Глава 27. Тринадцатая Битва Порчи.

Четыре дня спустя. Мир Пратум. Королевство Отиум. Регион Сцинта. Столица Сцинта Секундум.

Сцинта Секундум — столица герцогства Сцинта. В Эру Архимагов была известна как Мон. В ходе войны за престол Сцинтилата, во время восстания Леона Эль Мона, герцогство было объявлено независимым королевством Сцитиль, а город Мон — Флюмином. После подавления восстания и коронации Александра I Отиума, регион был переименован в Сцинту, а город в Сцинту Секундум. Из «Повести Безвременья» монаха церкви Наблюдения Секвериуса. На момент конца десятого века Эры Спокойствия оценочное количество населения герцогства составляет порядка семи-восьми миллионов человек. Население Сцинты Секундум составляет порядка трёх-четырёх сотен тысяч человек. Город принято считать столицей целителей, несмотря на то, что штаб квартира их гильдии находится в Флюмене. Всё из-за того, что в Сцинте Секундум проживает один из лучший целителей и лучший малефик в мире — Гранд Мастер Кюрабит Нокс, вместе с учениками. И именно к нему направился Святой Архимаг. После восстановления от последствий ритуала. Сама по себе Сцинта Секундум выглядела как примерно любой город Отиума на протяжение многих веков. Разве что несколько больше. В самом центре города возвышалась монументальная обсидиановая башня. Её внешние стены были изрезаны тысячами рунных схем против нежити, отчего башня тускло светилась алым. В центральных помещениях располагался уникальный рунический комплекс защитных и сдерживающий ритуалов, питающийся от почти неисчерпаемой энергии пересечения четырёх жил дракона. Вокруг башни располагались главные здания города: изящный белокаменный дворец Гильдии Магов, нефритовый дворец Гильдии Целителей, базальтовая крепость Гильдии Авантюристов, величественный и изобилующий золотом собор Церкви Наблюдения с прилегающим Инквизиторием построенным в абсолютно утилитарном стиле, будто бы подражающий стилю магов, дворец герцога и до невозможия невзрачное здание администрации. На втором кольце располагались дома высшей знати, самых богатых купцов, наиболее влиятельных магов, целителей и чиновников и прочей несомненно почтенной публики. На третьем и последующих кольцах вплоть до десятого, располагались дома людей всё ещё влиятельных, но всё же меньших по сравнению с вышеназванными. Здесь почти рябило в глазах от мрамора и золота, бесконечных колон, арок и лепнины. При том количество золота росло по удалению от центра. После десятого кольца город приобретает тот неповторимый хаос присущий старым городам. Восемь ровных улиц идущих по первым десяти кольцам почти моментально превращаются в два десятка, а ещё чуть погодя те делятся ещё на несколько каждая, соединяясь друг с другом совсем уже невообразимым числом проулков. Блестящие дома знати меняются страшным месивом из зданий. Здесь почти величественные дома купцов, старающиеся быть похожими на знать, соседствовали грубыми каменными домишками бедняков, сложенными магами за пару часов, и деревянными домами тех кто посередине. Здесь жилые дома резко перетекали в рынки. Ближе к окраинам понять где рынок, а где жилая застройка на которую тот стихийно залез, было вообще невозможно. В случайных местах города собирались ремесленные кластеры всё так же резко переходящих в жильё. Окраины горда представляли собой нагромождение грубо сложенного магией камня, по ошибке названые домами, со стихийными переходами в откровенные хибары, которые держатся на честном слове строителя о его умении строить. И конечно тут и там возвышались церкви, посвящённые Богу Наблюдения. Посреди всего это шёл до невозможия невзрачный человек. Он был настолько невзрачен, что те немногие, что вообще его замечали, не смогли бы его описать даже спустя пару секунд после встречи. Большинство же казалось вообще не замечало этого человека. Если бы кто-то смог разглядеть и запомнить его лицо, то он бы увидел выражение глубочайшей задумчивости напополам с предвкушением. Этим человеком был Михаил Ларат, сейчас более известный как Санктус Веррус — Святой Архимаг. Наконец восстановившись после ритуала