Глава 12: Я не могу перестать думать о тебе

Драко чувствует себя рассеянным. В то утро, когда возвращается в свою захудалую комнатушку, во время завтрака, перед сном — это чувство преследует его неотступно. Оно держит его в тисках по меньшей мере три дня, а затем начинает утихать, уступая место отрицанию. Сначала он думает о Теодоре — о выражении его лица в ту ночь, о словах. Потом он возвращается к самоанализу, и только во сне он не чувствует себя отвратительным другом, сыном, человеком. А потом наступает очередь тех мыслей, которых он избегал больше всего. О Грейнджер. Голос в его голове звучит уверенно, почти раздражённо: ему просто показалось. В конце концов, мыло — довольно распространённый запах. Всего лишь мыло. Ничего особенного. Запах миндаля? Ну, это тоже объяснимо. Драко всегда любил марципан, а миндальное масло использовалось во множестве зелий — от целительских до косметических. Это было бы слишком. Слишком откровенно. Слишком незаслуженно. Но отрицание неизбежно сменяется осознанием. Не сразу. Медленно, под тяжестью часов рефлексии, под гнетом бесконечных анализов диалогов — случайных и нарочно спровоцированных. Теперь вся его жизнь пахнет этой проклятой амортенцией. Он пытается понять, как оказался в этой ловушке, и понимает, что дело не только в сломанной рутине. Он осознает, что отрицанию очевидного виной мир, в котором он рос, точнее — идеи, которые в нем взращивали. И всё же... Ничего криминального в том, что ему нравится Гермиона Грейнджер. Она — выдающаяся ведьма. Исключительная. А значит, ничего противоестественного в этом нет. Как однажды выразился Теодор, гриффиндорка буквально гудела от магии. Ее образ складывается в его голове, будто рассыпанный пазл: интонации голоса, движения рук, выражения лица, нимб кудрей, розовые губы. Естественно, он давно перестал игнорировать тот факт, что Грейнджер — красивая женщина. В ней был тот самый неуловимый шарм, пленяющий каждого, кто попадал на ее орбиту. Но даже осознавая ее достоинства, он не понимал, как мог так облажаться. Как он мог так увлечься? Как он умудрился заиграться в завоевание её доверия настолько, что перестал видеть в ней просто цель, а начал воспринимать её как объект своих собственных романтических фантазий? Это было проблемой. Но черт, ни одна проблема еще не выглядела настолько привлекательной. Поэтому ему остается одно: убедиться. Собрать эту хаотичную мешанину мыслей, ощущений и запахов воедино, как зелье из множества ингредиентов, а затем испытать его на себе. Драко всегда верил в практический метод познания. Драко убеждал себя, что не преследует её, не выслеживает на каждом шагу, не ловит в воздухе тонкие следы её аромата. Нет, он всего лишь стал чуть более наблюдательным, чем обычно. Не мог признаться даже самому себе, что просто искал любую возможность быть ближе. Искал её глазами, угадывал настроение по наклону плеч, слушал её голос даже сквозь шум общей беседы. Ему казалось, что, если достаточно долго всматриваться, достаточно глубоко вчитываться в каждое её движение, он сможет разгадать её. И, может быть, если будет осторожен, если подберётся достаточно близко, в какой-то момент он нащупает её душу. Попробует её на вкус. Утонет в ней без сожалений и сокрушений совести. Он был исследователем. Просто так получилось, что объектом его исследований оказалась одна конкретная ведьма. Трудоголик до мозга костей. Острый ум, несгибаемая уверенность, непримиримый защитник своих убеждений. Но теперь он видит и другие детали… Он заметил, что Грейнджер была слегка нервной. Она медлила с ответами — на секунду, а то и две, — часто осматривалась по сторонам, хрустела пальцами, раздражённо терла глаза. Драко, сколько бы ни наблюдал, не мог