"На грани исчезновения"

--- Ночь была черна как смоль, а воздух пронизан сыростью Лондона. Где-то в переулке играла на скрипке пьяная мелодия. Бомгю Уайльд, облачённый в тёмный шерстяной плащ, шел шаткими шагами вдоль улицы, сдерживая смех. Его сопровождали два лучших друга — Техен Диккенс, молодой автор с острым взглядом и ещё более острым языком, и Кай Остин, чьи саркастические шутки вызывали смех даже у самых унылых собеседников. Они только что покинули городской клуб, наполненный дымом сигар и бормотанием литераторов, и теперь обсуждали весёлые студенческие дни. — Помнишь, как профессор Бейнс уронил свой парик прямо на свечу? — засмеялся Кай, размахивая руками. — Ещё бы! — Техен потёр виски. — Ты же тогда подлил ему бренди, чтобы лучше горело! — А Бомгю, — продолжил он, глядя на писателя, — решил выступить с лекцией вместо него, пьяный в стельку. «Ода к носкам моего отца», помнишь? — Классика, — усмехнулся Бомгю, прикуривая сигарету. — Никто так и не понял, что это была пародия. Они шли дальше, вспоминая всякие глупости, пока не добрались до набережной. Луна отражалась в мутной воде Темзы, а вокруг стояла глухая тишина. Троица опустилась на деревянный помост, вытянув ноги и глядя в небо. — Это место… слишком спокойно, — пробормотал Техен, глядя на темнеющий горизонт. — Мне не нравится. — Да брось, — зевнул Кай. — Просто выпей ещё немного. Но тревога Техена не была напрасной. Где-то вдали раздался грохот копыт. Карета с чёрными лошадьми появилась на горизонте, словно сотканная из теней. — Кто ещё может кататься в такое время? — пробормотал Бомгю, поднимаясь на ноги. Техен сжал руку друга: — Тихо. Карета остановилась перед ними. Из неё вышел высокий мужчина с благородными чертами лица и надменно прищуренными глазами. — Леди Фейн ждёт вас, джентльмены, — проговорил он ледяным голосом. И прежде чем кто-либо из них успел пошевелиться, мужчина с лёгкостью поднял троицу и закинул в карету. --- Особняк в тени Когда Техен пришёл в себя, он обнаружил, что находится в просторной светлой комнате. Бомгю и Кай уже очнулись и беспокойно шептались в углу. — Что происходит? Где мы? — прошептал он, пытаясь развязать верёвки на запястьях. — Не знаю, но это место... пахнет кровью, — пробормотал Кай. Их разговор прервала женщина в роскошном красном платье, её клыки блестели в свете лампад. — Добро пожаловать, юные творцы. Я Леди Аделаида Фейн, — произнесла она, облизывая губы. — Ваши истории, должно быть, изысканы, но кровь всегда красноречивее. — Вы... вы не посмеете! — крикнул Бомгю, хотя голос его дрогнул. — А вот и посмею, — прошептала она, склоняясь ближе. — Я начну с тебя, мой сладкий поэт. Но прежде чем она успела укусить его, раздался грохот. Окно над ними разбилось, и в комнату ворвался тёмный силуэт. Леди Фейн вскрикнула: — Как ты посмела, дрянь! Это была молодая женщина, её глаза горели, как два угля. Она бросила острое замечание о фамилии вампирши, и в следующую секунду голова Аделаиды откатилась к ногам Бомгю. — Ну что, джентльмены, у вас сегодня насыщенный вечер, — бросила незнакомка, поднимая их на ноги. --- Побег Они ускакали на лошадях, но напряжение не спадало. — Ты тоже вампир?! — закричал Кай, чуть не падая с седла. — Угадал, умник. Только я не такая, как они. Бомгю, всё ещё в шоке, выдавил: — Кто ты такая? — Меня зовут… Ну, знаете что? Это неважно. Давайте просто скажем, что я ваша спасительница. Они остановились в долине, где стоял её дом, полный странных растений и химических склянок. — Что это? — прошептал Техен. — Ты алхимик? — Вампир-учёный, если быть точной. Но прежде чем она успела объяснить, дверь выбили с ноги, и незнакомец с боевым ножом ворвался внутрь. — Игра окончена, — произнёс он, и началась яростная схватка. --- Бой, захоронение и разговор Тишина ночи, казалось, обволакивала всё