Глава 2. Осознание

Был почти час ночи, и женщина, одетая в черное кружевное платье, небрежно лежала поверх его одеяла. Это была совсем не та пташка, которую хотелось видеть в своей постели. Сириус Блэк сидел в кресле, обхватив голову руками, и больше всего на свете ему хотелось орать в подушку, что он и сделал, призвав её к себе. Он понятия не имел, как отменить действие Заклинания забвения. В книге ничего подобного не объяснялось, а в школе не сочли нужным упоминать о таком. В конце концов, это заклинание, которое в основном применялось к магглам, во избежание обнаружения волшебного мира. Сириус даже не уверен, что его возможно изменить. В поисках ответа придётся перевернуть всю библиотеку. Сириусу просто-напросто повезло, что отец, Орион Блэк, в настоящее время находился в деловой поездке на Континенте. И вернётся лишь на следующей неделе, через несколько дней. Ещё остаётся надежда, что к тому времени он найдет решение, и отцу никогда не доведется узнать об этом серьёзном промахе. Если же он узнает, смерть, несомненно, станет для Сириуса предпочтительной альтернативой. Теперь, как скрыть это от Регулуса и Кричера… Именно в тот момент он услышал с кровати тихий стон и поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как его мать переворачивается на спину. Вальбурга на мгновение растерялась, прежде чем заметила его. По крайней мере, казалось, она поняла, что произошло ранее. Глаза у неё были огромные и округлившиеся, как у лани. — Не мог бы ты, пожалуйста, объяснить мне, где я нахожусь? — Э—э-э… ты в моей спальне. На площади Гриммо… — он потёр шею. — Но… где это? Он уставился на нее, отчаяние росло с каждой минутой. Вальбурга и её братья практически выросли на Гриммо, половину своего детства они провели, носясь по этим коридорам. Если она не знала, где находится, то все гораздо хуже, чем казалось в начале. — Площадь Гриммо? — пробормотал Сириус, в ответ она кивнула, — В-в Лондоне… — И где же это? Теперь он откровенно пялился на нее, разинув рот, и надломленный, полубезумный смешок сорвался с его губ. — Это столица Англии. Но это неважно… Важно то, что… — А кто ты такой? — Сириус Блэк. Твой сын… — произнес он осторожно, как человек, который общается с диким животным. — Что? Пора сменить пластинку. Сириус, вздохнул, цокнув языком. Необходимо вернуть контроль над ситуацией. — Понимаешь ли… похоже, ты потеряла память. Но! Не волнуйся, я найду решение, — Сириус попытался успокоить ее, — Надеюсь, — добавил он достаточно тихо, чтобы она не могла расслышать. — О, — Вальбурга выглядела растерянной и словно стала меньше, — Как это случилось? — Э-э… я не знаю. Я просто нашёл тебя в таком состоянии. — Правда? Но ты говорил… — Не понимаю, о чем ты, — резко оборвал он Вальбургу, — я только что нашёл тебя в моей спальне, бормочущей как сумасшедшая. Об остальном сам догадался. Она нахмурилась, но промолчала, похоже, поверив этой истории. — Ну, — продолжил, кривясь, — уже поздно… Сириус невинно посмотрел на неё. Вальбурга уставилась на сына в ответ, не понимая, к чему тот клонит. — Думаю, нам обоим пора спать… Он посмотрел на дверь, давая понять, что хочет, чтобы она ушла. — Ах, да… я тоже здесь живу? — Да, почему нет? Она пожала плечами, снова выглядя неуверенной в себе. — И где она, моя спальня? Он прочистил горло и повел ее из своей комнаты вверх по лестнице на мансарду. Он неловко открыл дверь, чтобы показать ей спальню. — Дом, милый дом, — он криво улыбнулся ей. Вместо того чтобы войти, она приблизилась к нему на шаг. — Спасибо… Знаешь, ты очень красивый. Есть в тебе что-то такое… никак не могу уловить что. Она нежно взяла его за подбородок и повела из стороны в сторону, чтобы лучше видеть в полутемном, освещенном газом коридоре, а затем положила руку на щеку. Ее ладонь была очень теплой, и Сириус почувствовал, как вспыхнули его щеки. —… Он моргнул. Что происходит? Что бы это ни было, стало очень неуютно. К тому же он очень устал. События вечера отняли у него все силы, и адреналин от того, что его поймали, в конце концов пошел на убыль. — Спасибо, — выдавил он из себя, — Спокойной ночи, матушка. Он уже собирался втолкнуть ее в комнату, когда вспомнил… — О, еще кое-что. Если Кричер, это наш домовик, придет к тебе завтра утром, прошу, скажи ему, что ты устала и хочешь, чтобы он оставил тебя в покое. Она неохотно кивнула ему, а затем улыбнулась. Он практически захлопнул дверь у нее перед носом и бросился вниз, в безопасность, в свою комнату. Наконец усталость навалилась на него с такой силой, что он рухнул на кровать, как подкошенный. В то время как Кричеру можно было приказать держаться подальше от его матери, Сириус понятия не имел, как скрыть это от Регулуса. Но это было задачкой для него-будущего.