понять причины её тревожности. Работа шла хорошо, конфликтов в группе не было. Они находились здесь дольше, чем в любом другом пункте маршрута, так что ни акклиматизацией, ни адаптацией к новому месту это объяснить не получалось. Она вяло реагировала на его поддразнивания, смеялась с запозданием, даже на колкости отвечала неохотно. Это было странно. Это опять нарушало привычную рутину. Что-то было не так — с ней, с ним... возможно, с этим местом. Но пока разумного объяснения он не находил. Вечер подкрался незаметно. Драко шагал чуть впереди, погружённый в размышления. Прохладный воздух приятно обдувал лицо после долгого дня под солнцем. Он мечтал о душе — рубашка неприятно липла к телу, казалась особенно грязной, и он уже решил, что даже не станет заморачивать эльфов её стиркой. Просто выбросит. Рядом с ним Стив прибавил шаг, поравнялся. Драко скользнул по нему взглядом — его одежда тоже была в ужасном состоянии. Неудивительно, учитывая, что сегодня им пришлось буквально ползать, устанавливая датчики для передачи инфракрасных лучей. — Ты придёшь сегодня к костру? — Уже пятница? — удивлённо переспросил Малфой. — Я даже не заметил, как пролетела неделя. — Сегодня среда, но у нас есть повод. — Повод? — У Гермионы сегодня день рождения. Драко резко повернул голову, отыскивая в толпе ведьму. Она шла с девушками, оживлённо беседуя. Он забыл. Нет, не так — он вообще не знал. Никогда не знал, когда у неё день рождения, потому что... потому что ему попросту не было до этого дела. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — нахмурился он. — Потому что Гермиона строго-настрого запретила кому-либо упоминать об этом, — Стив пожал плечами, — она из тех людей, кто чётко разделяет личное и работу. Более того, она терпеть не может, когда эти две параллели пересекаются. Знаешь, она классная подруга, с ней реально можно повеселиться, но в первую очередь она профессионал. И это для неё всегда отдельно. Это навело Драко на вывод: никто из этих маглов не знал Грейнджер по-настоящему. Он точно помнил, как они беседовали о личном, когда он помогал ей. В рабочее время. И она не просто поддерживала разговор — ей это нравилось. Она наслаждалась этими моментами. Так что Стив ошибался. Возможно, ведьма действительно провела границу между личным и профессиональным, но эти ребята просто ни разу не смогли завести с ней по-настоящему увлекательную беседу. И это было... забавно. Он и Гермиона Грейнджер нашли общий язык быстрее, чем она и все эти маглы за столько лет. Потому что она ведьма, — подсказывал голос в его голове. Потому что, как и он, она вообще не должна была здесь находиться. — Извини, задумался, — протянул Драко, возвращаясь к разговору, — конечно, я приду. — Тогда в десять, — сказал Стив, — это будет небольшой сюрприз. Посиделка скромная, скорее символическая. Драко кивнул, ещё раз бросив взгляд на ведьму позади. Подумать только — сегодня он окажется на дне рождения гриффиндорки.

***

Вернувшись в свою комнату, он, как и собирался, стянул рубашку и отправил её прямиком в мусорное ведро. Собрал банные принадлежности и направился в деревенский душ. После он переоделся в чистую одежду и лёг на кровать. Мокрые волосы оставляли влажные пятна на наволочке. Что же он мог подарить ведьме? Вариантов не так уж и много — было бы странно, если он оказался одним из тех чудаков, которые тащат с собой в чемодане диковинные вещицы. Цветы? Тоже не вариант. Конечно, он мог бы с лёгкостью трансфигурировать здешние заросли во что-то приличное, но... как бы он это объяснил? В голове всё же была одна идея. Драко вспомнил, как они разговаривали здесь, сидя на этой самой кровати. Как он рассказывал ей о своей жизни, о Мэноре. Как она восхищалась