Письмо, колдографии и внезапный бизнес-план

      — Печенье! — провозгласила Луна, и Астория, хихикнув себе под нос, протянула Лавгуд покрытое тонким слоем шоколада овсяное печенье, которое та сразу же отправила в рот. Убойная доза сахара в печенье, которое Добби исправно поставлял на стол Когтеврана вот уже второй год кряду, подстегнула писательские способности юной когтевранки, и та с удвоенной скоростью принялась выводить на пергаменте витиеватые буквы.       Высунув от усердия кончик языка, Луна сосредоточенно продолжала расписывать на листе пергамента свои впечатления от начала учебного года, хоть с первого сентября и прошла всего неделя. И если поначалу Астория была абсолютно уверена в том, что ответ ограничится короткой запиской, то к третьему листу ей стало ясно, что Луна всего за неделю накопила столько ярких воспоминаний, сколько многим хватило бы на целый семестр.       Разумеется, под «многими» Астория подразумевала в том числе и себя — хоть Луна и была ее лучшей подругой, младшая Гринграсс жила в совершенно другом ритме, и порой это сбивало с толку не только ее саму, но и окружающих: привыкшая к одиночеству и тишине Астория могла провести вечер в обнимку с интересной книгой, не отвлекшись от нее ни на секунду, в то время как Луна всего за несколько часов успевала по меньшей мере пару раз сменить род деятельности, синхронизируя свое настроение с музыкой, погодой и «давлением судьбы».       С самого детства Астория привыкла к размеренному, спокойному образу жизни — кровное проклятие поставило крест на мечтах маленькой девочки и заточило ее в невидимую клетку, прутья которой были выкованы из строгих предписаний различных колдомедиков. Минимизация стресса, сбалансированная диета, прием исцеляющих зелий, низкая физическая активность, следование строго выверенному курсу магического развития без каких-либо экспериментов — дисциплина, необходимая для жизни в таком режиме, со временем превратила Асторию в замкнутую и тихую девушку, чьи мечты трансформировались в страхи, справиться с которыми в одиночку она ни за что не смогла бы.       Но все изменилось в тот день, когда Луна решила, что они стали подругами. Астория фыркнула себе под нос, случайно выдув из ложки горячий суп обратно в тарелку, но тут же спрятала улыбку, чтобы не привлекать лишнее внимание. Протянув Лавгуд очередное печенье и заодно наполнив горячим чаем стоящую на блюдце причудливую чашку, Астория вздохнула, вновь погружаясь в воспоминания, которые согревали ее лучше, чем зачарованный рунный камень, подаренный Гарри Поттером.       Слегка расправив плечи, Астория отклонилась в сторону и посмотрела на стол Гриффиндора, который продолжал оставаться самым шумным и беспокойным, несмотря на присутствие среди гриффиндорцев по меньшей мере десяти представителей других факультетов. Да, эти изменения невозможно было не заметить, — хоть Астория ни разу не обсуждала это вслух с кем-либо, кроме Луны, смерть Теодора Нотта что-то изменила в жизни Хогвартса. И дело было не только в том, сколько всего удалось починить и наладить благодаря деньгам состоявшего в Попечительском совете школы Таддеуса Нотта, но и в том, как отсутствие одного-единственного слизеринца постепенно ослабило градус враждебности между Слизерином и другими факультетами.       Конечно, она не исчезла полностью, и по-прежнему остающееся в тайне для большинства возвращение Волдеморта было весомым фактором, влияющим на поведение отпрысков значимых чистокровных родов, но… далеко не все готовы были вернуться к тому мерзкому противостоянию, которое царило в школе всего полтора года назад. Астория и по сей день считала, что во всем были виноваты преподаватели: если бы не их безучастное отношение к тому, что происходило в школьных коридорах, многих проблем можно было бы избежать. Если бы нашелся хоть один достаточно смелый и компетентный учитель, который не стал бы опускать глаза в пол всякий раз, когда Теодор Нотт исподтишка проклинал первокурсников или подбрасывал в чужие котлы взрывные конфеты из Зонко, все было бы намного лучше. И Астория знала: если бы преподаватели не отмахивались от жалоб своих учеников, Нотт-младший был бы просто вынужден держать себя в руках, чтобы не заработать очередную отработку.       