Глава VIII: Искушение власти

Октавиан стоял у окна, держа в руках кубок вина. Его взгляд был сосредоточен на ночном небе, но мысли витали вокруг Ливии. Она вошла в комнату уверенно, но в её взгляде читалась тревога. — Твой муж... — начал он, оборачиваясь. — Уже ничего не значит, — отрезала она, приближаясь. Он опустил кубок и внимательно посмотрел на неё. — Я сделаю тебя своей женой. Твой ребёнок… будет отдан отцу.  — По закону, я знаю. А Скрибония? — спросила Ливия, её голос звучал ровно, но с едва заметной издёвкой. Октавиан шагнул ближе, его голос стал ниже: — Её больше не будет. У меня нет нужды держать тех, кто не играет по моим правилам. Ливия замолчала, её губы слегка приоткрылись. Она подошла ближе, её взгляд остановился на его губах. — Значит, я буду твоей? — тихо спросила она, её голос был похож на шёпот, который казался одновременно вызовом и признанием. — Ты не просто будешь моей, — прошептал он, поднимая её и укладывая на ложе. — Ты станешь моей императрицей. Ливия замерла, ее губы все еще ощущали горячий вкус его поцелуя. Этот первый, осторожный, почти невинный контакт лишь подогрел жажду, кипящую в крови обоих. Но Октавиан не был тем, кто знал слово «осторожность». Секунда молчания показалась ей вечностью, прежде чем он сделал шаг вперед, разрывая пространство между ними. Он схватил её за запястье, притянув так резко, что её дыхание сбилось. Его взгляд, прожигающий насквозь, блуждал по её лицу, изучая каждую черту, словно видел её впервые. Ливия хотела сказать что-то, отступить, защитить себя, но вместо этого её пальцы невольно коснулись края его туники. — Ты сносишь мне голову, — пробормотал он, голосом, низким и хриплым, будто он пытался сдержать себя, но безуспешно. И в этот момент он потерял контроль. Его губы набросились на неё с почти пугающей страстью, лишенной всякой мягкости. Это было словно битва — поцелуй, который говорил: «Ты моя», но Ливия не была готова уступить. Она ответила с той же яростью, её руки прошлись по его плечам, притягивая его ближе, до тех пор, пока между ними не осталось ничего, кроме их бешеного дыхания. — Ты… ты думаешь, что можешь так просто взять меня? — прошептала она, когда он, наконец, оторвался, его губы блуждали по её шее. Октавиан рассмеялся, едва касаясь её уха губами: — Я думаю, что ты хочешь этого не меньше чем я. Эти слова, произнесенные с такой дерзостью, заполнили её смесью злости и желания. Ливия толкнула его назад, заставив пошатнуться и упасть на кровать. Она видела, как его грудь тяжело поднимается и опускается, как он буквально борется со своей жаждой. — Если ты хочешь меня, — начала она, её голос дрожал, но не от страха, — ты должен понять, что ты получаешь. Она сделала шаг вперед, её пальцы скользнули по его поясу, едва касаясь, как будто проверяя его реакцию. Он не шелохнулся, только следил за каждым её движением. — Ты хочешь быть не просто императором, но и мужчиной, который будет владеть всем? — она усмехнулась, её дыхание обожгло его кожу. — Ты уверена, что справишься с тем, что я хочу? — Октавиан наклонился, его губы почти касались её, но он не позволил себе пересечь эту черту. — Попробую. Её голос звучал как вызов. Ливия скользнула на его колени, её платье поднялось, обнажая её ноги. Она чувствовала, как он напрягся, его руки инстинктивно легли ей на бедра. Это была игра, смертельно опасная, но она не могла остановиться. Их взгляды встретились, и в этот момент весь мир вокруг перестал существовать. Это было больше, чем просто физическое притяжение — это была борьба двух стихий, готовых уничтожить друг друга, но неспособных существовать врозь. Он схватил её за затылок, их губы снова соединились в поцелуе, который на этот раз не был похож на битву, но был похож на капитуляцию. Октавиан отдавался ей полностью, и Ливия