***

На следующее утро Сириус проснулся так же, как и обычно. Он громко зевнул, потянулся и спустил ноги с кровати. Именно тогда он заметил, что на нем все еще была вчерашняя одежда — одежда, которую его мать сначала обсмеяла бы, а затем пожаловалась бы на то, что нынешняя молодежь понятия не имеет, как нужно одеваться. Воспоминания прошлой ночи обрушились на него… Вот дерьмо. Часть его души хотела плакать, а другая — кричать. Но кричать всё-таки хотелось больше. Увы, теперь он был собой-будущим, и необходимо было взять себя в руки, чтобы найти способ разобраться с последствиями. Вычурные часы на комоде сообщали, что было восемь утра. В комнате прохладнее, чем обычно, и вскоре виновника обнаружили. Сириус забыл закрыть окно, что понятно, учитывая события, произошедшие после. Сириус вздохнул и побрел, чтобы закрыть его и сердито посмотрел на солнце. Как оно смеет светить в такой ужасный день? Он тут же задернул шторы. Быстро переодевшись в более подходящую одежду, Сириус попытался тихонько открыть дверь, но та громко скрипнула. Юноша высунул голову и убедившись, что путь свободен, на цыпочках подошел к двери Регулуса. Приложив к ней ухо, он не услышал никакого движения. Значит, младший брат либо ещё спит, либо уже завтракает. Учитывая, что в их семье именно Сириус спал допоздна, то… Дверь внезапно открылась и оттолкнула его в сторону. Он вскрикнул, потеряв равновесие и упал на задницу. Регулус поглядел на него сверху вниз. — Что ты делаешь? — он с отвращением приподнял бровь. — Э-э-эм. Я… спускался вниз, — Сириус поднялся на ноги, стряхнул пыль и потёр ноющий копчик. Как же неловко. Во взгляде младшего брата сквозила подозрительность. Почти все, что говорил старший брат, было либо оскорблениями, либо ложью. Поскольку это не было оскорблением, само собой разумеется, что старший лгал. — Лестница в той стороне, — Регулус скрестил руки на груди, — Почему ты топтался у моей двери, Сириус? — Он прищурился, став удивительно похож на Вальбургу. — Просто захотел узнать, удалось ли мне, наконец, проснуться раньше тебя, Редж, — Сириус криво улыбнулся брату, стараясь вложить в свое заявление как можно больше правды. Регулус закатил глаза от такой инфантильности. — Поздравляю, ты проснулся на минуту раньше меня, — саркастически сказал Регулус, слегка подталкивая старшего локтем. Они вместе спустились в столовую. Кричер низко поклонился, когда заметил двух своих юных хозяев, и быстро подал завтрак. — Где матушка? — Регулус нахмурился, глядя на Кричера. Ее отсутствие бросалось в глаза. — Госпожа Вальбурга сказала Кричеру, что устала и хочет позавтракать в постели. Она пожелала, чтобы ее никто не беспокоил, — сообщил им домовик, никак не выразив своего мнения по этому поводу. Регулус смущенно переглянулся с братом. У их матери самое крепкое здоровье в семье. Вероятность того, что она откажется от традиционного восьмичасового завтрака из-за утомления, была близка к нулю. — Не похоже на нее. Ей нездоровится? — спросил Регулус, и на его лице отразилось беспокойство. Домовик колебался полсекунды, раздумывая, как много можно рассказать. Хозяйке могло не понравиться, что Кричер кому-то рассказал о ее слабости, даже родным сыновьям. — Может, она загулялась допоздна со своим любовником, — пошутил Сириус. Регулус и Кричер уставились на него. — Не говори так, — младший ударил его по руке. — Мастер Сириус — гадкий мальчишка, которого стоило бы наказать за дерзость, — Кричер оскалил острые зубы. — Оу, расслабься. Это же шутка. Мы все знаем, что она ни с кем не спала с тех пор, как родился Регулус. Все в шоке уставились на него. Они привыкли к его постоянным и отвратительным подколкам, но даже Сириус никогда бы не осмелился сказать что-то настолько непристойное в присутствии хозяина и