Глава 1. Пьянство

Сириус на вечеринке и выглядит несчастным. Ремуса нет. Скоро вновь полнолуние, а он всегда в это время становиться немного не в себе. Ну или это просто его оправдание. Юноша подозревал, что это лишь частично правда. Их дружба охладела с того розыгрыша. Ремус говорит, что простил и понимает, что они не желали зла, но Сириус же не слепой. Он видел, что друг стал опасаться его болтливого языка и самого Сириуса. Лунатик - не первый, кто обвиняет его в том, что он сначала говорит, а затем думает. Чувство вины и совесть давили. Утверждение Нюниуса о том, что его чуть не покалечили, был несущественным — Сириусу всегда нравилась поговорка «играешь в дурацкие игры, получаешь дурацкие призы». Но с Ремусом все по-другому. Он всего лишь невинный человек, попавшим под перекрестный огонь того, что казалось безобидной шуткой. Джеймс настаивал, что в конце концов справится с этим, что ему просто нужно немного времени, и обычно он оказывался прав в таких вещах. Но Сириус ненавидел недоверие в глазах Ремуса. Казалось, они говорили ему: «Я должен был прислушаться к предупреждениям», потому что он знал, что они должны были быть. Он не раз слышал, как люди шептались о нем. О его семье, которая громко заявляла о своем презрении к тем, кто «ниже» их. О своей кузине, которая, по слухам, увлекалась тёмной магией и вращалась в еще более темных кругах. В глубине души Сириус знал, что не похож на них, но иногда сомнения поднимали уродливую голову. Это не мешало чувству вины всплывать на поверхность, как бы он ни старался подавить его. — Не гляди так хмуро, Бродяга, — подтолкнул его локтем Джеймс Поттер, — Мы здесь, чтобы праздновать, а не дуться. С Ремусом все будет в порядке. Как всегда, Сохатый точно знал, что у друга на уме. Сириус в ответ одарил его бойкой улыбкой. — Я и хмурость? Не знаю такого слова. — Ну, не грусти. Не все могут быть такими гениями, как Доркас, не так ли? — Питер Петтигрю хихикнул, протягивая Сириусу столь необходимый напиток, и вернулся на диван. Доркас Медоуз — девушка дня, и в данный момент все они находятся в доме ее родителей. На прошлой неделе пришли результаты СОВ и Доркас заявила, что это прекрасный повод отпраздновать. Лично Сириус считал, что это просто повод нажраться. Но, в любом случае, не то чтобы он против. Хотя, надо отдать Доркас должное, одиннадцать «Превосходно» это довольно впечатляюще. Её желание отпраздновать вполне заслуженно. Его собственные результаты тоже неплохи, определённо не к чему придраться. Он с честью сдал все экзамены, оставив друзей далеко позади. Бедные. Не все настолько одарённые, предполагал Сириус. К счастью, друзья не завидовали, а радовались вместе с ним. Хотя он знал по крайней мере двоих человек, которые не впечатлились. Никогда не впечатлялись. Внезапно Сириусу показалось, что он заметил в углу рыжую шевелюру. — Эй, это Эванс? Я думал, она не сможет прийти? — Что? Где? — отчаянно спросил Джеймс, внезапно став похожим на непоседливого щенка. Когда он посмотрел в направлении, указанном Сириусом, он вскочил со своего места, практически виляя хвостом. И Сириусу показалось, что он ведёт себя как собака. Пробормотав извинения, Поттер оставил их, убежав докучать старосте Гриффиндора. Прошло две недели с тех пор, как он видел ее в последний раз. Какой кошмар. — Если я когда-нибудь стану таким же, я разрешаю убить меня, — сухо сказал Сириус оставшемуся спутнику. — О, не думаю, что ты когда-нибудь станешь как Джеймс. Учитывая, сколько пташек слетается к тебе. Любой девушке повезло бы, встречайся ты с ней, — Питер ласково похлопал по плече. — Выпьем же за это, Хвост! Они чокнулись бокалами.

***

Несколько часов спустя Сириус едва стоял на ногах. Юноша вскрикнул, когда они будто срослись, и ему пришлось размахивать руками, как безумцу, чтобы удержаться на ногах. Сириус остановился, чтобы прийти в себя, и грациозно заковылял к двери ванной. Ему действительно нужно отлить. По пути он взглянул на часы и грязно выругался. В его планы не входило задерживаться допоздна. Но все так хорошо проводили время, что никому не хотелось уходить раньше времени. Теперь Сириусу придется быть очень осторожным, пробираясь на площадь Гриммо, чтобы не разбудить мать или брата, но в его нынешнем состоянии будет трудно даже дойти до дома. Сириус не хотел так много пить. Он не привык к такому, но будучи не из тех, кто отказывается от спора, он с радостью заглатывал наживку со всей бравадой молодого самца, возомнившего себя королем леса после любой провокации. Но он не жалел. Им всем было хорошо. Попрощавшись, не забыв обнять Доркас и в очередной раз поздравить ее с фантастическими результатами, Сириус, наконец, отправился домой.

