Глава 8: Ведьма среди маглов

Авада Кедавра.  Надоедливый магл. Рассказчик херов. Препарировать людей мысленно Драко приходилось не раз, но вот чтобы физически — пока не довелось. Хотя фантазия, надо сказать, у него бурная. Она только и делала, что выдавала новые, все более изощренные способы убить человека и при этом не заляпать свою одежду кровью. Малфой даже успел подумать: можно ли вообще овладеть смертельным заклинанием в невербальной форме? Сейчас он пытался швырнуть невербальные непростительные заклинания, но безуспешно — пока. Эти рассуждения крутились в голове уже второй день. Драко прикрыл глаза, лениво отхлебывая чай с молоком из кружки, и отчаянно пытался игнорировать поток бессмысленного трепа Аарона — своего нового соседа. Это был очередной заебавший его насмерть сюрприз. Ладно еще Грейнджер: она болтушка иногда, но, черт возьми, ее болтовня хотя бы имела смысл. Она умела раскладывать факты по полочкам, выдавать свои умозаключения дозировано и так, чтобы их было интересно слушать. А вот этот парень… Он был просто катастрофой. Его рот не затыкался вообще. Ни на секунду. Как его вообще терпят? А Грейнджер? Ей реально нравится этот выскочка? Великий Салазар, да у нее же и в правду ужасный вкус на мужчин. При таком-то интеллекте! Пожар в мужском шатре: какой-то идиот оставил электрический чайник включенным, он вспыхнул, огонь перекинулся на спальные мешки, и буквально за пару минут весь шатер охватило пламя. К счастью, никто не пострадал. Только нервы Малфоя. Прав был Тео, когда говорил, что от магловского барахла надо держаться подальше. — Я даже не знаю, как он умудрился сдать экзамены, — загоготал Аарон, рассказывая очередную ебаную историю из универа. Авада Кедавра. Как же, блядь, удивительно. Сколько плоских шуток и тупых историй может выдать человек за столь короткий промежуток времени? Он определенно заслуживал место в личном рейтинге Драко, как самый невыносимый магл которого он встречал. Он старался. Честно. Старался быть вежливым. И вот к чему это привело. Теперь он был заложником трепливого попугая. Быть грубым и циничным ублюдком, конечно, проще, жизнь тогда сама становится легче. Каждый знает свое место, а если не знает — Малфой без проблем отправляет их к Мерлиновой матери или в адское пламя. Даже Силенцио, которое он периодически швырял в Аарона, не действовало. Похоже, парень был непробиваем. Где-то в глубине сознания всплыла мысль о том, что в Хогвартсе они проходили зелье против болтливости. Драко добавил себе в список: найти рецепт, сварить это чертово зелье и подливать этому выродку… Хотя… Если Аарон продолжит так же испытывать его терпение, Малфой вполне может опуститься до вербальных непростительных заклинаний. Проблема в том, что палочка под чарами отслеживания. Стоило только швырнуть что-нибудь серьезное, как его путешествие закончится. И не просто закончится, а с последствиями. Но он был отчего-то уверен, что даже новоиспеченный Министр магии в лице Гарри Поттера вошел бы в положение, не выдержав и получаса в компании этого придурка. Драко тяжело вздохнул, залпом допил чай и, решив, что хватит мучить себя, поднялся. Нужно было найти другое место для досуга, подальше от бесконечного трепа. Схватив излюбленный журнал, он направился к длинным лагерным столам. Ну уж лучше липкая влажная жара. За одним из столов сидели подружки Аманда и Алисия, которые, кажется, никогда не отходили друг от друга дальше, чем на шаг, и Грейнджер — деловитая, как всегда. Она ни с кем не разговаривала, уткнувшись то ли в книгу, то ли в какие-то записи. Драко быстро осмотрел лагерь. Гамаки заняты. Остальные весело играли в настольные игры. Вариантов почти не осталось, и он тяжело выдохнул. Что ж, придется присоединиться к самой "терпимой части" компании. Стол был достаточно длинным, в теории они все могли сидеть отдельно и не мешать друг другу. — Этот