Часть 3. Помой меня.

— … Ты звала? Где бы он ни был — её голос отзывался в груди Адепта каким-то странным, особенным светом. В её губах любая форма его имени обретала цвета, силу, звучание, музыку. Снопом искр и ветра он телепортировался туда, откуда слышался зов. Быстро, точно, собрано. Вдруг она в опасности? Даже мгновения перемещения было достаточно, чтобы сердце ёкнуло от страха: вдруг монстр застыл с ножом прямо у её горла, и его имя — последний звук, который она успела выдохнуть?… Метель черно-нефритовых искр улеглась спустя секунду. Путешественница всегда видела в них контрастные знамения. Черные — пепел древних войн, в которых участвовал Охотник на Демонов. Он будто всегда только-только оттуда, со страшного поля боя. Кажется, что огонь горел всего мгновение назад и хлопья пепла даже не успели посереть, навсегда застыв в угольно-черном оттенке, врезавшись в его ауру, как мухи в янтарь. Нефритовые — осколки его израненной души. Удивительно, но тысячелетия боли не заострили их, наоборот… Теперь они словно стёклышки, которые веками облизывал океан. Несколько искр упали к ней в воду и мгновенно расплавились, растворились. Не лепестки радужных роз, конечно, но тоже неплохо. Ох, а ещё… его всегда сопровождали кристальные бабочки. Непонятно, чудились они ей, или малышки действительно случайно запутывались в стрелу его резкого элементального навыка. Путешественница подняла глаза и встретилась с острым, недоумённым взглядом древнего Яксы. Грудь кольнуло знакомое чувство благоговения, восхищения. Рядом с ним мысли рассыпались... Но сегодня у неё не было настроения робеть. Она собиралась вспомнить, кто она. — Да, я... звала. Хочу предложить кое-что… чего ты ещё не делал за свои две тысячи лет. Девушка улыбнулась. Собственная выходка забавляла её, но ещё она заметила в груди тягучий трепет. Словно одна из тех кристальных бабочек запуталась где-то в ребрах и теперь сбивала дыхание и сердечный ритм. Сяо не дрогнул. Он стоял, скрестив руки на груди, оглядывая комнату настороженно, максимально беспристрастно. Монстров нет, ножей тоже, как и опасностей. Повсюду разбросаны вещи девушки, и это выглядело даже забавно. Беспорядок такой же, как и в её рюкзаке, как и в её жизни. Из воды сейчас выглядывала только тонкая девичья шея и голова с этими огромными, хитрыми глазами на безупречно-красивом лице. И всё-таки что-то сегодня в ней настораживало… Сяо чуть склонил голову вбок и спросил: — Не делал чего?.. «Не мыл богиню», — подумала Путешественница и хотела было ухмыльнуться, но тут же остановила себя. Однажды Сяо был в рабстве у какой-то богини. Конечно, это демоническое отродье — просто ничтожество по сравнению с её истинной сущностью, и всё-таки… Кто знает, что именно его заставляли делать, кроме пожирания снов и убийств? Вдруг там было и что-то неприличное? Девушка вздохнула, отгоняя непрошеные фантазии, и снова сфокусировалась на внимательном, опасливом лице Адепта. — Знаешь, Паймон всё время отказывается мыть меня, — она хотела сказать это безразличным или шутливым тоном, но голос предал её, ломаясь, соскакивая на обиженные, раненые ноты. Мысли, мучившие ее последние сутки, на минуту затопили разум. Странно было думать о том, что она начинала любить Тейват, каким бы смешным и странным он ни был. Странно было осознавать, что память о её божественной жизни тухнет из-за отсутствия рядом брата и под влиянием местных энергий, затягивается тугой плёнкой, которую всё сложнее прорвать. Странно было чувствовать, как теряешь себя по кусочкам. — Ты... Просишь вымыть тебя?.. Сиплый, сдавленный полушепот. Адепт ошеломлённо смотрел на Путешественницу. Конечно, Сяо собирался отказаться. Нет, он хотел молча исчезнуть и оказаться как можно дальше от этой смущающей, безумной, непредсказуемой ситуации. Но когда её голос дрогнул… Он вдруг увидел, как она, обычно всемогущая героиня, побеждающая всех и везде, — теперь сломлена, казалось бы, даже без причины. Какой же он Защитник, если бросит сейчас её один на один с самыми страшными демонами — внутренними, терзающими её душу? Путешественница замерла под этими ошарашеными глазами. В теплом янтаре его глаз было сложно прочитать хоть