Глава 3

25 сентября 2124

День 3

00:33

      Она сидела на кухне на барном стуле, прижав колени к груди. Всё это ей напоминало чудовищный кошмар. Последние полчаса она даже не пыталась разбудить Картера, который мирно спал в комнате и наверняка не подозревал о том, что находится в их старой квартире. Судя по его реакциям последние два дня, он сам едва ли понимал, что происходит. Ничего не понятно. Где-то в гостиной спала Туана. Еще направляясь на кухню, Селеста заметила копну чёрных волос, торчащую из-под одеяла. Если бы она рассказала подруге, через что они проходят все вместе прямо сейчас, то вряд ли бы мирно сопела под одеялом. Может, стоит разбудить её и спросить или она тоже уже третий день подряд оказывается на Фаттен Авеню. Селеста закусила ноготь на пальце и глянула на экран телефона. На дисплее высветилась фотография с её двадцатипятилетия. Прошлый год. На ней изображены все близкие ей люди: в центре стоит сама Тэканаки с тортом в руках, за её спиной корчат забавные рожицы Туана и Карл, справа — возле Туаны — стоит серьёзный, как туча, Левин, слева около брата стоит спокойный Каин, а по левую руку от самой именинницы стоит Картер, чмокающий её в щёку. Одна из лучших фотографий в её галерее. Она долго рассматривала лица своих близких, прежде чем вспомнила, в каких обстоятельствах она сейчас находится. Си просто не могла даже предположить, что происходит с ней и её окружением. Может, она сошла с ума и ей самое место на соседней койке с матерью Картера. Кьяра Геккенхейс уже как год оставалась в элитной психиатрической клинике. Семья Гуэль естественно решила не разглашать подобную информацию, именно поэтому породилась куча слухов о ранее медийной Кьяре. Она была истинной светской львицей до того, как случился первый приступ. На благо всей семье Гуэль, он случился в стенах их помпезного загородного дома. Селеста в тот вечер приехала на ужин с семьёй будущего жениха.

2123 год.

Зима.

Нью-Эрделл. Пригород Террерса.