парень был просто ужасен, — сказала Алисия, драматично закатывая глаза, — я поклялась: больше никаких байкеров! Драко остановился возле стола, выбирая место. Сесть ближе к Грейнджер? Она казалась достаточно погруженной в книгу. Или выбрать сторону подружек? они вовсю обсуждали свои дела и выглядели вполне самодостаточными. В конце концов, он сел где-то посередине — так, чтобы не слишком близко ни к одной из сторон. — О, привет! — сказала Алисия, заметив его. — Привет, — буркнул он, быстро скользнув взглядом по Гермионе. Она продолжала читать, не удостоив его ни словом, ни взглядом. — Садись ближе к нам, — вдруг предложила Аманда, оторвавшись от своего занятия. Девушка красила длинные ногти темно-фиолетовым лаком. Это плохая идея. Она наверняка такая же болтливая, как и ее братец. Гены, все же общие. Но отказывать прямо показалось слишком резким жестом. Малфой нехотя сел напротив девушек, отметив про себя, что после пары обмененных фраз, стоит найти более уединенное место. — Как вы там, мальчики? — с широко растянутой улыбкой спросила Аманда, — поладили? О да мы прекрасно поладили, вечером собираюсь его отравить, заглянешь? — Конечно, — ответил Драко самой дружелюбной улыбкой, на какую был способен. — О, хорошо, — протянула она, на мгновение сосредоточившись на своем маникюре, — Аарон иногда бывает... ну, слишком, хм, активным. Но я рада, что вы нашли общий язык. — Хочешь сока? — вмешалась Алисия, подняв глаза на него, — свежевыжатый, из местных фруктов, и.. чуть-чуть текилы. — Пожалуй, откажусь. — Знаешь, я давно хотела тебя спросить, — задумчиво протянула Аманда, разглядывая ногти с такой сосредоточенностью, словно от них зависела судьба человечества. — У тебя, случайно, нет сестры? Вопрос застал Драко врасплох. Он ожидал чего-то банального вроде: "У тебя есть девушка?" или даже другого откровенно дурацкого вопроса. — Нет, — наконец ответил он после небольшой паузы, — я единственный ребенок. — Жаль, — протянула она, разочарованно надув губы. Драко приподнял бровь, бросив ещё один взгляд в сторону Гермионы. На этот раз она тоже смотрела в сторону их группы. Алисия, проследив за его взглядом, наклонилась вперёд, обращая внимание на подругу. — Гермиона, может, тебе налить сока? — спросила она с нарочитой непринуждённостью, — почему бы тебе не оставить свои книги на сегодня и просто отдохнуть, как все нормальные люди? — Я, эмм... не работаю, — раздражённо отозвалась Грейнджер, слегка нахмурившись. — Просто читаю. — Давай к нам! — вмешалась Аманда, махнув маникюрной кисточкой, — хочешь, я тебе ногти накрашу? Гермиона сжала губы в тонкую линию и вновь уткнулась в свою книгу. Похоже, у неё тоже сегодня было не самое лучшее настроение. Интересно. — Спасибо, но откажусь, — ответила она, не поднимая глаз, — мне это не идет. — Как это может не идти? — возмутилась Аманда, демонстрируя свою наманикюренную руку, сверкающую тёмно-фиолетовым лаком. — Эмм... — начала Гермиона, явно не уверенная, как корректно ответить, — думаю, это просто не моё. Аманда лишь пожала плечами, увлечённо нанося очередной слой лака на свои ногти. Алисия, в свою очередь, коротко улыбнулась Гермионе, но та, казалось, чувствовала себя крайне неловко под их вниманием. Да, я тоже, подумал Драко. Точно не член их девчачьего клуба. — У тебя ведь тоже нет братьев или сестёр, Гермиона? — Нет, — коротко кивнула та. — А я всегда мечтала о брате, но мне достались только две сестры, — сказала Алисия с лёгкой улыбкой. — Забирай моего, — с улыбкой бросила Аманда, — меняю на самую весёлую сестру. — Но насчёт тебя, Драко, это правда несправедливо, — добавила она с видом знатока, — такое упущение со стороны твоих родителей. Сестра бы у тебя была куколкой. Только взгляните на эти черты лица! И сложен ведь как надо. Хваленый Малфоевски генофонд был высоко оценен даже среди маглов. Ну конечно, надоедливый