Глава 1

25 сентября 2124.

День 1.

5:33

      Тьма граничила со светом. Рассвет в Тереррсе выдался впечатляющим: тёмная полоса медленно уходила на Запад, в то время, как розовая дымка уверенно отвоёвывала право дня господствовать ближайшие пару часов. На улице уже вовсю ходили андроиды-доставщики, которыми в последнее время так любили злоупотреблять супермаркеты, да и, чего греха таить, люди тоже совсем обленились. Последние пару месяцев на этой улице вообще уже реже замечались обычные люди, спешащие на работу — все они предпочитали объезд этой улицы — Фаттен Авеню.       Всё чаще в этом районе Террерса студенты Академии Искусств Нью-Эрделла в это время только выходили из клубов и пабов, распевая песенки прошлого десятилетия. Все шли на едва держащих их ногах, забавно шатаясь и переговариваясь кто о чём: об учёбе, о злом преподавателе на факультете актёрского мастерства, о Минди с четвёртого курса факультета хореографии, о недавней драке в клубе. При всём этом, все как один, орали чуть ли не на всю улицу, намереваясь перекричать шумоизоляцию жилого комплекса, возле которого проходили. Но ничего, совсем скоро начнётся учебный год, и эти нестерпимые крики под окном, находящимся на восьмом этаже, утихнут, подавленные весом репетиций и лекций.       Пахло свежестью. Совсем так, как пахнет недавно постираное постельное бельё. Однако что-то всё же перебивало умиротворение этого момента. Красные слезящиеся из-за несмытой косметики глаза тяжело приоткрылись, и пару слезинок всё же скатилось по белоснежному лицу с забавными розоватыми бороздами от подушки. Всё ещё жмурясь, Селеста попыталась сесть в кровати, но сила тяжести нестерпимо тянула её вниз, поэтому всё, что ей оставалось делать — это совладать с собственной головой, налитой, если не свинцом, то чугуном. Её тонкое запястье медленно вытерло влажные полосы от слёз, стараясь ненароком не ткнуть себе острым ногтем в глаз.       Наконец, когда боль ослабила поводья в голове Тэканаки, она смогла полностью поднять веки, пытаясь разделить очертания места, где она находилась, от розовой пелены рассвета. Чёрный потолок, панорамное окно справа от неё, чёрные стены везде, кроме самой дальней, где стоял стол, и висело чудаковатой формы зеркало, — та стена была светло-серого цвета. Потихоньку голова начала проясняться ещё больше, различая две двери изумрудного цвета слева. Как только осознание накрыло бедную больную головушку Селесты, белое пуховое одеяло слева от неё зашевелилось, и тревожность забилась диким зверем в грудной клетке блондинки. И вот ей снова четырнадцать, её снова разбудила не мама, а полицейский с крайне сочувствующим лицом. Её забила мелкая дрожь, как вдруг одеяло сползло вниз и обнажило взгляду милого парня с небрежно раскидаными по лицу каштановыми волосами и подрагивающими ресницами. Едва заметные веснушки украшали аккуратный, можно даже сказать аристократический, нос, щёки и высокие скулы. Если бы не было видно, как ритмично поднимается и опускается его обнажённая грудь, можно было бы сказать, что перед тобой никто иной, как спящая красавица или белоснежка из сказок, но только в мужском обличии. Можно было бы даже залюбоваться на его нежные губы, чётко виднеющуюся челюсть, острый подбородок. Она могла бы острым ноготком поддеть прядь его волос, также как и раньше, но всё же гнев и паника завладели головой девушки, поэтому она закричала, пихая его ногой в бедро: — Картер!       Молодой человек охнул, как только оказался на полу прямо с одеялом, за которое неосознанно цеплялся перед падением. Звук истеричного голоса Селесты захватил комнату: — Гуэль, если ты мне через пять секунд не начнёшь объяснять почему мы с тобой в нашей квартире, я просто задушу тебя, не разираясь ни в последствиях, ни в причинах.       Гуэль, всё ещё потерянный после сна, потёр лицо ладонями и медленно встал с пола. Взглянув на него один раз, можно понять первый пункт из списка его преимуществ, перед которыми не устояла Селеста — невероятно милое и одновременно холодное лицо. Взглянув два раза, можно оценить его высокий рост. Трижды и без одежды — оценить его мощную спину, пресс, плечи. Побывав с ним на свидании единожды, можно растаять от вкуса кофе с ореховым сиропом на его губах. Побывав дважды… — Тэканаки, ты совсем больная?       Он потёр ушибленный бок так по-мальчишечьи, что Селеста, которая с ним встречалась пару месяцев назад, точно бы растаяла. Однако Селеста, которая была сейчас, пуще прежнего запыхтела, глядя на то, как Картер поднимается с пола и садится к ней на кровать. Он совершенно спокойно взял бутылку с тумбы, которая стояла рядом, и открутил крышку совершенно спокойным и ловким движением. Картер отхлебнул пару глотков и взглянул на Селесту, которая при виде воды чуть ли не замурчала от восторга. Похмелье давало о себе знать, отзываясь неприятным шершавым ощущением в глотке, будто тысяча маленьких песчинок нарочито медленно ползут по задней стенке горла, то и дело прилипая к ней.       