***

Если бы кто-нибудь прошел по Кэмден-стрит влажной летней ночью 1976 года, он, возможно, увидел бы большого черного пса, идущего по ней. Высунув язык, животное оставляло за собой след из слюны. В его походке было что-то странное. Можно почти простить случайного свидетеля за то, что он решил, что эта собака пьяна. Ведь это нелепо. Собаки не пьют алкоголь. Однако они мочатся на деревья. В этом не было ничего необычного.

***

Большинство людей назвали бы Сириуса сумасшедшим самоубийцей за попытку забраться в комнату, особенно в его состоянии. Но ничто не останавливало его раньше, и небольшое опьянение не остановит и сейчас. Конечно, он преуспел в своем начинании, как и во всем остальном в жизни. Сириус полагал, что у него просто-напросто талант ко всему. Даже когда нужно прокрасться пьяным в отчий дом после полуночи. Парень перекидывал ногу через подоконник, когда властный голос заставил застыть на месте. — Где ты был? — тон холоднее, чем у гоблина в метель. Скрестив руки на груди, прислонившись к столбику кровати, стояла его мать, Вальбурга Блэк. Она прищурилась, увидев, как ее первенец забирается в спальню через окно. Ради Морганы, его спальня на четвертом этаже. Всякий раз, когда она думала, что юношеские глупости, наконец, достигли своего пика, ему всегда удавалось её удивить. Когда сын споткнулся и чуть не распластался на полу, Вальбурга просто приподняла бровь, ожидая ответа. — Э-э-э… просто захотелось подышать свежим воздухом, вот и все, — упрямо проворчал Сириус, опираясь на столбик кровати, чтобы не упасть. От этого заявления ее глаза сузились еще больше. Удивительно, что она вообще могла что-то видеть сквозь эти щелочки. — «Свежий воздух», из-за которого тебе пришлось вылезать из окна и пить? — прошипела женщина. Сириус беззвучно выругался. — Послушай, я… Прежде чем он успел объясниться, она взмахнула палочкой, и Сириус почувствовал острую головную боль, мгновенно протрезвев. Резко и головокружительно. — А, блин, в следующий раз предупреждай, ладно? — Следи за языком, Сириус. И следующего раза не будет, слышишь? — угрожающе произнесла Вальбурга, её лицо вспыхнуло от гнева, — а теперь объясни, где ты был. И не пытайся врать. У меня нет времени разбираться с твоей ложью. К сожалению, теперь необходимо разобраться с ней в трезвом состоянии. Наверное, это к лучшему. Когда имеешь дело с драконом, нужна свежая голова. Вместо ответа юноша сел на кровать и с вызовом уставился на мать. Это только разозлило ее, а голос стал громче, требуя объяснить, где он был. Сириус на мгновение задумался, спит Регулус или нет — скорее всего, спит, поскольку уже за полночь. Он мог бы почувствовать себя виноватым за то, что разбудил брата, если бы Редж не был таким подхалимом. Сириус готов поспорить, что именно он сдал его матери. Сириус неохотно попытался объяснить, что был у Доркас Медоуз всего лишь для того, чтобы отпраздновать такое событие со своими друзьями. Это было всего-то в нескольких минутах ходьбы от площади Гриммо. Не о чем переживать. Вот такие дела! Имя девушки было чуждым и миссис Блэк его не знала. Без сомнения, она была сомнительного происхождения. Подросток проигнорировал привычную речь своей матери о том, что он безответственный и недостойный человек. Нечто подобное он уже слышал. Мать даже упрекнула его в том, что он употребляет алкоголь, будучи несовершеннолетним, на что Сириусу захотелось закатить глаза. Дядя Альфард впервые дал ему попробовать огневиски, когда ему было двенадцать. И, Мерлин, сейчас он уже почти совершеннолетний. Кого волнует, что остаётся всего несколько месяцев? Он вполне способен сам выбирать, что лучше для него, без дыхания дражайшей мамочки в затылок. Скорое совершеннолетие… это целый ящик Пандоры, о котором Сириус не хотел думать. Он прекрасно понимал, что его родители уже начали подыскивать для него подходящую партию, зная, что сам он никогда бы этого не сделал. Его мать убеждена, что если бы только ей удалось связать его узами брака, он, наконец, стал бы вести себя как так желаемый ею наследник. От таких мыслей мутило. — Вижу, что твои друзья явно оказывают на тебя дурное влияние. Не то чтобы это было такой неожиданностью, — надменно фыркнула она. Сириусу не понравился намек, — я запрещаю тебе видеться с ними летом. Фраза отозвалась гневом. — Что?! — закричал юноша, подскакивая с постели, — Ты не можешь так поступить! В прошлом году он наконец-то стал выше неё, но Вальбурга все равно каким-то образом умудрялась смотреть на него сверху вниз. — Конечно