магл номер два. Аманда. Каких ещё сюрпризов ждать? Малфой проигнорировал её комментарий, опуская руку на журнал. Внутри скрывался учебник по зельеварению. Ему стоило уносить ноги. Срочно. Его палочка, кажется, уже дрожала в кармане, словно желая выстрелить проклятием прямо в лицо кого-то из этих... утомительных. Это определённо плохой знак. — Вы пойдёте сегодня вечером в город? — поинтересовалась Алисия, переводя взгляд между Драко и Гермионой. — Нет, — ответили они одновременно, причём таким тоном, что Аманда тут же подняла голову, скорчив гримасу разочарования. — Вы такие скучные, ей-богу. Гермиона только фыркнула, даже не удостоив её взглядом, уткнувшись обратно в книгу. Драко едва сдержал усмешку, бросив короткий взгляд на Грейнджер. Выражение её лица — недовольное. Похоже она способна стрелять Авадой и без магии. Эта женщина терпеть не могла, когда кто-то относился к ней с пренебрежением, и была способна усмирить любого одним "Закрой рот". Алисия, более смышлёная и тактичная, похоже, уловила напряжённость. В воздухе действительно витала токсичная атмосфера, как гроза перед дождём. И это было что-то новенькое. Особенно учитывая, что в этой ситуации белой вороной явно была не Гермиона. И даже не Драко, несмотря на свои светлые волосы. Он чуть сдвинулся ближе к центру стола, практически оказавшись наравне с Грейнджер. Её компания, внезапно, казалась куда привлекательней в этом хаосе. — Как насчёт сделать ещё порцию сока и угостить парней? — предложила Алисия Аманде. — Всего минутку, пока подсохнет, — ответила та, сдувая воображаемую пыль с ногтей, — и можем идти. Минутка растянулась на целых четыре. Драко действительно считал, пытаясь сосредоточиться на статье о трение ледников. Усилия оказались тщетными. Наконец, с шумом и оживлением они удалились, и наступила долгожданная тишина. Он перевернул страницу, где его ожидало продолжение статьи, но краем глаза заметил движение. Маленькая буква на обложке учебника вздрогнула, что означало только одно: Теодор написал ему. Грейнджер шмыгнула носом, затем, прикрыв глаза, прижала ладони к вискам, слегка массируя их. Под глазами у неё залегли тени, придавая лицу уставший, даже истощённый вид. Одежда на ней сегодня сидела как-то не так, будто она надела первое, что попалось под руку. И, как он заметил с долей недоумения, один из её ногтей был немного обгрызен. — Ты в порядке? — спросил он, подтянув учебник ближе к себе. — Я, эм... плохо спала, — нахмурилась она, вздохнув обречённо, — а ещё у меня чертовски болит голова. Надо будет сходить к врачу, когда вернёмся из экспедиции. Кажется, у меня привыкание к обезболивающим — они больше не помогают при мигренях, — размышляла она в слух. В её голосе звучали досада и лёгкое смущение. Драко подозревал, что он не входил в круг людей, с которыми она охотно делилась подобными вещами. И всё же она ответила. Это заставило его задуматься: значит ли это, что она начала привыкать к его присутствию? Может быть, их отношения наконец стали чуть теплее, и топор вражды был окончательно зарыт. Он мельком подумал о зельях в своей аптечке, но ничего подходящего от мигреней там точно не было — он сам не страдал от подобных недугов, а потому и не видел необходимости брать их с собой. И всё же ему хотелось помочь. Он мог бы использовать охлаждающее заклинание — оно отлично бодрит. Но здесь, среди очевидцев, это было слишком рискованно, даже несмотря на то, что Грейнджер не совсем была маглом. — Могу я помочь? — спросил он, вытянув ладонь на поверхность стола. Она замерла, нахмурив брови, переводя взгляд с его руки на его лицо. — Всего лишь точечный массаж, — пояснил он, заметив её недоумение, — моя мать страдала от жутких головных болей. В её взгляде промелькнуло удивление, но выражение лица немного смягчилось. Она выпрямилась, наклонилась вперёд и, после секундного колебания, осторожно