и, попытавшись разобрать свои воспоминания об общение с Обсервато, с удивлением обнаружил, что воспоминания до момента возвращения магического чувства были полностью человеческими и не точные. Обычно воспоминания Архимага, да даже обычного Мастера, были почти идеально точными. Всё же вытащив из памяти и пересмотрев заново воспоминания о разговоре, Санктус сел за составление плана борьбы с Лаеди. Для начала он поднял всю информацию о самом Гранд-Мастере Ноксе. Выходило следующее. Сам Кюрабит Нокс, до становления Мастером известный как Маркус Александр Цертий, родился в октябре восемьсот шестьдесят пятого года Эры Спокойствия в угасающем дворянском роде, владевшем небольшим баронством в Сцинте. В пять лет у него случился первый магический выброс, что говорит о сильном Даре. В качестве первого учителя ему был нанят Николас Фос, прибывающий в ранге Мага и специализирующийся на магии света. Маркус был упорен в учёбе и талантлив, потому не смотря на неподходящую специализацию учителя к шестнадцати достиг ранга Мага. Так как он обладал особыми талантами в малефике и целительстве, новоиспечённый Маг вступил в тогда только нарождающуюся Гильдию Целителей. Некоторое время обучался самой, на тот момент Гранд-Мастером, Донум. к тридцати достиг Мастерства, с Шедевром в виде заклинания «Волчья погибель», превращающим оборотней обратно в людей во время их трансформации. Являлся одним из основателей Гильдии Целителей. К восьмидесяти годам достиг порога сил Гранд-Мастера, а к сотне официально получил ранг с Великим Шедевром в виде ритуала «Шёпот по ту сторону», позволяющим задать три вопроса убитому менее года назад и получить на них правдивый ответ. В дуэлях не замечен, как и в любых других боях. Боевой потенциал неизвестен, но талантов в этой области он никогда не демонстрировал. Полгода назад отправился на развалины Порченого Города. Вернулся два месяца назад и сразу отправился изучать жилы дракона в Сцинте Секундум. Прежних контактов не поддерживает, по донесениям инквизиторов ведёт скрытый образ жизни. Резкая смена рода деятельности подозрительна, но не нова для него. Нелюбовь к малой родине хоть и общеизвестна, но не настолько ярка, чтобы ради неё пренебрегать знаниями. А вот прекращение переписки даже с Архимагом Донум, с которой Кюрабит по слухам имеет некоторые глубоко личные отношения, подозрительна до крайности. Санктус понадеялся на то, что полного захвата Кюрабита Лаеди не произошло и предпочёл использовать тактику быстрой нейтрализации. Используя сначала заклинание «Пустое лицо», скрывающее применившего от обычных людей и вымывающее его из памяти магов, а затем «Высшую Невидимость», делающую объект применения невидимым во всех спектрах, подобраться к Кюрабиту и изничтожить его «Дланью Света», прямым контролем маны доступным только Архимагам. Конечно он предполагал, что план провалится и собрал полный боевой набор, но всерьёз на битву с аватаром бога он не рассчитывал. Зря, как оказалось. В начале всё шло как по маслу. В Сцинту Секунду вышло проникнуть инкогнито и даже добраться до обсидиановой башни, в подземельях которой находился Нокс, незамеченным получилось без проблем. Защита башни была сломлена незаметно, хоть на это и ушло изрядно времени. Даже до средоточия башни получилось проникнуть без проблем. А вот на моменте изничтожения вышла заминка. Сгибая пространство дабы пройти за дверь не открывая её, Санктус ожидал увидеть всю ту же, посёщенную ещё в его бытность Гранд-Мастером, залу с десятками рунных кругов и цепочек, колоннами восходящими в чернеющую высь и потоки чистой маны пронизывающие всё это. Конечно же он ожидал увидеть и самого Кюрабита — высокого, тощего мужчину «слегка за сорок» с короткими чёрными волосами, острыми чертами лица, вечно вздёрнутым носом и презрительными чёрными глазами. Он вполне мог допустить, что под влиянием Лаеди вполне гармоничная худоба сменится истощением, аристократическая бледность, которой Нокс так гордится, станет болезненной, а в глазах появится фиолетовый отлив. Но реальность была иной. Наконец изогнув пространство и пройдя сквозь дверь, Санктус