Гуэль взял и нахально улыбнулся, будто бы наконец нашёл способ манипулирования бедной-несчастной Селестой. Однако, невзирая на все издевательства по отношению к ней, она молча переспросила: — Что ты тут делаешь?       Он аж поперхнулся от этого довольно странного вопроса. — То есть ты хочешь узнать почему я здесь, а не ты?       Девушка уверенно кивнула. А с чего бы ей интересоваться, почему она в их старой квартире. Это она забрала ключ-карту и стёрла его биометрические данные из базы их умного дома, а не он. Или же она не забрала… — Я привёз тебя сюда. Посреди ночи, пока сидел у Герберта, позвонила ты, крикнула адрес бара, и что такси отказывается ехать. А что я должен был делать? Везти тебя и Туану к тебе я не рискнул, ты бы потащила её куда-то ещё, и ваши прекрасные тела нашли бы к этому времени где-то за чертой города. — Туана тоже здесь? — все остальные недвусмысленные намёки Селеста в своём стиле пропустила мимо ушей.       Картер зевнул, прикрывая рукой рот, и кивнул делая небрежный жест, который указывал куда-то за дверь, ведущую в основное помещение квартиры. Всё ещё зевая, парень пробубнил: — На диване, надеюсь. Не хотелось бы её обнаружить в соседской квартире, а то пойдёт слух, что я завёл себе одну новую подружку, пока развлекаюсь со старой, — он хмыкнул и взглянул на Селесту, будто бы издеваясь и пытаясь вывести её на хоть какую-то эмоцию, — а то мне сегодня ещё отчитываться в групповой конференции, почему я тащил двух пьяниц, орущих на весь блок, посреди ночи.       Конечно же она вспыхнула. С какой стати он так разговаривает с ней?! Он ей никто, просто человек из её прошлого, просто бывший парень, хоть и ведёт себя, как заноза в заднице. — Никакие мы не пьяницы! А ты просто извращенец!       Туана заглянула в комнату. Одежда на ней как всегда выглядела чудесно: вчерашний молочного цвета костюм никак не замарался и даже не помялся, а сама она выглядела так, будто только что вышла с фотосессии для журнала «Vogue». Макияж был на месте, и Селеста даже не была уверена насчёт того, настоящий он или проекция. Однако что-то подсказывало, что последствия вчерашнего вечера скрыть декоративной косметикой было бы проблематично. Сколько раз вчера Туана падала лицом на стол сказать было ещё труднее — Селеста перестала считать, когда подруга в тринадцатый раз упомянула о своей безответной любви к Левину Веберу. Ещё никогда имя дядюшки ей не резало слух. Всего шесть букв ощущались, как скрежет дверцы на кухне в квартире Туаны. А сейчас она стояла в бывшей квартире Селесты, как будто не выносила ей мозг на протяжении пары часов. — Упс, отвлекать не буду, — её черноволосая голова обратно скрылась за изумрудной дверью.       Тэканаки своим строгим тоном крикнула: — Стоять!       Теперь, выглянув из-за двери вновь, Туана стала больше походить на человека, которого вчера несли из клуба на руках — её недовольная мина буквально олицетворяла её внутреннее состояние. Туана зашла в комнату, цокая своими лодочками цвета слоновой кости и совершенно не обращая внимания на полуголого Картера, сидящего на кровати в ворохе белоснежных одеял. Она сложила руки на груди и склонила голову, как подросток при споре с родителями: — Что?       Гуэль встал и начал нарочито медленно натягивать тёмные джинсы, которые до этого аккуратно лежали на прикроватной тумбочке.       Са Ру вскинула бровь в вопросе, глядя сначала на Картера, затем на Селесту. На её языке вертелась колкость, которая скорее всего обидит бывшего парня подруги, а Туана никогда не имела цели кого-то обидеть, поэтому лишь просто язвительно улыбнулась и сказала: — Я, конечно, понимаю, что мы с тобой вышли на новый уровень отношений в эту ночь, но твою задницу лицезреть — так себе удовольствие.       Гуэль по-издевательски усмехнулся и вышел и из комнаты. Селеста провела взглядом его фигуру и на выходе грозно посмотрела на Туану: — Во-первых, нет. Во-вторых, снова нет.       Подруга опёрлась о дверной косяк, скрещивая ноги в лодыжках: — А в-третьих?       Селеста нахмурилась и поднялась с кровати, обнажив фигуру, которую многие мужчины назвали бы «хорошенькой», а девушки бы лишь завистливо фыркнули «ведьма». Конечно, ведьма, ага! Знали бы они, сколько часов в неделю проводит Селеста в зале, коленки бы задрожали. И ладно, если бы она делала это только с тех пор, как ей предложили главную роль в биографическом фильме про гимнастку-чемпионку из пятидесятых, но она ходила в зал на протяжении лет семи каждое воскресенье вместе с Левином. — Что «в-третьих»?       