнет дна, возможно, он сможет найти способ освободиться от них. Он не был уверен, почему Михаил вообще оставил их на нём. Он будет в клетке и не собирается никуда сбегать. Он решил, что это была страховка на тот случай, если он всё-таки сбежит. При таком раскладе, он всё равно будет скован.       Наверное на весь ад прогремел громкий стук, когда он наконец достиг дна клетки. Всё его тело и благодать сильно болели от защитных чар, делая приземление ещё мучительнее. Он просто лежал там, на ледяных металлических прутьях, из которых состоял пол. Не было смысла двигаться. Не было смысла пытаться встать. Он никуда не собирался идти. В этот раз клетка не ощущалась так, как помнила его благодать. Это были скорее чувства, чем реальные воспоминания. В прошлый раз это было похоже на пробуждение в больнице. В этот раз больше на кошмар. Он знал, что что-то не так, но пока не мог понять, что именно.       Он попытался успокоиться, прежде чем оглядеться. Было темно и единственным источником света стали периодические вспышки молний. Он был действительно один. Он даже не слышал звуков ада или демонов, ползающих вокруг. Это была просто полная тишина. Он заставил себя сесть и скользнул назад, пока его спина не упёрлась в стену. В клетке были широкие прутья с маленькими прорезями внизу, но стены и крыша были намного шире. Он мог бы протиснуть руку или ногу, но на этом было всё. Или, по крайней мере, он так предполагал, если бы он не был скован. И ещё защита. Это ужасное ощущение электричества, если бы он пытался просунуть хотя бы палец за прутья.       Он подтянул колени к груди, уткнувшись в них закутанным в намордник лицом. Наконец он позволил себе заплакать. Оплакивать свою собственную жизнь. Каждая его часть была обречена на то, чтобы сломаться. Ему даже не нужна была его благодать, чтобы причинить боль брату. Однако, получив её обратно, он всего лишь подвёл Михаила. Но Михаил был не единственным разочарованным братом. Он обещал быть рядом с Гейбом и Касом, но теперь…       После того как он выплакался так, что не осталось слёз он решил, что пришло время перестать наматывать сопли на кулак и разобраться со всем этим. Он попытался хоть как-то извернуться, чтобы снять намордник, но его руки не могли дотянуться из-за цепей. Он попытался поймать застёжку на одной из перекладин. Это сработало, но застёжка не поддавалась. Вероятно, она была скована и защищена благодатью Михаила. Как ангельский сканер отпечатков пальцев. Это было бесполезно. После, казалось, недели попыток снять или сломать намордник он сдался. Он попытался соскоблить некоторые из защитных знаков на цепях, но, опять же, это, вероятно, было бесполезно. Но ему ведь больше было нечем заняться, правда? После месяцев попыток снять чары, которые магическим образом восстанавливаются, Сэм окончательно сдался.       Он всё ещё находился на том же месте у прутьев, беспомощно глядя через клетку, когда услышал это:       — Сэми. — Что? Нет! Нет, он не мог быть здесь! — Сэми, что ты сделал? — Он ещё раз огляделся, но никого не увидел. Он был в клетке один. И это не была молитва. Что, чёрт возьми, происходит? Голос Гейба прозвучал ещё раз. — Я ненавижу тебя, Люцифер! — Это снова повторилось. Как в тот раз, когда Люцифер был настоящим придурком, а Метка отчаянно хотела, чтобы её накормили. Он был в ярости, пытаясь не убить одного из своих братьев, когда Гавриил вошёл в комнату. Он был настоящим идиотом, но заставил другого ангела уйти. Он всегда сожалел об этом, но знал, что это спасло жизнь Гейбу.       — Это значит, что ты монстр. — Сэм вздрогнул от слов, но, похоже, теперь понял суть. Отныне клетка была предназначена не для исцеления, а ради наказания. За все ужасные вещи, которые он сделал. Теперь он получал суровую правду.       — Послушай меня, ты кровососущий урод.       — Он причина, по которой Михаил оставил нас наедине с Рафаилом.       — И я не позволю тебе отравить кого-либо ещё своей ложью.       — Он Люцифер. Сатана.       — Ты не умеешь делать правильный выбор, поэтому я делаю его за тебя.       — Он разрушил творение Отца.       — Как мы можем доверять ему?       — Если бы ты не был моим братом, я бы начал на тебя охоту.       — Он убил так много людей.       — Ты позорище, Люцифер. Как я мог поверить, что ты изменился?       — Он стал причиной всего этого.       — Что ты натворил, Люцифер?!       — Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы уничтожить землю, напасть на ангелов или навредить людям…       — Клянусь, Миха. Я причинил достаточно боли. Я не буду сражаться с тобой, брат, независимо от твоего выбора.       — Михаил должен был давно убить его.       — Я прощаю тебя, Самаэль. Я прощаю тебе всё. Но я не могу забыть.       — Так ты пытался уничтожить человечество, потому что ты был что? Одержим? Кажется, это не очень веская причина.       — Я достаточно наслушался твоей чуши за свою жизнь.       — Он убил так много людей.       — Нет. Ты не можешь так меня называть.       — Нет. Люцифер не уйдёт с Касом. Ему просто придётся смириться и разобраться с последствиями.       — Итак, Дин-о, чувствуешь себя братоубийцей?       — Назови хоть одно хорошее решение, которое ты принял с тех пор, как настоял на том, чтобы принять это проклятие! Ты всегда думаешь, что знаешь, что делаешь, но снова и снова доказываешь, что тебе нельзя доверить сделать выбор!       — Так ты говоришь мне, что мой младший брат — чёртов дьявол?       — Ты позорище. Мы всё это время ждали твоего возвращения, и всё зря. Продолжай целовать задницу своего старшего брата. Это тебя и погубит.       — Папа всегда говорил, что мне придётся убить тебя или спасти.       — Я больше не буду пытаться спасти тебя.       — Возможно, самое большое различие между нами и тобой в том, что твой ад прямо здесь.       — Ты сможешь жить с собой? Если станешь дьяволом?       — Нет, я больше не могу.       — Потому что это должен был быть ты, Сэмми.       — Ты не заслуживаешь смерти.       Сэм заново переживал каждую ссору с Джоном. Каждую ссору с Дином. Каждую ссору с Михаилом. За исключением того, что он не мог дать отпор. Он слышал все ужасные вещи, которые они ему говорили, но не мог ничего сказать в ответ — намордник надёжно держал его рот закрытым. Время от времени наступали перерывы на несколько недель. Моменты абсолютной тишины и темноты. Моменты, когда он мог чувствовать, как Метка пульсирует на его руке. Иногда были моменты, когда он не переживал заново воспоминания, а почти галлюцинировал, как его братья или члены семьи повторяли фразы, которые он часто говорил себе в прошлом.       — Ты никчёмный.       — Пустая трата места.       — Худший ангел из всех существующих.       — Михаил не позволил бы Метке изменить себя.       — Ты убил Джесс.       — Детка, я был мёртв в тот момент, когда ты сказала «привет».       — Ты украл счастливую семью Дина.       — Твоя мать заслуживала жизни больше, чем ты когда-либо.       — Даже будучи человеком ты умудрился разрушить мир.       — Убей себя.       — Михаилу было бы лучше, если бы Отец никогда не создавал тебя.       — Ты портишь всё, к чему прикасаешься.       — Ты убил свою мать.       В некоторые моменты Сэм плакал. Иногда он кричал из-под намордника. Он знал, что заслужил это. Михаил должен был сделать это ещё тогда, вместо того, чтобы пытаться исцелить его. Иногда клетка поджигала его благодать. Однажды она окунула его, сосуд и всё остальное, в кислоту. Несколько раз Михаил пронзал его своим копьём, и ему была дарована быстрая смерть. Часто к нему приходил Дин, брал ангельский клинок и показывал ему всё, чему его научил Аластер.       Если бы ты не создал демонов… Если бы ты не создал Аластера, Дину никогда не пришлось бы страдать в аду.       