Часть 2. Алтарь и смертная девчонка

Анемо была первой местной силой, что вторглась в её тело. Говорят, что все отмеченные таким «Глазом Бога» когда-то потеряли любимых. Что ж... Вполне достойная встреча от Тейвата, бьет точно в цель — разлука с близнецом ощущалась тогда ежесекундно, будто тысячи игл впивались в её слабую, потухшую сущность. Ветер анемо утешил... Остудил душевные раны, приглушил боль. Ветер прощаний обещал новые встречи. Ветер перемен помогал надеяться, что однажды её путешествие подойдёт к концу. Но потом она повстречала особенный ветер… Ветер родственной души, обещающий конец её одиночеству. В тот день она сама искала его, ещё не понимая, что именно найдет. Ей просто нужен был какой-нибудь Адепт, чтобы обсудить последние события в Ли Юэ и передать послание. Путешественница вышла на балкон Ваншу и, задохнувшись от восторга, будто ребенок подбежала к перилам. Тейват так прекрасен своими рукотворными ландшафтами… Он будто большая песочница для этих демонических «богов», где каждый строит то, что хочет, и все регионы отражают результат их последней игры. В Мондштаде Барбатос сделал вечное мягкое лето, чтобы пить вино из всех растений, что вырастит такая комфортная местность. А Ли Юэ просто оружейная кладовая из старых каменных копий Моракса. Теперь люди называют их горами. — Похоже, здесь никого нет! — пропищала летающая малышка, оглядываясь по сторонам. — Для слепых все может быть не таким, каким кажется… Вот тогда-то Путешественница и почувствовала впервые особенный ветер. Она обернулась на голос и встретилась с ясными, колючими глазами цвета расколотого кор ляписа, цвета липкого, тягучего мёда, в котором тонешь, задыхаясь. От него пахло войной и кровью, старыми чужими обидами, ненавистью, завистью и болью. Древний, он существовал даже дольше, чем она. А вот сколько из этих тысячелетий он жил?.. Странно, он ведь и не божество вовсе. Даже не демоническое подобие. Так... Дух. Бессмертный правда, но это название звучало как насмешка. Яксы так свирепы и воинственны, что всё равно умирали в одной из битв. Длина их бессмертия отмерялась только их победами. И всё-таки… Путешественница едва не задохнулась от странного, незнакомого чувства. Она существо, способное изменить судьбу мира или уничтожить его… Она ещё помнила приторный вкус поклонений, загаданных желаний и фанатичной веры в нее разных существ на других планетах, где они побывали с братом. Но заглянув в эти пронзительные глаза, она увидела алтарь, к которому и сама готова была склониться. Сяо тогда почувствовал присутствие силы, поэтому и телепортировался с вершины дерева на балкон, оказавшись рядом с девушкой. Мечтательными, по-детски восторженными глазами она смотрела на Ли Юэ. Что у неё сейчас в голове? То же, что и у сотен туристов, что проходят здесь? По виду обычная, слабая, хрупкая смертная… Уставилась вот только, что аж до костей пробирает. Будто лезет к нему во внутренности, ищет там что-то… Непонятное ощущение силы Сяо списал на печать Согласия, которую Путешественница сразу вручила ему, чтобы заставить поговорить. И всё-таки… Почему сердце сжимается таким необычным страхом за её жизнь? Прогнать, оттолкнуть, не дать в обиду, не дать погибнуть… Кровь стучала в висках, отбивая странный ритм, будто не его собственного сердца, а чужого. Презрительно скривившись, Сяо процедил: — Эта печать удерживает меня, чтобы я не мог причинить вам боль. Но это не значит, что тебе не станет плохо рядом со мной… другими способами. Тела смертных слишком слабы. Уходи. Сейчас же. Ошеломлённость девушки сменилась гордым упрямством. Она вздернула подбородок и сощурилась. Да, в этом мире она пока что играет роль сильного, но простого человека, однако… Неужели он не чувствует, кто перед ним? Сяо раздраженно стиснул зубы и ответил на её упрямство просто и лаконично: исчез, осыпая