протянула свою руку. Он скользнул взглядом по её лицу, прежде чем сосредоточиться на её ладони — тёплой, аккуратной, удивительно маленькой в его собственной. Аккуратно взяв её за руку, он начал массировать, надавливая на активные точки. Постепенно она расслабилась, её пальцы чуть разжались, а кожа нагрелась ещё сильнее. Лёгкий сладковатый запах миндального масла коснулся его обоняния, заставив его задержать дыхание. — Ммм, — тихо вырвалось у неё, когда он тщательно разминал узелок напряжения в её мышцах. Драко владел этим навыком лучше, чем можно было бы ожидать. Это не самый очевидный факт из его биографии, но он носил в себе горькую тень. Его опыт в заботе о других рождался из необходимости. Он потратил немало времени, изучая всё — от зелий до точечного массажа, чтобы облегчить страдания, когда ничего другого не помогало. Первый раз он испытал Круциатус в шестнадцать лет. Неделю спустя Нарцисса, заботливо приглаживая его волосы, массировала его дрожащие руки, пытаясь привести их в порядок до возвращения в Хогвартс. Позже он делал то же самое для Пэнси, когда та оказалась жертвой безумия Беллатрисы. Забота стала для него своеобразной привычкой. Он ухаживал за Асторией, когда её проклятие начало проявляться, потом за матерью... а теперь, в большей степени, за Теодором. Атмосфера между ними ощутимо смягчилась, теряя былую натянутость. Пространство наполнилось тихой, едва уловимой интимностью: запах миндального масла, её мягкая, теплая кожа под его пальцами и прикрытые в облегчении глаза. Драко сосредоточился на этих ощущениях, и ему вдруг стало удивительно приятно. Приятнее, чем он мог бы себе представить — касаться Грейнджер. Но внезапная вибрация телефона разрушила этот момент. Гермиона вздрогнула, распахнула глаза и, смущённо выдернув руку из его ладоней, поспешно полезла в карман брюк. Лёгкий кивок в его сторону и робкая улыбка — всё, что она успела подарить ему перед тем, как отойти от стола, поднеся телефон к уху. Драко провёл рукой по волосам, словно возвращаясь из другого измерения в реальность. Жаркий летний воздух, витающий вокруг, был нагрет не столько погодой, сколько их нетипичным взаимодействием. Он вздохнул и взял учебник, раскрыв его ближе к середине, где находились зачарованные страницы для передачи сообщений. — Да, доктор, это было бы замечательно, — донёсся до него голос Грейнджер через пару минут, — хорошо, я свяжусь с вами через пару дней, когда мы направимся в Долину Наска. Она завершила звонок и спрятала телефон обратно в карман, возвращаясь к столу. Драко казался полностью поглощённым своей книгой, не замечая её приближения. Гермиона остановилась, на мгновение задержав взгляд на нём. Сейчас он выглядел невероятно... гармонично. В белой хлопковой рубашке, закатанные рукава которой обнажали запястья. Его волосы, отражающие солнечный свет, казались почти сияющими. Он олицетворял собой идеальную эстетику задумчивости. Она невольно обратила внимание на его руки: длинные фаланги, слегка загорелая кожа с лёгкой голубоватой сеткой вен, ровные ногти. Каждый его жест выглядел выверенно, даже когда он механически листал страницы. Браслет из тёмных бусин на его запястье добавлял этой картине небрежной элегантности, а едва заметная татуировка на левом предплечье — тайны. Её глаза на мгновение задержались на татуировке, но она быстро переключилась на более привлекательные детали, позволяя своему вниманию скользить по нему, как по идеальной композиции. Она бесшумно села за стол, и каждый погрузился в своё занятие. Малфой писал в своей книге, на самом деле перекидываясь сообщениями с Тео. «Как там Грейнджер?» — написал Теодор. Драко задумчиво прищурился. Он ответил бы честно: «Она вполне сносная, умеет поддержать интересный разговор, от неё приятно пахнет мылом и миндальным маслом, и у неё отличная грудь.» Но эта информация Тео вряд ли была бы