Глава 10: Язычница

Вода приятно расслабляла напряжённые мышцы после долгой дороги и часового пешего похода для осмотра местных деревень. Спина ныла особенно сильно: приходилось тащить тяжёлый рюкзак туда, куда не добраться на машине. Драко прикрыл глаза, наслаждаясь нагретой солнцем за день водой летнего душа. Тёмно-синий брезент шуршал при каждом порыве ветра, а кожа покрылась мелкими мурашками. Где-то снаружи заскрипели половицы — кто-то раскладывал ванные принадлежности, готовясь занять очередь. В таком случае по-хорошему следовало поторопиться… когда шел сюда надеялся, что он последний и никто не станет его торопить. Возможности принять долгий душ за последние недели не выдавалось, а он устал от поспешных гигиенических процедур. Выкрутив кран, уменьшил напор воды — было бы подло израсходовать всё до последней капли. Человек снаружи не спешил обозначить своё присутствие. Драко слышал шорох и переступание с ноги на ногу. Он наклонил голову ближе к брезенту, ловя приглушённые звуки снаружи. Шорох, шаги… а затем — три подряд громких чиха. Чихал, с тех пор как они сюда приехали, только один человек. Все благодаря амброзии — поистине дьявольскому растению. Ее эфирные масла действовали как мощный аллерген, вызывая слезотечение, головную боль и нескончаемые приступы чихания. К счастью, Малфой оказался в числе тех везунчиков, на кого эта зараза не действовала. — Подглядываешь за мной, ведьма? — спросил он, высовывая голову из-за брезента. Грейнджер взвизгнула и подпрыгнула на месте, а затем прижала ладонь к груди. За этим последовала ещё серия чихов. Нос был красный от постоянного трения, глаза слезились. Вид у неё был совершенно беспомощный. — Ты напугал меня, Драко, — прошипела она, переводя дух и опираясь рукой о край раковины с желтоватым налётом. — Как дела? — осведомился он, словно они вели непринуждённую беседу за чашкой чая. Гермиона одарила его раздражённым взглядом, склонив голову на бок. — Заканчивай чистить пёрышки, буржуй. Тут тебе не отель, чтобы нежиться сколько душе угодно. Драко скорчил карикатурную гримасу, изображая недовольство, и вновь скрылся за брезентом. Теперь он смывал пену нарочито медленно, продолжая наслаждаться водой. Ну и, конечно, не без удовольствия осознавал, его медлительность наверняка действует Грейнджер на нервы. — Малфой! — раздражённо воскликнула она, притопывая ногой по деревянному настилу. Это лишь ещё больше раззадорило, Драко даже не подумал ускориться. Наоборот, он собирался помучить ведьму ещё пару минут — исключительно ради того, чтобы финальным аккордом вечера стало её перекошенное от недовольства лицо. Сегодня у него именно такое стервозное настроение — что уж поделать. Сердитые вздохи и ритмичное топанье ногой снаружи становились всё громче. Ладно, хватит с неё. Он всего лишь хотел слегка подразнить, а не довести до белого каления. Драко уже потянулся к крану, чтобы выключить воду, как услышал новые шаги — более размашистые и тяжёлые. — Гермиона, — окликнул мужской голос, — привет. Чем занята? — спросил он, подходя ближе. — Привет, — устало протянула Грейнджер, — жду очередь принять душ. Малфой был уверен, что это сопровождалось косым взглядом в сторону душевой. — Кто там? — поинтересовался Аарон. — Эээ… — Гермиона замялась, — Сара. Малфоя этот ответ позабавил. Ага, конечно, Сара. Двухметровая, белобрысая Сара. Её заминка давала слишком много поводов для пакостных шалостей, и поддавшись искушению — представил, как эффектно выйдет из душа, обмотавшись одним полотенцем, развеивая все представление о том, кто намывается в этом деревенском подобии душа. Представил выражение лица Аарона… как маслом по сердцу. — Мы можем поговорить? — добавил парень тише. — Давай не сейчас, — тут же запротестовала ведьма. — Отойдём в сторону, я не займу много твоего времени, — взмолился он. Малфой услышал удаляющиеся шаги. Недостаточно далеко — особенно учитывая, что у него был исключительно хороший слух. — Это не может подождать до завтра? — спросила Гермиона. Повисла пауза, и Аарон шумно вздохнул. Закручивается какая-то ситуация. Нехорошая. — В общем, Гермиона, я хотел извиниться за своё поведение, — начал он, — неделя выдалась