чувствовала эту власть, которая одновременно пугала и возбуждала её. Её руки скользнули по его груди, расстегивая тунику. Его кожа была горячей, словно огонь, который он пытался удержать под контролем, но который неумолимо рвался наружу. Ливия медленно, почти издевательски, стянула с него тунику, позволяя ткани упасть на мраморный пол. Она остановилась на мгновение, чтобы изучить его — мышцы, очерченные светом свечей, грудь, вздымающаяся от неровного дыхания. — Ты смотришь, как на завоевание, — заметил он, его голос звучал низко и хрипло, едва скрывая улыбку. — Может, так оно и есть? — ответила она, её губы изогнулись в лёгкой насмешке. Её пальцы скользнули вниз, касаясь его талии, заставляя его резко вдохнуть. Октавиан не выдержал. Он схватил её за запястья, подняв их над её головой, и прижал к колонне у ложа. Его тело прижалось к её, и она почувствовала его силу, его необузданное желание. Но в этом было нечто большее — не только страсть, но и власть, которой он всегда добивался. — Ты думаешь, что можешь играть со мной? — его голос был грубым, но в глазах блеснуло восхищение. Ливия не отводила взгляда, её дыхание участилось. Она медленно наклонилась вперёд, чтобы прошептать ему на ухо: — А ты думаешь, что сможешь меня укротить? Её слова вспыхнули в его крови, как масло, брошенное в огонь. Он снова поцеловал её, но теперь в этом было не только желание, но и нежность, словно он признавал в ней не только женщину, но и равную. Его губы скользили вниз, оставляя лёгкие, едва заметные следы на её коже — по шее, по плечам. Ливия не могла сдержать дрожь, её руки, освободившись от его захвата, обвили его шею. Октавиан опустил её на ложе, медленно, почти с трепетом, словно она была чем-то драгоценным, чем он не мог насытиться. Его пальцы осторожно скользили по её плечам, освобождая её от одежды. Когда платье упало, он замер, глядя на неё, как будто не верил, что она принадлежит ему. — Ты прекрасна, — прошептал он, его голос стал мягче, почти почтительным. Ливия улыбнулась, но в её улыбке была доля вызова. Она потянулась к нему, чтобы стянуть с него оставшиеся одежды, но он остановил её, перехватив её руки. — Не торопись. Это ночь наша, — сказал он, и в его голосе звучала твёрдая уверенность, будто он хотел, чтобы она запомнила каждый миг. Его руки были нежны, но в их прикосновениях чувствовалась скрытая сила. Он исследовал её тело, медленно, сдерживая себя, чтобы не потерять голову. Каждое его движение было направлено на то, чтобы доставить ей удовольствие. Ливия вскоре поняла, что это была не просто страсть — это было желание владеть ею полностью, телом и душой. Она приподнялась, провела руками по его спине, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Её губы снова нашли его, их поцелуи становились всё более глубокими, всё более откровенными. Они двигались вместе, словно стараясь почувствовать друг друга ещё ближе. Октавиан скользнул рукой вниз, заставляя её выгнуться навстречу его прикосновению. Ливия застонала, её дыхание стало прерывистым. Она тянулась к нему, ощущая, как её тело отдаётся ему, как её разум растворяется в этом единстве. И когда он наконец вошёл в неё, это было словно окончание долгой битвы. Их тела слились, двигаясь в одном ритме, а дыхание стало одним целым. Ливия чувствовала, как её границы исчезают, как она становится частью чего-то большего, чего-то неизбежного. — Ты моя, — прошептал он ей на ухо, его голос был хриплым и напряжённым. — Твоя, — ответила она, её глаза блестели в полумраке. Но в её голосе слышался вызов — она была готова быть его, но только если он признает её равной. Эта ночь стала для них не только первой брачной ночью, но и моментом, который определил их союз. Союз двух сильных, упрямых людей, которые никогда не уступали никому, но готовых отдать всё друг другу.