К сожалению, реальность диктовала свои условия: некомпетентным преподавателям было попросту плевать, предвзятый Снейп демонстративно игнорировал поведение студента собственного факультета, а те немногие хорошие учителя, которые в школе тоже были, рисковали вылететь из школы в тот момент, когда Теодор Нотт сообщил бы об отработках своему отцу. Сколько полувеликан Хагрид продержался бы, назначь он отработку Нотту-младшему? Полугоблин Флитвик? Оборотень Ремус Люпин? Помоне Спраут не хватало внутренней смелости, Макгонагалл не хватало эмпатии и человечности, Дамблдору…       Стоило Астории вспомнить о Макгонагалл, как где-то в глубине души вновь проснулась обида на преподавательницу Трансфигурации. И вовсе не из-за того, что старая драная кошка весь первый курс ставила ей Слабо за работу на уроках, вынуждая Асторию компенсировать плохие оценки идеальными эссе, а из-за ее отношения к происходящему в школе. Заместитель директор, а по совместительству декан Гриффиндора попросту проигнорировала Гарри, Рона и Гермиону, когда те сообщили ей о том, что философский камень в опасности. Хоть Гринграсс и не рассказала о своих умозаключениях никому (кроме Луны, разумеется), она искренне считала, что Макгонагалл так «наказала» своих же студентов.       За что? Как это ни удивительно, но за несоответствие реальности и собственных ожиданий: сын Джеймса Поттера и Лили Эванс оказался самым настоящим «троечником», едва-едва набирающим проходные баллы, Рон Уизли тоже звезд с неба не хватал, а Гермиона, которую в Косой переулок сопровождала именно Макгонагалл, оказалась распределена в Когтевран.       Единственным весомым достижением Поттера в глазах Макгонагалл был уровень его игры в квиддич, и вкупе с «гриффиндорскими приключениями», которые со стороны выглядели так, словно их Гарри подкидывал лично Альбус Дамблдор (Чего стоит только мантия-невидимка и то самое зеркало!), этот самый квиддич позволял ему удерживаться на плаву.       И если бы Гарри не воспользовался привилегией участника Турнира, освободившей его от обязательного посещения занятий, он бы наверняка столкнулся с необходимостью исправлять целую россыпь ярко-красных Т, которые Макгонагалл выдала бы ему в качестве награды за его решение покинуть команду.       Почему же он скрывал ото всех свой истинный уровень?       — Готово! — схватив перо покрепче, Луна с силой ткнула им в письмо, из-за чего точка превратилась в размашистую кляксу, но Лавгуд явно именно этого и добивалась.       — Для экспрессии? — поинтересовалась Астория, когда подруга собрала листы пергамента и передала ей.       — Именно, — подтвердила Луна, возвращаясь к обеду. Коснувшись палочкой тарелки, она разогрела еду и покосилась на Асторию, которая уже вчитывалась в строчки на втором листе.       Когда они только начали общаться, первым впечатлением Астории о новой подруге стал… почерк. Точнее, то, для чего еще не придумали название — Астория сразу поняла, что для расшифровки личных записей Луны Лавгуд ее дальним потомкам придется нанимать талантливого палеографа, но со временем закорючки стали складываться в буквы, а буквы в слова. Луна как-то раз заявила ей без тени улыбки на лице, что ключом к пониманию является понимание, и Астория до сих пор не знала, всерьез это было сказано или нет.       