напряжённой. Я расстроился из-за Дилана, потом эта накладка с оборудованием… Прости, я не должен был так резко реагировать. — Всё в порядке, Аарон, — заверила его девушка, — я правда не обижаюсь. Неделя была непростой, но теперь мы здесь, и… правда, всё хорошо. Тебе не стоит извиняться. Я тоже вспылила. — Гермиона… — опять начал он, явно колеблясь, — ещё… я знаю, что это не моё дело, но… в общем, мне не нравится, что этот тип постоянно трётся возле тебя. Так. Так. Так. — Этот тип? — переспросила она. — Драко, — пояснил Аарон. Интересно, — подумал Малфой. До этого он был «Драко, дружище». А теперь внезапно стал «этим типом». Нет, конечно, за Малфоем тоже числились грешки. Заговоры, планы убийства, «придурок», «идиот», «второй Уизли», «паразит» — да, было. Но, по крайней мере, имел приличие держать такие вещи при себе, а не разбрасываться громкими словами, особенно в присутствии дам. Хорошо, что Драко не имел привычки дрочить в душе. Иначе… получилось бы совсем неловко. Он даже не хотел представлять сценарий, в котором натирает свою волшебную палочку под голос этого. Ладно, ещё под Грейнджер — тут можно подключить воображение, и получится вполне приличный сеанс самоудовлетворения. Но под «этот тип»? В голове сразу всплыли образы персонажей, которых он мог бы отнести к этой категории. Яксли, Долохов, целая орава пожирательских ублюдков, какие-то пуффендуйцы и даже лысая змееподобная голова Реддла. Фу, блядь. Даже мысль о таком вызывала желание снова намылиться и стоять под душем, пока кожа не начнёт слезать кусками. — Слушай, Аарон, думаю, сейчас не самый подходящий момент говорить об этом, — протянула девушка. — Я правда не хочу лезть не в своё дело, но, Гермиона, сама подумай, что ты знаешь о нём? Он какой-то подозрительный. Богатей, навязавшийся к нам в погоне за приключениями. Он… — Что-то я не припоминаю, чтобы ты так говорил, когда мы собирались сюда ехать, — шикнула девушка, — мне почему-то кажется, что говорил ты с точностью до наоборот. — Нам нужно было финансирование. И я не думал, что он будет подбивать к тебе клинья, — раздражённо, чуть повысив голос, сказал парень. — Остановись, — запротестовала девушка. Драко держал ухо востро, чтобы не пропустить ни одной фразы. Ситуация закручивалась, пикантная. Он-то ожидал, что парень будет плести сладкие речи, и выйдет этакая тайная встреча влюблённых. Ну, почти влюблённых. А тут разворачивается настоящая комедия, со всеми вытекающими. — Нет, послушай, ты же не станешь его сейчас защищать, — продолжил Аарон, — только не говори мне, что он уже успел тебя облюбовать. Сколько ты его знаешь? Пару недель? Разве он не кажется тебе странным? Малфою после этой фразы захотелось высунуть голову из-за перегородки и в самой горделивой манере поправить парня: Вообще-то, мы знакомы хренову тучу лет, дружище. Я знал Грейнджер, когда у неё зубы были крупнее, чем твои яйца. Удержался — один Мерлин знает каким чудом. Ну и, второпях сообразил: одна небрежно брошенная фраза могла бы вызвать еще большее замешательство и вопросов. А еще… совсем малость было любопытно, куда заведет этот разговор. — Аарон, прошу тебя. На что ты пытаешься намекнуть? — обессиленно протянула девушка, — я устала и хочу принять душ. Я не хочу обсуждать твою паранойю насчёт Драко. — Нет, подожди. Гермиона, которую я знаю, слишком разумна для этого. Мы знакомы с первого года университета, и ты бы, конечно, не стала… — продолжал свою речь парень, — прости, я ничего такого не имел в виду. Конечно, я знаю, что ты прекрасно умеешь разделять работу и личное. Просто мне показалось, что он слишком… Конечно… — нервно рассмеялся он. — Возможно, ему показалось, что ты можешь быть заинтересована, но ты, конечно же, нет. Просто он наверняка из тех, кто крутит шашни с несколькими одновременно. Святой Салазар. Мы приступили к составлению моральных портретов? Драко даже как-то его жалко стало. И этот ещё смеет кичиться тем, что знает Грейнджер якобы давно? Если он её по-настоящему знал, то был бы в курсе, что ведьма не терпит, когда её поучают и дают непрошеные советы. Такое можно делать, только в развлекательных целях, но никак не тогда, когда пытаешься