библиотекой. Он начал копаться в своём чемодане в поисках запонок — серебряных, с гербом Малфоев. В путешествии они были ему ни к чему, но Реми всегда складывал их на случай, если молодому господину вдруг понадобится выглядеть презентабельно. Драко поднял одну из запонок, покатал её в пальцах. Металл красиво блестел в свете лампы. Он потянулся за своей верной тринадцатидюймовой подругой, чтобы трансфигурировать украшение. Трансфигурация никогда не была его сильной стороной. С первого раза не вышло — получилось что-то больше похожее на проволоку. Но после нескольких попыток запонка наконец приобрела нужную форму — тонкую нить браслета. Драко осмотрел его с лёгким удовлетворением, затем расстегнул собственный браслет, нанизанный бусинами. Казалось бы, безделушка, но каждая бусина была портключом. Он выбрал одну — ту, что была помечена как Малфой-Мэнор, — и аккуратно нанизал её на браслет. Это было не самое изящное украшение для девушки, оно носило скорее символическую ценность, и он надеялся, что Гермиона оценит незамысловатый подарок. Драко тихо прикрыл за собой дверь и направился в заднюю часть дворика, обнесённого низким забором. Грейнджер была на месте. Она мило улыбалась нескольким ребятам, которые подняли в её честь тост, затем смущённо поблагодарила их и чокнулась пластиковыми стаканчиками. Появление Драко не осталось незамеченным — ему тут же протянули стакан с лимонадом без алкоголя и усадили у костра. Он поздоровался со всеми, выдал в сторону именинницы короткое поздравление — несколько искренних слов. У него ещё будет возможность сказать ей нечто более личное, только для неё. Как и говорил Стив, это была скорее тёплая посиделка, чем полноценное празднование. Все были одеты просто, расслаблены, всего несколько бутылок алкоголя и разговоры. В основном обсуждали студенческие годы, достижения ведьмы, общие воспоминания, к которым Драко не имел никакого отношения. Но ему было интересно слушать истории о ней. Те, которые она ещё не успела ему рассказать. О том, как перебрала с текилой, как чуть не осталась заперта в университетской библиотеке, и даже о том, как однажды едва не пропустила важный экзамен. Посиделка продлилась недолго — всем предстояло рано вставать и выдвигаться в поле на раскопки, была середина недели. Около полуночи они начали прибирать за собой и расходиться по комнатам. Грейнджер собирала в пакет пустые стаканчики, кто-то тушил огонь, а некоторые уже ушли. Драко остался только потому, что собирался вручить ведьме свой презент. Он терпеливо ждал, пока все распрощаются и разойдутся, а затем, улучив момент, подошёл к Гермионе, прежде чем она успела ускользнуть. — Грейнджер, — сказал он, оказываясь лицом к лицу с ней, — с Днём Рождения. — Спасибо, Драко, — протянула она, улыбнувшись и немного покраснев от выпитого алкоголя. — Я ещё не вручил тебе свой подарок. — Да? Как мило, но, правда, не стоило утруждать себя этим, — сказала она, избегая его взгляда. Сегодня вечером ей часто приходилось напоминать себе, что нельзя смотреть на Драко слишком долго. Это вылилось в тайные гляделки друг на друга и негласную игру — кто первым поймает чей взгляд. — Протяни руку, — сказал он. Гермиона тихо фыркнула, позабавленная его загадочной просьбой. Малфой сделал шаг вперёд, расстояние между ними сузилось до метра. Гермиона почувствовала это — почти осязаемое напряжение, вибрирующее в пространстве между ними. Малфой не торопился. Его взгляд задержался на её пальцах, затем медленно поднялся выше, изучая каждый миллиметр её лица. Он стоял близко, она могла бы различить мельчайшие оттенки в его глазах, серебро, смешанное с чем-то более тёплым. — Мне закрыть глаза? — спросила она с лёгкой насмешкой. — Если тебе этого хочется. От