какие-то эмоции, а вот она сама себя уже тысячу раз прокляла за глупость и грубость. Она дорожила Адептом. Её отношения с Сяо были результатом долгой борьбы за доверие, и лёд тронулся совсем недавно. А теперь она будто опьянела от некстати пробравшей тоски и точно-точно всё испортила… Нервно сглотнув, Сяо глубоко вздохнул и шагнул в клубы пара. — Хорошо. Я сделаю это… Но только один раз. Сначала Путешественница не поверила своим ушам. Древний, строгий, гордый Якса только что согласился на такое безумие? Этого варианта она не ожидала. Девушка не понимала, что творилось теперь с её реакциями: она рада или напряжена? Она дышит или задыхается? Что ей теперь делать? Пришлось мысленно стукнуть себя по голове и напомнить, ради чего всё затевалось. Хлопнула глазами, сощурилась, натянула на лицо довольную улыбку и демонстративно счастливо захлопала в ладоши, будто ребёнок, разбрызгивая вокруг воду. От нервного возбуждения даже приподнялась в воде: крепкие плечи, тонкие ключицы и яремная впадинка резко выглянули из-под завесы воды, выбивая из лёгких Адепта воздух. Он сглотнул, словно у него пересохло в горле, и постарался сохранить то же бесстрастное выражение лица, что сопровождало его тысячелетиями. Но глаза его уже не слушались и сами изучали каждую деталь её тела, жадно запечатывая в своей памяти. Скривившись, он с усилием сфокусировался на её лице, стараясь никуда больше не отводить взгляд. Покачал головой, будто не одобрял такое поведение, но и не собирался спорить. Сяо подошёл к кадке с водой, не спуская настороженного взгляда с девушки. Медленно стянул перчатки и отстегнул металлические наручи, аккуратно складывая их на полке. Опустил глаза в воду. Точно. Он ещё никогда не прикасался таким образом к людям. — Руки у меня.. не совсем для этого… Грубые, сильные, руки-оружие. Адепт раскрыл ладони и придирчиво осмотрел их. В отблеске огня казалось, что на пальцах плескается кровь. Сяо брезгливо сжал кулаки и вдохнул. Он тысячелетиями убивал богов, пусть это были всего лишь их неупокоенные, раздражённые, обидчивые останки… А теперь этими же руками собирается мыть хрупкую, нежную, смертную… От этих мыслей снова захотелось сбежать. Понадобилась вся его сила воли, чтобы приковать тело к месту. Адепт избегал вида ниже шеи, но не мог не замечать, какой красивой была кожа девушки. Такая гладкая и матовая, совсем не омраченная шрамами… Сяо, не глядя, опустил одну руку в воду и почувствовал сначала температуру, а потом оголённую ногу, на которую неосторожно наткнулся. Парень вздрогнул, а на его лице отразилось беспокойство. — Ты уверена, что тебе не больно?.. Вода слишком горячая. Раскалённая вода разве что не бурлила. Захотелось срочно спасти её, вытащить, вытянуть, остудить, призвать Анемо на помощь, чтобы тихий, мягкий ветер охладил разгоряченную кожу. Однако Путешественница отрицательно покачала головой, да и сидела спокойно, явно довольная температурой воды. Странно. Раза в 3 горячее, чем способен выдержать обычный смертный. Вечно с этой девицей всё не так. — Мне не доводилось никого мыть, так что не суди строго… Адепт встал на колени перед кадкой с водой, взял шершавую губку и мыло, поморщился, потёр одно об другое. Губка из специального растения казалась слишком колючей и грубой для её кожи, но он не стал искать альтернатив. Принюхался к аромату мыла: этим ли от неё всегда так вкусно пахнет? Едва жесткая губка коснулась ее плеч, Путешественница выдохнула и откинулась на край кадки, закрывая глаза. Горячая вода пощипывала успевшую остыть на воздухе кожу. Она приказала своему телу расслабиться, а сама погрузилась в мысли. Цепляясь за ощущения, она старалась как можно ярче восстановить в памяти тот осколок, который принадлежал её длинной прошлой жизни. Сяо аккуратно окунул ладонь с губкой в воду, затем провел по шее к ключицам, стараясь касаться как можно легче и нежнее. Всё, что происходило сейчас, ошеломляло его. Вроде бы простая, элементарная, банальная задача… Например, в далеком прошлом, когда один из его товарищей-якш получил сильные ранения, он тоже ухаживал за ним: омыл его тело от грязи, скверны и крови, охранял покой, удерживал на тонкой границе разума