добиться её расположения или склонить на свою сторону. — Достаточно, — твёрдо сказала девушка, — давай закончим этот разговор, он всё равно ни к чему не приведёт. А теперь я планирую принять душ. Драко резко выключил воду, стянул полотенце и начал обматывать вокруг себя. Его копошение наверняка привлекло внимание этих двоих, и он услышал приближающиеся шаги. — Аарон, уходи, — сказала девушка, — Саре, наверное, неловко выходить, пока ты тут. Ну, Саре, может, и неловко. А вот Малфою вполне комфортно. Но Аарон, видимо, действительно ушёл, потому что снаружи больше не раздавалось голосов — только нервное топанье девушки по деревянному полу. Он, конечно же, вышел из душевой в лучших традициях любовных романов — мокрый, расслабленный, довольный, с полотенцем, небрежно обмотанным вокруг бёдер. Широкая грудь, атлетическое тело, капли воды всё ещё стекали с волос, ухмылка тоже шла в комплекте. Драко довольно посмотрел на девушку, но та, похоже, слишком взвинчена, чтобы оценить всю эту, безусловно, прекрасную картину. — Может, мне посторожить тебя, Грейнджер, чтобы всякие типы не лезли? — протянул он с насмешкой, когда она прошла мимо и зашторила занавеску в душевой. — Уходи, — бросила она, — я не стану принимать душ, пока ты тут стоишь. Ну вот, а Драко уже собирался поправить причёску в этом пятнистом зеркале, пока ведьма наслаждалась водными процедурами. Но комментировать услышанное больше не стал — в конце концов, это же не он тут раздавал подозрения и прозвища. — Малфой, ты ещё тут? — донёсся голос из-за занавески. — Уже ухожу, — вздохнул Драко. — Прости за Аарона. Он не знает, что говорит, просто волнуется за меня. — Никаких обид, Грейнджер, — бросил он на прощание и направился в сторону ночлега, прокручивая в голове ситуацию. А вообще, самой настоящей интриганкой в этой истории была ведьма, которая так и не растолковала свою позицию, тем самым только разжигая надежду парня на то, что когда-нибудь она упадёт в его объятия. Ну, меньшего от Грейнджер он и не ожидал — в свои четырнадцать она крутила шашни с международными игроками в квиддич.

***

— Придержи тут и не отпускай. — Так? — уточнил Драко. — Да, старайся держать ровно. Раскопки в Долине Наска было решено начать с исследований и документации геоглифов. Работалось в паре со Стивом легко. Драко считал его близким по духу и даже мысленно добавил себе памятку — при удобном случае угостить каким-нибудь коллекционным огневиски. Если прежние руины и тысячелетние лохмотья, которые они откапывали, казались не слишком примечательными, то гигантские геоглифы действительно поражали воображение. Поистине уникальное место. Его восхищение лишь слегка поубавилось, когда Стив объяснил, каким образом древние инки добивались столь масштабных рисунков. Однако тот факт, что некоторые из геоглифов представляли собой идеально выверенные геометрические узоры, продолжал потрясать. Создать нечто подобное без помощи магии, наверняка невероятно сложно с инженерной точки зрения… хотя, конечно, он не мог утверждать это наверняка. Главный археолог, а по совместительству — Грейнджер, предположительно рассчитывала, что на изучение уйдёт около месяца. В этот раз их не интересовали раскопки поселений или акведуки. Вся экспедиция сосредоточилась исключительно на геоглифах, коих в этой местности немало. Что особенно важно, Гермиона обмолвилась — это ключевая точка их маршрута. Обосновав это тем, что в дневнике путешественника содержалось особенно много записей, касающихся этой зоны. А это значило, что внимание Драко было обострено до предела. Он скрупулёзно намеревался изучить местность в поисках подсказок — или, если фортуна окажется на его стороне, самого артефакта. Сейчас он, конечно, занимался весьма странным делом — держал какие-то штуковины из пластика и зеркал, пока Стив настраивал лазеры для сканирования, чтобы создать подробные карты и точные модели геоглифов. Грейнджер работала в паре не с кем иным, как с Аароном. Был ли это объективный выбор, продиктованный исключительно профессиональной необходимостью, или же простая привычка — Малфой даже думать не хотел. Пусть работают. Главное, чтобы ведьма оставалась в его поле зрения.