узрел отвратную картину. Стены залы поросли фиолетовыми трубками пульсирующими в такт огромному сердцу, свисающему под потолком и удерживаему противными щупальцами выходящими из пола и, обвивая колоны, извивающимися к потолку под которым клубился пурпурный, приторно пахнущий дым, который поднимался от фигуры, стоящей в центре залы. Атмосфера здесь источала неправильность. Само пространство в зале было пропитана Порчей. Фигурой в центре, как нетрудно догадаться был Лаеди собственной персоной. Ощутив приближение Санктуса, полностью проигнорировав Высшую Невидимость, тот медленно повернулся и изобразил приветливую улыбку, приторную до зубовного скрежета. — Санктус Веррус — Гнилостно-приторным голосом с лёгкой хрипотцой, начал он — Святой Архимаг, верный пёсик нашего любимого демократа. Как он? Всё так же страдает в своём бессилии, полагаю. Ах, как весело было наблюдать за их потугами в могущество. «Перевыборы Бога» представляешь эту глупость? Жаль, что до активных игр они так и не доросли. Больше того, эти детишки сломали мне всю игровую площадку! С кем же мне играть, если новые игроки рождаются раз в пару веков? Как жаль, что я не успел на их игры между собой! Но ты то меня развлечёшь? Так началась Тринадцатая Битва Порчи. Вместо ответа Михаил запустил в пересечение Жил Дракона небольшое заклинание, созданное им после расследования инцидента с исчезновением Мастера Пространства Спатиса. Куда тот исчез, вместо с предполагаемым Мастером Огня, выяснить так и не удалось, но исследования ближайшей аномалии навели Архимага на мысль о необходимости создания заклинания для уничтожения Жил Дракона. Всё же даже одна жила без пересечений несёт в себе колоссальные запасы маны и её использование противником несёт в себе большие проблемы. Так вот созданное заклинание было даже не заклинанием строго говоря, а ментальным посылом на магическом носителе. При попадании в Жилу Дракона оно заставляет существующую в ней нейтральную ману хаотично преобразовываться во все прочие разновидности, что в свою очередь приводит к быстрому коллапсу и временному разрушению жилы. Как оказалось при переизбытке нейтральной маны в пересечении жил коллапс сопровождается сильным взрывом. Впрочем Санктус осознал это уже лёжа на краю кратера, образовавшегося на месте центра Сцинты Секундум. Всё в радиусе порядка двух километров от бывшего места пересечения жил было уничтожено. Всё живое ещё в нескольких километрах ослепло и обгорело. Ну или расплавилось/замёрзло/окаменело/расщепилось/разорвалось/было проклято/просто моментально умерло. Сам Архимаг отделался лишь слабым ожогом на пальце от расплавившегося защитного кольца. Спустя пару мгновений со всех сторон мана начала бить из-под земли в огромных количествах. Столь больших, что её можно было бы заметить даже обычному человеку. Если, конечно, в окрестностях места битвы остались бы люди. Ещё мгновение спустя Михаил пришёл в себя и, ощутив странное магическое возмущение идущее из-под земли, решил вместо привычного телепорта просто взлететь самолевитацией. Странное понятие на грани сознания, почему то отдающее чем то смутно знакомым, не подвело и вместо обычной атаки, движущейся в пространстве, само пространство в котором он находился послужило атакой. Мана, бьющая из-под земли, резко окрасилась в мерзотный, тёмно-лиловый цвет. Не то что в цвет, а в сам аспект порчи. Под воздействием порченой маны местность вокруг бурно искажалась. Камни вспенились и потекли, обнажая фиолетовую «траву» толи червеобразного, толи щупальцеобразного вида. Местами из этой «травы» вырастали «цветы» — трехметровые червещупальца с раскрытой пятилистной пастью усеянной клыками. За границами зоны полного уничтожения скопления трупов сплетались в «кусты» с сотнями глаз, ртов, ног, рук и щупалец хаотично торчащих во все стороны и беспрерывно извивающихся. Там где трупов было недостаточно для роста «кустов» они объединялись в амальгамы. Массы срощенных дикой порченной магией тел, обвитые щупальцами и лозами всевозможных оттенков фиолетового, с десятками безумных глаз и вопящих в агонии ртов, с сотнями язв и