же могу! Я твоя мать! — заявила мать как ни в чем не бывало. — Я почти взрослый. Ты не можешь меня наказывать! — выпалил сын. Она громко воскликнула: — Ха! — Но… — В отсутствие твоего отца я вынуждена буду сообщить твоему деду о твоем дерзком поведении, — продолжала Вальбурга еще громче, не обращая внимания на его возражения. С таким же успехом она могла объявить, что бросит его на съедение волкам, причём не самым добрым. По сравнению с характером этого старикашки вспыльчивый нрав его матери казался детской забавой. И Арктур, по словам его самого, не был обременен глупыми моральными принципами. — Он знает, что с тобой делать. Его отец тоже был пьяницей, знаешь ли. Может быть, он тебя вылечит! — усмехнулась Вальбурга. Руки Сириуса дрожали от закипающего в нем гнева. — Мерлинова борода! Я не пьяница. Я просто пытаюсь жить своей жизнью и хорошо проводить время с друзьями! Разве это преступление? Ты всегда должна быть такой упрямой ханжой, матушка? Должно быть, он задел ее за живое, поскольку она чудесным образом покраснела ещё сильнее. В тот момент она очень напоминала мантикору — и Сириус предпочел бы встретиться лицом к лицу именно с ней. — Я не потерплю оскорблений в моем собственном доме! Тебе НЕ разрешат покидать этот дом до конца лета! И никаких гостей. Это мое ПОСЛЕДНЕЕ слово, Сириус Блэк! Гнев и паника охватили сердце при мысли о том, что ему придется застрять на площади Гриммо на несколько недель, и развлекаться лишь своим остроумием. Если Сириус и Вальбурга вместе проведут столько времени в замкнутом помещении, они, несомненно, разрушат дом своими ссорами. Никому это не нужно. Почему она не понимает, что лучше просто позволить ему ходить, куда заблагорассудится? Все тело дрожало от едва сдерживаемых эмоций. В глубине души Сириус также понимал, что отец будет в ярости, когда придется разнимать их. Это еще хуже. Высказав свое мнение, Вальбурга повернулась к нему спиной и грациозно прошествовала к двери, молчаливо прощаясь. Неужели она думала, что может ворваться в его комнату, объявить его заключенным, а затем просто уйти? Не может это так закончиться! Именно тогда Сириус импульсивно произнес те роковые слова, о которых позже пожалеет… — Обливиэйт! Его мать застыла на месте, схватившись за дверную ручку. Он не мог видеть ее реакции, так как она стояла к нему спиной. Сириус надеялся, что заклятие сработало, — в противном случае он наверняка получит самую сильную взбучку в своей жизни. В свою защиту он может сказать, что сам находился в полном недоумении. — Мама? — наконец спросил он, когда она так и не пошевелилась. При звуке его голоса она медленно повернулась. Прошли долгие секунды. Вальбурга моргнула. На ее лице отразилось гримаса замешательства. Не в силах больше выносить повисшую тишину, Сириус попытался продолжить разговор, делая вид, что ничего не произошло. — Мам, ты хотела пойти спать? Вальбурга посмотрела странно пустым взглядом. — Что? — неуверенно спросила она. Совсем не похожа на ту надменную аристократку, с которой юноша так привык иметь дело. — Ты хотела лечь спать… Ты не собираешься идти? В ответ она только еще чаще заморгала. — У тебя все нормально? — спросил Сириус. В его душу медленно закралось беспокойство из-за ее странного поведения. — К-кто… Почему ты назвал меня мамой? — Ч-что? Теперь настала очередь Сириуса растерянно моргать. О чем она? Сириус почти ожидал, что она внезапно взорвется, как вулкан, и заявит, что он ей не сын. — Кто ты? Где я? — Что ты говоришь? — Я тебя не знаю… И я не знаю это место… — теперь она выглядела испуганной. — Мам, ты что, разыгрываешь меня? Это не смешно. Молчание. — Если ты собираешься наорать на меня, просто наори уже, — Сириус с трудом сглотнул и приготовился к нападению. Сириус вёл себя неприветливо и не отвечал на вопросы, а Вальбурга быстро теряла самообладание. Ее дыхание стало прерывистым, а взгляд блуждал по комнате. Вальбурга взглядом скользнула по плакатам с мотоциклами, гриффиндорским украшениям и остановился на магглах в бикини — и покачнулась. Повезло, что Сириус был трезв, потому что, благодаря быстрой реакции, он успел поймать ее, когда она завалилась вперед. Его мать упала в обморок. Потребовалось несколько мгновений, чтобы до него полностью дошло — он по-королевски облажался. — О, черт, ЧЕРТ! Он всего лишь хотел стереть из ее памяти их последнюю ссору, но, похоже, стер гораздо больше. Блять. Ремус всегда говорил, что у Сириуса гораздо больше отваги, чем здравого смысла. Возможно, ему стоит больше его слушать.