***

Время летело быстро — он и опомниться не успел, как миновала целая неделя. Своеобразная рутина: подъём в шесть утра, отправка на место исследований, целый день работы с короткими перерывами на перекус. Вечерами, под дезиллюминационными чарами, Драко исследовал участки, помеченные в своем собственном списке как представляющие особый интерес. Обычно использовал различные чары обнаружения, и рунические формулы, которые помогали выявить даже самые малые остаточные следы магии. Так день за днем, вычеркивал и добавлял новые участки, которые уже прошли или ещё требовали проверки. Легилименцию на маглах старался не применять, но порой полагался на свою проницательность, чтобы считывать выражения лиц и намерения учёных. Это также помогало классифицировать маглов в личный рейтинг. Драко распределял их на тех, кто, по его мнению, был весьма умным, и — не очень. Эта классификация представляла собой лёгкое вмешательство в сознание. У Стива, например, мысли чётко структурированы, так же, как и у Грейнджер, Роули и Сары. В том, как они думали, прослеживался порядок, сравнимый с библиотекой, где каждая книга рассортирована по алфавиту, темам и аккуратно лежит на своей полке. У некоторых мысли представляли собой хаотичную массу слов и обрывков предложений, которые не всегда удавалось расшифровать. Такие люди, однако, обычно являлись более эмоциональными и творческими личностями. Это не хорошо и не плохо — просто стоило брать во внимание, что это напрямую влияло на личность человека. В настоящее время у них намечалось своего рода «коллективное собрание», в ходе которого было решено выделить пару дней для анализа всей собранной информации, сопоставления её с планами и ожидаемыми результатами, а также подведения итогов их работы. Это "как нельзя кстати" для него, тем более что выставляло Драко в выгодном свете, как участника экспедиции. Особенно Малфой был хорош в разгадке различных загадок и шифров. Магические знания, которыми он обладал, главные козыри в этом деле. К примеру, Драко подал несколько удачных идей, в основе которых лежали нумерология и астрономия. Маглы, конечно, об этом не догадывались, поэтому задавали целую кучу наводящих вопросов. Что, вполне ожидаемо, но временами бесило. Тогда он поубавил пыл в раздаче предложений, которые не мог просто объяснить. Исходя из этого, у него сложился ладный тандем только со Стивом: Малфой выдвигал предположения и предлагал необычные способы решения, а Стив, в свою очередь, был открыт ко всему новому и не задавал парню неудобных вопросов. — Получается эта часть должна стыковаться с какой-то из частей другого геоглифа, — размышляла в слух Сара. Ученые сопоставляли снимки, сделанные спутником, с собственными картами и моделями, а также со старыми историческими фотографиями, сделанными в конце сороковых годов. — Что, если раздробить геоглиф на более мелкие участки? — Стоит попробовать. Если мы получим снимки всех геоглифов из списка, то можно попробовать разные вариации. — У нас есть колибри, обезьяна и паук, какие ещё рисунки упоминаются в дневнике? — Чичо и Палпа. — Хорошо, Чичо находится немного в другой местности, придётся ехать около двух часов. — Займемся этим на следующей неделе, как закончим с пауком. — Я подготовлю материалы, чтобы мы не теряли время на местности. Слаженная командная работа, приятная погода и немного надежды. Драко всматривался в снимки рисунков, прикидывая в голове, как их можно соединить, чтобы разгадать одну из загадок в дневнике, которая, конечно, была полной бессмыслицей: о солнце на спине обезьяны, пауке, который ложится спать, и колибри, пьющей воду. В общем, полный бред. — Драко, поможешь мне сравнить звёздные карты со снимками со спутника? Просто хочу проверить всевозможные варианты. — Конечно. — Хорошо, нужно заполнить ещё кое-какие отчёты. Если понадобится помощь — зовите. — Спасибо, — улыбнулась Гермиона, — и отлично сработано. Драко следил за тем, как команда собирает свои документы и записи. Наконец выпала возможность снова добраться до дневника. Да ещё и с лёгкой подачи самой девушки. — Итак, — начала она, вытаскивая несколько бумаг из папки и раскладывая их по столу, — я собрала все