этих простых слов её сердце забилось быстрее, а щеки запылали ещё сильнее. Трезво оценить свою реакцию она не могла — слишком боялась подумать о том, что может произойти, если закроет глаза. Мысленно отчитав себя за эти глупые и совершенно недопустимые мысли, Гермиона решила, что не станет их закрывать. Лучше держать ситуацию под контролем. Она протянула руку, ожидая следующего шага Драко. Тот прищурился, внимательно изучая её лицо, а затем слегка улыбнулся и достал из кармана что-то блестящее. Он провёл пальцами по её запястью, чуть притянув руку ближе. От его прикосновения по коже пробежали мурашки. Драко сосредоточенно обернул браслет вокруг её запястья и начал застёгивать. Затем, уже не торопясь, провёл пальцами по её коже — теперь с браслетом. Гермиона оценивающе взглянула на подарок — тонкую серебряную нить с одной бусиной. Это был неожиданный, но вполне милый жест. Браслет не выглядел слишком дорогим, так что она посчитала что может принять его без возражений. Драко считал, что в этот момент ведьма выглядела очаровательно. Смущённая Грейнджер — его любимая версия Грейнджер. Он постарался абстрагироваться от того, какую реакцию в нем вызывала девушка. Её запястья были тонкими, кожа — нежной на ощупь. Но сейчас, разглядывая её лицо, он замечал совсем другое. Губы. Блеск её глаз. То, как её язык коротко мелькал каждый раз, когда она открывала рот. Она что-то сказала, но Драко не расслышал. Он был слишком сосредоточен на её губах. — Прошу прощения, — откашлялся он, намеренно отступая на шаг, чтобы прервать поток фантазии. — Спасибо, — повторила она, — мне очень нравится. Драко протянул руку и мягко потрепал её по волосам. Она немного смутилась, но не уклонилась. Поэтому он позволил себе медленно опустить ладонь ей на плечо. Внутри тут же вспыхнула новая волна жара. — Это обещание, — тихо сказал он, слегка наклонив голову, ловя её взгляд. Его голос дрогнул. В чистокровных кругах есть традиция — мужчина дарит ведьме браслет, такие вещи символизировали помолвку. Разумеется, он не вкладывал в подарок подобного смысла. И всё же эта параллель не ускользнула от его романтической натуры. Это было глупо. Ведь этот был всего лишь безобидный браслет, ни к чему не обязывающий. — Обещание? — переспросила она, нахмурившись. — Моё обещание показать тебе библиотеку Мэнора. Гермиона восторженно приоткрыла рот, её губы блестели — до этого она нервно их облизнула. Глаза загорелись при упоминании Мэнора. Драко был поражён. Ему было приятно наблюдать такую реакцию на место, которое она, скорее всего, ненавидела. В прошлой жизни, — подумал он. — Тебе пора спать, — сказал он строго, почти по-родительски, — иди первой. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответила она и, задержавшись на мгновение, добавила, — и ещё раз спасибо за подарок. Это было совсем не обязательно, но мне очень нравится. Она ушла, Драко остался один, глядя в ночное небо, усыпанное звёздами. Он не хотел, чтобы всё когда-нибудь вернулось к прежнему укладу. К той точке, где эта ведьма снова не улыбалась ему украдкой. Где её глаза не опускались в смущении, стоило ему приблизиться. Жизнь словно на миг приоткрыла перед ним дверь в реальность, которая могла принадлежать ему. Вариант будущего, где не было груза предначертанной судьбы, не было холодного, выверенного сценария, написанного его отцом. Сценария, которому покорно следовали поколения Малфоев. Всё, что происходило сейчас, не вписывалось ни в один из возможных сценариев. Не соответствовало ни логике, ни традициям, ни правилам. Это было что-то новое. Непредсказуемое. И, возможно, единственное, что он когда-либо по-настоящему выбирал сам. Иронично, но именно это сейчас ему предлагала госпожа Судьба.

