Глава 7. Финал.

- Итак, что мы имеем… — я давно свернул с главной улицы и шел по узким тропинкам где-то в лесу за пределами поселка. Катя следовала за мной. - Ты и сам видел. Все в этом поселке фикция. Всегда была, — мрачно подытожила Смирнова, — и если мы хотим уничтожить сей «рассадник зла», то без твоей помощи не обойтись. Я мрачно хмыкнул, попутно прорезюмировав все то, что я прочел в архивах, а также слова Алисы. - В доках было сказано, что финансирование проекта было прекращено в восьмом году, так? — я почесал подбородок и задумчиво глянул на Катю, — но если проект еще работает… то кто всем заправляет? - А вот это, детектив, правильный вопрос, — усмехнулась Смирнова, — и именно поэтому ты здесь. Все странности начались именно после переезда всей твоей семьи. И если есть тот, кто поможет мне прекратить все это, то это ты. Я крепко задумался и достал пачку сигарет. Я попытался напрячь мозги, однако каких-либо зацепок в закоулках сознания обнаружить не получилось. - Все равно не понимаю, как я могу хоть малой частью быть связан с «Зеркалом». Ты не находила еще каких-нибудь документов? — я посмотрел на Катю, потупив взгляд и зажав тлеющую сигарету в зубах. - Если бы были, ты бы сейчас спокойно чиллил у себя дома, а не стоял бы здесь, — хмыкнула Смирнова, — мне не имеет смысла что-то скрывать, ты и сам это понимаешь. Она сделала шаг ко мне, выхватила сигарету из моих пальцев и швырнула ту в сторону. - Попробуем иначе. Перестань думать головой. Голова — твой главный враг. Она подсказывает тебе логичные, удобные вещи. А здесь все нихуяшеньки не логично. Дай слово телу. - Че? — я раздраженно посмотрел в сторону, куда Катя отбросила сигарету. - Ты же говорил, в детстве, перед сном, слышал странный гул? Будто где-то глубоко под землей работает мотор? Это была одна из тех странностей, из-за которых над тобой в школе по первой прикалывались постоянно. Я невольно кивнул. Эту деталь я забыл, как и многое другое. - Дошло наконец? — Смирнова схватила меня за запястье, — прислушайся. Сейчас. Я хотел было вырваться, но что-то в ее тоне заставило подчиниться. Я закрыл глаза, отсекая визуальный ряд: заснеженный лес, напряженное лицо Кати. Сначала была только тишина. Потом — отдаленный шум ветра в кронах. А затем... Сначала я подумал, что это звенит в ушах. Но нет. Это был тот самый гул. Низкочастотный, едва уловимый, исходящий не снаружи, а будто из глубины моего собственного черепа. Он нарастал, становясь все явственнее, и вместе с ним из небытия всплыло четкое, как фотография, воспоминание: я, будучи еще двенадцатилетним шкетом, встречаю отца рано утром, когда он, по собственным словам, ночью ездил в город. Но я знал, что в нашем старом уазике всегда разило бензином, и этот запах всегда на некоторое время оставался на одежде. Пальто отца им не пахло. Зато его руки отдавали приятным хвойным ароматом канифоли, металлом и слабым, но отчетливым запахом озона — точно таким, каким пахнет воздух после грозы или в комнате, забитой работающими серверами. - Ну что? — за то время, пока я был погружен в свои мысли, Катя почти скурила целую сигариллу. - Я понял, что за гул ты имела в виду, — после всех этих мыслей, я пребывал в туманном состоянии, — но всплыло еще кое-что. И мне это совсем не нравится. Расскажу потом. Поняв меня без лишних слов, Смирнова взялась под руку, и мы выдвинулись обратно — в сторону базы отдыха. - Надеюсь, ты помнишь, что в зоне действия «Зеркала» ведем себя, как обычно… — я вопрошающе глянул на Катю.