и безумия. Путешественница тоже в каком-то роде... Боевой друг. Да, сегодня на ней не было видимых ран, но поведение явно граничило с потерей рассудка. Только вот сейчас всё было не так, как с товарищем-якшей, судя по несдержанной реакции тела. Горячая, бездушная, безразличная к происходящему вода мучительно медленно стекала по бархатным плечам девушки. Бегущие капли будто забыли о своём прямом назначении — сделать человека чистым, и превратились в художников. Они очерчивали все её плавные изгибы тела, не упуская никаких деталей. От горячего пара было жарко, но лицо Адепта оставалось неестественно-бледным от напряжения, а движения сдержанными и поверхностными. Именно это и мешало Путешественнице. Она лежала, держа глаза закрытыми, возрождая воспоминания о пламенных купелях её дворца, об умелых помощницах, счищающих с её тела налипшую космическую пыль и корыстные желания смертных. Колючая губка методично двигалась по её телу, разливая воду, стирая физические отпечатки прожитого дня: пыль и пот. Совсем не то… И дело даже не в грубых руках Якши: сейчас он касался её так, будто мыл хрустальную скульптуру, будто в его руках не губка, а лезвие, которым можно случайно поранить. Просто раньше её мыли с обожанием, а здесь даже не походило на усердие под страхом смерти. Разочарованно вздохнула, открыла глаза и удивленно замерла. Его взгляд компенсировал всё с лихвой. На неё смотрели по-всякому. С фанатическим безумием, вожделением, интересом и любопытством, с ненавистью и злостью. Конечно, со страхом, ужасом, трепетом, благоговением. Но то, как на неё смотрел он… Не повторяло ни один взгляд, который она ощущала на себе прежде. В бездну божественный осколок сознания, в бездну воспоминания. Самое время сотворить прекрасные новые… Под этим взглядом ей больше всего хотелось, чтобы брат терялся и играл в солдатиков в своём Ордене как можно дольше. — Мне кажется, что ты не дышишь, такое может быть опасно для человеческого тела. Путешественница послушно и шумно втянула воздух через нос, не отрываясь от тепла и мёда кор ляписных глаз. От звука его голоса тело покрылось мурашками. Костяшки пальцев напряженно сомкнулись на бортиках кадки, когда он провёл губкой от локтя до запястья, капая водой на пол. Он был так близко... Неприкрытые перчатками ладони в пене. Крепкие плечи и шея в мелкой испарине из-за окутывающего их горячего пара. Он не разделся, так что майка сейчас была чуть влажная от жары. Волосы парня тоже стали влажными, и темные пряди падали ему на лицо. Пахло дровами из камина, мылом, огнём, волнением, несказанными словами и несдержанными мыслями. — Сяо, скажи мне… А почему ты согласился? — осторожный, вкрадчивый голос девушки нарушил затянувшуюся тишину. — Хм… Не увидел веских причин отказать. Мне показалось странным твоё поведение и я решил, что должен быть… рядом. А что?— Якша внимательно изучил лицо девушки, дольше положенного остановившись на её губах. — Я думала, что ты откажешь… — М?.. Задавать вопрос и готовиться к отказу? Как хлопотно общение смертных. — Сяо покачал головой, словно недовольный её ответом. Голос Сяо звучал удивительно ровно, что совершенно не отражало бушевавшую в нём бурю эмоций. Он никогда не пробовал человеческий алкоголь, но сейчас чувствовал себя пьяным. Карма не мучила его рядом с ней, но казалось, что он сходит с ума, падая в какой-то тёмный омут. Кстати, о карме… Слишком странно, что обычно нестерпимая боль стала такой притуплённой, едва Путешественница впервые оказалась рядом. А в такие моменты физической близости её совсем будто бы и не было… Так, легкая головная боль. Отчего эта смертная так влияет на него? Почему он для неё не опасен? В чем секрет этих несоответствующих нормальным реакций? Он даже поискал привычные болезненные ощущения где-то в теле, но нашёл только тугой узел возбуждения, который приводил его в ужас. Впервые он был даже чуть-чуть рад, что карма мучила его тысячелетиями — это воспитало в нём такую выдержку, что сейчас он способен мыть голую девушку, которая будоражила всю его сущность, и не срываться в звериную похоть. Будь она не человеком… Хотя… Мысли его улетели к детям-полукровкам: Ян Фей, Гай Юнь. Они