      Картер заботливо положил своей невесте салат. Вечер проходил весьма спокойно, что было даже удивительно. Герберт молча сидел справа от отца, потягивая вино из изящного бокала. Старший брат Картера всегда был немногословен в присутствии «чужаков», что не делало ему чести как одному из братьев, кто претендовал на должность генерального директора компании. Тэканаки всегда считала его неприятным человеком, хоть и безусловно красивым. Все в этой семье могли потягаться за звание полубогов. Кьяра Гуэль — мать Картера и Герберта — так и вообще можно было спутать с античной статуей Афродиты. Однако на этом её сходство с греческой богиней заканчивалось — вела себя она подобно Афине. Утончённая, но при этом воинственная и строгая Кьяра восседала во главе стола справа от мужа, спокойно попивая дорогое вино из бокала с черной хрустальной ножкой. Тёмно-русые волосы с проступающей на висках сединой и призрачные светло-голубые глаза, передавшиеся сыновьям. Казалось, что эти глаза готовы были заморозить всё здесь. Несмотря на всю эту властную натуру матери Картера, Селесту она не пугала, она наоборот чувствовала достойного соперника в её лице. Кьяра поднесла бокал к губам, и Селеста заметила, как дрогнула её рука. Всего на мгновение. Она не была старой — в свои пятьдесят два она выглядела на сорок, — но эта дрожь выдавала что-то, что не скрыть ни дорогими кремами, ни безупречной осанкой. — Как продвигаются дела со съёмками, моя милая? Картер упоминал, что ты работаешь сейчас над весьма интересным проектом, — голос Кьяры напоминал скрежет камня о камень. Он был хрипловатым, но в то же время спокойным и размеренным, где каждый твёрдый звук отскакивал от зубов чётко и уверенно.       Селеста нахмурилась, а Картер вслед за ней. Он отставил свой бокал и сказал: — Мама, ты наверняка что-то путаешь, Селеста сейчас временно отдыхает от ролей. — Конечно, — сказала она это с лёгкой, почти незаметной заминкой. Она улыбнулась, но глаза так и остались призрачными, практически невидящими, улыбка не коснулась их. Она пробурчала себе под нос: — Отдыхает. Как же я могла забыть.       Селеста заметила странное поведение Кьяры, которого раньше она не наблюдала. А может она до этого себя так и не вела? Женщина словила взгляд Селесты на себе. Она заговорила задумчивым, не свойственным ей мягким тоном: — У тебя интересный взгляд, — она склонила голову, изучая Селесты так, будто они не виделась с ней десятки раз до этого. — Я заметила это ещё давно. Ты смотришь на людей так, будто знаешь что-то, чего не знают они. Будто ты кто-то выше нас всех, простых людей.       Стоило резонно заметить, что простым человеком она не была. Кьяра Геккенхейс, после замужества — Гуэль, с самого детства знала, что значит ни в чём не нуждаться. Семья Геккенхейс были основателями одного из крупнейших медиа в стране. Отец Кьяры владел четырьмя телеканалами, двумя радиостанциями и ещё бесчисленным количеством медиапроектов в социальных сетях. Кьяра даже вышла замуж из-за прихоти своего отца, который решил, что брак с Гуэлем, имеющим своё медиапространство на тот момент, отлично сыграет на руку династии Геккенхейс. Конечно же, ей очень повезло, что Готфрид был без ума от юной наследницы и ценил её чуть ли не больше жизни, потакая всем её желаниям. Она никогда не знала бедствия, но почему-то именно сейчас решила вывалить все свои бредовые идеи на невестку.       Селеста смутилась, не понимая, чем могла показаться будущей свекрови странной. Она отодвинула тарелку от себя и сцепила руки на коленях в замок. — Прошу прощения, я не хотела… — Нет-нет, — мягко перебила её Кьяра, и улыбка её была почти материнской. — Это комплимент. Умные глаза всегда выдают человека. Только вот…       Все за столом недоумевающе переглянулись. Даже Герберт оторвался от ковыряния в своём салате и взглянул на мать с недоумением, а та не совсем добродушно улыбнулась сыну и положила подбородок на кулак, задумчиво продолжая свою тираду, совсем потеряв ясность в глазах: — Только вот в последнее время я предпочитаю не доверять людям с умными глазами. Они часто выдают себя за тех, кем на самом деле не являются. Ты так не считаешь, дорогая?       Всем стало не по себе от этого параноидального тона. Готфрид нервно положил руку на ладонь жены и натянуто улыбнулся: — Дорогая, мне кажется, что ты переутомилась. Может, ты приляжешь после ужина?       Она как-то резко обернулась на него, будто он только что полностью подтвердил её правоту, и слегка улыбнулась, но в глазах всё так же плескался лёд вперемешку с горечью: — Ты всегда так говоришь, когда не хочешь слышать то, что я говорю, — грустно и устало заметила она. В голосе не было обиды, только лишь сухая и выстраданная констатация факта. — Ладно. Я замолчу.       Кьяра поднесла бокал к губам и на секунду застыла, устремив свой почти испуганный взгляд на собственном отражении в вине. Она застыла, глядя на бордовую рябь пару секунд, но как только раздался кашель Герберта, сбросила наваждение лёгким кивком головы.       Селеста нутром почувствовала, как напрягся Картер рядом с ней. Он всегда был близок к матери, всегда рассказывал Селесте о том, что его мать — большой ребёнок, но, видимо, сейчас её поведение отличалось от привычного всей семье. Неприятный холодок пробежался по спине, но девушка улыбнулась и перевела тему.