*где-то сутки спустя*

Мы стояли перед ничем не примечательным одноэтажной развалюхой из силикатного кирпича, похожим на старую заброшенную котельную или насосную станцию на самой окраине базы. Окна были заколочены, дверь — обита ржавым железом. На ней же висел старый и проржавелый замок. Если до этого момента тот самый гул можно было списать на излишнюю напряженность, то сейчас это был явный и монотонный шум, который было почти невозможно игнорировать. - Здесь, — напряженно сказал я, — что бы это ни было, оно в этом здании. Катя, к моему изумлению, вытащила из-за пазухи пистолет с глушителем и, прицелившись от бедра, нажала на спусковой крючок. Раздался лязг затворного механизма, и замок с глухим стуком упал на деревянную поверхность. - Даже спрашивать не хочу, откуда… — я в замешательстве почесал подбородок, — идем.

***

Стоило нам оказаться внутри, злополучный гул почти мгновенно исчез. Катя включила фонарик, закрепленный на цевье, и мы оглядели помещение. Все, на первый взгляд, было обычным для подобного рода «заброшек»: битое стекло, сломанные вещи и все тому подобное. Пыль ударила по горлу, отчего я закашлялся. Отвратительно. Я вновь осмотрел все внимательно, и тут мой взгляд нашел, за что зацепиться. - Катюх? — я указал пальцем на люк, который был почти незаметен на фоне всеобщего бардака. Смирнова навела туда луч фонарика, и ее лицо приняло довольный вид. В несколько шагов одолев расстояние до потенциального входа, она потянула за ручку. - Тяжелый, зараза, — Катя поморщилась и взглянула на меня, — давай помогай, не стой столбом. Я подошел к люку и одним движением полностью открыл его. Синеватое свечение частично озарило темное помещение. - Надеюсь, это не Вавилова-Черенкова, — с опаской проронил я. - Это светодиоды, — Смирнова уже поставила ногу на первую ступеньку, — система работает в автономном режиме, как мы и предполагали. Мы на верном пути. Из погреба, куда начала спускаться Катя, доносился звук работающего дата-центра: низкочастотный гул вентиляционных систем, перемежаемый случайными писками серверного оборудования и монотонным стрекотом жестких дисков. - До пола метра два, не больше, — снизу донесся глухой голос, сразу за которым последовал звук треснувшего дерева, а спустя несколько секунд, — упавшего на бетонный пол мешка с костями. Одновременно с этим раздался лязг затвора. - Блять… — раздался приглушенный стон Смирновой. Я оцепенел, но в следующее же мгновение ринулся к лестнице. - Мать твою, ты в порядке?! — воскликнул я, стремительно спускаясь. - Да. Лишь потянула запястье. Пуля не задела… вроде, — Катя сидела на полу слега ошарашенная, раздраженно отряхиваясь. Спустившись не до конца, я спрыгнул примерно с полуметра, аккуратно приземлившись на бетон. Подойдя к Смирновой, я помог той подняться. После чего нагнулся и подобрал пистолет. - Пусть пушка все же побудет пока у меня, — я выключил фонарик за ненадобностью и взял Катьку под руку, — пошли. Помещение, в котором мы оказались, разительно контрастировало с убогой развалюхой наверху. Это была просторная подземная лаборатория, освещенная тем самым синеватым светом светодиодных лент. Воздух был сухим и холодным, пропахшим озоном и пылью. Ряды серверных стоек, похожие на черные металлические гробы, стояли по обеим сторонам зала, мерцая сотнями разноцветных лампочек. Их коллективный гул был не сказать, что оглушительным, но откровенно громким. Мой взгляд упал на противоположную стену. Она вся была завешана старыми черно-белыми фотографиями, схемами и испещрена формулами. На старом лабораторном столе, прислоненным к этой стене, стояли несколько старых громадных мониторов с открытыми командными строками, на которых бесконечно бежали логи. А в самом центре стояла фотография в рамке. Я подошел ближе. То был семейный портрет. Я взял его в руку, посмотрев внимательно. Мы все — улыбающаяся мама, я и Оля в ее объятиях, и отец, стоящий за нами. Его ладонь лежала на моей голове, он только что взъерошил мои волосы, а на моем лице застыла счастливая, немного смущенная улыбка. Пазл наконец сложился. - Антон, — Катя стояла рядом с электрическим щитком, который, совсем не удивительно, также был заперт, — думаю, мы нашли, что искали. Давай уже заканчивать. Я вздохнул и убрал фотографию во внутренний карман пуховика и подошел к Смирновой. Подергав замок и убедившись, что тот действительно защелкнут, я поднял пистолет, все еще зажатый в руке. Раздался уже привычный металлический лязг, и осколки замка, заискрившись, упали на бетон. Дверца щитка отвернулась на достаточное расстояние, чтобы можно было увидеть, что было за ней. Большой металлический рубильник и красная светящая кнопка с надписью «предохранитель». Недолго думая, я нажал на нее. Раздался тихий, едва заметный писк, который степенно угас. Нервно вздохнув, я переместил руку на рычаг. - Вы все же смогли отыскать серверную. Поздравляю, — голос Алисы раздался позади. Мы обернулись. Лисица