Письмо Рольфа Скамандера, пятнадцатилетнего студента Ильверморни, уместилось на один лист и напомнило Астории робкую попытку пугливого мальчика прощупать почву, наконец отойдя в сторону от «безопасных» тем, и сосредоточившись на чем-то по-настоящему интересном. Ответное письмо Луны, в котором та написала, кажется, обо всем, что успело произойти за первую неделю учебы, заняло у нее три листа, и Астория искренне сомневалась в том, что бедняга Рольф сможет это прочитать.       — Нужно… добавить что-нибудь… эдакое, — наконец выдала Астория, когда добралась до финала и подняла взгляд. Удивительно, но для той, кто уже успел возомнить себя свахой, Луна превращалась в пугливого кролика сразу же, как только речь шла о ней самой. Именно поэтому Гринграсс вынуждена была действовать осторожно.       Глаза Луны загорелись, стоило ей услышать предложение.       — Эдакое? — переспросила она, и тут же продолжила. — Ты имеешь в виду что-то живое? Добавить жизни? Решила наконец признать, что я была права?!       — Никаких пузатых лягушек мы ему отправлять точно не будем. Даже если он это оценит, в Ильверморни за контрабанду магических существ его точно по головке не погладят. А что насчет… колдофото?       — Колдофото… лягушки? — приподняла бровь Луна. — Зачем, если мы можем просто отправить ему целую лягушку? Можно даже двух, чтобы им не было скучно в пути.       — Пивз соврал, не знает он ни черта о пузатых лягушках, — прищурилась Астория, вспомнив о том, как они потратили целый час, выслеживая полтергейста на втором этаже, чтобы узнать у того точные координаты места, в котором водятся таинственные пузатые магические лягушки, которые якобы умеют возвращать держащих их в руках людей назад во времени на три секунды всякий раз, когда квакают задом наперед.       — Он не просто так отправил нас к дальнему мысу, — Луна цокнула языком, постучав пальцем по виску. — Там наверняка есть что-то ценное, иначе бы он просто проигнорировал нас, как игнорировал весь прошлый год.       — Ага, или он специально отправил нас туда, чтобы мы больше никогда не пытались его ни о чем спрашивать, — предположила Астория, и Луна на мгновение задумалась. — Слушай, давай просто оставим лягушку для следующего раза, и начнем с чего-то попроще. Может, тоже отправишь ему колдофото?       — О чем ты? — Луна состроила бровки домиком, и Гринграсс внезапно поняла, что не может сказать наверняка, притворяется Лавгуд или нет.       — Честно говоря, не уверена, — Астория вздохнула. — Я слышала, как семикурсницы обсуждают отправку колдофото, но не уточнила, о чем именно речь. Он же отправил тебе свою карточку еще в августе, верно?       Луна кивнула, заодно покосившись на лежащее рядом с пустой тарелкой письмо, которое всего двадцать минут назад принесла одна из «дальнобойных» почтовых сов с причудливыми красными перышками по краям крыльев.       — И тут вообще ни слова о… — Гринграсс замялась. — Слушай, он написал тебе такое милое письмо не без причин, ты ведь понимаешь? Может, стоило тоже добавить что-нибудь?       — Что-нибудь?       — Сердечко нарисовать, например, — пожала плечами Астория, перебирая варианты. Луна, впрочем, тут же скривилась, забавно сморщив нос. — Можешь просто написать в конце «Обнимаю, Луна». И дорисовать сердечко, чтобы он все понял правильно.       — В жизни не слышала прощания хуже, — покачала головой Лавгуд.       — Пусть в жизни твоей тебе встретятся по меньшей мере шесть шайбоголовых двурогов, мой дорогой друг Рольф Скамандер, — вслух прочитала последнюю строчку Астория, и вновь подняла взгляд, тут же засекая попытку Луны отвернуться. — Я так и знала, что ты все понимаешь!       — Не понимаю! — попыталась оправдаться Лавгуд, но сделала все только хуже. Выхватив из рук Астории письмо, она заерзала и выбралась из-за стола.       — Вы не сдвинетесь с мертвой точки, если ты будешь все время будешь убегать от него, — схватив сумку, Астория поспешила за подругой, на бледных щеках которой уже проступил румянец. — Для танго нужны двое! Гарри, ну скажи ей!       