25 сентября 2124

Нью-Эрделл, Террерс, Фаттен Авеню

00:50

      Селеста уже отыскала свой телефон в зарядном блоке в гостиной. Она тихонько прокралась мимо Туаны в коридор и оделась. Руки потряхивало, когда она вызывала такси до «Финлеза», а перед глазами маячила дата «двадцать пятое сентября». Си осторожно вскользнула в свои туфли и вышла за дверь, увидев, что машина скоро прибудет. Уходя из квартиры, она задумалась, что оставляет Туану с Картером одну в квартире, но прямо сейчас солнечное сплетение вопило о том, что нужно уходить. Если всё, что происходило последние двое суток, было бредовым и ужасно долгим сном, то Са Ру сможет справиться сама.       Селеста нервно теребила сумку, глядя на своё испуганное отражение в зеркале из лифта. Оттуда на неё смотрела девочка-подросток — отсутствие косметики, линз и дребезжащий ужас в глазах. Что вообще происходит? Телефон зазвонил, вырывая её из тревожных мыслей. Тэканаки, что ей было совсем не свойственно, не глядя на дисплей подняла трубку. — Да?       Голос Каина показался ниточкой здравого смысла, тянущей её к себе через динамики телефона: — Ты где? Прости, видел, что ты звонила, но был занят.       Не отчитывал за то, что не брала трубку, а извинялся за то, что сразу не поднял. Менеджер, что с него взять.       Лифт звякнул, оповещая о прибытии на первый этаж. Голос был хриплым, и от этого первое предложение, которое она произнесла, звучало до противного жалко: — На Фаттен Авеню. Вызвала такси до бара, сейчас поеду заберу машину и отправлюсь домой.       Тишина на другом конце трубки затянулась и вышедшая из здания Селеста проверила или Филгрин всё ещё на связи. — Алло?       Он тяжело выдохнул в трубку и спросил уставшим тоном: — Мне серьёзно тебе стоит объяснить почему садиться за руль в нетрезвом виде — плохая идея?       Селеста закатила глаза и пробурчала: — А мне тебе серьёзно нужно доказывать, что я трезвая?       Каин помолчал, но спросил её тоном родителя: — Туана хоть дома?       Селеста запрыгнула в машину, тихо буркнув водителю приветствие, и прикрыла глаза, откинув голову назад, но не отнимая телефона от уха. Мысли путались, сталкиваясь друг о друга в хаотичном танце. Она хотела превратить эту всю несвязную кучу в тихий поток мыслей, но этот поток оказался клубком пряжи, который запутался ещё больше. — Осталась там, я позже тебе расскажу.       Голос Каина смягчился: — Ещё помощь нужна?       Она уставше пробубнила: — Нет, спасибо. Спокойной ночи.       Хотел он было пожелать того же и положить трубку, но рядом раздался голос Карла: — Это Си?       Судя по всему, Каин кивнул, и Карл моментально забрал телефон у него. Для некоторых было бы удивительно, что сводные братья настолько близки, что снимают общую квартиру, но только не в их случае. Несмотря на идиотский клоунский характер Карла, он мог вести себя как нормальный человек и отлично ладил с холодным и спокойным характером Каина. Мать последнего — Беатрис Филгрин вышла замуж за ректора Академии, Фатела Стиллмана, когда Карлу исполнилось девятнадцать, а Каину — двадцать два. Никто из них не возражал и даже не пытался противостоять этому браку, ведь в глазах родителей впервые за долгое время сияло человеческое счастье.       Беатрис развелась с отцом Каина, когда тому было лишь два года. Мужчина оказался слишком занятым человеком для того, чтобы иметь семью. Каин знал его, но вовсе не хотел общаться с ним. Человек принял решение уйти из их жизни, чтобы не давать Беатрис лишних надежд на светлое будущее рядом с ним. Каин уважал этот выбор, хоть и считал полностью безответственным заводить семью, будучи неуверенным в том, что ты сможешь отдавать туда свой ресурс. Однако матери было тяжело, несмотря на хорошую финансовую помощь с его стороны. Весь этот промежуток от развода до встречи с отчимом, Каин то и дело видел, как её романтичная натура изнемогает от желания быть любимой, но почему-то всё равно продолжала выбирать одиночество в угоду сыну, которого об этом и не спрашивала в общем-то. Но всё поменялось со встречи с Фателом.       Она будто бы даже помолодела, став счастливее рядом с ним. Каин был рад. Неожиданно шесть лет назад в его жизнь добавился не только отчим, но ещё и младший сводный брат. Он оказался не таким уж и плохим, хоть и поражающе большую часть времени вёл себя, как клоун, но на самом деле был чуть ли не самым умным человеком, которого Каин знал.       