струпьев на остатках кожи, сочащихся порченным туманом, эти твари вставали и жили вопреки большинству законов жизни и химерологии. В центре кратера из земли с рёвом вырвалось огромное «древо» — объединение сотен червещупалец с сотнями и тысячами глаз и пастей, увенчанное огромным «цветком», выбрасывающим клубы порченного тумана. Из этого тумана, подозрительно скопившегося возле Санктуса, возник Лаеди с занесённым для удара посохом на навершие которого из его порченной божественности образовался наконечник копья. Архимаг был готов к такому ходу, и более того рассчитывал на него, приготовив клинок из своей маны, планировав разменять один из защитных артефактов на удар по врагу. К сожалению для него артефакты не предполагали удержание божественных ударов и просто не сработали для недопущения траты зарядов попусту. Телепортация тоже не сработала, как и спешно выставленный барьер. Копьё просто прошло насквозь, будто через иллюзию. В итоге размен всё же состоялся. Быстро зарастающая рана в груди у Лаеди на быстро загнивающую рану в левом боку Санктуса. Порченный бог отшатнулся и на пару мгновения замешкался, отпуская контроль над пространством вокруг, позволяя Архимагу телепортироваться на километр ввысь. — Блятство. — Констатировал он, зависнув в воздухе. Ментальные щиты испарились в момент удара. Взгляд застилал фиолетовый туман. В ушах звенел противный смех Лаеди. Магическое чувство пульсировало Порчей и скорее мешало чем помогало. Сознание плыло и держалось лишь на одной воле. Впрочем для творения магии опытному Архимагу хватило и этого. Мгновение борьбы за концентрацию и вот в его разум врезаются потоки информации от диагностических заклинаний. — Блятство! — Воскликнул он. В этот раз вышло куда эмоциональнее. По всему выходило, что от внеочередной встречи с Обсервато его отделает едва ли пара минут. А вести бой он сможет и того меньше. — Так не хочешь на встречу со своим хозяином? — Участливым тоном спросил Лаеди, по птичьи склонив голову. — Катись в Ад! — Выкрикнул Санктус, отправляя в него сотни новосозданных клинков света. — Прелестно, — клинок отрывает левую кисть — Ты всё же! — правую ногу — Не совсем! — в мясо разрывает грудь — Безнадёжен! Но, ты не учёл! — всю нижнюю часть тела отрывает — Одного! — верхнюю часть головы — Бог не боится смерти! — оставшиеся клинки разрывают тело на клочки, которые тут же принимаются соединяться обратно. В этот момент из земли в сторону Архимага вылетело огромное фиолетовое червещупальце. За считанные мгновения оно достигло его и даже успело ухватить клыками, сбив в процессе щитовой артефакт. Но секунду спустя оно было низведено в фиолетовый туман лучом света. Ещё мгновение спустя этот туман скопился вокруг Санктуса образуя полупрозрачный фиолетовый кокон, блокирующий любое перемещение и телепортацию. Из этого же тумана перед ним соткался Лаеди. Несмотря на пафосные речи атака Архимага всё же нанесла ему серьёзные повреждения. На теле тут и там зияли быстро зарастающие дыры. Санктусу даже показалось, что лицо порченного бога стало больше похоже на лицо самого Нокса. — Ха-ха-ха, по-па-лся! — С абсолютно неуместный, но отчего то не инородным ребячеством, почти пропел Лаеди. — С тобой было забавно играть, хоть и не долго. Как смотришь на то, чтобы играть вместе? Тело Архимага это прекрасный проводник моей воли в мир! Только услышь голоса в голове и всё станет просто замечательно! Только услышь и… — Простой серебряный кулон в форме ока, символ церки наблюдения, висящий на шее Архимага, вдруг засветился. Гниющая рана на его боку стала быстро затягиваться. В сознании прояснилось, хоть и появилось всё нарастающее чувство странного душевного опустошения. — Хоть бы раз этот сучий сын не вмешался! Лицо порченого бога исказилось гневом. Он вновь создал острие на навершии посоха и устремился к запертому Санктусу для нового удара. Спустя ещё пару мгновений тот с удивлением наблюдал как под светом ока Лаеди вспыхивает белым пламенем и отбрасывается на несколько десятков метров назад. За пламенем проступал образ Гранд-Мастера, но быстро вновь скрывался за иллюзией