стояла в нескольких метрах от нас у противоположного конца подвала. На первый взгляд в полумраке и синем свечении она выглядела обычно, но приглядевшись… У части ее морды словно «не прогрузились текстуры». Случайные сообщения об ошибках; зеленые нули и единицы; квадратные и прямоугольные частицы случайных цветов — все это было заместо отсутствующей части. - Когда Катя плюхнулась из-за сломавшейся ступеньки, она ненамеренным выстрелом повредила одну из серверных стоек. В результате у меня нет части лица. Наверху уже начались проблемы. Постояльцы бардак еще заметили, но это лишь вопрос времени. Впрочем, это все не будет столь важно, когда ты переключишь рубильник, — лисица оперлась лапой в перчатке на одну из серверных стоек, и ее морда приняла грустное выражение, — твой отец был гением, Антон. Безусловно, ему помогало КГБ, а после 93 года — ФСБ, но первоначальная идея, реализация и поддержка функционирования — все его заслуга. Но всему в этом мире рано или поздно приходит конец. Вот и здесь все так... Оправившись от ступора, я проморгался. - Значит, ты — просто… компьютерная программа, — я разочарованно покачал головой, — но ты же осязаема… - Для тебя — да. А для кого-либо другого… — Алиса кивнула в сторону Смирновой, — вовсе нет. Катя неожиданно заговорила, и в ее голосе не было ни капли удивления, лишь стальная решимость. - Антон, хватит болтать с интерфейсом. Ты слышал ее? Уже мало, что важно. Тяни рубильник, — Смирнова испепеляюще смотрела на меня, не отрывая взгляда. - Не торопи события, — холодно отрезал я. Катя цокнула и явно хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. - Почему я? И… как? — я искренне желал получить ответы, прежде чем все навсегда рухнет. - Почему? Тебе следует спросить об этом отца. Он, вероятно, уже в курсе, что ты здесь, но вряд ли что-то захочет делать. Да и не сможет, впрочем, — лисица хмыкнула. — Как? В твоей голове чип, делов-то. Когда ты опустишь рубильник, вреда от него не будет. Как и толку. Я потер лоб. Вопросов стало лишь больше. - Почему не захочет? Это же его детище? Алиса усмехнулась. Она достала пачку сигарет из шубы и, выудив сигарету, закурила. - Финансирование было прекращено лишь по бумагам, — Алиса сделала медленную затяжку, и дым странным образом растворялся в синем свечении серверов, — настоящие деньги, власть и интерес сместились. Твой отец, Антон, всегда был идеалистом. Он видел в «Зеркале» инструмент для лечения. Для реабилитации травмированной психики, для создания безопасных сред для детей с аутизмом, для изучения сознания в чистом виде. Она провела лапой по своей «сбойной» щеке, и на мгновение пиксели улеглись, обнажив печальное, но ясное выражение. - Но тогдашняя верхушка увидела в этом оружие. Инструмент для допросов, для психологической обработки, для тотального контроля. Его отстранили от проекта, оставив лишь привратником при машине, которую он создал для спасения людей. Он попытался уничтожить проект, но ему мягко дали понять, что делать так вовсе не стоит. Я стала их первым испытательным полигоном. Системой управления, «дружелюбным интерфейсом» для внедрения в сознание их целей. Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Вся картина перевернулась. Отец не предатель. Он — заложник. Заложник собственной целеустремленности. - Сейчас ему ничего не угрожает? — голос сорвался до шепота. - Все с ним хорошо. На карандаше у спецслужб, не более, — в голосе Алисы прозвучала горькая ирония. — Он до сих пор верит, что сможет все исправить, найти лазейку. Но ее нет. Система уже работает на новых хозяев. И с каждым днем она становится только опаснее. Катя, до этого момента хранившая молчание, резко выдохнула. Весь ее сарказм и нетерпение испарились, уступив место мрачному пониманию. - Значит, этот рубильник... — начала она. - Это не просто отключение питания, — закончила за нее Алиса. Ее голос внезапно стал твердым и ясным, словно она наконец-то сбросила маску. — Это билет в один конец. Данные не уцелеют. Это единственная лазейка, которую твой отец смог оставить. Последний саботаж. Он заложил в фундамент заряды. Они ждут только одного сигнала. Твоего сигнала, Антон. Только ты, «ключ», можешь это сделать. Опусти рычаг. Дай ему наконец свободу. Дай нам всем свободу. Я посмотрел на массивный рубильник. Он больше не был просто куском металла. Он был запасным планом от клетки моего отца. Искуплением для Алисы. И единственным способом остановить чудовище, которое вот-вот вырвется на волю. Моя рука легла на холодную рукоять. - Ну… — я все еще не мог решиться. - Да дергай, мать твою, — устало вздохнула Смирнова. Я в последний раз глянул на Алису. Та беззвучно кивнула. Собрав всю волю в кулак, я дернул рычаг. Стойки с серверами начали гаснуть один за одним. И с каждым потухшим светодиодом в помещении становилось все темнее. Алиса начала стремительно распадаться на мелкие частицы и, прежде чем исчезнуть насовсем, помахала мне на прощание.