Карл давно понял, что стоит в этой жизни рассчитывать лишь на свои мозги. Неважно: был бы твой отец ректором Академии искусств или простым рабочим, — всё равно придётся доказывать всем, что ты чего-то да стоишь. Стиллман младший с детства любил изучать языки. Они давались ему удивительным образом легко, поэтому сомнений насчёт выбора университета не возникло. При Нью-Эрделлской Академии Искусств существовало ещё одно ответвление, чисто формально связанное с ней. Школа иностранных языков, в которой отучился Карл. Несмотря на всеобщую осведомлённость о том, что Академия курирует ШИЯ только формально и воспринимает её лишь как проект, большая часть студентов всё ещё считала Карла ребёнком с золотой ложкой во рту, которому папа пригрел место. Естественно, это не являлось правдой, но кого это волнует.       Мать Карла была хорошей и красивой женщиной, но имела совсем невыносимый истеричный характер. Именно поэтому в четырнадцать лет он переехал к отцу. Тот был очень спокойным и рассудительным. Иногда Карл гадал, как эти люди вообще смогли прожить целых семь лет вместе, так ещё и обзавестись потомством. Однако отец просто шутил о том, что она делала весьма умные глаза, когда выходила на подиум. Она была моделью. И, как оказалось, моделью весьма неготовой к воспитанию сына. Они поддерживали связь, но чисто для галочки, поздравляя друг друга с праздниками. А потом и вовсе всё это перешло в один звонок в год. От него. На её день рождения.       Однако потом в его жизни появилась мачеха, которая была для него показателем того, как должна вести себя мать. Беатрис прониклась к нему любовью несмотря на то, что он не был ей родным. Она радовалась всем его достижениям так, будто они были её личными. А когда он получал диплом, самая первая расплакалась на его вручении.       Примерно тогда-то в жизнь Карла Стиллмана и пришёл его сводный брат, который стал символом трудолюбия, уверенности в себе и целеустремлённости. Он искренне восхищался им. Также, как и Беатрис.       Когда-то Каин был никому не нужным менеджером, которого в шутку Карл называл нянькой для капризных селебрити. Филгрин пытался работать с громким певцом, но его мания величия намного превосходила объём терпения Каина. Так вышло, что восходящая звезда от него отказалась со скандалом, из-за чего после возник долгий разговор с начальством, закончившийся самовольным увольнением Каина и переходом в «ТриДжи». Конечно, всего этого Каин достиг сам. Но дальше Карл не мог просто наблюдать за тем, как его перспективный и гениальный брат подтирает зад каким-то креветкам, возомнившим себя не пойми кем. Как раз в то время Селесте Тэканаки, его очень близкой подруге поступило предложение о том, чтобы стать артистом «ТриДжи». Слишком хорошая подачка судьбы, чтобы ей не воспользоваться. Именно так и подумал Карл Стиллман и пришёл прямо к двери Селесты Тэканаки с просьбой о том, чтобы включить в договор с компанией обязательное условие — Каин Филгрин станет её менеджером по всем вопросам. Селеста, конечно же, сначала скептично отнеслась к его просьбе, но всё-таки прислушалась. И ни разу не пожалела. Каин был профессионалом с огромнейшей буквы «П». И делал он это не из-за того, что та великодушно позволила новичку из «ТриДжи» быть её менеджером — он до сих пор не догадывался о том, что это был сговор двух друзей. Он действительно поверил в такое превосходное совпадение и ни разу не видел в договоре этого пункта, как, в принципе, и самого договора. А Карл был счастлив, потому что счастливы Каин, отец и мачеха.       Карл спросил: — Ты как? Никому не надо ехать мстить?       Селеста устало хихикнула: — Не-а, всё в норме, устала правда. А вы как?       Стиллман по всей видимости кивнул и отпихнул Каина от его собственного телефона. — Всё отлично, ты бы слышала как смешно по-английски разговаривают родственники Каина, хотя казалось бы Затаахия — англоязычная страна, — он засмеялся. Видимо с того, что на фоне происходило. Через секунды три вновь сказал в трубку: — Ладно, поезжай домой, самурай. Отпишись, как будешь на месте. И мне, и этому придурку. Спокойной ночи.       Селеста устало сказала: — Пока.