Туана издевательски улыбнулась и, наконец, оторвалась от дверного проёма. Она скрючила пальцы так, будто держит в них что-то, и пару раз демонстративно не до конца сжала и разжала, намекая на зад Гуэля: — Соскучилась?       Тэканаки закатила глаза и натянула её чёрное платье-футляр, в котором вчера отправилась «встречаться с подругой». На самом же деле, они действительно давно не виделись вне съёмочной площадки, поэтому решили вчера покорить бар неподалёку от съемочного павильона. И что вышло из этого? Девушки оказались в старой квартире Селесты. Последняя так и вовсе в постели с бывшим, а это нарушение одной из самых святых заповедей каждой девушки на планете — «никогда не возвращайся к бывшему, особенно по пьяни!» И не важно, что она ничего не помнит или даже не знает, было ли что-то.       Селеста сказала, застёгивая серёжки, которые приняли причудливую форму двух плоских золотых пончиков с бусинками жемчуга: — Слушай, я понимаю, что ты моя подруга, но шантаж дело такое, — Туана нахмурилась. — Ты не напоминаешь мне о том, что я проснулась с Гуэлем в одной постели, а я не напоминаю о том, что ты мне в подробностях вчера описывала что, как и где ты хочешь сделать с моим дядей, ладно?       Са Ру схватила подушку с кровати и швырнула в Селесту, которая села за свой бывший туалетный столик: — Забудь об этом вообще!       Тэканаки посмеялась и в зеркале увидела красное лицо подруги. Телефон Туаны издал звук, напоминающий уведомление из приложения такси. Подруга только бросила на него взгляд и, убрав смущение с лица, помахала Тэканаки ладошкой, а браслет на её руке издевательски зазвинел. Селеста расширила глаза: — Ты уезжаешь и даже меня не предупредила?!       Туана отправила ей воздушный поцелуй и вышла из комнаты, заставляя злую, как туча, Селесту встать из-за столика и направиться за ней в коридор. Са Ру начала объяснять, не глядя на подругу: — Слушай, я встала полчаса назад, откуда мне было знать, сколько ты ещё продрыхнешь. Я встала, попила воды, оделась, ну и вызвала такси. А как только услышала грохот из вашей комнаты, — она усмехнулась и глянула на Картера, стоящего на кухне, из прихожей, накидывая тренч, — пришла. А пока мы с тобой болтали, такси пришло.       Селеста схватила её за запястье и с молящими глазами сказала: — А меня можешь подождать? Мне только обувь надеть.       Са Ру склонилась к Селесте и звонко чмокнула её в щёку: — Прости, но я вызвала сразу к своей съёмочной площадке, мне сказали к шести тридцати быть там, а ещё доехать.       Тэканаки закатила глаза и нарочито не по-актёрски улыбнулась: — Конечно, любимая подруга, никаких проблем, ты просто оставляешь меня наедине с бывшим.       Туана фыркнула и сказала перед тем, как захлопнуть дверь: — Пока, Си, пока Картер!       Молодой человек просто кивнул, и его голос раздался из кухни: — Пока.       Селеста тяжело выдохнула и села на пуф в прихожей. Она старалась придумать хоть что-нибудь, чтобы быстрее свалить из этой квартиры. Каждый уголок был пропитан воспоминаниями. Вот на том угольного цвета диване они впервые после переезда поцеловались, смотря какую-то романтическую комедию параллельно. Там, на кухне, где он сейчас и стоял, она готовила ему завтрак после первой ночи в их общей квартире. А потом он долго целовал её, усадив на барную стойку, служившую столом. Селеста зажмурилась и потёрла лицо. «Отбой таким мыслям, тупая ты голова,» — думала она, даже не услышав вопрос Картера.       Тэканаки вздрогнула, когда, открыв глаза, увидела перед собой самого Гуэля в джинсах и тёмной футболке. Он склонился совсем близко к ней и упёрся ладонями в колени: — Тэканаки, ты в трансе?       Она отпихнула его от себя и встала, скрещивая руки на груди: — Иди в задницу!       Гуэль засмеялся в голос, откидывая голову назад и демонстрируя ей его мощную шею, которую она так любила целовать раньше, но сейчас всё по-другому. Она высокомерно прошла в гостиную, совмещёную с кухней и спросила: — Телефон мой где?       Картер отдышался и сказал, утирая слёзы, выступившие от напряжённого смеха: — Я вообще-то предложил тебя подвезти тебя…— он повернулся к ней и медленно пошёл за ней, — куда тебе нужно.       Светло-голубые глаза Тэканаки сверкнули молниями, и она спросила с притворным удивлением: — Надо же! Какой благородный поступок! — воскликнула она так, что было определённо понятно, что она играет свою очередную роль. Не увидев восхищения в глазах Картера, стоящего с совершенно недовольной миной, она сбросила маску удивления и оперлась о стеклянную полупрозрачную зелёную перегородку между гостиной и кухней с совершенно надменным лицом. — Ты меня вообще слышал? Мне нужен мой телефон, а не притворное благородство. Я позвоню Каину, и он всё решит.       