Луна замедлила шаг, как только осознала, что они поравнялись с идущим к выходу из зала Поттером. Выглядел гриффиндорец так себе — впрочем, как и всегда. Будучи одним из самых привлекательных парней в школе, Гарри с каким-то особенным упорством продолжал носить причудливый набор одежды, от которого (и в этом Астория была абсолютно уверена) у ее мамы случился бы сердечный приступ. То же повторилось и сегодня — из-под полы однотонной мантии, купленной у мадам Малкин, торчали разноцветные кеды с такими же разноцветными носками, и стоило ему обернуться, как Гринграсс сразу же подметила очередную футболку с необычным рисунком, явно связанным с маггловской музыкой.       — Ой, Луна-а-а… — с лица Поттера вмиг исчезла присущая ему смертельная усталость, а губы растянулись в искренней улыбке. — Как там дела с Рольфом?       Луна пискнула что-то в ответ, и Поттер с Гринграсс покатились со смеху, вместе с тем покидая Большой зал. Напоследок Астория успела взглянуть на стол Слизерина, и с удивлением обнаружила, что в их сторону смотрит не только ее старшая сестра (которая по-прежнему готова была убить Поттера голыми руками, хоть и отказывалась это признавать), но и Вивьен, во взгляде которой царила беспроглядная тоска, воскресить которую явно способна была лишь сила любви или что-то в этом духе.       О безответной влюбленности Вивьен Малфой мало кому было известно. Наверное, об этом знали лишь Дафна, Астория и, разумеется, Луна, которая с особым вниманием следила за личной жизнью Гарри Поттера. Точнее, за ее полным отсутствием. Что ж, несложно было поверить в рассказы Луны об их с отцом экспедициях, в которых они наблюдали за существами, в существовании которых Астория по-прежнему была не до конца уверена.       Вернувшаяся с каникул Луна была полна так называемого «исследовательского энтузиазма», и именно этот дух первооткрывателя подтолкнул ее к открытию брачного агентства, единственным настоящим клиентом которого пока что был лишь Хагрид, пусть он и сам об этом не подозревал.       — Он отправил тебе колдофото, значит? — Астория вернулась в реальность, услышав заданный Поттером вопрос, и сразу же вступила в беседу.       — Еще в середине августа, она просто не стала никому рассказывать, — выдала секрет подруги Гринграсс, со смехом уклоняясь от аккуратного кулачка. — Эй-эй, ты сама виновата!       — Тори!       — Она права, ты сама виновата, — продолжая улыбаться, закивал Поттер. — Значит, у вас все серьезно?       — Было бы, отправь она ему хоть что-то в ответ, — ответила вместо красной как помидор Луны Астория, и парочка снова рассмеялась, вынуждая Лавгуд свернуть в сторону холла и выйти во внутренний двор замка.       — Непорядок, непорядок… — покачал головой Гарри, и Астория слегка прищурилась, заметив, как Поттер нервно оглядывается по сторонам. — А как же твое брачное агентство? Как думаешь, пойдет ли на пользу репутации слух о том, что у тебя самой с личной жизнью не все в порядке?       — С моей личной жизнью все в порядке, Гарри Джеймс Поттер, — Луна попыталась взять себя в руки и даже резко выдохнула на завершении фразы, но это не помогло ее голосу стать хоть чуть-чуть увереннее.       — Само собой, — Гарри переглянулся с Асторией, — так что там насчет колдофото?       — Ничего! — Луна заметила идущего в сторону хижины Хагрида, уже успевшего покинуть внутренний двор замка, и вприпрыжку помчалась в его сторону. — Извините, ребята, я обещала помочь Хагриду!       Не став дожидаться ответа, она сорвалась с места, а оставшиеся позади Гарри и Астория еще несколько секунд смотрели ей вслед, пока Поттер наконец не вздохнул и не потянулся, поправляя отросшие волосы так, чтобы они не падали на лоб. Впрочем, это не помогло, потому что одна прядь тут же вернулась на место.       — Обещала? — спросил Гарри, обращаясь к стоящей рядом Астории, которая вдруг вспомнила допрос с пристрастием, который устроила ей сестра всего пару дней назад.       — Нет, конечно же, но я горжусь ее успехами, всего полгода назад она совсем не умела врать, — хихикнула Гринграсс, скрещивая руки на груди, и собралась было сменить тему на щекотливую, как вдруг Поттер сам решил задеть болезненный нерв.       — Почему мне кажется, что я должен оглядываться, когда хожу по школьным коридорам? — сделав пару шагов вперед, Поттер пропустил вышедшую из замка группку студентов, среди которых затесались сестры Патил. — Я бы не стал спрашивать, если бы она не прокляла Симуса позавчера.       — Вчера, — на автомате поправила Поттера Астория. — Финниган пытался пригласить ее в Хогсмид, что было серьезной ошибкой с его стороны.       — Можешь передать Дафне, что он сегодня утром вернулся в спальню с довольной улыбкой на лице, — закатил глаза Гарри. — Мадам Помфри отправилась в Словению на несколько дней, и всем сейчас заправляет Лобоска. Кажется, Симус и ее пытался пригласить в Хогсмид.       — Парни… — сморщила нос Астория, и Гарри фыркнул, кивая.       — Если честно, я все еще не понимаю, из-за чего она так разозлилась. Я не только избавил ее от огромной проблемы, но еще и оплатил комиссию! Знаешь, если бы кто-то предложил мне избавление от проблем без каких-либо последствий, да еще и с денежным бонусом для моего кошелька, то я бы согласился, не раздумывая.       — Не вздумай сказать это при Дафне, я уже почти убедила ее в том, что ты близок к искреннему раскаянию, — с улыбкой ответила Астория, но все же пожала плечами. — Она никогда не грезила о браке, Гарри, это просто…       — Она ведь теперь может заняться чем угодно, — продолжил Поттер, и Астория медленно пошла следом, когда он направился в сторону выхода из внутреннего двора. — Она может взять отступные и открыть свое дело, если хочет. Может вложиться во что-то или оплатить обучение в магической академии, получить мастерство… Как думаешь, если бы я не стал ничего делать, и она просто узнала о существовании действующего контракта…       — О, она была бы в бешенстве, — заверила друга Астория, и тот тихо рассмеялся. — Думаю, тебе бы досталось ничуть не меньше, чем Финнигану. Скорее всего, она пробралась бы ночью в Больничное крыло, чтобы проклясть тебя еще раз.       — Тогда почему…       — Для того, кто со стороны кажется таким взрослым и рассудительным, ты удивительно плохо разбираешься в девушках, Гарри. Ты знаешь это?       — Да уж догадался как-то, — мрачно буркнул Поттер, приземляясь на согреваемую с помощью чар каменную скамью. Взмах руки, и рядом с ним на камне появилась небольшая подушка, на которую тут же присела и Астория. — В любом случае, все это не так важно. Она перебесится и…       — Поверь, Гарри, лучше никогда больше не употребляй в отношении девушек слова, похожие на «перебесится» или «поистерит», — дала гриффиндорцу искренний совет Астория, закинув ногу на ногу и похлопав Поттера по плечу. — Моя сестра не из тех, кто терпит фамильярное отношение к себе, и пройдет немало времени, прежде чем она простит тебя.       — Значит, она обижена? — уточнил Гарри, и Астория пожала плечами, словно сомневалась в ответе. — Как ты?       — Я? — приподняла брови от удивления Астория. — Все… Все в порядке, да. Все хорошо.       — Головные боли? — продолжил «допрос» Гарри, и Гринграсс покачала головой. — Проблемы со сном? Низкое давление? Видения? Ты носишь браслет?       — Разумеется, — Астория оттянула рукав мантии, позволяя Поттеру коснуться диагностического артефакта. Не прошло и нескольких секунд, как парень словно из ниоткуда вытащил плотный лист пергамента, на котором появились несколько десятков строк на латыни. Подсев поближе к другу, Астория вчиталась в знакомые формулы и пару-тройку минут они провели в тишине, изучая медленно меняющиеся показатели.       