***

- Коль, че за херня, я до ресепшена даже по мобильнику дозвониться не могу, — девушка в замешательстве посмотрела на своего парня, который пребывал в абсолютно идентичном смятении, — говорилка бубнит, что номер не существует. - Свет отрубился, естественно у них не работает стационарный, — додумался Николай, — или ты на личный звонишь? - На личный, — Диана развела руками, — я ж тогда сплетничала с ней еще, номерами обменялись, даже созвониться успели пару раз. - Странное утро, однако… — парень раздраженно стучал пальцами по столу, — глянь, какая-то парочка с ночной прогулки возвращается. Вот они охренеют, когда обнаружат что электросеть упала.

***

Я почувствовал на себе удивленные взгляды постояльцев-жаворонков из окна, но не подал вида. Мы с Катей шли не спеша, плечи были расслаблены, а в походке читалась не усталость, а странное, непривычное спокойствие. - Интересно, там, сверху, уже поняли, что «Зеркало» треснуло? — тихо, словно чтобы не спугнуть тишину, спросила Смирнова. - Скорее всего, сюда уже летит наряд, — так же тихо ответил я, — но до дома мы доберемся явно быстрее. Так что мы не при делах. Но в руководстве, вероятно, кто-то очень сильно отхватит. Катя хихикнула, усмехнувшись. Я засунул руки в карманы и посмотрел на просыпающееся небо. Первые лучи солнца пробивались сквозь тучи, обещая ясный, морозный день. Первый по-настоящему ясный день за долгие годы. - Куда поедем в следующий раз? — Катя остановилась и посмотрела на меня. Я повернулся к ней. В ее глазах не было ни страха, ни сожалений. Только усталое ожидание и вопрос. - Не знаю, как ты, но я посижу дома, — сказал я, — зови в гости как-нибудь. Я приеду по возможности. Но если ты снова захочешь ввязаться в какую-нибудь безумную авантюру, то я пас. На этот раз точно. Я протянул руку. Она взяла ее, и мы пошли дальше, к своим коттеджам, оставляя за спиной тихое, медленно оживающее утро и темный, навсегда умолкший лес.

***

По прибытии домой я получил от отца сообщение, содержащее лишь одно слово: «Харош». Видать, по старым каналам до него дошла информация. Я усмехнулся, положил телефон и больше не ответил. Никаких «спасибо» или «прости». Он бы этого не оценил. Одно это слово значило все: и «горжусь», и «я знал, что ты сможешь», и все такое прочее. Обязательно навещу его, как только будет возможность. А то уж больно давно его не видел.