Кулаки Картера сжались и разжались при её резком тоне, однако лицо его быстро вернуло дружелюбие, и сам он лишь кивнул на тумбу под экраном практически во всю стену. — Звони кому хочешь…       Селеста аж остолбенела на пару мгновений, однако быстро мысленно собралась, подошла к тумбе и взяла свой тонкий телефон. Она зашла в список недавних звонков и обнаружила пару пропущенных от контакта «Старый альфасамец», даже было парочку от контакта «Заноза», но особенно много их было от контакта «Филгрин». Так как процентов было мало, девушка решила не перезванивать дяде, чтобы зря не тратить заряд и сразу позвонила менеджеру. Спустя три коротки гудка трубку поднял злой и сонный голос Каина: — Тэканаки, где тебя, чёрт подери, носило всю ночь?       Селеста закатила глаза, попутно бросая взгляд на Картера, который заваривал кофе в кухонном блоке. — Филгрин, не выноси мне мозг, пожалуйста, мне ещё с дядей встречаться, он это сделает за тебя. Просто приедь на, — глубокий вздох, — Фаттен Авеню.       Секундное молчание с той стороны трубки для неё было незначительным, а Картер сразу же подметил его и усмехнулся. Селеста нахмурилась и волком взглянула на него, когда голос с той стороны тихо, но решительно сказал: — Пятнадцать минут, жди.       Тэканаки, даже не поблагодарив, бросила трубку и кинула телефон на котором оставалось пять процентов, чего хватило бы на час, на ту же тумбу. Звонить дяде сейчас было бы сродни самоубийства. Всю ночь не отвечала после того, как позвонила в час ночи, так ещё и объявилась в шесть утра.       Девушка без единого слова пошла в ванную комнату и убедилась, что ей срочно нужен такой же проектор, который Левин из вредности подарил Туане, а не родной племяннице.       Тэканаки распахнула шкафчик, скрывающийся за зеркалом, и не увидела привычно заставленых всяким, как обзывал уходовую косметику Картер, хламом, полок. Только пена для бритья, гель после бритья, зубная щётка и паста. — Набор заядлого холостяка, отлично, Гуэль. Чем теперь смывать это безобразие, — пробубнила Селеста себе под нос и оборачиваясь в поисках чего-то, что могло бы стать её спасением. Взглядом она зацепила пачку влажных салфеток и прохныкала: — О, Господи!       Девушка схватила их и вытерла лицо, избавляясь от остатков тона и прочих элементов макияжа, над которым вчера Туана так долго корпела перед съёмкой самой важной сцены в картине, которая обещала стать бриллиантом её актёрской карьеры. Естественно, она старалась как можно натуральнее показать разбитое сердце девушки, потерявшей любимого человека в перестрелке. Сюжет фильма крутился около «золотой молодёжи» пятидесятых годов прошлого века. Ребята вели жизнь в кругах не столь безопасных, как хотели бы их родители. Героиня Селесты так и вовсе из прилежной студентки Гарвардского университета перевоплотилась в помощника подпольной лаборатории, разрабатывающей способ остановить возникновение временных дыр. Как же долго хохотал Леви, когда узнал, что именно его племяшку взяли на роль, помешаной на темпологии девушки, ведь именно Левин Вебер был одним из самых подающих надежды темпологов страны. И вряд ли это было совпадением, кастинг-директор наверняка знала об этой их родственной связи.       Селеста ополоснула лицо водой и, взглянув в зеркало, ещё раз пожалела, что не носит с собой салфетки для снятия макияжа или хотя бы консилер, а линзы так вообще оставила в своей тёмно-красной машине, которая сейчас мирно стоит на парковке у бара «Финлез». Тэканаки глянула на циферблат на зеркале и отметила, что пора выходить — через пять минут Каин должен быть под комплексом. Завязав высокий хвост с помощью резинки и руки, в качестве расчёски, она последний раз взглянула в зеркало.       Она вышла из ванной комнаты и сразу же завернула в прихожую, не обратив никакого внимания на Картера, убирающего ночное пристанище Туаны. Он совершенно спокойно отвлёкся от своего занятия и подошёл к ней, накинул свою кожаную куртку и просто-напросто поставил перед фактом: — Проведу тебя.       Тэканаки подняла бровь и сказала, язвительно улыбнувшись: — Себя проведи до дурдома. Гуэль, мы с тобой не пара, успокойся и живи своей жизнью, не трогай меня.       Картер усмехнулся, пробубнив: — Но это же не я вчера звонил бывшему с просьбой забрать меня скорее отсюда, причём реально, не уточняя места.       Селеста запыхтела, словно на её плечи мигом свалилось двадцать железобетонных плит. Она раздражённо схватила маленькую чёрную сумку, сунула ноги в чёрные лаковые лодочки и перед тем, как сильно хлопнуть дверью, сказала: — Мог не приезжать, придурок.       Картер закатил глаза, тяжело вздохнул и развернулся к квартире лицом, упираясь взглядом в тоненький телефон последней модели от известной компании, который принадлежал не ему. Он сжал зубы, но подошёл, взял его и вышел из квартиры, занимающей целый восьмой этаж блока. Подойдя к лифтовой комнате, он, естественно, не обнаружил Селесту. Наверняка уже спустилась. Придётся пойти за ней.