25 сентября 2124

Нью-Эрделл, Террерс,

Зендс Сити, 5-я улица, квартира 445

6:48

      Селеста так и не смогла сомкнуть глаз, она сидела в своём кабинете за столом и чёркала стилусом по его гладкой поверхности, оставляя какие-то пометки.       Утро накрывало Террерс приятными лучами солнца. На улице уже началась суета начала рабочей недели, но это не имело значения на сорок пятом этаже небоскрёба. Здесь кипела усталость вперемешку со странным чувством дежавю. Она уже сотню раз довела систему искусственного интеллекта до сбоя, вновь и вновь меняя запросы с конкретизацией того, что ей нужно было объяснить, а тот выдавал ей только кучу различных художественных фильмов о «Дне Сурка» и слова о нарушении всех законов термодинамики. Она устало выдохнула, положив голову на стол. Мозг отказывался воспринимать все теории о параллельности миров, временных парадоксах и о невозможности уменьшить меру хаоса у всех во вселенной. Это было чем-то, что она изучала для роли темполога в одной из картин лишь на словах, но никогда особо не вникала глубоко, это было по части Леви в их семье. Да и к тому же довольно тяжело было вникнуть хоть во что-то при отсутствии сна последние сутки и наличии сковывающего всё тело тревожного чувства. После пары видеофейков в сети от нескольких блогеров она отмела теорию о том, что она находится во временной петле.       Она прикрыла глаза и сон мгновенно взял своё, даже несмотря на совершенно не подходящее для него положение.

17:21

      Селеста открыла глаза и мгновенно отвернулась от света, ударившего по ним. Тело болело от долгого сна в неудобной позе, а в горле пересохло из-за открывшегося во время сна рта. Она села в кресле и, потирая глаза, спросила: — Фиби, время?       Голосовой домашний ассистент мгновенно ответила: — Семнадцать двадцать пять.       Селеста ухнула и поднялась со своего места. Подняв с пола телефон, который она смахнула во сне, Тэканаки тут же наткнулась на три сообщения в личных сообщениях с Туаной: Мачеха: «Ты дома? Не видела твоей обуви на входе» 6:59 Мачеха: «Мне нужно было на работу, так что я уехала. Напишешь, как проснёшься» 7:00 Мачеха: «Ты живая, Си?» 14:23       Контакт был подписан ещё пару месяцев назад, когда Селеста узнала о том, что её милой подружке, которую многие считали ангелочком, нравится её дядюшка, который практически заменил ей отца. Туана долго смущалась и стеснялась этого даже перед Селестой, но прошло много времени, так что от стеснения остались лишь шутки и подколы, которые, правда, тоже вгоняли её в краску, но по мнению Селесты это было лучше, чем полное игнорирование этой темы.       Пролистав мессенджер вниз, она обнаружила ещё пару рабочих сообщений и небольшую переписку в чате с её друзьями. Мачеха: «Карл, ты знаешь куда делась Си?» 14:25 Заноза: «Вероятно, отсыпается дома и не слышит телефон» 14:27 Заноза: «Она отписала мне, что дома в пол второго ночи» 14:27 Мачеха: «Ясно, значит она бросила меня на Фаттен Авеню 😔» 14:28 Заноза: «Не думаю, что он что-то бы сделал тебе, если даже ей не воспользовался…» 14:28 Мачеха: «И что это должно значить?» 14:28       Переписка заканчивалась на игнорировании Карлом сообщения Туаны. Селеста поставила пару лайков на сообщения и написала: Селеста: «Я рада, что вы все обо мне переживаете, но стоило бы беспокоиться, если бы я там осталась» 17:32       Она отложила телефон и взглянула на свои заметки на дисплее стола. Голова всё ещё гудела после дневного сна. Через пять минут она уже сидела в гостиной с чашкой эспрессо. Сегодня ей было страшно ложиться спать, зная, что, возможно, она очнётся не в своей квартире и не одна. И что снова будет двадцать пятое сентября.

23:57

Фаттен Авеню, 44

      Картер с утра подумал было, что всё наладилось и это всё было глупым совпадением, ведь ни Туаны, ни Селесты он в квартире не увидел, но это было до того, как он увидел, что на дисплее календаря до сих пор горела дата «25 сентября». Парень задумчиво уставился в окно в гостиной. Она была рядом предыдущие два дня. Картер скучал по ней, безумно. Он скучал по ней до дрожи в руках. до спёртого дыхания. Если бы они не расстались тогда из-за глупости, то, возможно, сейчас бы они всё ещё просыпались вместе по-настоящему.

00:00

День 4