искрами своей телепортации, даже не взглянув напоследок. Бездна его дери, что за наглость! Но вместе со злостью она почувствовала тепло: ушёл, потому что боялся за неё. Глупо, конечно, но кто ещё во всем Тейвате спасал её от опасностей, а не толкал на них? Конечно, опасности были под стать поручителям: кто-то боялся простых слаймов или уставших железных стражей, а кто-то отправил её в древние, разваливающиеся от неловкого движения руины бога-тирана сражаться с настоящим драконьим властелином Анемо (не будем показывать на Барбатоса пальцем, да?). Бесспорно, виновата и сама Путешественница: даже местные боги чувствовали, насколько она сильнее, поэтому старательно сбрасывали свою многовековую ответственность, опирались на её плечо. Что уж говорить про смертных! Но этот Адепт… Сбежал, когда она сама пришла поговорить и предложить помощь. Сбежал, спасая не себя, а её, от того, чего сильно боялся сам. В каждую их следующую встречу она натыкалась на тот же колючий, пронзительный, острый взгляд его медовых, кор ляписных глаз. И каждый раз он выражал своё недовольство, что она здесь, рядом с опасностью. — Уходи. — Ты не должна быть здесь. — Твоя безопасность важнее. — Хм. — … . Молчание Сяо было даже пронзительнее и громче, чем его слова. Оно пахло его собственным страхом, его уязвимостью, его неосознанными желаниями. Путешественница вдыхала их, словно ароматный дым зовущего её костра, краснела, бледнела, мучилась острыми кристальными бабочками в животе и легких, которые бились там от одного его взгляда. Святая скверна, она что, влюбилась?.. А Сяо бесился. Раздражался. Злился. Ну какое ему дело до человеческой девчонки? И всё-таки он снова и снова ловил себя, что стоит на балконе, дереве, крыше, скале и выискивает её макушку. Ну или её писклявую дерганную подружку… Она просто гость Ли Юэ и выполняет важную миссию Господина. Нельзя допустить, чтобы она, такая хрупкая и тонкая, погибла. Вот, например, сейчас, она идёт прямо к огромному стражу руин. Смешная, повелась на запечатанный сундук рядом… Думает, что страж спит и не встанет. Такая глупая, наивная… Но Сяо не успел даже закончить мысль и самодовольно достать копьё: стоило стражу встать, Путешественница быстро и мягко уложила его обратно спать на траву, выбив Ядро Хаоса, лишив энергии. Открыла сундук, вытряхнула всё содержимое в рюкзак, передала что-то съестное Паймон, предварительно протерев подолом платья, и ушла. Сяо поморщился от неприятного чувства в груди. Серьёзно, ему жаль, что не получилось воспользоваться шансом и приблизиться к девушке?.. Фу. С его-то кармой мечтать оказаться с ней поблизости — преступление. Адепт передернул плечами от презрения к самому себе и потащился на изнурительную тренировку, которая, как он надеялся, измотает его и выжжет все странные, навязчивые мысли. А вдруг её сейчас придавил в прыжке лавачурл? Или страж подстрелил с ракетницы? Или похитители сокровищ бросили песок в лицо и веслом с затылка нннаа… Или кабан врезался в неё, и она упала со скалы, а планер не раскрылся? Взмах копьём, выпад и ещё один, прыжок и сальто, переворачивая себя в воздухе, зависая, удерживая баланс на вертикальном копье кончиками пальцев, полная сосредоточенность… Потом вниз и финальный, сильный удар по земле. Он так тренировался и охотился на монстров много часов подряд, но потом понял, что это лишь усугубляет положение: собственное раздражение будило и без того нетерпеливую карму, и боль подбиралась слишком близко к рассудку. Пришлось заменить одержимую бойню на медитацию, но от надоедливых мыслей всё равно не было покоя. Он почти перестал спать, хотя и раньше делал это редко. А она, как назло, словно попрыгунья выскакивала именно в местах с пометкой «особо опасно». Как тогда, когда он стоял, сжимая в руках копье, готовился к бою с Осиалом. Старый враг, ещё со времен