Браслет был самым настоящим сокровищем артефакторики, и Астория ни на секунду не сомневалась в том, что его создал именно Гарри — ей приходилось видеть дорогостоящие диагностические артефакты, но никогда прежде она не видела, чтобы кто-то наносил несколько перекрывающих друг друга слоев из рунных цепочек на безумно хрупкие топазы, покрытые равномерным напылением из алхимического серебра. Безусловно, это был самый сложный диагностический артефакт, который ей только приходилось видеть, но и отчет был безумно подробным — он учитывал даже состояние ментальной защиты, над улучшением которой Астория усердно работала вот уже несколько месяцев.       — Да, все хорошо… — наконец подвел итог Поттер, и лист пергамента исчез, словно его и не было вовсе. — Я ведь вижу, что ты хочешь спросить что-то, выкладывай.       — Когда мы сможем рассказать им? — выпалила Астория вопрос, который задавала уже не единожды, и Поттер поднял взгляд, вынудив Гринграсс на мгновение утонуть в изумрудной зелени знакомых глаз.       — Скоро, — кратко ответил Гарри, улыбнувшись уголком губ. — Эй, это правда!       — Ты и в июне так ответил, — закатила глаза Астория, но тут же вспомнила, что еще произошло в конце июня. — Ладно, если скоро, то…       — В течение пары месяцев, — озвучил примерные сроки Поттер. — Такой ответ тебя устроит?       Астория закивала. Она знала, что всю свою жизнь будет благодарна Гарри за исцеление, дружбу и все, что случилось в ее жизни благодаря его вмешательству, но необходимость держать все в тайне от родителей и сестры давила на нее сильнее, чем она ожидала. И если поначалу ей казалось, что клятва — это ерунда, и нет ничего важнее исцеления, то сейчас, видя плохо скрываемое беспокойство в глазах родителей, которые все еще не знали, кто стоит за спасением их дочери от медленной и мучительной смерти, ее совесть начала давать серьезные сбои.       — Спасибо, — пробормотала она, когда Поттер протянул ей какую-то маггловскую конфету, запас которых всегда носил с собой. — Я бы не спрашивала, но…       — Я все понимаю, тут оправдываться и извиняться должен я, — абсолютно серьезным голосом ответил Гарри. — Если бы не мои дурацкие требования, ты бы уже давно все рассказала. Фактически, я обрек тринадцатилетнюю девчонку на следование навязанной ей клятве. Звучит не очень, согласись?       — Ты забываешь о другой чаше весов, — покачала головой Астория, и Поттер медленно поднялся на ноги. — Ты ведь не просто так разорвал этот контракт, да?       — В каком смысле?       — Я почти уверена, что в душе ты романтик… — Астория прищурилась и хихикнула, когда Гарри побледнел. — Держу пари, ты на самом деле специально разорвал контракт, чтобы проверить, сможете ли вы влюбиться друг в друга, если никто не станет на вас давить.       Неподдельное удивление на лице Поттера, внезапно осознавшего, что четырнадцатилетняя Астория Гринграсс не только читает маггловские книги про любовь, но еще и является «соучредительницей» существующего лишь на словах брачного агентства, заняло достойное место среди самых смешных выражений лица, которые Астории когда-либо приходилось видеть.       — Э-э-э, ч-чо? — закашлявшись, переспросил Гарри, и Гринграсс наконец-то прыснула, в не силах и дальше сдерживать рвущийся наружу смех.       — Видел бы… ты… свое лицо… — в перерывах между приступами хохота заявила она, и Гарри закатил глаза. — Между прочим, если я близка к истине…       — Очень далека от нее, — прервал Асторию Гарри, но та продолжила.       — Если я близка к истине, — отсмеявшись, с нажимом повторила когтевранка, — то у тебя еще есть шанс. Все в твоих руках, Гарри.       — Ага, да, спасибо, мне это было очень интересно, жить без этой информации не мог, очень-очень интересно, спасибо большое, — протараторил Поттер, развернувшись на месте и медленным шагом направившись в сторону замка. — Как только я узнаю, кто тебе нравится, то сразу же сообщу ему об этом!       — Тогда лучше подготовь завещание заранее! — выкрикнула в ответ Астория, и просидела неподвижно еще несколько секунд, прежде чем вытащила наконец раскаленное сквозное зеркало из кармана мантии. Стукнув пару раз по зеркальной поверхности, она прыснула, увидев там недовольное лицо Луны.       — Он уже ушел, да? — спросила Лавгуд, когда молчание затянулось.       — Я не собираюсь тебе помогать, пока ты не отправишь нормальное письмо, — покачала головой Астория, и изображение в зеркале тут же исчезло. — Хм, странно.       Впрочем, стоило ей поднять взгляд, как она тут же увидела Луну, которая явно провела последние пятнадцать минут где-то рядом с каменными стенами, дожидаясь, когда Гарри наконец вернется в замок. Добравшись до скамьи, Луна взмахом палочки невербально сотворила самую причудливую подушку, которую Астории только приходилось видеть, и уселась рядом с ней.       — Выглядишь так, словно готова обсудить содержание письма, — подметила Астория, и Луна сморщила нос. — Как там Хагрид?       — Отправился в Хогсмид за приправой для тыквенного супа, — Лавгуд вздохнула. — Тори, ситуация вышла из-под контроля, одиночество Гарри сводит его с ума.       — Ч-что?       — Мы должны заполнить пустоту в его душе, и я предлагаю пожертвовать твоей сестрой.       — Пожертвовать… моей сестрой? — уточнила Гринграсс. — Ты ведь в курсе, что я люблю свою сестру?       — Это было не всерьез, мы пожертвуем ее лучшей подругой, — улыбнувшись, с поразительной легкостью сменила кандидатку Луна. — Поверь, Вивьен Малфой на самом деле не та, за кого себя выдает. Помнишь, я в прошлом году сказала, что вокруг нее крутится несколько настырных мозгошмыгов?       — Ага.       — Их стало по меньшей мере в три раза больше, — чтобы подчеркнуть важность этого заявления, Луна округлила глаза и продемонстрировала Астории три пальца. — Ты знаешь, что это значит?       — Само собой.       Лавгуд прищурилась, и Астория рассмеялась, отклонившись назад.       — Это значит, что она влю-би-лась, — по слогам произнесла Луна. — И утром я решила обратиться к древнейшему искусству гадания, чтобы понять, насколько я близка к истине. Чаинки утверждают, что это идеальная совместимость, Тори!       Если в мозгошмыгах Астория Гринграсс и позволяла себе сомневаться, то вот гадание на чаинках всегда вызывало у нее неподдельный интерес. И вовсе не из-за того, что профессор Трелони вот уже второй год называла ее лучшей ученицей (что безумно радовало Луну), но еще и из-за того, что ее предсказания практически всегда сбывались. По крайней мере, если не учитывать незначительные детали и слегка подгонять события под нужные формулировки…       — Надо все перепроверить! — Гринграсс кивнула. — Я обязательно помогу тебе, но мы должны разобраться с письмом.       Вздох искреннего разочарования в смеси с отчаянием не помог Луне избежать суровой кары, и она вытащила-таки свое объемное письмо из сумки, готовясь выслушивать поток советов.       

***

      Инициатива наказуема. Астория поняла это, когда при упоминании колдографии в глазах Луны Лавгуд загорелся недобрый огонек. Следующие два с половиной часа они потратили, расспрашивая всех, кого Луна сочла достойными, о важности обмена романтическими письмами и всем, что с ними связано. Витиеватые вопросы самой Луны, которая по-прежнему продолжала юлить, притворяясь, будто все это на самом деле никак не относится к ней, существенно усложняли процесс, но девочки не сдавались.       От Елены Когтевран, с которой Луна умудрилась найти общий язык еще на первом курсе, им удалось узнать о том, в каких пышных речах ей признавался в любви Кровавый Барон. Астория украдкой записала несколько особенно ярких образов и метафор, чтобы передать их следующему поколению Гринграссов, но куда более интересной историей с ними поделился Филч, рассказавший о том, как в молодости срезал целый куст роз, но случайно выронил их, пока карабкался вверх по водосточной трубе. И все бы ничего, не упади он вслед за ними.       