вокруг. Ёнджун появился так неожиданно, что я на мгновение застыла, будто вампирский инстинкт пропал. В его руке поблёскивал серебряный клинок. Уголки его губ едва приподнялись в зловещей усмешке. — Ну что, красавица, кто из нас умрёт первым? — с издёвкой произнёс он. Я усмехнулась в ответ, покрутив в руке кинжал. — Судя по твоей прическе, смерть тебе уже не страшна. Ёнджун нахмурился. — Ты серьёзно? — Полностью. Он бросился на меня, и бой начался. Его удары были яростными, движения точными, но я всегда была быстрее. Всё происходящее казалось танцем — резкие выпады, уклонения, взмах клинка, и вот серебро едва не касается моей шеи. — Ты, кажется, наслаждаешься этим, — проговорил он, стиснув зубы. — Конечно! Это как танец, только без музыки. Ты вообще хоть раз попадал в ритм? Он взвыл от злости и бросился на меня с удвоенной силой. Я отклонилась в последний момент, схватив его за руку, и с силой швырнула его на землю. — А теперь, охотник, урок выживания: не связывайся с вампирами, которые знают кунг-фу. Ёнджун попытался подняться, но я с размаху ударила его рукоятью кинжала, отправив в глубокий сон. --- Когда мы начали закапывать его в лесу, Кай был явно не в восторге. — Это нормально вообще? Мы как бы его хоронить собрались? — Хоронить? — я оглянулась на него. — Я бы сказала, избавляем мир от плохого настроения. Кай попытался подавить смешок. Бомгю, бросая очередную лопату земли, пробормотал: — И что будет, если он выберется? — Тогда следующая лопата для тебя, — я усмехнулась, подмигнув ему. — Ты меня пугаешь, — пробормотал он, но я заметила, что он с трудом сдерживает улыбку. --- Позже, ночью, под светом полной луны, я сидела на поваленном дереве, пытаясь очистить клинок от грязи. Лёгкий ветерок покачивал ветви, создавая атмосферу уюта, если бы не постоянное напряжение. — Ты ведь могла просто убить его сразу, — раздался голос Бомгю. Я вздрогнула, не ожидая его появления. Он подошёл ближе, руки в карманах, и сел рядом. — Ты всегда так крадёшься, или это твоё хобби? — спросила я, бросив на него взгляд. — Только если хочу кого-то удивить, — ответил он, едва заметно улыбнувшись. Мы замолчали. Луна светила так ярко, что казалось, будто ночь наблюдает за нами. — Это ведь сложно, да? — вдруг спросил он, нарушая тишину. — Ты про жизнь вампира? Или про то, что мне приходится вытаскивать вас из неприятностей? — Про всё сразу. Я чуть слышно рассмеялась. — Иногда. Но чаще всего мне просто скучно, поэтому я устраиваю себе приключения. — Значит, мы — твоё развлечение? Я повернулась к нему и подмигнула: — Лучшее за последние сто лет. Бомгю вдруг наклонился ближе, его голос стал тише: — А я думал, мы просто напарники. Я чувствовала его взгляд, его дыхание. — Напарники, которые спасают друг друга и шутят про смерть? — я улыбнулась. — Это уже что-то большее. — И что? — прошептал он, наклоняясь ближе. Луна отражалась в его глазах, а моё сердце, которое уже не должно было биться, вдруг забилось быстрее. — И это значит, что если ты меня сейчас поцелуешь, то я этого никогда не забуду, — прошептала я в ответ. Его губы коснулись моих. Это было нечто — нежное, напряжённое, как тишина перед бурей. Казалось, весь мир на мгновение остановился, оставив нас двоих в этом вечном лунном свете. Ночь, наполненная страстью и откровением Луна взошла высоко над их головами, рассыпая серебристый свет по комнате. Огонь в камине потрескивал, едва разгоняя тьму, но напряжение между ними было куда горячее. Бомгю сидел напротив неё, взгляд его глаз, обычно лёгкий и шутливый, теперь был сосредоточенным, как будто он пытался разгадать загадку. — Ты странная, — наконец произнёс он. Она усмехнулась, скрестив руки на груди. — Это комплимент или обвинение? — Ни то, ни другое, — его голос звучал хрипловато, будто сдерживал что-то глубоко внутри. — Просто… с