хозяйки дома. Регулус, казалось, был в предобморочном состоянии, и если бы взгляды могли убивать, Сириус уже лежал бы на глубине шести футов. В голубых глазах Кричера плескалась ненависть. — С госпожой Вальбургой все в порядке, мастер Регулус, — заверил он. Сириус, безусловно, рад, что завтрак уже был в тарелке, иначе он уверен, что в ней оказались бы слюни домовика. Он внимательно следил за Кричером, не допуская, чтобы тот все-таки что-нибудь предпринял. Все позавтракали в мирной тишине. Регулус предпочел не обращать внимания на брата и читать один из журналов по квиддичу. Сириус был рад, что его оставили в покое, и притворился, что читает «Ежедневный пророк». Реально же, он пытался вспомнить все, что когда-либо читал о Заклинании забвения. Он знал, что в Министерстве есть профессиональные стиратели памяти, в чьи обязанности входит разбираться со всеми магглами, которые угрожают Статуту секретности. На этом, пожалуй, и все. Он слишком поздно осознал, как мало знал об этом заклинании. Не в первый раз в своей жизни ему пришлось проклинать собственную опрометчивость. Примерно через полчаса его младший брат вежливо попрощался и поднялся к себе. Сириус подождал несколько секунд, а затем поспешил в библиотеку. Там должна была быть книга о Чарах или что-то в этом роде, что могло бы просветить его о том, как обратить вспять действие Заклинания Забвения. Большой удачей была любовь отца сортировать свои книги по секциям, потому что он теперь точно знал, где найти необходимую книгу. Орион часто жаловался на изменение учебной программы в Хогвартсе и ворчал, что «Магические заклинания Чедвика» — гораздо лучшая серия учебников, чем серия Гуссокл — или «вздор», как он предпочитает её называть. Поскольку отец был Мастером Чар, Сириус полагал, что должен был прислушаться к его советам в данной теме. Он положил семь томов на стол и вздохнул. Открыл первый том и просмотрел оглавление, надеясь найти что-то нужное. Он просматривал уже шестой том серии, когда в библиотеку вбежал его обычно вежливый и воспитанный брат, выглядевший крайне обеспокоенным. Выражение его лица было удивительно грозным. — СИРИУС БЛЭК! — проревел он, обвиняюще тыча пальцем в лицо упомянутому, — Что, во имя Мерлина, ты сделал с матушкой? Вот дерьмо. — Я могу все объяснить, — Сириус поднял руки в примиряющем жесте. Взгляд Регулуса был ледяным. Когда объяснений не последовало, он посмотрел на него еще суровее. — Ну? — нетерпеливо спросил он. — Э-э… я не привык, чтобы люди давали мне возможность объясниться. Послушай, я… — он неловко откашлялся, прочищая горло, — то есть… э-э-э… — запинаясь, произнес старший. Как лучше всего объяснить свою ошибку, не провоцируя брата на братоубийство? Сириус мямлил и бормотал, стараясь выиграть себе немного времени для создания более правдоподобной лжи. Регулус, наконец, заметил книги на столе и удивился. Сначала он искал старшего брата в столовой, но Кричер сообщил, что Сириус ушел сразу после него. Библиотека была одним из последних мест, которые он проверял. — Ты изучаешь Чары? — тон Регулуса звучал скептически, и он на мгновение потерял равновесие. Сириус был способным учеником по многим предметам, но никогда не отличался прилежанием. Сириус опустил взгляд на книги, а затем снова поднял на Регулуса. — Ну да. Просто решил посмотреть что-нибудь про Заклинание Забвения, — невинно ответил он. Мгновение спустя. — Боже, — простонал Регулус, закрывая лицо руками, когда до него дошел смысл этих слов, — Что ты наделал, Сириус? Матушка не узнала меня, когда я пришел её проведать! Сириус редко терял дар речи, но сейчас он все чаще оказывался в неловком положении. — Я… э-э… — он откашлялся, — Возможно, я случайно расплавил ей мозг, но может, и нет. — ЧТО?! — Не то чтобы у нее что-то такое