6:21

— Селеста, прокомментируйте пожалуйста, что Вы делаете возле вашего старого места жительства? — Селеста, а правда ли это, что Ваш бывший молодой человек здесь тоже был? — Селеста… — Мисс Тэканаки! — Селеста, посмотрите пожалуйста в камеру. «Чёрт, чёрт, чёрт, тупые крысы!» — Селесте хотелось выть от досады. Откуда прессе было знать, что она здесь! Если это был Гуэль, то она выцарапает ему глаза, если увидит ещё когда-то. Идиот! Ну, конечно, это был он! Кто ещё мог знать об этом? Селеста, словно загнанный зверёк, отступала к двери блока. «Ещё и охраны комплекса нигде не видно. И вообще, как эти желтушники оказались здесь? Неужели их кто-то пропустил… Чёрт, где Каин, когда он так нужен?!»       Селеста попыталась протиснуться между журналистов, но тщетно — человек десять просто прижали её к стеклянной двери блока, а машины Филгрина всё ещё не было видно рядом. Вдруг сзади неё дверь распахнулась, и камеры защёлкали усерднее, а вопросы и восклицания задребезжали с новой силой. Гуэль прикрыл её своим телом от камер, протянув свою кожаную куртку, и начал рассталкивать толпу. Селеста накрылась ей с головой и ухватилась за футболку Картера до побеления костяшек. Она маленькими шажками продвигалась за ним, пока он распихивал папарацци. Девушка услышала вопрос, в ответ на который сердце забилось усерднее: — Селеста, а правда, что вы стали инициатором разрыва помолвки?       Она зажмурилась, стараясь отогнать неприятные ощущения, и почувствовала руки Картера, которые почему-то пихнули её вперёд него самого. Тэканаки пропыхтела что-то, когда оказалась в новых мужских руках. Селеста выдохнула, когда увидела вьющийся узор татуировки молнии на руке схватившего её. Каин быстро стал уводить Селесту к машине, бережно прижимая её к себе, тем самым загораживая её от журналистов слева и уберегая от физических увечий справа. Картер так и остался стоять на полпути, тяжело дыша, пока часть журналистов переключила внимание на него, рассчитывая на более лёгкую добычу в качестве источника информации. Видимо, новички, раз действительно планировали раскусить Картера Гуэля, который таких журналистов, как они, ещё в свои двадцать уже щёлкал, как орешки. Он, хоть и не был звездой, лучше некоторых знал, как вести себя с «желтушниками». На их провокации лучше не обращать никакого внимания, а если и приходится с ними взаимодействовать, то лучше всегда отвечать с лёгкой издёвкой.       Каин загородил Селесту своей широкой спиной, пока она садилась на переднее кресло его машины, однако это не помешало ей уловить последний взгляд тёмно-зелёных глаз, которые освещали вспышки фотокамер. Картер усмехнулся и, распихивая назойливых папарацци со своего пути по направлению ко входу в блок, ушёл.       Каин захлопнул дверь тонированной машины и оббежал её спереди, стараясь как можно быстрее увезти Тэканаки из этого района. Селеста смогла выдохнуть только тогда, когда машина тронулась, перемещая фокус её внимания с толпы журналистов на красивое здание в готическом стиле. Среди всех стеклянных небоскрёбов в центре города, белых высоток в этом районе Террерса и десятиэтажек Старого Города, на которых облезает краска на протяжении пары десятков последних лет, острые шпили Нью-Эрделлской Академии Искусств поражалали, а аркбутаны — со статуями у их пожножия, — нервюры, на которые хочется смотреть часами, задрав голову, витражные окна практически во всю стену можно было так и вовсе занести в список «Обязан увидеть до того как умру». Академия сочетала в себе черты Кёльнского и Реймсского соборов в Элд-Джере.       Одарённая молодёжь со всего света мечтала учиться в стенах этого величественного заведения. А Селеста, мало того, что отучилась там на факультете актёрского мастерства, так ещё и спустя время купила жильё прямо с видом на главный корпус. Во время отношений с Картером, когда они жили на Фаттен Авеню, она любила вставать на рассвете, заваривать чашку бодрящего кофе. Потом она просто приходила к панорамному окну в гостиной и сидела напротив него, укутавшись в плед и наблюдая за тем, как солнечные лучи освещали шпили Академии, делая из них кострища света. Как только здание (если так можно назвать этот шедевр архитектурного искусства) скрылось за поворотом, Каин искоса глянул на Селесту, которая так и сидела в прострации. — Мне что-то нужно знать?       Девушка пожала плечами и равнодушно бросила: — Думаю, ничего.       Каин, вернувший взгляд к дороге, нервно постучал пальцами по рулю. Он всегда долго подбирал слова в разговорах с ней. То ли из-за того, что он всячески опасался сказать что-то не то, то ли из-за своего странного, по мнению Тэканаки, характера. Однако было пару ситуаций, в которых слова с его губ слетали быстрее, чем мысли обрабатывались в голове Селесты. Она до сих пор не могла понять, каким он нравился ей больше. Не то что бы он ей нравился как молодой человек, но как менеджер Филгрин неплохой. Ответственно подходит к своему делу, знает, когда нужно промолчать, может даже посоветовать что-то по поводу личных проблем, а один раз так и вовсе приехал посреди ночи за триста километров от города, потому что у неё что-то стряслось с машиной, когда возвращалась домой из соседнего города. Хоть Каин и работает с Селестой уже около четырёх лет, добрыми друзьями они так и не стали. И непонятно: дело в стервозном характере Тэканаки или же в преданности Филгрина работе. «Золотое правило» менеджера ещё более простое, чем «золотое правило» девушек — не заводи приятельства, а уж тем более, не спи с подопечным. Селеста была второй подопечной Каина за всю его карьеру. Первым был довольно неприятный молодой певец, возомнивший себя звездой тысячелетия. Более полугода Филгрин не смог его вытерпеть. Как только Каин со скандалом ушёл из PR-компании, в которой работал до этого, его заприметила верхушка «ТриДжи компани» — прямой соперник бывшего работодателя Каина. Во главе тогда ещё стоял Готфрид Гуэль — довольно хитрый мужчина, глава семейства Гуэль. Он счёл выгодным заполучить такого важного специалиста из компании-конкурента. Конечно же, Каин с подозрением отнёсся к такому щедрому предложению «ТриДжи», однако особого выбора у него не было — в столице было только две крупных PR-компании, а работать на какое-то жалкое предприятие без посредника — так себе затея, и, ко всему прочему, Каин чувствовал, что работать над продвижением отдельных личностей в шоу-бизнесе — его призвание. И, вот, со второго раза ему повезло. Прямо Филгрину в руки попал самородок киноиндустрии — нью-эрделлская молодая актриса с японскими корнями. Начала сниматься в небольших проектах ещё в шестнадцать лет, а прославилась благодаря недавней на тот момент крупной роли про Великую Временную революцию. А теперь этот самородок сидит на переднем сидении его машины. Селеста нахмурилась, уловив его взгляд, и спросила, будто бы нападая первой: — Не может быть настолько всё плохо.       