***

Гермиона сосредоточенно выводила линии и закорючки на сухой земле, обычной палочкой, найденной возле забора. Казалось, сейчас не было ничего важнее. В голове кружились образы, наслаиваясь друг на друга. Одна за другой, линии складывались в символы, и только когда узор начал обретать форму, она поняла: это руны. Древнегерманские. Ей никогда не доводилось глубоко изучать эту письменность — ее специализация лежала в области Латинской Америки и Африки. Но руны каким-то образом засели в памяти. Она понятия не имела, почему именно сейчас, под покровом ночи, они вырывались наружу. Этот порыв казался почти инстинктивным. Дни подряд символы всплывали на страницах ее блокнота, но теперь тетрадные поля стали слишком тесными. Она стирала линии ногой и вновь начинала заново, снова и снова. Полностью погрузившись в это странное занятие, даже не услышала, как кто-то приблизился сзади. — Чем занимаешься? Она вздрогнула, стремительно затерла последние символы и подняла взгляд. Драко приглядывался к смазанным контурам на земле. Ее реакция была нелогичной, но почему-то перспектива быть застигнутой за этим занятием ощущалась неловкой. Почти запретной. Как если бы ее поймали на чем-то безумном. — Не знаю, — честно ответила Гермиона, тяжело вздохнув и опустившись на корточки. Палка выскользнула из ее руки. Она уткнулась подбородком в колени, запустила пальцы в волосы у корней и слегка потянула их, пытаясь прийти в себя. Она выглядела тревожно — и чувствовала себя так же. Последнее время она была в беспорядке. Драко присел рядом и, поколебавшись, легонько приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть на него. Гермиона не хотела встречаться с ним взглядом. Хотела спрятаться, исчезнуть. Ей невыносимо было осознавать, что кто-то может стать свидетелем ее мании. — Ты в порядке? — спросил он, внимательно всматриваясь в нее. Она открыла рот, чтобы сказать «да», но вдруг передумала. Закрыла. Открыла снова. Потом просто смотрела, ища в его лице хоть тень насмешки. Но ее не было. Лишь искреннее беспокойство. Это принесло облегчение под ребрами. Она и сама понимала, что стояла на грани — нервного срыва, истощения, чего-то, что пугало ее. Глаза начали щипать, но она не собиралась плакать. Это было бы слабостью. Просто дыши. Вдох, выдох. Сфокусируйся. — Все хорошо, — тихо произнесла она. Драко не убирал пальцев с ее лица. Легкое, ненавязчивое касание, вызывало целый фейерверк эмоции. Она должна возражать. Должна испытывать неловкость. Но разве не для этого она вообще тогда искала его? Разве не хотела рассказать о том, что с ней происходит? — Не похоже, что все хорошо, — сказал он. Он слишком долго за ней наблюдал, чтобы не заметить перемен. Она была странной в последние дни. И сейчас, на грани слез, будто застыв в этом состоянии, зависла где-то между реальностью и мороком. Грейнджер рисовала руны. Драко видел это, когда только подошел. Но он не ожидал, что его появление превратит ее в комок нервов. Он просто хотел провести немного времени рядом. — Ты прав, — прошептала она, вновь опуская голову, — я не в порядке. Взгляд, полный растерянности. Легкий жест — покачивание головой, словно она пытается сбросить с себя невидимое давление. — Я… Я не знаю, — пробормотала она, мелко качая головой, — я не понимаю, что со мной происходит, Драко. — Хочешь поговорить об этом? — Нет. То есть… не знаю, — она замолчала, сжав губы, и вдруг добавила совсем тихо, — кажется, я схожу с ума. Она перевела на него взгляд — настороженный, почти испуганный. — Обещай не смеяться. Драко молча кивнул, не давая ей ни единого шанса усомниться в его серьезности. Он встал первым, легко подняв ее за руку. Они оказались близко, но Гермиона не отстранилась. Это позволяло говорить тише, а она не хотела, чтобы кто-то еще услышал. Была поздняя ночь воскресенья. В деревне царила тишина — только редкие голоса ночных птиц и ветер, перекатывающийся по пустынным улицам. — Присядем, — сказала Гермиона, направляясь к небольшой лавочке во дворе сельского дома. Деревяная скамейка оказалось холодной под ее кожей — прохладная ночь для тонких пижамных шорт и растянутого батника с капюшоном. Тапочки были чуть великоваты, на голове, вероятно, царил полный хаос, но