было изначально… — ЭТО НЕ СМЕШНО, СИРИУС! — А, да, извини… Регулус посмотрел с недоумением. На его бледном лице застыла гримаса ужаса. — Так… так, что мы будем делать? — через мгновение он что-то пробормотал. — Очевидно, мы не можем допустить, чтобы отец пронюхал о проблеме. Так что держи рот на замке и не посвящай Кричера во все это, — строго сказал Сириус. — Н-но что, если отец знает, как это исправить? — Да? Тогда он сделает это, когда вернется. Пока он не вернулся, мы будем держать все в секрете. Это не должно выходить за пределы этой комнаты, ладно? — взмолился он, надеясь, что это вразумит Регулуса. Младший раздраженно вздохнул, будто он был намного старше. Таковы были их отношения всю жизнь: Сириус создавал проблемы, а Регулус вынужденно прикрывал его. История стара как мир. Он прикусил губу, взвешивая все «за» и «против». Отец разозлился бы, узнав, он также был бы разочарован тем, что Регулус хранит секреты… но… в любом случае, отец не смог бы вернуться сразу. Если Регулус сообщит, то только отвлечет его от дел. Наконец он кивнул в знак согласия. — Но как нам скрыть это от Кричера? Он слишком беспокоится о ней. — Мы должны отослать его или отвлечь. Постараться свести общение к минимуму. По крайней мере, до тех пор, пока мы не сможем проинструктировать матушку, как себя вести. Регулус прикусил губу, обдумывая возможные варианты. Было бы лучше, если бы именно он разобрался с Кричером, потому что их слуга не доверял старшему. И на то были веские причины. Сириус определенно усложнил жизнь Кричера, особенно в дни перед Хогвартсом. — Отлично. Я скажу Кричеру, что она хочет, чтобы он прибрался в доме в Корнуолле. Там все равно нужно было кое-что подкрасить. Это займет его на несколько часов. Тем временем Сириус продолжал просматривать книги Чедвика Бута. Он нашел раздел о чарах памяти, но все они были посвящены самим заклинаниям, движению палочки и эффекту, и ничего о том, как это отменить. Сириус ещё больше отчаялся. Когда Регулус вернулся, он начал рыться в других книгах, но и с ними тоже ничего не вышло. Несколько часов спустя они услышали робкий стук в дверь библиотеки. Братья быстро переглянулись, а затем посмотрели на дверь. — Войдите? — Сказал Сириус. В поле зрения появилась голова Вальбурги, а затем и ее тело. На ней был тот же наряд, что и вчера, но сейчас ее платье было измято, а волосы растрепаны. Очевидно, она спала в одежде, как и Сириус. Только в отличие от Вальбурги он привел себя в порядок. — Здравствуйте… — она подошла к ним и села рядом с Регулусом, упершемуся взглядом в свои колени во избежании встречи взглядом. Ноготь на его указательном пальце стал удивительно интересным. Он пробормотал приветствие. — Я не расслышала твоего имени раньше. Ты ушел в такой спешке, — Вальбурга одарила его улыбкой. Регулус посмотрел на брата, ища помощи, не зная, как с ней обращаться. Сириус кашлянул, одарив ее обезоруживающей улыбкой. — Это Регулус, Регулус Арктур, но я зову его просто Редж. Он мой брат, а также тоже твой сын. — О, приятно познакомиться, Редж, — она протянула руку, и тут ее глаза расширились от осознания, — Или, я полагаю, мы встречаемся не в первый раз. Как глупо с моей стороны, — смущенно рассмеялась она и уронила руку на стол. Оба парня уставились на нее, моргая. Несмотря на то, что они прожили с ней пятнадцать и шестнадцать лет соответственно, ни один из сыновей не смог узнать женщину, стоявшую перед ними. Казалось, что ей пересадили личность. Ее манеры напоминали манеры нескладного подростка, когда она бездумно постукивала ногтями по книге. Сириус не мог этого понять. Кто бы мог подумать, что Вальбурга от природы застенчива и неловка? Просто нелепо. Эта женщина доминировала в любом разговоре, в котором участвовала, и могла держать за