Продемонстрировав россыпь едва заметных тонких шрамов на руке, оставшихся от шипов, Аргус пожаловался им на близнецов Уизли, сообщил о заунывных песнопениях Почти-Безголового-Ника, которого в очередной раз отказались принять в Клуб обезглавленных охотников, и побрел на пятый этаж, где находился кабинет Истории Магии. Судя по праздничному галстуку, который Астория помогла ему завязать, Филч всерьез запал на Долорес Амбридж, и это… внушало надежду на то, что преподавательница Истории Магии не умрет в одиночестве.       — При жизни Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон неоднократно получал письма от прекрасных дам, и однажды письмо даже стало поводом для вызова на дуэль. Конечно, это было обидно, ведь я так и не увидел то самое письмо, муж одной прелестной волшебницы застал ее в процессе написания, но по полной оторваться почему-то решил именно на мне!       — Он застукал свою жену, когда та писала вам письмо с признанием? — не скрывая интерес, переспросила Астория, и призрак вздохнул.       — Боюсь, она писала там не столько о любви, сколько о той страсти, что мы разделили неделей ранее, — Николас посмотрел в сторону окна, словно забыл о сидящих на парте четверокурсницах. Предавшись воспоминаниям, он промолчал секунд десять, после чего вернулся к обсуждению. — Впрочем, мне удалось избежать смерти в тот день, и я считаю это своим величайшим дуэльным достижением.       — А та девушка? — спросила Луна.       — Отвергла меня, когда я попытался связаться с ней в следующий раз. Кажется, я провел ночь с ее матерью, когда та тосковала по погибшему мужу, и это поставило крест на нашей любви.       — Ч-чего? — хмыкнула Астория.       — Я придерживался свободных взглядов, когда речь заходила о редких мгновениях страсти, а чем морщинистее изюм, тем он…       — Хорошо! — помешала привидению закончить свою странную речь Астория, спрыгивая с парты. — Луна, с меня хватит! Я терпела два с половиной часа, и теперь ты идешь со мной. Пошли.       — Куда? — осторожно поинтересовалась Лавгуд, когда Астория схватила ее за руку и потащила к выходу из пустого класса.       — К тому, кто хорошо разбирается в колдографиях, — ответила Гринграсс, и следующие несколько минут они петляли по коридорам замка, сокращая путь с помощью тайных ходов, продемонстрированных Поттером. Когда впереди замаячил пустой портрет Полной Дамы, Астория собралась уже вытащить сквозное зеркало, чтобы попросить Поттера открыть дверь, как вдруг заметила того студента, которого и собиралась привлечь.       — Криви! Колин! — выкрикнула она, когда тот вдруг начал ускоряться. — Да постой, Мордред тебя побери!       — Что тебе нужно?! — с опаской выкрикнул через плечо Колин, младший брат которого пострадал от «тяжелого взгляда Дафны Гринграсс» в Хогвартс-экспрессе.       — Просто… поговорить! Колин, стой!       Колин, впрочем, уже остановился. Развернувшись, он перевел взгляд с вечно дружелюбной Луны на Асторию и обратно. Выждав несколько секунд, он пожал плечами:       — О чем?       — О колдофото, — покосившись на подругу, ответила Астория.       — Слушайте, можете передать Гарри, что я ничего больше не продаю, как он и просил, — поднял руки вверх в знак поражения Колин. — Со времен второго испытания я не сделал ни одного фото на продажу, хорошо?       Это был миг просветления. Астория буквально видела, как в голове Луны Лавгуд перестраиваются шестеренки, генерирующие новые идеи.       — Он запретил тебе продавать колдографии, но нам он ничего не запрещал, верно? — с улыбкой уточнила Лавгуд, показывая сначала на себя, а потом и на Асторию. У той внутри все похолодело.       — Вообще-то мы хотели просто спросить тебя… — попыталась все исправить Гринграсс, но стоп-кран не сработал.       — Верно, — во взгляде Колина промелькнула деловая искра.       — О, Мерлин… — прошептала Астория, осознавая, что они на полном ходу несутся прямо в пропасть.