ей было совершенно не до этого. Ее трясло. Она сделала несколько глубоких вдохов и вдруг поймала себя на мысли, что сейчас не отказалась бы от сигареты. Курила она редко, только на университетских тусовках, где алкоголь, смешанные компании и общее настроение располагали к легкомысленным удовольствиям. Но она сомневалась, что у Малфоя есть сигареты — никогда не видела его с ними и не чувствовала запаха табака. Поэтому даже не решилась спросить. Она подтянула колени к груди, опершись пятками о край лавки. Драко сидел рядом, близко, но она не смотрела на него. Не хотела видеть выражение его лица, угадывать эмоции, пока рассказывает ему то, что сама едва осмеливается произнести вслух. — Я говорила тебе, что с тех пор, как приехала в Перу, у меня ужасно болит голова, — начала она, все еще рассматривая дом. Потом ее взгляд переместился выше, к небу, а Драко терпеливо ждал, когда она продолжит. Сегодня луна была особенно яркой. — Я чувствую себя вымотанной. Быстро теряю концентрацию, будто мой мозг не работает так, как должен. Сначала я думала, что мне просто нужно больше спать. Может, это накопленный за годы недосып, который наконец дал о себе знать. Акклиматизация, долгие часы под солнцем, обезвоживание, стресс… Вполне логичные причины, правда? Поэтому я стараюсь ложиться пораньше, не перерабатывать, следить за питанием, насколько это возможно. Она на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — Но я не знаю, как это объяснить. Как подобрать слова, чтобы выразить, что происходит у меня в голове. Иногда мне слышатся странные вещи. Порой это навязчивые фразы, которые словно звучат внутри. Или образы, как сегодня, когда я рисовала. У меня нет рационального объяснения… Возможно, это просто последствия недосыпа. Она впервые с начала разговора набралась храбрости, чтобы встретиться с его взглядом. Драко молчал. Ни слова, ни намёка на эмоции — только едва заметный кивок, дающий понять, что он слушает. — Мне снятся странные сны, — прошептала она, снова отводя взгляд, — точнее, кошмары. Очень реалистичные. После них я не могу уснуть. Это звучит… глупо. Если не хочешь все это слушать, ты не обязан, Драко. — Продолжай, — сказал он, накрывая ее руку своей. Рука слегка подрагивала. От холода или от напряжения, которое буквально витало вокруг нее? Малфой не знал. — Ты можешь рассказать мне, — добавил он, — знаешь, мне тоже раньше снились кошмары. Я понимаю, как это выматывает. — Сон всегда начинается одинаково. Я лежу. Чувствую под собой твёрдую поверхность. Над головой — огромная люстра. Я смотрю на неё, пока страх холодом не прокатывался по телу. Вокруг — просторная комната. Светлая, но мрачная. Тёмно-зелёные стены, тяжёлая мебель из тёмного дерева. Я не узнаю это место, никогда раньше не была в таком месте. Драко задержал дыхание, ловя каждое её слово. Он, конечно, знал, что это за место. Гостиная Малфоев. Гермиона на секунду замолчала, её взгляд затуманился, будто она снова была там, внутри этого сна. — Что происходит дальше? — тихо спросил он. — Голоса. Сначала приглушённые, мужские и женские, но потом один голос становится отчётливее. Женский. Он звучит близко, слишком близко, словно она склонилась ко мне. Я смотрю вверх — надо мной нависает женщина в чёрном, с диким взглядом. Она что-то спрашивает, но я не понимаю слов. Она давит на мои плечи, крепко удерживает меня, а я мечусь, пытаюсь вырваться, но не могу пошевелиться. Потом она смеётся, говорит что-то другим, а затем... Гермиона сглотнула. — Затем я чувствую, как что-то холодное касается моего лица. Кажется, это нож, но я не уверена. Она снова говорит что-то, требует от меня... что-то... но я не понимаю, о чём она. Потом приходит боль. Её голос дрогнул, и Драко сжал её руку крепче. — Будто тысяча игл впивается в тело, будто все кости ломаются разом. Я кричу, молю её остановиться, но ей всё равно. Мне кажется, что я теряю сознание, тогда она бьёт меня по щекам — чтобы я пришла в себя. Он знал, что будет дальше. Гермиона сжалась. — Потом я чувствую, как в предплечье впивается лезвие. Нет, не просто впивается... она что-то вырезает. Я не знаю, что не вижу, но чувствую. Драко закрыл глаза. Он помнил. Грязнокровка. — Кто-то зовёт её. Мужчина. Вес её тела исчезает, остаются только боль, жжение в руке и гул в голове. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, где она, вернётся ли она снова... но в этот момент сон всегда обрывается. Голос Гермионы сорвался. Она дышала тяжело и прерывисто, словно только что пробежала марафон. Она пыталась сфокусироваться на чем-то реальном — на тёплом прикосновении Драко, на его дыхании рядом. Это помогало, но совсем чуть-чуть. — Этот кошмар не даёт мне покоя, — прошептала она, — я не могу нормально спать, это сводит меня с ума. Драко смотрел на неё, сжав губы. Он отчаянно хотел ей помочь, но не был уверен, как. Как он, человек, который был частью всего этого, может ей помочь? — Тебе нужно отдохнуть, — наконец сказал он, — у меня есть... кое-что. Гермиона настороженно посмотрела на него. — Ничего запрещённого, — поспешно добавил он, — просто травяная настойка. Она помогает крепко заснуть. Я сам раньше её принимал. Она колебалась. Гермиона не была наивной. Её голова была забита слишком многими тревогами, чтобы не насторожиться от его слов. Но, с другой стороны, усталость давила на неё, угнетала, тянула вниз. Она сделает все что угодно, лишь бы это прекратилось. — Это… Драко понял её сомнения и мягко посмотрел на неё. — Обещаю, Грейнджер. Это всего лишь настойка. Она не навредит тебе. Гермиона соглашается под натиском его ясных серых глаз. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Он выглядит обеспокоенным, и она чувствует, что может ему доверять. По крайней мере, у неё не было причин не довериться ему в своём положении. Поэтому да, это кажется не такой уж и плохой идеей. — Ладно. — Оно в моей комнате, — подсказывает Драко, и девушка кивает, — хорошо, идём вместе, — решительно говорит он, не дождавшись ответа. Комната Драко такая же, как она её запомнила, — крохотная. Она делает всего пару шагов за порог, но тут же замирает. Новая порция тревоги пробегает по телу, и она остаётся стоять в ожидании, пока Драко роется в своём чемодане. Гермиона видит его спину, слабый свет, что проникает через окно. Она жмурится, потирает глаза, потому что всё начинает двоиться, и она не хочет потерять сознание прямо здесь, в его комнате. Драко возвращается с подозрительным зелёным пузырьком. Гермиона сначала недоверчиво смотрит на него, потом переводит взгляд на Драко, словно требуя объяснений. — Эм… — он на секунду мнётся, понимая, насколько странно это может выглядеть со стороны, словно он продавец запрещённых зелий. — Я сам это приготовил, так что оно точно безопасно. — Хорошо. Да, я доверяю тебе, правда, — говорит она, вспоминая, как он рассказывал, что занимается фармацевтикой. Драко тянется к её руке и вкладывает в неё пузырёк «Сна без сновидении». Гермиона поспешно прячет его в карман батника. Она облизывает губы, снова замечая, что Драко всё ещё держит её за руку. Ей нравится это ощущение — оно дарит покой и тепло. Несколько секунд они просто стоят так, не разрывая контакта. Гермиона сжимает его пальцы в ответ, и Драко, чуть поколебавшись, переплетает их. Так даже лучше. Его руки тёплые, длинные пальцы мягко ложатся на её кожу. Он смотрит на неё внимательно. Потом убирает несколько выбившихся прядей за ухо, нежно поглаживает скулу. Гермиона, словно кошка, тянется к его прикосновению, подаваясь на ласку его рук. Её щеки холодные, румяные от ночного воздуха. Драко проводит пальцем по коже там, где разбросаны веснушки, и чувствует, как сердце начинает стучать быстрее. — Просто выпей перед тем, как ляжешь спать, и оно подействует. Он никогда ещё не был так близко к ней. Никогда не смотрел на неё так нагло нарушая ее личное пространство. Он сглатывает, пытаясь взять себя в руки, но всё равно ловит себя на том, что не может оторваться от её лица. Она такая уставшая, хрупкая. И пахнет так знакомо. Приятно. Драко проводит пальцем чуть ниже, очерчивая уголок её губ. Гермиона не открывает глаз — просто наслаждается его прикосновениями, позволяя ему изучать её. Он медленно скользит подушечкой большого пальца по её нижней губе, чуть надавливая. И в этот момент всё меняется. Гермиона теряет связь с реальностью. Всё, что она чувствует, — это тепло его рук. Тёплые пальцы на лице, наэлектризованный воздух между