Каин сказал совершенно спокойно, будто они были десять лет в браке: — Я и не говорил ничего.       Селеста устало выдохнула и откинула голову на спинку сиденья: — Тебе и говорить необязательно, на лице все написано. И вообще, хватит так пялиться, я, между прочим, пытаюсь поспать.       Каин закатил глаза и вернул их на дорогу. Он сказал, припоминая куртку на плечах Селесты: — Возвращать собираешься?       Она вздёрнула бровь: — С чего это вдруг? Это за моральный ущерб моей психике. Тем более, я на эту коллекцию «Крейч» давно посматривала.       Машина повернула налево, выезжая в пока ещё тихий центр города. По сторонам метались солнечные лучи, отражающиеся от стёкол небоскрёбов и создающие иллюзию ярко-оранжевой сетки. Сентябрь ещё не ударил холодом в этой части Европы, поэтому всё ещё нью-эрделлцы могли наслаждаться солнечными тёплыми деньками. — Ты же знаешь, что я сейчас спрошу?       Селеста закатила глаза и нарочито трагично застонала от досады: — Опять какую-то хрень, очевидно.       Каин вывернул руль по направлению к блестящему оранжевыми оттенками небоскрёбу — именно там Тэканаки последние пару месяцев снимала просторную квартиру, обставленную в полном минимализме. — Я как твой менеджер, — начал было Филгрин, но Селеста продолжила, понизив голос и пародируя его, произнося фразу, которая, видимо, запеклась у него на подкорке сознания. —…должен быть в курсе того минимума, что происходит в твоей жизни, — её голос вернулся к нормальному, как только она продолжила: — Я слышала это миллион раз, Филгрин, и, клянусь, если хоть ещё раз эта фраза прозвучит в радиусе километра от меня, я удушу тебя.       Он просто спокойно продолжил, не обращая особого внимания на пустые угрозы — ни разу она не выполнила тех угроз, которыми стрелял её прекрасный рот: — Чтобы как-то урегулировать эту шумиху, которая через полчаса всплывёт в сети, мне нужна правда, ты же отказалась от pr-агента, так что я временно занимаюсь этим, а не договорами с киностудиями.       Она вдруг выпрямилась и заглянула прямо ему в глаза, несмотря на то, что они были направлены чётко на дорогу. — Ты мне сейчас решил пожаловаться? Хочешь — поднимем зарплату на пять процентов, только избавь меня от разговоров о Гуэле. А если не заткнёшься, то я зайду на сайт по приобретению андроидов и заменю тебя на груду железяк.       Эта угроза звучала у них в диалогах чаще, чем «привет», но, так как Каин всё ещё на месте, он даже бровью не повёл, заворачивая на подземную парковку под зданием. — Во-первых, Гуэль мой начальник — и младший, и старший, — и, естественно, фамилия будет упоминаться время от времени, а, во-вторых, я сейчас интересуюсь не моими начальниками, а непосредственно Картером. Что у тебя с ним?       Селеста зарычала, закрыв лицо руками: — Мне от мамы не так тяжело было отвертеться с разговорами о моих парнях, как от тебя с разговорами о моём бывшем, — она схватила бутылку из ячейки в двери, и, отпив половину, утешила его: — Ничего между нами не было, не переживай, жёнушка       Он закатил глаза, пристраиваясь на пустующее парковочное место Селесты. Каин сказал, поставив колёса машины на блокировку с помощью дисплея: — Успокойся, я же просто спрашиваю.       Селеста прыснула и, глядя на Филгрина, попутно заскользила рукой в сумку: — Я тоже просто открываю приложение Киберторга.       Он закатил глаза и тяжело выдохнул, а в глазах Селесты наоборот запрыгала паника, когда она не обнаружила телефона в сумке. Девушка тут же начала судорожно хлопать себя по карманам чёрного пальто. — Чёрт тебя за ногу! Где же телефон?       Она вдруг случайно хлопнула по карману кожаной куртки, лежащей у неё на коленях, и что-то похожее на телефон нащупалось. Селеста сунула руку в карман и выудила его, счастливо выдыхая.       Тэканаки схватила свою сумку и, бросив Каину короткое «спасибо», вышла из машины, и, хлопнув дверью, скрылась в направлении, ведущему к лифтам.       Каин усмехнулся и, как обычно, скрыл лицо в ладонях, самому себе говоря: — Дура…       Он выдохнул и положил руки на руль и сказал: — Сэмми, офис.       Из колонок сбоку раздался женский голос, а из приборной панели выскочила голограмма девушки с чёрными, под цвет машины, волосами. — Плохой день, Каин?       Филгрин что-то буркнул и выключил режим помощника, оставляя только автопилот. Он не был настроен на диалоги с собственной машиной, тем более после того, как Тэканаки позвонила ему в пол двенадцатого ночи, пока он был на связи с родственниками, которые живут в королевстве Затаахии. А через пятнадцать минут, когда Филгрин хотел перезвонить ей, то получил лишь автоответчик. И на последующие звонки каждые пятнадцать минут повторялось то же самое. Вот так и прошла ночь Каина: в суматохе пытался отыскать Тэканаки, пробил базу данных задержаний за последние пару часов, даже моргов и больниц, а, как только сомкнул глаза над столом-планшетом, где были изображены последние новости Нью-Эрделла, карта города и контакты людей, к которым могла поехать Селеста, она позвонила ему и максимально сухо и немоционально сказала забрать её из старой квартиры. А Каин, между прочим, уже поднял на уши даже дядю Селесты. Левин уже как три часа ездил по многим съёмочным площадкам, на которых когда-либо снималась Селеста. Он даже заехал в комплекс, где жила Туана, но охрана запретила ему въезд на территорию. Дядя Селесты позвонил и самой подруге племянницы, однако та тоже не принимала звонок.       Как только Каин запрыгнул в машину, он приказал Сэмми отправить сообщение Левину. А сейчас тот ходил кругами в квартире Селесты, желая убить племянницу. Он был молодым мужчиной, которого можно было бы принять за человека, изобретшего эликсир вечной молодости — настолько он был хорош собой. Неудивительно, что Туана просто слюнки пускала на него, даже невзирая на разницу почти в двадцать лет. Его острые скулы могли бы проложить ему прямой путь на мировые подиумы, или же, как и племянница, он мог бы стать неплохим актёром, если бы не одно «но». Дядя известной актрисы отвратительно врёт. Каждый раз, когда Селеста видела, как Левин начинает дышать чаще и пристально смотреть в её глаза, она мгновенно понимала, что дядя что-то недоговаривает или лжёт.