астрономические карты, что нашла. С этими я разобралась, — показала она ему две карты с мелкими заметками корявым почерком. — Вот взгляни, я долго ломала голову, но так и не смогла определить, какое именно это созвездие. Одновременно похоже на созвездие Центавра и Павлина, но если взглянуть сюда, увидишь, что созвездие Центавра тут, а созвездие Павлина находится чуть дальше, так что это не то и не другое. Они принялись вместе изучать карты, прикидывая, какие именно созвездия видны с того места, где были начертаны геоглифы. Гермиона даже прочитала ему «загадку» из дневника. «Туда, где солнце нежно встречает путь... Моя звезда — как венец победы. Я не просто путь, но метка вечного.» Грейнджер, пока они работали, бдительно следила за тем, чтобы он не задерживал дневник или части его расшифровок в своих руках дольше, чем это необходимо. Она относилась к реликвии с собственнической заботой. Скорее всего, это было следствием рунической магии — той самой печати, что связывала ведьму с дневником. Недавно прояснилась ситуация с тем, как именно он оказался в её владении: Гермиона упомянула, что порезалась об одну из страниц, несмотря на ветхое состояние. Это стало разгадкой магической связи между ними. Конечно, не обошлось без крови. — Хмм, это Corona Borealis, — выдал Драко вердикт после тщательного анализа всех материалов, что показала девушка. — Созвездие Лавровый венок, входило в старую астрономическую классификацию. Её часто путают с более устоявшимся созвездием Корона Борейская, поэтому это могло запутать. — Взгляни ещё на вот это, — попросила девушка, указав на другое созвездие. Драко покрутил в руках звёздную карту, рассматривая мелкие звезды и другие близлежащие созвездия. — Похоже на созвездие Южного Креста, — протянул он, всё ещё всматриваясь в карту. Гермиона одобрительно хмыкнула, сделав пару записей. — Созвездие Южного Креста, — повторил он. — Я поняла. — Нет, ты не понимаешь, это созвездие Южного Креста, — повторил он в третий раз. Драко резко встал, испугав её резким движением, небрежно откинув волосы назад и посмотрев со смесью безумия и радости от осознания этих двух созвездий и их сопоставления с текстом, который они пытались разгадать. Ведьма непонимающе взглянула на него, прищурив глаза. Она открыла рот в немом вопросе, но Драко был так преисполнен эмоций, и подошёл ближе, чуть наклонившись к девушке. — Южный крест инки использовали для определения направления на юг, — пояснил он, всматриваясь в лицо, — он также часто связывается с мифами о поиске жизненного пути. И если связать его с Лавровым венком... Гермиона нахмурила брови ещё сильнее. Она понятия не имела, что именно этим хотел сказать Драко. Он действительно временами странный. Девушка, будучи неуверенной, что именно ей стоит ответить, натянуто улыбнулась. Явно не та реакция, которую ожидал Малфой, потому как в следующий момент он, нахмурившись сел за стол и принялся разглядывать карты по новой.

***

От пылкой дружбы - шаг до пылкой страсти.

«Уильям Шекспир»

Керосиновая лампа отбрасывала мягкие тени по углам комнаты. Белые стены, ужасно скрипучие полы, полупрозрачные занавески на окнах и узкая кровать — Драко давно перестал обращать внимание на серые и убогие сельские интерьеры. На первый план вышли мелочи, в которых он неожиданно находил особый шарм. Тот же тёплый свет лампы подчеркивал узорчатые ковры, покрывала, наволочки с вышивкой и резные шкафы. Огромная луна, похожая на перевёрнутое блюдце, светила прямо в окно. Тело ныло от усталости, но кровать казалась удивительно удобной — даже несмотря на слишком тонкий по его меркам матрас. Пожалуй, чего уж точно не хватало так это домашних эльфов, которые избавляли от бытовых забот вроде глажки, стирки или приготовления еды. Впрочем, пока что он не слишком утруждал себя — одежду очищал заклинаниями, а ту, что изнашивалась, просто откладывал в чемодан, чтобы заменить при следующей поездке в поместье. Из развлечений у него были лишь переписка с Теодором, чтение журналов и размышления. Много размышлений — о прошлом, настоящем и временами о будущем. Порой он ловил себя на том, что прокручивал в голове разные события, складывая их в цепочки — диалоги, поступки, свои