божественной плоти. — И конечно он будет блокировать божественность. Ты повторяешься, ублюдок! — Порченный бог становился всё безумнее и злее. — Эип Нише! — Выкрикнул тот заклинание на языке, непохожем ни на один из известных ныне. Из порченной маны вокруг сформировались три когтеподобных клинка. Мгновение и они разбиваются о барьер, созданный защитным кольцом-артефактом Архимага. Кольцо моментально плавится, а оно было рассчитано на отражения высшей ритуальной магии в течении часов. Воистину божественная мощь. Санктус судорожно ищет выходы из сложившейся ситуации. Ещё когти. Ещё удар. Ещё один артефакт плавится. Осталось девять. Он пытается создать ещё один залп клинков света, но мана не проникала за пределы кокона. Ещё когти. Ещё удар. Ещё один артефакт плавится. Осталось восемь. Архимаг использует сильнейшее известное ему барьеробойное заклинание. Кокон рушится но в то же мгновение собирается вновь. Ещё когти. Ещё удар. Ещё один артефакт плавится. Осталось семь. Мысли судорожно метаются в голове полубога. — Ты вообще слышал о пределе зачарования?! — Мысли прерываются с окриком Лаеди. «Предел. Занимательно…» со странным спокойствием подумал Архимаг. Ещё когти. Ещё удар. Ещё один артефакт плавится. Осталось шесть. «Что ж, я не хотел до этого доводить. Да простят меня будущие поколения.» Санктус нашёл единственный выход из ситуации — Высшая Архимагия с лаконичным названием «Точка». Ещё когти. Ещё удар. Ещё один артефакт плавится. Осталось пять. Он отрешается от внешнего мира. Лишь ощущение собственной маны. Концентрация. До этого сливавшаяся с кожей руническая татуировка по всему телу засветилась ярко белым. Ещё когти. Ещё удар. Ещё один артефакт плавится. Осталось четыре. Мана, разлитая в пространстве вокруг, мгновенно очищается от влияния порченного бога. Ещё мгновенье спустя она выстраивается в трёхмерную конструкцию ритуала. Сфера, радиусом в три километра, движимая высшим порядком образуется вокруг магов. Лаеди пытается перехватить контроль, но мана неумолимо движется. Ещё мгновение и пространство за пределами сферы исчезает. Точнее сфера отделяется от остального мира. Новый мир сотворён лишь для того, чтобы обрушится на порченного бога. Когти. Удар. Артефакт. Три. Тысячи тысяч рун, точек, линий, треугольников, квадратов, кругов, звёзд, тетраэдров, кубов и сфер, состоящих из маны всевозможных стихий и оттенков, заполнили всё пространство новосозданного мира. Ещё мгновение спустя раздался оглушительный треск и хруст. Сама мерность сжималась под действием неумолимого порядка, выпущенного в мир отчаявшимся полубогом. Когти. Удар. Артефакт. Три. В это мгновение высота схлопнулась. Её больше просто не существовало. Мерность продолжала сжиматься. Пространство всё так же трещало. Когтеподобный многогранник. Пересечение. Меньший многогранник, часть большего. Два. Вновь хруст пространства. Фиолетовый многогранник посылает лучи к краю плоскости. Безуспешно. Ещё один хлопок мерности. Ширина исчезла. Будто никогда и не существовало. Пурпурный отрезок, идущий от фиолетового отрезка к белому. Пересечение. Точка на белом отрезке. Одна. Последняя. Ещё один пурпурный отрезок. Движется рывками. Будто его создатель нервничает. Пересечение. Последняя посторонняя точка на белом отрезке. Конец защиты. Перед белым отрезком формируется точка сверхвысокой плотности энергии. Из фиолетового опять отправляется пурпурный, но стоило тому коснуться точки как он бесследно растворился в ней. Стал частью её. Фиолетовый отрезок движется прочь, пытаясь добраться до конца прямой. Безуспешно. Треск пространства. Оглушающий хруст. Если бы звук вообще существовал в этом мире. И вдруг — хлопок мерности.

И всё исчезло.

И всё стало всем.

И всё было точкой.

И точка была всем.

Бог, Архимаг, атака, защита — всё слилось в точку.

И всё, что могло быть уничтожено — было уничтожено.

И Высшая Архимагия была уничтожена.

Неумолимый порядок ушёл.

Реальность поняла, что была обманута.

Мерность нового мира родилась тот момент.

И всё перестало быть точкой.

И точка стала всем.

И всё отделилось от всего.

И всё появилось.