7:03

      Дверь издала пиликающий звук, оповещающий о прибытии нового человека в квартиру. Левин подорвался с дивана в просторной гостиной и прошёл к светлой прихожей.       Селеста скинула лодочки с ног и положила пальто на пуф, стоящий слева от двери. Дядя внёсся, включая режим отца и выкручивая его на максималку: — Где тебя носило всю ночь?!       Селеста зевнула и прошла к кухне, попутно кинув свою сумочку и куртку Картера на барную стойку. — Если решил мне почитать нотации, то оставь себе, Леви. Я бы согласилась с твоими претензиями, но если бы ты сделал это пару часов назад, когда не поднял телефон.       Вебер тяжело выдохнул, осознавая, что в общем и целом Селеста была права: — Могла бы хоть сообщение отправить.       Она набрала стакан воды и приказала умному дому, опираясь бёдрами о столешницу: — Фиби, подготовь кофемашину, — Тэканаки вернула взгляд к дяде и слабо улыбнулась. — Прости, ты прав.       Напряжение с плеч Левина упало на пол тихим грузом. Дядя сел за барный стул: — Где была?       Селеста развернулась всем телом к кухонному блоку и начала подготавливать чашки: — Кофе?       Мужчина усмехнулся и сказал: — Не увиливай от темы, — он всегда точно знал, когда она что-то не хотела обсуждать. За семь лет совместного проживания с тех пор, как его сестра погибла, они сносно научились понимать друг друга. До тех трагических событий у них были восхитительные отношения, как часто это бывает, когда видишь родственников только раз в месяц. Однако после смерти родителей Селесты, когда социальные службы предложили единственному родственнику забрать племянницу к себе, их отношения переросли в натянутый клубок скорби, неопытности Левина в воспитании и переходного возраста самой Селесты до кучи. Они ссорились, она даже один раз сбегала из дома, были и крупные скандалы. Но, в конце концов, взаимопонимание и зародилось в их внезапной семье, когда Леви осознал, что Юйлуна он племяннице никогда не заменит. Он просто смирился с тем, что он навсегда останется её дядюшкой. Селеста, увидев изменения в нём, тоже начала меняться, осознавая, что и без того приносит неудобства в жизнь загульного дяди.       Девушка подставила две чашки под кофемашину и сказала, поворачиваясь к мужчине: — Съездили с Туаной на старую квартиру и поняли, что от Гуэля, который там, оказывается, жил, не отвертеться. Пришлось разбираться с ним.       Левин усмехнулся: — Правда?       Она закатила глаза и поставила перед ним чашку американо: — Ну, конечно!       Также уверенно может сказать Вебер, что не верит ни единому слову, потому что после громкого разрыва этой парочки эта тема стала чуть ли не запретной в диалогах с Селестой, а значит полной правды бы она сейчас точно не сказала. Однако дядя просто кивнул и принял кружку. — А ты? Почему не отвечал на звонки?       Леви посмотрел в наигранно невинные глаза племянницы, которые, кстати говоря, не были затемнены её любимыми линзами, а светились голубым мягким светом. — На работе был, завал за прошлую неделю разгребал.       Быстро оценивая ситуацию, Селеста глянула на грудь дяди, которая начала вздыматься чаще. Попался. — А если честно?       Он закатил глаза и отпил из своей чашки: — С девушкой.       Селеста расхохоталась в голос: — Ты напоминаешь котёнка, нагадившего в тапки.       Левин что-то неодобрительно пробурчал и посмотрел на голограмму часов возле кухонного блока.

7:17

— Мне пора, отправь мне код к геолокации твоего телефона.       Теперь была очередь Тэканаки закатывать глаза: — Мы с тобой это обсуждали, я не маленькая, не нужно отслеживать моё местоположение.       Вебер усмехнулся и отсалютовал, поворачиваясь к выходу из кухни: — Теперь ты выглядишь, как котёнок, нагадивший в тапки.       Селеста пробурчала что-то вроде «скоро удалю твои биометрические данные из базы Фиби» и посмотрела в свою чашку с ароматным рафом.