и чужие. Особенно часто в последнее время он думал о словах шаманки с рынка. Старался сосредоточиться на семантике, но это порождало лишь новую волну тревоги под рёбрами и лишало сна. Расшифровка её слов никак не давалась — всё скатывалось в бесконечные размышления о чудовищных поступках, что он совершил, об отце и матери, о ранах, которые оставили эти события. О тех, кто выжил, и о тех, кого больше нет. Хотелось вырваться, сбросить с себя кожу вместе со всем горьким опытом. Сие события безусловно наполняло чашу его отчаяния. В суете мыслей он уловил звук — за дверью кто-то слабо скребся. Драко решил, что разумнее будет проверить, кто посмел прервать его импровизированный терапевтический сеанс. Он встал с кровати, ступив босыми ногами на ковёр. Тот оказался жёстким и холодным. Прихватив палочку с прикроватной тумбочки, он приблизился к двери. Он медленно открыл дверь, но там никого не оказалось. Темный коридор, слабый свет из-под дверей соседних комнат, приглушенные голоса. Он уже собирался закрыть дверь, когда едва не подпрыгнул от неожиданности, услышав жалобное, протяжное «мя-я-яу». Прижатый между дверью и стеной пушистый негодник настойчиво просовывал лапы под дверь, пытаясь вырваться из плена. Драко схватил котёнка за шкирку, тот явно недовольный своим положением, немедленно замяукал ещё жалобнее. Начисто отмыт, выглядел как обычный дворовый кот — худой, малость окрепший за те полторы недели, что провёл под надзором археологической группы. Драко посмотрел в его две блестящие чёрные бусинки-глазки. Котёнок снова мяукнул. — Потерялся? В ответ раздалось очередное мяуканье, а затем котёнок начал извиваться в его пальцах, требуя свободы. Драко сжалился и опустил его на пол, но тот, едва почувствовав свободу, молнией рванул прямо в его комнату. Тут же разлёгся на ковре, потираясь о шершавую поверхность и явно напрашиваясь на ласку. Драко медленно подошёл и опустился на корточки перед ним. Тот перекатился на спину, подтянулся ближе, цепляясь за ковёр острыми коготками, и снова потянулся к нему. Сначала Малфой просто наблюдал за мелким, но в конце концов протянул руку и провёл ладонью по его мягкой шерсти. Под пальцами разлилось приятное, равномерное урчание. Подумать только… Гладить его оказалось приятно. Колени начали затекать, поэтому он поднялся, подхватывая котёнка на руки собираясь занять более удобное положение на кровати. На секунду задумался — а вдруг он всё ещё блохастый? Но соблазн был слишком велик. Драко — на спине, кот — на его груди, вытянувшись в длину и приятно согревая кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Малфой монотонно проводил рукой по пушистому тельцу, слушая ровное урчание. Шерсть пестрого окраса — белая, черная и охристая, влажный черный нос, тонкие усики. Когда Драко провел пальцем по его морде, тот коротко лизнул его шершавым розовым язычком. Идиллия длилась в лучшем случае минут двадцать, пока ее не прервал тихий стук в дверь. В этот раз он приоткрыл дверь не так резко — лишь настолько, чтобы увидеть нежданного посетителя. — Привет, — протянула никто иная, как кудрявая ведьма, — извини, что беспокою. Ты не видел тут котенка? — Видел. Малфой открыл дверь шире, теперь девушка была видна полностью. Выглядела она менее собранной, чем днем, — в пижаме, с распущенными волосами. Он слегка отступил в сторону, открывая ей вид на котенка на его кровати. — Войдешь? Грейнджер на мгновение смутилась, неуверенно глянув на кровать, но все же шагнула внутрь. Драко прикрыл за ней дверь и развернулся, наблюдая, как она аккуратно присела на самый край его постели и протянула руку к животному. — Мне забрать его? Или ты хочешь оставить его у себя на ночь? — Еще не решил, — отозвался он. Девушка продолжала гладить котёнка, и Малфой усмехнулся, скользнув взглядом по её позе: сжатые вместе колени, босые лодыжки, выглядывающие из-под пижамных штанов. Она всё ещё сидела на самом краю его постели, явно не в самом удобном положении. — Моя кровать не кусается. — Мы все никак не можем придумать ей имя, — выдала она, отвлекая его внимание от себя и перенося его на маленького негодника, — есть идеи? — Ведьма, — протянул он, растягивая слово