полезна, разве что для новых шуток на его счёт. Поэтому он лаконично написал: «Она вполне сносная» «Она о тебе такого же мнения?» — последовало от Тео. Драко тихо хмыкнул, заставив Гермиону поднять на него взгляд. — Читаешь что-то забавное? — Нет, просто общаюсь с другом, — честно ответил он, не отрываясь от книги. — Общается с другом, — протянула она, скептически оглядев его книгу, словно пытаясь рассмотреть, что на её страницах. — Не знала, что всё так плохо, Малфой, — с весельем добавила она. — О, ты даже не представляешь, насколько всё плохо, Грейнджер, — усмехнулся он. Он действительно говорил без лукавства, и это ощущение облегчения било по нему сильнее, чем он ожидал. Его ответ звучал скорее неоднозначно, возможно, кто-то интерпретировал их в худшую сторону, но ему было всё равно. Это ничтожная плата за то чувство освобождения, которое давала честность. — Я уже говорила тебе, что ты очень необычный человек, Драко Малфой? — Кажется, говорила, — усмехнулся он. — Ну, передавай привет своему другу. Драко, не откладывая, написал Тео: «Грейнджер передаёт тебе привет.» — Это взаимно, — сообщил Малфой Гермионе. — Хм, а у твоего друга, случайно, не найдётся пары ответов на кое-какие загадки? — с интересом спросила она. — Вполне возможно, — отозвался он, и оба улыбнулись. Каждый снова углубился в свои книги. Гермиона держала в руках роман Кафки, но делала лишь вид, что читает. На самом деле она давно потеряла место, где остановилась, и даже не пыталась вернуться к строке. В голове роились тревожные, туманные мысли, которые невозможно было чётко сформулировать. Они просто всплывали, как обрывки чего-то важного, но едва она пыталась ухватиться за них, всё ускользало, оставляя после себя напряжение и нарастающую головную боль. Наконец, не выдержав, она отложила книгу. — Что ты читаешь? Драко, придерживая пальцем нужную страницу, чуть приподнял книгу, чтобы она могла увидеть обложку. —«Расширенный курс по зельеварению», — гласило название. Гермиона коротко рассмеялась, но её смех тут же сменился хмурым выражением лица. Ей показалось, что эта книга выглядит знакомо. Она была уверена, что где-то её уже видела. Или даже читала. — И о чём же она? — Очевидно, о зельеварении. — Это такая форма речи или термин? — спросила она с лёгким сарказмом, — ты же говорил, что у тебя степень по химии, а насколько мне известно, зельеварение — это несуществующая наука. Как алхимия. — Неужели? — Прекрати, — отмахнулась она, — я не поверю, что ты всерьёз относишься к чему-то подобному. — Ладно, — пожал он плечами, явно не собираясь спорить, — а что читаешь ты? — «Превращение» Франца Кафки, — ответила она, демонстрируя обложку, — повесть. — И о чём же? — Ну… о превращении человека в таракана, но на самом деле совсем не об этом. Малфой искренне рассмеялся после этих слов. — И после этого ты осуждаешь то, что я читаю книги про несуществующие, как ты выразилась, науки? По-моему, твоя книга куда более фантастична. — Туше, — признала она с лёгкой улыбкой.  — Грейнджер, как ты оказалась в Америке? Ты упоминала, что выросла в Англии, — сдержано, но с интересом сменил он тему. — Ну… просто оказалась, как и многие. Мои родители были стоматологами, у них была маленькая клиника в пригороде Лондона. Но после аварии я доучилась в школе-интернате, а после совершеннолетия переехала в Америку и поступила в университет. Её голос стал чуть тише, а взгляд ушёл в сторону. Гермиона не любила делиться воспоминаниями о детстве. Они были слишком размытыми, и люди часто осуждали её за то, что она плохо помнит родителей. Для неё это были всего лишь факты биографии, не вызывающие сильных эмоций. — У меня смутные воспоминания о детстве, — призналась она спустя паузу. Парень коротко кивнул, словно давая ей понять, что понимает. — А что насчёт тебя? — Ну, я тоже вырос и закончил школу в Англии — это ты уже знаешь. У меня нет братьев или сестёр. По крайней мере, кровных. — Сводные? — уточнила она, слегка приподняв бровь. — Не совсем, скажем у меня есть человек, с которым я вырос вместе, и моя мама практически заменила ему мать.  — Это… очень мило, — улыбнулась она, её голос звучал мягче, — а твои родители? Драко замолчал, сжимая книгу чуть крепче. — Они… Отец умер пару лет назад. А мать… она… — он запнулся, не закончив фразу. Гермиона почувствовала лёгкий укол вины. — Всё хорошо. Ты не обязан говорить, — поспешила сказать она, — прости, что спросила. Это было неуместно с моей стороны задавать столь личные вопросы. — Ничего страшного, — ответил он, слегка улыбнувшись, будто хотел её успокоить, — у каждого свои тайны. Ты сказала, что плохо помнишь родителей, возможно, тогда ты помнишь кого-то из учителей и тех, кто заботился о тебе? — Хмм… — задумалась Гермиона, — у меня, видимо, плохо с именами, но я помню, что у меня был любимый учитель. Женщина, она была довольно старая, и у неё был такой знаешь, приятный и мудрый голос. Ещё был довольно крупный мужчина, но кажется, он был просто лесничим. — Понятно. И что, даже школьных друзей не помнишь? Я имею в виду, ну знаешь, наверное, у тебя были друзья в школе? — Да, — кивнула девушка, — конечно, у меня были школьные друзья, — она достала фотографию из-под обложки своего дневника. — Это Гарри и Рон. Мы дружили в детстве. Кажется, мы потеряли контакт после школы. Они должно быть остались в Англии. Гермиона протянула ему фотографию. На ней трое школьников, им примерно по тринадцать лет: серая форма и чёрные мантии, красно-золотые галстуки, но без опознавательных знаков факультетов. Форма Уизли была более серой и потрёпанной, как всегда, потому что он донашивал за своими многочисленными братьями. Драко узнал, где была сделана эта фотография — внутренний двор Хогвартса. Это была неделя перед Рождеством, он даже помнил, кто её сделал, потому что потом они закидали бедного Гриффиндорца-первокурсника снежками. Драко почти улыбнулся, вспоминая глупую физиономию пижонов, улыбку Поттера и Гермиону с гнездом на голове, аккуратным носиком и крупными передними зубами. Он тогда подшучивал над ней, и было так странно видеть фотографию, которая явно представляла для неё эмоциональную ценность, даже если её воспоминания были расплывчатыми. Он вернул ей фотографию. Их пальцы соприкоснулись, и в этот момент что-то изменилось в Гермионе. На мгновение она как будто замерла, но затем, коснувшись виска, снова приняла ровное и спокойное выражение лица. — А ты всегда был таким светловолосым? Это же не краска, верно? — Да, всегда, — подтвердил он, — это генетическая особенность. — Весьма удачная, — сказала она, — уверена, ты должно быть был довольно популярен. И действительно. С самого детства он получал множество признаний в любви и знаков внимания как от ведьм своего возраста, так и постарше. В конце концов, какая чистокровная ведьма не хотела бы породниться с Малфоем? С возрастом, и в силу подпорченной репутации, претенденток на его внимание стало меньше, но всё ещё было достаточно, чтобы устроить вполне масштабный конкурс по выбору невесты. Он был уверен, что его мать очень повеселила такая затея. Он задумался о том, мог ли он нравиться Грейнджер в школьные годы. Очень маловероятно, конечно, учитывая, насколько жесток он был с ней. Нет, Грейнджер точно его ненавидела, в этом не было никаких сомнений. Но вот они сидят сейчас за столом и спокойно обсуждают детские фото и его цвет волос. Тринадцатилетний Драко, наверное, был бы в ужасе или рассмеялся, подумав, что это какая-то плохая шутка. Чтобы он сидел так близко к грязнокровке? Да никогда. Он её ненавидел. Но эта версия Грейнджер ему нравилась. Она была неизменно похожа на ту девушку из школы, хотя он плохо ее знал. Ведьма всё ещё временами была такой душнилой, но при этом – очаровательной. Легкой