Однажды Отец пришёл в клетку и посмеялся над ним. Сказал ему, какой он никчёмный сын. Но Отец был в образе Джона Винчестера. Гавриил и Кастиэль дважды спасали его из клетки и забирали домой на Небеса, только для того, чтобы Михаил снова изгнал его, смеясь. А затем он просыпался, чтобы понять, что ничего из этого не произошло. Слишком часто появлялись окровавленные демоны, дразня его своей кровью. Его жажда была невообразимой, только он не мог пить из-за намордника. Дальше появлялся Дин, говоря ему, какой он отвратительный. Насколько он его разочаровал. Насколько ему стыдно иметь демонического вампира в качестве брата. Иногда он вообще не боролся, а просто лежал где попало и принимал всё, что делала клетка. В другие дни он пытался сопротивляться так сильно, как только мог. Иногда он говорил себе, что всё это нереально. В другие дни он верил в это всем сердцем. Он понятия не имел, как долго он находился здесь, но он знал, что, должно быть, уже прошли годы. Какая там разница во времени? Дин говорил что-то про месяц за десять лет. Применимо ли это правило к клетке? Он понятия не имел. Он был в одном из очередных приступов молчания. Прошло около года. Это было приятное облегчение, но и своего рода вид пытки. Он сидел у прутьев клетки, глядя на свои всё ещё окровавленные руки. Его разум затих. Это было приятно. Мучение, казалось, немного замедлилось, как будто клетка чувствовала страдания его благодати, чувствовала как Сэм распадался на части. Сэм думал, что, может быть, в конце концов клетка просто раздавит его, и он сможет перестать существовать. Он не надеялся на то, что ему так повезёт. Он знал, что не заслуживает награды смерти. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Без Сэма Михаил и Рафаил смогут помириться. Семья снова будет вместе, без занозы в заднице, которая всегда всё портила. Гейб и Кэсси будут заботиться друг о друге. Михаил будет присматривать за всеми ангелами. Они могли бы так же присматривать за землёй. Всё будет в порядке. Он был заперт, поэтому больше не мог ничего разрушить. Апокалипсис был предотвращён. Всё было в порядке.

~~~

      Михаил боролся со своими эмоциями. Он знал, что должен быть сильным ради ангелов, но всё, чего он действительно хотел, так это сломаться. Как он мог так ошибиться насчёт Люцифера? Нет. Он был прав. Люцифер никогда не менялся, Гавриил просто хотел, чтобы он изменился. Он согласился с этим, и Люси устроил хорошее шоу, но в конце он показал своё истинное лицо. Хотя это не имело особого смысла. Почему Люцифер внезапно впал в ярость? Что Люцифер получил от этого события? Ему нужно было время, чтобы подумать. Немного пространства. Он отправил сообщение другим ангелам, чтобы они немедленно с ним связались в случае какого-либо происшествия. У ангелов всё было хорошо. Они были на чём-то вроде каникул для сближения, вспоминая, как любить друг друга и снова быть братьями и сестрами. Не просто солдатами. Многие всё ещё злились на Рафаила, но они исцелялись, и это было главное. Рафаил вёл себя… странно. Может быть, они просто слишком отдалились друг от друга. Другой архангел казался таким равнодушным к человечеству, и он не отпустил идею апокалипсиса. Для него повторное заключение Люцифера в клетку было просто паузой, а не концом.       Дин взлетел, отправившись в единственное место, которое всегда приносило ему утешение. С тех пор как он бросил Люцифера обратно в клетку на земле прошло шесть месяцев. Все знамения предсказанного апокалипсиса прекратились, и всё понемногу возвращалось в норму. С тех пор он не прилетал к Бобби, будучи слишком занятым помощью своим братьям и сёстрам в исцелении. Он даже не сказал Бобби о своём решении. Гавриил и Кас тоже были где-то далеко. Он решил, что им всё ещё больно. Может быть, они злятся на него за то, что он низверг Люцифера. Он не был уверен.       Он приземлился в гостиной Бобби под звук щелчка пистолета и ухмыльнулся. Он скучал по своему приёмному отцу больше, чем казалось.       — Какого чёрта ты тут появляешься из ниоткуда? — проворчал Бобби, но Дин видел, что старик был рад его видеть.       — Извини, Бобби, — пробормотал он, пытаясь скрыть ухмылку.       — Где Сэм? — Ох, Бобби хотел сразу перейти к делу.       — Слушай, Бобби… — Он замолчал и беспокойно провёл рукой по голове. Бобби невозмутимо поднял бровь, словно уже знал, что Дин сделал что-то глупое. Возможно, оно так и было. У этого человека всегда был какой-то радар глупости. — Помнишь, около шести месяцев назад, исчез тот город? — Бобби кивнул. Дин предполагал, что большинство охотников, по крайней мере, слышали об этом, если не расследовали это дело самостоятельно.       — Да, конечно. Я подозревал, что это снова эта чёртова херня с вирусом Кроатон.       — Это был Люцифер. Я не знаю, что случилось, но он пропал на несколько недель. Когда мы нашли его, он находился в спортзале того города, весь в крови. Весь город был истреблён и как раз в тот момент, когда мы прибыли, он добивал последнего ангела, пытавшегося остановить его. — Дин вздохнул и сел на диван.       — Что ты сделал, мальчик? — Дин ожидал, что Бобби будет звучать грустно или сердито на Люцифера, или будет испытывать отвращение, или смущение, но вместо этого он казался злым. И не просто злым, а злым на Дина. С чего бы ему злиться? Он не виноват в том, что Люцифер сошёл с рельсов.       — Бобби, мы сделали то, что должны были. Он был опасен и жесток.       — Что. Ты. Сделал?       — Я бросил его обратно в клетку. Но Бобби, ты его не видел! Он продырявил младенцев! Одну тысячу пятьсот невинных людей и множество ангелов! Без всякой грёбаной причины! — Он не был уверен, почему, но он чувствовал необходимость защитить свои поступки. Люцифера нужно было остановить.       — Сэм бы этого не сделал!       — Люцифер бы сделал! — крикнул в ответ Дин.       — Но он же не был «Люцифером», не так ли? Он всё ещё был Сэмом, ты просто не мог дальше терпеть его ошибки. Где твои другие братья-идиоты?       — Я-я не знаю. Я давно их не видел. — Это не может быть правдой, не так ли? Люцифер сделал это. Он убил тех людей! Он видел это собственными глазами. Нет, не так. Он видел Люцифера, покрытого кровью, стоявшего рядом с мёртвыми телами. Это ведь значит, что он это сделал, верно?       — Спускай их сюда. Сейчас же. — Голос Бобби был опасным и злым. Дин не терял времени, и немедля отправил сообщение Гейбу и Касу, чтобы они прилетели к Бобби. — Ответь мне честно, ты реально считаешь, что Сэм вырезал бы целый город? Тот самый архангел, который умолял тебя убить его, чтобы остановить какое-то глупое пророчество об уничтожения мира? Который не боролся с тобой с тех пор, как открылась клетка?       — Люцифер сделал бы это!       — Ты продолжаешь это говорить, но разве не ты сказал, что он больше не «Люцифер»?       — Он прав, Миха. Сэм не вырезал тот город. — Дин развернулся, услышав голос Гавриила. Он был так поглощён криками Бобби, что даже не заметил, как появились две благодати.       — Я и никогда не думал, что Сэм будет пить кровь демона, но он пил. Никогда не думал, что он будет работать с демоном вместо меня, но он это сделал. Никогда не думал, что он…       — Ты забываешь, что он сделал всё это ради тебя, — прервал его Гавриил. Его голос казался холодным.       — О чём, чёрт возьми, ты говоришь, Гейб? Он был наркоманом…       — Нет, всё началось не так. Он был готов сделать что угодно, чтобы спасти тебя от ада. Даже проклясть себя. Даже превратиться в демона, просто чтобы вытащить тебя из ада. Он ходил на сто перекрёстков. Умолял сотню демонов перекрёстков обменять его на тебя. Когда это не сработало, он чуть не спился. Тогда и вернулась Руби и предложила ему способ спасти тебя. — Гавриил грустно покачал головой. — В первую ночь, когда он попробовал кровь демона, он сказал Руби, что как только они спасут тебя, ей придётся бежать, потому что, цитирую: «Дин убьёт нас обоих за то, кто мы есть». Он сказал ей, что ему никогда не было дела до того, что с ним случится, пока ты будешь в безопасности. Так что да, он был зависим от крови демона и наркоманом, но он позволил этому случиться, только ради того, чтобы спасти тебя. — Дин не знал, что сказать. Когда Гейб рассказал это всё, было действительно не так уж и сложно заметить, зачем Сэм делал всё это. — Ты правда не думаешь, что Сэм сделает что-то из этого? — Дин кивнул. Да, он знал, что Сэм сделает это.       — В чём смысл всего рассказа? — Он знал, что всё ещё защищается и стоит на своём, когда на самом деле его размотали по всем фронтам. Он просто не мог позволить себе ошибаться. Не в этом. Потому что если он окажется не прав, то он только что обрёк своего младшего брата на его худший кошмар, а он даже ничего не сделал.       — Я хочу сказать, Михаил, если бы он действительно был по-прежнему старым Люцифером, разве он не начал бы сражаться с тобой? — Дин задумался об этом. Может быть. Вероятно. — Если, конечно, он не сделал всё это только для того, чтобы подтолкнуть тебя к пределу, чтобы ты наконец убил его.       — Нет, Сэм никогда бы не забрал невинные жизни из-за этого. — Дин удивился от того, как он защищал Сэма. Погоди, когда он снова стал «Сэмом» в сознании Дина? С тех пор как Дин увидел его стоящим среди тысячи трупов, он был «Люцифером».       — У него не было причин убивать целый город, — наконец добавил Кас. — Что-то в этом не состыковывалось с тех пор, как это произошло. Михаил, там был демон, который видел всю эту бойню. Она сказала мне, что убитые ангелы были теми, кто убил невинных.       — Демоны лгут.       — У неё нет причин лгать нам.       — Кто? Какой демон?       — Она называет себя «Мэг», но я не верю, что это её настоящее имя. — Дин выругался. Чертова Мэг.       — Она фанатичка! Одержима Люцифером. Она преследовала нас несколько лет назад. Конечно, она бы защищала Сэма!       — Да, но почему она защищала его и говорила, что он невиновен? Она бы наоборот наслаждалась его насилием. Хвасталась силой своего «отца». Она звучала скорее разочарованной, чем охваченной благоговением. — Что ж, Кас был прав. Мэг определенно хвасталась бы тем, как Люцифер во мгновение ока сравнял весь город с землёй, а не лгала бы, чтобы прикрыть его. — И если Люцифер всё же виноват, то почему в это дело не было вовлечено больше демонов? — Это было ещё одно доказательство. Если бы Люцифер хотел начать убивать людей, использовать демонов было бы для него самым простым способом сделать это. Люцифер любил иногда пачкать руки, но он, вероятно, использовал бы демонов, чтобы помочь себе с такими масштабами. На самом деле на месте происшествия не было никаких следов серы или демонов. Рассуждения Дина начали разваливаться.       — Миха, мы даже не спросили его, что случилось. — Чёрт. Они этого не сделали? Он просто был так зол. Сэм пытался что-то объяснить, но Дин… он… заткнул ему рот… как монстру. Слова Гавриила были словно нож в сердце. Свет начал мерцать, и Дин заметил, что на улице началась гроза. Его эмоции начали выходить из-под контроля.       — Мэг также сказала мне, что видела, как Сэм обыскивал тела, пока не нашёл единственную живую душу. Маленького мальчика. Он собирался спасти ребёнка, когда ангел, которого мы видели, убил его, сломал мальчику шею. — Нет! Нет, нет, нет, нет, нет! Он не мог осудить брата ни за что. Он не мог бросить Самаэля в клетку, когда тот не сделал ничего плохого.       — Есть ещё кое-что, — добавил Гавриил, стараясь оставаться спокойным.       — Что, чёрт возьми, ещё?       — Миха, Мэг сказала, что чувствовала, как архангел прибыл в ад и изменил магию вокруг клетки. Она сказала Кэсси, что теперь там находится тёмная магия, а не исцеляющее заклинание, которое мы когда-то наложили. Я знаю, что я не летал в ад, и я уверен, что ты тоже. Остаётся только…       — Рафаил, — закончил за него Дин. Как он мог быть таким слепым? Половина ангелов, убитых в бойне, были ангелами Рафаила. Другая половина была его. Или те, кого он считал своими. Неужели это была идеальная подстава для Сэма? Дин почувствовал, что начинает распадаться на части. Он был так зол. Ему было так больно! Сэм не боролся, когда Дин вынес приговор, он просто принял свою судьбу. — Что... что нам делать? Я-я не могу… Я не могу просто оставить его там.       — Я не знаю, Михаил. Единственный способ открыть клетку без колец всадников уже использован. Даже в этом случае я знаю, что дверь односторонняя. — Это было правдой. Михаил мог открывать дверь в клетку хоть весь день, но через неё можно было только войти. Ты не мог выйти обратно. Отец намеренно установил это так, чтобы Люцифер (или его благодать) не мог выйти, не проделав для этого много работы. Своего рода заклинание. Однако даже это каким-то образом испортилось во всём этом безумии пророчеств.       Всё, что нужно было так это то, чтобы родились их истинные сосуды. Подвиг сам по себе. «Человеческий эквивалент вас самих», — говорил их Отец. Теперь, когда он об этом думает, возможно, Отец всё это время знал, что он делал и чем это всё закончится. Его расплывчатые приказы и заявления в то время казались странными, но никто не подвергал это сомнению.       После того как их сосуды родились, им обоим пришлось доказать, что они готовы отдать всё ради человечества. Что они «отдадут свои жизни, чтобы спасти хотя бы одного человека». Эта версия их самих во время охоты отдавала всё снова и снова. Единственный раз, когда Сэм ставил себя на первое место, это когда он сбежал в колледж, но даже тогда, когда Дин нуждался в нем, действительно нуждался в его поддержке, Сэм пришёл. Сэм в конечном итоге заплатил непомерно высокую цену за поступление в колледж и никогда не винил Дина за то, что из-за него он оставил Джесс одну на растерзание демону. Дин увидел это в лице своего младшего брата, когда оно было освещено пламенем, Сэм сдался. Он хотел умереть вместе с Джесс.       Как только они доказали свою любовь к человечеству, и как сказал их Отец «акт истинной любви друг к другу и от каждого». Как бы банально это ни звучало, но эта сказочная чушь имела смысл. Отцу нужны были человеческие версии, которые могли отказаться от всего ради другого. Они должны были любить человечество и любить друг друга. Даже с другой стороны, Михаил и Люцифер всегда были идеальным балансом друг для друга. Отец не думал, что один сможет продолжить жить, если другой умрет. Они доказывали это снова и снова. Акт истинной любви. Дин продал свою душу, чтобы вернуть Сэма к жизни, Сэм отдал свою человечность, чтобы попытаться спасти Дина из ада. Сэм прошёл через это, даже будучи уверенным, что после этого Дин будет охотиться на него.       — Чтобы разорвать цикл, оба сосуда должны сломаться. — Дин сломался в аду. Это был его худший… ну, был худший момент в его жизни. Он терпел столько, сколько мог, но в итоге всё-таки взял нож. Он отказался от своей гордости и достоинства, чтобы остановить боль. Теперь он знал, что значит быть монстром. Насколько хорошо и насколько плохо это может ощущаться. Насколько виноватым ты можешь себя чувствовать за то, что ты сознательно сделал. Как тебя могут заставить сделать неправильный выбор из-за обстоятельств, которые ты не можешь контролировать. Как твой выбор может заставить тебя делать то, чего ты никогда не хотел делать. Он узнал, каково это — быть Самаэлем. Самаэль принял Метку, чтобы спасти Михаила, и в конце концов сломался настолько, что Метка смогла завладеть им, превратив его в того, кем он не был. Но Сэмми, Сэмми сломался как раз перед тем, как открылась клетка. Сэм, должно быть, знал, что чувствовал Михаил, наблюдая, как его брат катится в бездну, зная, что на самом деле он мало что может с этим сделать. Наблюдая, как Дину снятся