по слогам. Грейнджер склонила голову набок, глядя на котенка с улыбкой. — Ну какая же она ведьма? — возмутилась она, беря котенка на руки, — ты только посмотри на эту мордашку. К тому же она необычайно ласковая и любознательная. Знаешь, говорят, трёхцветные кошки приносят счастье и успех. Малфой искренне рассмеялся, запрокинув голову. Грейнджер, видимо, возомнила себя местной Распределяющей шляпой. Воспоминания накрыли его с головой. Широкий зал Хогвартса. Зачарованный потолок. Разноцветные флаги с гербами факультетов. Ученики всех возрастов. Дамблдор, преподаватели за длинным столом. Маленький Драко, затаив дыхание, ждет, когда Шляпа громко воскликнет: Слизерин! Он был так счастлив в тот день. Грейнджер — нахмурившуюся под натиском Шляпы, наверняка твердившую у себя в голове: только не Слизерин, только не Слизерин. В тот день он не задумывался о ее происхождении. Конечно, отец успел вбить в него чистокровные идеи, но в тот момент Драко был слишком очарован замком. Он был так горд — надеть форму, завязать галстук. Помнит, как мама старательно причесывала его волосы перед отъездом, как сиял отец. Один из самых счастливых дней в его жизни. Очень далекий от войны. Был ли этот день таким же счастливым для Гермионы? Очнувшись от воспоминаний, он посмотрел на ведьму. Она тоже наблюдала за ним, ее взгляд был мягким, Драко неуклюже переступил с ноги на ногу, момент был почти… пьянящим. Прошлая ты ненавидела меня — таким, каким я был. Тем, кем я стал. Но ты смотришь на меня иначе. С абсурдно неуместной благосклонностью. Он ухватился за эту мысль, и по телу разлилось тепло. Сердце застучало быстрее, к скулам прилип легкий румянец. Хотелось относится к этой хрупкой связи между ними с деликатностью. Картина, возникшая перед ним, была намного приятнее глазу, чем любое столкновение в школе, когда он грубо задевал ее происхождение, видя искаженное от обиды лицо. Мягкий свет лампы отражался в блестящих глазах, легкая волна ее волос касалась шеи. Захотелось — вопреки рациональным доводам — подойти ближе, вглядеться в черты лица, вдохнуть тонкий аромат мыла и миндального масла. Захотелось, чтобы Грейнджер говорила — жестикулировала руками, хмурила брови, заливисто смеялась. Захотелось запечатать эту комнату, законсервировать этот момент. Но ведьма, кажется, не разделяла его причуд. Она собиралась уходить, встала с кровати. — Останься, — выдал Драко, сам не осознавая, как быстро вырвались эти слова. — Я… эм… — Грейнджер замялась, явно удивленная его просьбой. — Я имею в виду, мы могли бы немного поговорить. Всего лишь беседа, Грейнджер. Давай, я уверен, что ты не ложишься спать так рано. На мгновение она задумалась, а затем все же вернулась на кровать, устраиваясь глубже на матрасе и прислоняясь к стене. Малфой осмелился подойти ближе. Ничего катастрофического не случится, если вы просто посидите рядом. Он не раз оставался с ней наедине. Что с ним, черт возьми, такое? Он сел на другой край кровати, теперь их разделял всего метр и мирно спящий между ними котенок. — Ну… как тебе экспедиция? — первой заговорила Грейнджер, явно пытаясь разрядить обстановку. — Не жалеешь, что так рвался сюда? — она оглядела комнату с легкой улыбкой. — Это… необычный опыт, — честно ответил он, — очевидно, сильно отличается от всех моих предыдущих путешествий. — Охотно верю, — улыбнулась она, — где ты еще бывал? — В самых разных уголках мира. Азия, Ближний Восток. Но да, пожалуй, самые экстремальные условия, в которых мне доводилось жить. — Неужели было что-то менее роскошное, чем это? — с усмешкой спросила она. — Нет, интерьеры были не иначе как роскошными. Но атмосфера была просто убийственной. В прямом смысле мертвецкой. Драко смотрел куда угодно, только не на ведьму. Глупо, но не хотелось сейчас видеть выражение её лица при упоминании мэнора. Грейнджер же продолжала заинтересованно смотреть на него, её глаза не отвлекались ни на что. — Расскажи мне. — Про интерьеры или про убийственную атмосферу? — Про все сразу. — Ну ладно, — начал он. Говорить о собственном доме казалось странным. — Представь: высокие потолки, мраморные полы, гобелены на стенах. Камины, антикварная мебель, роскошные ковры… Сады, огромная