тобой я забываю, какой я человек. Её сердце ёкнуло, хотя оно давно должно было окаменеть. Она отвернулась, чтобы скрыть пыл в глазах, но Бомгю не позволил ей уйти в себя. Он пересёк комнату, приблизившись настолько, что её колени коснулись его. — Почему ты всегда смотришь на меня так, будто собираешься исчезнуть? — его голос был мягким, но в нём чувствовалась уязвимость. Она посмотрела на него. Весь её долгий, бессмертный век не мог подготовить её к такому взгляду — полному надежды и чего-то более глубокого. — Потому что я могла бы, — призналась она, и в её голосе прозвучала боль. Но он не отстранился. Вместо этого его руки легли на её талию, и он осторожно притянул её к себе. Она замерла, чувствуя жар его тела, который перекрывал даже огонь камина. — Ты боишься меня? — прошептал он. — Нет, — ответила она, голос дрожал. — Тогда что тебя останавливает? Её взгляд метнулся вниз, к его губам, прежде чем она успела подумать. Словно прочитав её мысли, он склонился ближе, и их губы встретились. Сначала осторожно, словно каждый шаг мог стать последним, но потом страсть разгорелась как буря. Его руки обвивали её, притягивая ближе, а её пальцы зарылись в его волосы. Они потеряли себя в этом мгновении, словно больше не было ни времени, ни места, ни даже их прошлого. Это было чистое настоящее — жгучее, необузданное, как их чувства друг к другу. Когда они отстранились, её дыхание было прерывистым. Она попыталась встать, но он удержал её за руку. — Скажи мне правду, — тихо произнёс он. — Я знаю, что ты скрываешь что-то важное. Она долго молчала, глядя на огонь. — Я не отсюда, — наконец прошептала она. — Что это значит? — Бомгю нахмурился, но его тон остался мягким. — Я из другой вселенной, — сказала она, с трудом произнося слова. — Из мира, где ты… ты не тот, кто сидит передо мной. Он внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, шутит ли она. — Ты хочешь сказать, что всё это — не твоя реальность? — Именно. И это делает всё сложнее. Потому что, если я когда-нибудь вернусь туда… ты больше не будешь реальным. Бомгю на мгновение опустил взгляд, а потом снова посмотрел на неё. — Может быть, это и правда, но ты здесь сейчас. И это всё, что имеет значение для меня. Он вновь потянулся к ней, и их губы снова встретились — на этот раз медленнее, с оттенком нежности. Она чувствовала, как его руки обвивали её, словно он пытался удержать её в этом мире. И в этот момент она поняла: даже если ей придётся уйти, она никогда не сможет забыть его. Она почувствовала, как что-то внутри неё начинает дрожать. Тело осталось здесь, под Луной, его тяжесть чувствовалась через каждый вдох, но сознание, душа — всё это стало лёгким, словно ветер. Она взглянула на Бомгю, который продолжал держать её за руку, не понимая, что происходит. Тело, словно не принадлежащее ей, оставалось в этом мире. Но её мысли, чувства — они начали расплываться, как туман, исчезая в пространстве. Тело всё ещё стояло, но она, как неосязаемая тень, уже начала выскальзывать из этой реальности, уходя в неведомое. — Бомгю, — она почувствовала, как её голос звучит в пустоте. Его лицо всё ещё перед ней, но его черты становились менее отчётливыми, как старая картина, на которой краски выцветают. Он взглянул на неё, и в его глазах мелькнула тревога, но это было уже не важно. Она была здесь, но её не было. Всё стало чуждым — мир, его руки, его лицо. И вот она ушла. Вся её суть, все её переживания, вся душа в какой-то момент как бы утратили свою связь с этим телом. Оно стояло, тяжёлое и инертное, а она... ушла, растворилась в пустоте. Без боли, без сожалений — просто исчезла. Бомгю всё ещё держал её руку. Но его прикосновение стало холодным и пустым, как если бы он касался воздуха. В его глазах появился ужас, но, как и всё остальное, он тоже становился тусклым и отдалённым.