18:04

      Туана написала ближе к вечеру — сегодня была на съёмочной площадке с самого утра, а потом ещё и на курсах по моделированию причёсок и жутко устала. Она удостоверилась, что с Селестой всё хорошо, и та не находилась в шаге от нарушения «золотого правила» девушек. Ей было совершенно не до этого — этот день она решила посвятить себе. Попросив Фиби включить треки прошлого столетия, она сходила в душ, напевая себе под нос «…we never go out of the style…». Вышедшая Тэканаки была завёрнута в полотенце и с тюрбаном на голове. Она пахла приятным молочным коктейлем с кокосом и источала этот аромат по всей квартире. Селеста намерено отключила уведомления о новых публикациях в новостных пабликах. Не хотелось бы сейчас смотреть на её опухшую и напуганную мордашку с заголовками вроде «Воссоединение известной и красивой пары».       Сообщение от Филгрина перебило прекрасное настроение Селесты. Она подняла телефон со стола и включила голосовое сообщение. Спокойный, с лёгкой хрипотцой, голос Каина разнёсся по квартире. Казалось, что он только что проснулся: — Помню, что ненавидишь, когда я лезу, но хотел спросить или всё в норме. Я договорился с некоторыми каналами и журналами, чтобы статья не была выпущена. Где-то не вышло договориться, уже готовим документы на иск.       Селеста тяжело вздохнула, открывая бутылку красного вина. Девушка без особой аккуратности положила телефон на столешницу и нажала на кнопку записи голосового сообщения: — Раз помнишь, что бесит, мог бы и не писать, но раз ты так волнуешься, мой милый андроид, то я отвечу. Я в полном порядке: приняла душ, послушала музыку, почитала сценарий «Отбоя», теперь вот открываю вино, а ты меня немного отвлекаешь. Скоро твой электрический собрат должен привезти мне еду. Вот так вот, Филгрин, — после недолгой паузы, чтобы взять бокал, она продолжила: — Как я поняла, ты хотел, чтобы я поблагодарила и похвалила тебя. Так вот, ты умница, моя обладающая сознанием машинка, низкий поклон. Пока дома, ни одной статьи не увидела. Сладких снов.       Она причмокнула, будто отправила воздушный поцелуй по радиоволнам, и отправила голосовое сообщение.       Звонок в дверь, её открытие, оплата по карте — и вот, аппетитный говяжий стейк с картофелем по-деревенски и помидорками уже у неё на столе. Девушка удовлетворённо вздохнула и стянула полотенце с волос.

22:19

      Зевнув, Картер взглянул на любимое место Селесты в старой квартире. Это зеркало уродской формы сейчас грело душу, напоминая о тепле любимой девушки с утра. Он любовался её красивым профилем перед сном. Думал, проснувшись, она продолжит быть такой же милой, такой же мягкой, но получил только пяткой в бедро. Гуэль повернулся на бок в кровати, натянул белоснежное одеяло повыше и закрыл глаза, желая поскорее уснуть.

23:54

      Селеста укуталась в кофейного цвета плед и сладко потянулась. Она еле слышно сквозь сон пробормотала: — Фиби, сон.       Квартира затихла, свет вместе с музыкой выключился, а в спальне чуть повысился уровень шумоизоляции. Веки девушки тяжело опустились, и она провалилась в сон.       Голос тянул её изо сна. Это был незнакомый мужской голос. Девочка, всё ещё слегка потерянная ото сна, посмотрела на мужчину в форме. На первый взгляд, он был приятным. Дядя лет сорока с седыми волосами на висках. Но лицо встревоженное. Однако глаза добрые — цвета имбирного печенья, которое мама готовила перед Рождеством. Несмотря на знакомый цвет, что-то всё же напрягло девочку. На его плече блеснула эмблема полиции Токио. Он по-отечески тронул её за плечо и присел на корточки, заглядывая в её потерянные голубые глаза. — Хэй, тебя зовут Селеста, правильно?       Девочка с тёмно-русыми волосами растерянно посмотрела на мужчину и спросила: — В-вы кто?       Глаза полицейского стали ещё печальнее. Он сглотнул и сказал: — Сержант Йокадо. Селеста, тебе нужно будет проехать с нами в участок.       Глаза девочки налились слезами, а горло сдавило неприятное предчувствие: — Где мама? Где папа?       Полицейский судорожно вздохнул и взял холодную руку девочки-подростка в свою: — Мне очень жаль, Селеста. Мамы и папы больше нет…       Мир рухнул именно в этот момент. Она не слышала, что Йокадо говорил потом, но различала слова «дядя», «самолёт», «Нью-Эрделл». Девочка просидела ещё секунду, стараясь не заплакать, а потом…

5:33

      Открыв глаза, она испуганно дёрнулась и прерывисто вздохнула. Кошмар. Опять этот кошмар. Она сфокусировалась на окне справа от неё и с ужасом отметила его размер. Намного больше, чем в её квартире. С тревогой в сердце она повернула голову влево и обнаружила такой же вид, встречавший её пару месяцев назад по пробуждению. Бархатный сонный мужской голос разнёсся по комнате: — А ты откуда здесь?       Пронзительный крик разорвал утреннее спокойствие.