кошмары, наблюдая, как Дин борется с тяжестью апокалипсиса на своих плечах. Отчаянно пытаясь помочь спасти брата, которого разрывало изнутри что-то, находящееся вне контроля обоих братьев. Но «ломка» Сэма отличалась от «ломки» Дина. Дину нужно было понять Самаэля. Михаилу нужно было понять Люцифера. Но Сэм… Сэму нужно было доказать, что он больше не Люцифер. Что он был готов убить своё первое творение, чтобы спасти мир. Что у него не осталось никакого достоинства. Что он был готов пойти на заранее проигрышную битву, чтобы спасти своего брата. Что-то в Сэме, возможно, сломалось, когда он услышал голосовое сообщение, но настоящий переломный момент, о котором говорил Отец, случился тогда, когда Сэм понял, что он был неправ. Что он проклял мир своей гордыней и высокомерием. Что ему нужен Дин. Что ему нужен Михаил. Когда Сэм повернулся к нему в том монастыре и прошептал «Мне жаль», Дин не осознавал, насколько важен был этот момент. Лилит на самом деле не была последней печатью — последней была «Мне жаль». «Мне жаль» наконец открыло клетку и позволило его благодати освободиться. Если бы Сэм не осознал своих ошибок, его благодать всё ещё была бы запертой, ожидая момента, чтобы вырваться на свободу. Конечно, Отец, вероятно, знал, что это сработает.       Дин не был уверен, откуда взялись другие «печати». Кто придумал все эти шестьдесят шесть печатей или почему все эти невинные люди должны были умереть, чтобы освободить его младшего брата. Отец только когда-то рассказывал Михаилу о настоящих печатях. Михаил рассказал Гавриилу и Рафаилу. Кас был слишком расстроен в то время. Злился на всех архангелов за то, как всё прошло. Почему всё вернулось к Рафаилу? Он был тем, кто отвечал за Небеса в то время. Он был тем, кто говорил ангелам, что делать. Откуда он взял эту идею? Но сейчас это не имело значения. Прямо сейчас у него были более важные проблемы. Печати клетки уже были использованы, и не было никакого реального способа открыть её.       — У меня есть идея, — заявил Кастиэль, вырывая его из мыслей.       — Ладно, сейчас я открыт почти ко всем идеям. — Дин вздохнул, проводя рукой по лицу. Он так сильно облажался, что не знал, как сможет всё исправить. Сможет ли он спасти своего младшего брата? Бобби вытащил очки и своё старое пойло. Это, правда, ничем не поможет, но как минимум успокоит.       — Отправьте меня в клетку, — заявил Кастиэль, подняв руки, когда услышал, как остальные начали протестовать. — Я смогу позаботиться о Сэми. Убедиться, что с ним всё в порядке. Позже ты сможешь вытащить нас обоих. — Дин тут же покачал головой. Это не сработает.       — Нет, Кас, нет. Клетка разорвёт тебя на части. Она сделана для архангелов. Не для серафимов. Ты, вероятно, не протянешь и нескольких недель, и кто знает, сколько времени нам понадобится, чтобы придумать, как тебя вытащить!       — Так что пошли архангела, — заявил Гавриил пугающе серьёзно. — Михаил прав. Клетка разорвёт тебя на куски, прежде чем мы сможем тебя вытащить, а затем Сэм убьёт нас, когда мы его вытащим. — Дин снова покачал головой.       — Нет, Гейб. Мне нужна твоя помощь! Я не могу сделать это в одиночку.       — С тобой будут Кэсси и Бобби. Я уверен, что Эллен и Джо тоже помогут, если ты попросишь. Сэми нужна поддержка и сейчас я — единственный вариант. — Именно тогда он услышал странный звук. Нет, не так. Это была молитва. Что-то вроде того. Вот только звучала она словно были какие-то помехи.       — Мне жаль… Я… Я люблю тебя.       Это был Сэм. Он даже не знал, как он получил эту молитву из клетки, но, очевидно, это была она. Судя по выражению лица Гавриила, он тоже это услышал.       — Давай, Михаил. У нас мало времени. — Дин кивнул. Он ненавидел это. Так ненавидел. Как он мог позволить себя обмануть, запереть Сэма обратно в клетку? И теперь он собирался отправить туда же и Гейба? Он мог бы зарыдать, но Гейб был прав. У них было мало времени.