родились именно благодаря отношениям адептов и людей. Правда обычные адепты — божественные, светлые создания. А он в первую очередь Якса, воин, оружие. Что будет, если поддастся искушению такой, как он? Будто почувствовав, куда потекли его мысли, Путешественница подло и медленно стала приподниматься в воде, оголяя всё больше тела. Глаза Сяо расширились, а взгляд стыдливо сбежал к кромке воды. — Что ты делаешь? — голос Адепта звучал хрипло от сведенного желанием тела. — Мне кажется, что сверху я уже достаточно чистая… Ещё чуть-чуть и дырка будет. В целом, дальше я могу и сама… Но будет лучше, если ты поможешь мне со спиной. — девушка повернулась к нему голыми лопатками, выгнулась в пояснице и облокотилась локтями на край кадки. Вода плескалась на уровне копчика. Её спина была идеальным холстом для игры теней, что плясали в камине, они окрасили её в цвет заката и тайны. Одной рукой Сяо сжал деревянный край до белых костяшек, другой опустил колючую губку в воду, смочив её. Медленно, будто губка весит целую тонну, он поднял руку до плеча девушки. Прижался к коже, выжимая пену, которая сразу же побежала вниз, очерчивая женственный силуэт. Путешественница вздрогнула синхронно с Адептом: он от вида, она от ощущений. Также медленно, не отрывая глаз от её сведенных лопаток, он провёл губкой от шеи до копчика по тонкой линии позвоночника, слегка нажимая на влажную кожу. У девушки вырвался полувсхлип-полустон. Путешественница поспешно закрыла рот рукой, кусая кулак. Алея до кончиков ушей, она проклинала себя за несдержанность, за то, что хотела подразнить Сяо, а в итоге загнала в ловушку саму себя. Сяо тер её спину вверх-вниз ритмичными движениями, а затем замер, отмечая, как сильно она дрожит. Девушку бил крупный озноб. Путешественница этого даже не замечала, теряя разум от собственных фантазий и кусая руку, чтобы не сорваться, не запустить её под воду, между сомкнутых бедёр, успокоить пылающее тело… В этот момент Сяо просто хотел проснуться, потому что сейчас он наверняка спит. Он старался держать себя в руках, как держал эту несчастную губку, не дать своей мысли скатиться в тот омут, из которого он не вынырнет. Но разум уже почти не слушался. Он наклонился, не в силах сопротивляться простому желанию — попробовать, какие же на вкус капли воды на её коже. Прижался губами к позвоночнику, собирая влагу языком, неспешно целуя её спину, а девушка охнула, будто от электрического разряда, почти роняя себя назад в воду. Её кожа под его языком была шелковистой, будто самый сладкий сон, и … неожиданно холодной. Сяо подался назад и нахмурился, разглядывая крупные мурашки, которыми покрылся каждый сантиметр её кожи. Опустил руку в воду, проверяя температуру. Да она замёрзла! Несмотря на камин, воздух был точно холоднее кипятка, в котором она купалась, когда он только пришёл. А сейчас и вода совсем остыла… Архонты, сколько он вообще провёл времени, натирая её плечи? Он бросил губку в воду и резко поднялся, оглядывая комнату. Наткнулся взглядом на большое и пушистое полотенце на полке, взял и шагнул к Путешественнице, раскрывая ткань. — Вылезай. Ты замерзла. — он спрятал глаза за полотенцем, чтобы не видеть снова её голое тела. Его мысли были... Спутанными, странными, слишком тёмными и от этого неудержимыми. — Спасибо, — девушка неуверенно встала, разбрызгивая воду вокруг, шагнула на мокрый деревянный пол, сразу же теряя равновесие. Адепт поймал её в полотенце и завернул, подхватывая на руки. Ну как она может мёрзнуть, если её тело сейчас такое горячее?.. Сяо прижал девушку к груди и понёс ближе к камину, легко и быстро, будто она совершенно ничего не весила. В груди так болезненно ухнуло сердце, что парень даже замер на секунду. Неужели, карма?.. Но нет. Просто реакция на её близость. Сердце толкалось в его груди с такой силой, будто собиралось пробить дыру и прыгнуть прямо девушке в руки. Она как раз ухватилась за ткань его майки совсем близко… Путешественница телом действительно пылала: жар воды, который она впитала за час купания, жар возбуждения, жар смущения. Тело буквально плавилось от слишком сильных ощущений и эмоций. Но прерывать удовольствие она не собиралась. Девушка