Войны Архонтов… Сяо была хорошо знакома его энергия, его сила, его навыки. И у Адепта был план, если глупые люди не справятся. Он точно справится, как уже было раньше. Просто ещё один обиженный бог… — Мы ничего не пропустили? Повелитель Вихря ещё в море? — запыхавшийся писклявый голосок прострелил его молнией по позвоночнику. Эта мелочь никогда не появлялась одна… — Что... — у парня отвисла челюсть, а зрачки сузились до состояния точки, затем расширились, заполняя половину глазниц, буквально впитывая в себя её образ, — … ты здесь делаешь? Конечно же, она тут. Где ей ещё быть? Только рядом с разъяренным богом! Больше негде! Втянув воздух носом, он усилием воли заставил замершее в испуге сердце биться снова. Хуже того — она сюда явно не из дома пришла, не из теплой постельки с натланскими альпаками. В её блестящих, почти безумных глазах он видел… Что она снова стала Свидетелем каких-то невероятных событий. А по запаху скверны и элементам, которые запутались в её волосах, он понял — Путешественница ещё и участвовала в какой-то страшной битве. И оттуда (кажется, Паймон упоминала Золотую палату?! Сердце Бога Господина Моракса где-то там?…), как с корабля на бал, сразу на бойню к древнему богу. Отлично! Сяо сжал копье напряженными пальцами, ощущая волны жара во всём теле. Он слышал, как другие адепты переговариваются между собой, но не воспринимал ни одного слова. Челюсть заболела от напряжения и сжатых зубов. Хотелось телепортировать её на самую высокую гору и привязать там к дереву. Но сейчас уже некогда было отвлекаться. Пришлось напомнить себе, что его долг перед Ли Юэ гораздо важнее, чем какая-то человеческая девчонка. Люди гибнут. Часто, несвоевременно, случайно, глупо, героически, жертвенно, в общем — по-разному. У каждого своя смерть, и это глупое существо упорно ищёт свою. Кто он такой, чтобы мешать? И всё-таки когда разбилась платформа, её ноги наступили на воздух и, неловко взмахнув руками, Путешественница полетела вниз, — он рванул за ней. Краем сознания Сяо отметил, что в воздухе полно людей и им всем нужна помощь. Внизу скалы и море, падение будет смертельным для каждого, кого не успеют спасти. Но в его фокусе была только она. Его движения были подчинены сохранению её жизни. И, наверное, даже если бы сейчас Осиал обрушил весь свой гнев на Ли Юэ… Он всё равно спасал бы её. Только её. Иначе не мог. Подхватив Путешественницу, прижав стройное, тугое тело к своей груди, он телепортировался на твердую поверхность нефритового дворца. Его рука лежала у неё на талии, а второй он держал ладонь девушки, придерживая её руку у себя на плече. В этот момент он не знал, проклинать или благодарить свои толстые перчатки. Руки горели огнём. Он старался быть нежным и одновременно с этим дать нужную опору. Мягко сжимая её пальцы, он отмечал их длину и форму, будто пытаясь запомнить. А талия… В ту секунду он старался о ней вообще не думать, но миллион раз возвращался к этому касанию мысленно уже после битвы. Сидел, сжимая и разжимая ладонь, вспоминая её изгибы. И тут же ругал себя: смертельная опасность — вот единственная возможность для Охотника на демонов прикоснуться к этой девушке. Не стоит мечтать, чтобы это повторилось вновь. После того случая Сяо, вне себя от пережитых страхов и эмоций, пообещал ей, — он услышит её и придёт на зов, где бы она ни была, стоит только назвать его имя. Пусть зовёт, даже если опасность — всего лишь ядовитые насекомые... Он дал ей священное право вызывать его. Второе такое было только у Моракса, его повелителя, его Бога. Было страшно от мысли, что этим действием он поставил в один ряд простую, едва знакомую смертную и Великое Существо, Бога контрактов и золота, своего властелина, спасителя, покровителя… Но ещё страшнее было от того, как часто наглая девчонка пользовалась подаренным правом. И вот опять... — …Сяо.