ними. Он так близко. Она не хочет, чтобы он отдалялся. Ни на миллиметр. Она подаётся вперёд, медленно, но решительно. Поднимается на носочки, обхватывает его шею, зарывается пальцами в волосы. Драко резко втягивает воздух, когда чувствует её губы на своих. Сначала поцелуй осторожный, почти целомудренный. Её губы сухие, мягкие. Драко не думает — просто притягивает её ближе. Одной рукой надавливает в районе поясницы, другой удерживает за затылок. Он чуть наклоняет голову, углубляя поцелуй, и сердце подскакивает, когда Гермиона отвечает ему. Он чувствует текстуру её губ — податливую, тёплую. Он ощущает их движение, сначала робкое, но чувственное, пробующее, словно она пыталась нащупать ритм их поцелуя. Он чувствует её дыхание — горячее, прерывистое, как оно смешивается с его собственным. Мерлин. Она совершенно головокружительна на вкус. Он не ожидал, что она первая его поцелует. Хвала Салазару за гриффиндорскую смелость, потому что прямо сейчас он буквально одной ногой в эдеме. Гермиона сжимала его затылок, пальцы крепко впились в волосы, и от этого у Драко бегут мурашки по позвоночнику. Он вкушает её трепет. Её желание. Но внезапно Грейнджер отстраняется — торопливо. Словно кто-то грубо вырвал её из его рук. Драко моргнул, его губы всё ещё были чуть приоткрыты, пульс бешено стучал в ушах. Гермиона стояла перед ним, растерянная, с широко раскрытыми глазами. Она выглядела так, будто её загнали в ловушку, и раздумывала в какую сторону броситься. — Прости, я… — начала она, но тут же выругалась, — чёрт. Это моя вина. Я не должна была… Её голос дрогнул. Она отступила назад, не глядя на него, нащупала дверную ручку, сжала её. Драко в оцепенении считал секунды. А потом что-то внутри него взорвалось. Рывком он преодолел расстояние между ними и схватил её за край батника, чуть потянув назад. — Гермиона, — сказал он, пытаясь поймать её взгляд. Он не мог оторваться от её губ. Они всё ещё были влажными. Она замерла, её спина напряглась под его пальцами. Он знал, если отпустит её сейчас, этот момент исчезнет. — Мне лучше уйти, — её голос был таким же напряжённым, как её тело. Она не смотрела на него. — Это неправильно, Драко. Мы не можем… Всё должно было быть… не так… Драко прижал её к двери, Гермиона чувствовала, как её тело дрожит от нервного возбуждения. Она ненавидела себя за это. Всё было неправильно. Ей нужно уйти. Не получалось синхронизировать тело и мысли. Дыхание Драко касалось её лица. И это было эйфорически приятно. — Драко… — выдохнула она, пытаясь убедить то ли его, то ли себя, — мы не должны… Её грудь вздымается и опускается так близко к его телу, что он мог бы поклясться — она борется сама с собой. — Глупости, — ответил он, обхватывая её лицо ладонями, — я справлюсь со всеми сожалениями. Большие пальцы нежно скользнули по скулам, изучая её черты, зная, что в следующий момент может потерять контроль. Он был так отчаянно голоден по ней. Он вновь целовал её. Не так осторожно, как в первый раз. Напористо. Требовательно. Ей нравилось. Нравилось, как его тело прижимает её к двери, как его ладони крепко держат её лицо. Нравилось, каким настойчивым был этот поцелуй. Она прижалась к нему, скользнула ладонями по его груди, пробежала ими вверх, к его шее, и её пальцы снова зарылись в его волосы. Она отвечала на его поцелуй с такой же жадностью. Он целовал идеально. Давит, загоняя её глубже в это ощущение. Скользит губами, тянет её нижнюю губу, снова накрывает её, захватывает, пробует её на вкус. Голова кружилась, Гермиона чувствовала себя потерянной в нём. Когда он отстранился, они остались стоять в этой удушающей близости, ловя рваные вдохи. Его руки всё ещё держали её. Он наклонился, уткнувшись носом в изгиб её шеи, глубоко вдыхая запах её кожи. Боги, как она пахла. — Мне лучше уйти, — прошептала она. Драко поднял голову, встретившись с её глазами. В них было столько эмоций, пылкости. Он снова провёл пальцами по её скуле, очертил уголок губ. Провел подушечкой большого пальца по её нижней губе, которая всё ещё дрожала. Она выглядела настолько прекрасной в этот момент, что Драко ощутил болезненное желание запечатлеть её в своей памяти — каждую деталь. А затем коротко кивнул, наконец отступая. Позволяя ей уйти.