библиотека. — Насколько огромная? — Гигантская. — Судя по описанию, это не меньше, чем дворец. — Мэнор, — с самым ханжеским видом поправил ее Драко, — старинный мэнор с восемнадцатью спальнями, двумя гостиными и темными подвалами. — Хорошо. И кому же принадлежит этот мэнор? Это какое-то историческое здание? — Это мой дом. Гермиона покачала головой. — Я должна была это предвидеть. Серьезно, я так и предполагала, что ты живешь в каком-то старинном английском особняке. Хорошо, а что насчет атмосферы? Драко задумался, подбирая слова. Воздух был сухим, и во рту постоянно сохло. Да, наверное, это всё из-за воздуха, а не от того, что он испытывал настоящее волнение. Пальцы немного подрагивали, и он несколько раз ёрзал на своём месте в поисках более удобного положения. — Ну, представь, что в какой-то момент твой дом перестает ощущаться как… дом. Каждый угол, коридор, окна становятся чужими, будто ты заблудился и никак не можешь найти выход. Прибавь к этому не самых приятных людей, которые вечно ходят, трогают твои вещи, наблюдают за каждым твоим шагом. — Звучит ужасно. — Да, не самые приятные времена. — И что теперь? Ты все еще живешь там? — Да, но теперь он совсем другой. Никто не шастает по дому. Никаких неприятных личностей… ну, в основном, — усмехнулся он. — Какая у тебя любимая комната? Расскажи мне про библиотеку. — Любимая комната? Наверное, моя лаборатория, — он кивнул, бросив на нее быстрый взгляд, — но библиотека тоже особенная. Просторная, в два этажа, тысячи книг, витражные окна во всю стену, люстры со свечами… — Это кощунство, — протянула Грейнджер, — люстры с восковыми свечами в библиотеке? Разве это безопасно? — Ну… эм… — он осёкся, придумывая объяснение, — она защищена от огня. Книгам ничего не угрожает. — Противопожарная система, — хмыкнула она, — они, конечно, безумно дорогие, но, полагаю, это оправдано, когда у тебя такая коллекция. — Мои предки собирали ее столетиями. — Поразительно, — вставила она, — я тоже собираю свою библиотеку. Конечно, вряд ли смогу похвастаться таким собранием. Моя квартира завалена книгами. Мне даже пришлось выкинуть кое-какую мебель, чтобы освободить место. Она мечтательно вздохнула, и Драко засмотрелся. Глаза были полузакрыты, короткие ресницы, узор веснушек на ее коже. Розовая кожа губ. Легкий аромат мыла. Он поймал себя на том, что склоняется все ближе к ней. У него перехватило дыхание. Пальцы подрагивали, дыхание стало прерывистым. Затем, словно осознав что-то, Гермиона посмотрела на него с легким изумлением. — И ты живешь один в таком огромном доме? Он тут же отодвинулся назад, и прошелся пальцами по мягкой шерстке котенка чтобы скрыть нервозность. — Нет, я не живу один в таком огромном доме. Но… почти все спальни пусты. — Вряд ли кому-то нужен такой огромный дом. Хотя для затворников — самое то. — К этому привыкаешь. Потом все остальное кажется слишком тесным и… хмм, простым. — А что насчет планов? Чем собираешься заняться, когда мы завершим экспедицию? Отправишься в новое путешествие? — Ммм… нет. Хотелось бы повременить с путешествиями. Просто работать в своей маленькой лаборатории. — Маленькой лаборатории? — усмехнулась она, — смею предположить, что это очень большое преуменьшение, учитывая, что лаборатория находится в мэноре. — Она правда маленькая. — Относительно чего? — Относительно любой другой комнаты в мэноре. — Ладно. Она усмехнулась, но не стала спорить дальше. — А ты? Чем займешься? — Полагаю, тем же, — пожала плечами Гермиона, — отправлюсь в новую экспедицию… Ну, после того как подведем итоги этой. Знаешь, после завершения намного больше работы, чем кажется на первый взгляд. Они болтали еще какое-то время — о тонкостях профессии, об университете, интересных открытиях этого столетия. Постепенно разговор перетек в более личные темы. Гермиона рассказывала о сложностях учебы, о том, как вначале американцам было трудно понимать ее речь из-за ярко выраженного британского акцента. Драко буквально впитывал каждое слово, произнесенное девушкой. Он жаждал больше деталей. Тянулся к её сущности, как одержимый исследователь. Гермиона Грейнджер оставалась загадкой, которую он, упрямо и отчаянно, пытался разгадать.