сжала ткань его одежды, чтобы не позволить разорвать тесный контакт, даже если он захочет. Когда он усадил её на пушистый ковер у камина и попытался отстраниться, она притянула его назад, цепляясь тонкими пальцами за его шею, волосы на затылке. Тело сводило судорогами сладкого, почти болезненного желания. Она хотела его сейчас, всего, без остатка. Каждое действие девушки вызывало в нём дрожь, тепло, а в его глазах теперь плескалось лишь бесконечное темное море. Он пытался сохранять дистанцию, контролировать её движения, но она знала, чувствовала нутром, что Сяо тоже на грани, и ему нужен лишь один простой повод, чтобы полностью сломаться. И она дала ему этот повод. Вывернулась из сдерживающих её рук, прижалась телом к его груди и требовательно, отважно смяла его губы влажным поцелуем. Сначала он даже ответил. Приоткрыл рот с глухим стоном, провёл языком по её нижней губе, и девушке послышался треск скорлупы, в которой он прятал свои чувства от внешнего мира. Но вдруг он дёрнулся в её руках и замер, некстати широко открыв глаза. Перед глазами Сяо вспыхнул свет, чистый, ослепляюще белый. Всё существо древнего, бессмертного духа дрожало, ощутив на губах чуждую этому миру ДНК, не вплетённую в элементальную систему планеты. Он почувствовал силу, которая превосходила даже силу его Властелина, его Бога. — Боже мой, ты божественна! — выдохнул слова ей в губы горячим шепотом, теряясь в ощущениях. Сяо выглядел вырванным из своего тела: его физическая сторона всё ещё билась в желании коснуться ее, взять, попробовать, но его дух дрожал в испуге, столкнувшись с чем-то слишком незнакомым и величественным. Как же долго он оставался слеп?.. Почему игнорировал очевидные признаки, что она не просто человек? Почему от этого отмахивался?.. В сердце остро кольнуло чувство вины. Кем бы она ни была, он ничего не может сделать с этим сжатым внизу живота комком, который растекался приятным жаром, едва она появлялась рядом, едва он вспоминал её, мысленно воскрешая ощущение девичьей талии под его руками. Вот и сейчас, даже хлебнув её божественного света, он ощутил в первую очередь комфорт и жадное возбуждение, и действительно хотел, чтобы это продолжалось. Сжать пальцы на талии, прижать к себе чуть крепче… По реакции Сяо Путешественница быстро поняла, что произошло, и хмыкнула: понял наконец. Удивительно, но и она во время поцелуя ярче прежнего ощутила свой божественный осколок. Точнее, она будто добавила к тому, что удалось собрать раньше, новый бриллиантовый кусочек. Но это не то, о чём ей сейчас хотелось разговаривать. Зная Сяо, информация о её истинной сущности скорее отпугнёт его… Поэтому она включила роль настырной человеческой девчонки, выкручивая эту грань личности на полную громкость, в попытке оглушить свежие осознания Сяо. — Ты… ты что, не хочешь? — стыдливо поправила падающее полотенце на груди, возвращая его разум и мысли на землю. Сяо был так ошарашен, что сил не нашлось сказать это иначе, поэтому он просто открыл рот и озвучил всё честно, прямо и отрывисто, как сдал отчёт, вываливая на неё свою потерянность: — Тебя сложно не хотеть… Просто это всё слишком. Ты торопишься. Я тысячу лет держался один, в стороне даже от адептов. Я за тобой не успеваю. Я не могу… так. Я не готов. Мне надо подумать. Путешественница успела только открыть рот и закрыть, погружаясь пальцами в черно-нефритовые искры, разлетевшиеся по комнате после его телепортации. Ну конечно, и кристальные анемо бабочки… Казалось, они забились ей в легкие со вздохом и теперь снова щекотали грудную клетку изнутри. Сбежал… Но ничего. Она догонит. Этот бой будет первым, что непобедимый Охотник на Демонов безоговорочно проиграет. Зато теперь нет никаких препятствий к тому, чтобы опустить дрожащую руку к влажным бедрам и дать перевозбудившемуся телу разрядку. Она скидывает полотенце, ритмично двигает музыкально-длинными пальцами между ног и кусает губы, чтобы не произнести его имя вслух, чтобы не позвать случайно снова… И лишь в последние мгновения, когда бедра над пальцами судорожно двигаются почти сами, она всхлипывает, громко стонет, сжимая колени, и мысленно повторяет то, с чего всё и началось: «Сяо».