в общении, при правильном настрое, и он отчаянно списывал всю ту легкость и расслабленность, что чувствовал в ее окружении на то, что она ведьма. И один этот факт, что среди этих джунглей, руин и маглов она была частицей его мира. Вернее, когда-то принадлежавшей к его миру. Прежний Драко, конечно, с этим не согласился, и, скорее всего, яростно зашикал, препарируя словами его отца. Но он давно уже не был тем, кем был, и Грейнджер тоже, Мерлин свидетель, она не была грязнокровкой в его глазах. Больше нет. Сейчас он точно определил её как ведьму, и более того – было очевидно, что несмотря на то, что она прекрасно уживалась в мире маглов, эта жизнь – не её. Он видел её отчужденность, видел, как маглы не понимают её и не могут оценить по достоинству. Интересно, понимала ли она это? Чувствовала ли Гермиона, что она чужая в этом мире, или списывала это на синдром эмигранта, продолжая жить своей жизнью, игнорируя эти сигнальные огни? Мерлин, Грейнджер, почему ты здесь? Почему ты не там, с Поттером и Уизли? Где твоя палочка? Ты же самая выдающаяся ведьма нашего времени, какого Мерлина ты здесь делаешь? Это было твоё решение? Кто-то сделал это с тобой? Зачем? За что? Как твои друзья допустили такое? Они знают? Они ищут тебя? Он отчаянно хотел ворваться в её сознание легилименцией, разорвать все печати обливиэйта, чтобы найти ответы на все свои вопросы. Но это было лишь его эгоистичное желание. Если это было решение Грейнджер, то его вопросы скорее всего так и останутся без ответа, но, если кто-то сделал это с ней нарочно, может, ему стоит попытаться найти ответы. Но где их искать? Это ещё одна загадка. Манящая и такая сложная, многослойная. А у него было достаточно неразгаданных загадок в жизни, и он был не совсем уверен, что сможет взять на свои плечи груз ещё одной. Возможно, она ему даже не по зубам. Он не был чертовым героем, как Гермиона. Он даже не имел права. — Именно так, — ответил он всё же на её догадку, — я был самым популярным на своём факультете… в своём классе. — Несомненно, так и было, — улыбнулась девушка. — Без сомнений, — улыбнулся он в ответ. — Я так и сказала. — Ох, прошу прощения. Мне показалось, я уловил тень иронии в твоей интонации. — Для человека, утверждающего, что делает это не нарочно, — процитировала его, — кажется ты, довольно много деталей замечаешь в моей интонации. — Тактическое наблюдение. — М-м-м увлекаешься составлением психологических портретов? — Естественно. Правда, ещё не решил, в какую категорию тебя определить. — Чертовски умная и привлекательная? Или блестяще одарённая и… Эта сторона Грейнджер определённо вызывала в нём интерес и слегка будоражила его нервные окончания. Всегда приятно флиртовать с красивой и умной ведьмой, и не важно, какой у неё статус крови или фамилия. — Скорее, чертовски самоуверенная, местами заносчивая, но, несомненно, умная и вполне привлекательная. — Неужели это был комплимент, Малфой? — Скорее объективная оценка, Грейнджер. Разве явная лесть не считается плохим тоном? — Что, даже в кругах таких, как ты? — Таких, как я? Он проигнорировал чувство тревоги, которое охватило его, и с новой долей азарта посмотрел ей в лицо. Но на её лице всё ещё играла лёгкая улыбка, и она явно наслаждалась эффектом, который произвела. — Мужчин, которые привыкли к излишнему женскому вниманию. — Что есть, то есть, — пожал он плечами.  Грейнджер откинулась, создавая пространство между ними, делая его более ощутимым. Заправив пару прядей за ухо, казалось, больше ничего и не требовалось. Их разговор сворачивал в незнакомые и неизведанные дебри для них обоих, и, пожалуй, они оба могли негласно согласиться, что все ещё не знали, как на это реагировать и как правильнее всего себя вести. — Ты скучаешь по Англии? — спросил он, после затянувшейся паузы тишину.   — Не знаю. Возможно ли скучать по чему-то, что ты не совсем помнишь?