яйца всех в комнате — образно, конечно. Она также выглядела по меньшей мере на пять лет моложе без постоянно хмурого выражения лица, к которому он привык. Не замечая неловкой паузы, она продолжила: — Итак, я хотела спросить тебя — Сириус, верно? — что происходит. Ты был не очень-то разговорчив прошлой ночью. Братья обменялись взглядами, ведя молчаливый диалог о том, как много они должны ей рассказать. Нужно было рассказать ей самое основное, но, если дать ей слишком много информации, она могла бы стать слишком подозрительной, такова ее натура. Хотя — казалось, это была совсем другая Вальбурга — ей могло и не прийти в голову, что она может им не доверять. — Итак, — начал Сириус. — Тебя зовут Вальбурга Блэк, твоих родителей зовут Поллукс и Ирма Блэк. Ты живёшь здесь со мной, Реджом, нашим отцом и, э-э, Кричером. Она кивнула, внимательно слушая. — Обычно ты коротаешь дни, занимаясь светской жизнью, за чтением книг или готовя зелья. Каким-то образом, по неизвестным нам причинам, ты потеряла память. Типа, ты ничего не помнишь, да? Брови их матери сошлись на переносице, а на лице появилось выражение глубокой сосредоточенности. — Я… я не… думаю, что помню… не знаю, как это описать, — разочарованно сказала она, сжимая руки, — Я не помню, кто вы такие. И все же есть нечто знакомое. Вы двое, этот дом… Я чувствую себя в безопасности. Здесь. Она посмотрела на Сириуса, их одинаковые серые глаза встретились, затем ее взгляд метнулся к Регулусу. Она сделала паузу, облизнув губы. — Я смотрю на вещи, и они мне чужды. Если я задумаюсь, для чего они нужны, то не смогу ответить. И все же, если я позволю рефлексам взять верх… они не кажутся странными. Словно мое тело само знает, что с ними делать, но чем больше я пытаюсь ухватиться за это, тем больше оно просто… исчезает, — она разочарованно вздохнула. Сириус задумчиво кивнул, ободряюще хмыкнув. Если у его матери все еще было какое-то представление о мире, несмотря на отсутствие осознанного понимания, это могло означать, что ее воспоминания были подавлены. Это дало ему надежду, что они смогут вытянуть их на поверхность. То, как она описывала это, напомнило ему о снах. Он любил подолгу спать, и многие члены семьи на протяжении многих лет упрекали Сириуса в чрезмерном воображении. К моменту пробуждения они часто испарялись, вместе с остатками сна, покидающими тело. Иногда они были приятны, и хотелось побыть в них подольше, но реальный мир выдергивал его. Чем больше он пытался вернуться в сны, тем сильнее его отталкивали. Те частички, что он помнил изначально, тоже исчезали. И все же иногда — обычно в самые неожиданные моменты, когда сны совсем не приходили ему на ум, — они возвращались. Всего лишь небольшие фрагменты, но не было сомнений в том откуда они. — Все будет хорошо, матушка. Мы разберемся с этим, — Регулус одарил ее ободряющей улыбкой, которая не совсем коснулась его глаз. — Не сомневаюсь. Я абсолютно верю в вас. Вы оба кажетесь умными и находчивыми мальчиками. Такие прилежные, — она кивнула на книги. Затем она присмотрелась повнимательнее, — Что вы читаете? «Основы обли…» Сириус быстро опустил руку, закрывая страницу. Затем он прижал книгу к груди, как ребёнка. — Ничего! — сказал он, немного поспешив с ответом. Прежняя Вальбурга с легкостью почувствовала ложь, но у новой не было опыта общения с ним — или с кем-либо еще, если уж на то пошло. У нее не было причин не принимать все, что он говорил, за чистую монету. — Я имею в виду, очевидно, что что-то мы читаем. Но… это не для дамских глаз, — соврал он. Регулус удивленно приподнял брови, услышав такую формулировку. К счастью, дама, о которой шла речь, не поняла подтекста. — Если ты так говоришь, я доверяю твоему мнению. А… какие книги мне тогда можно почитать? — беспечно спросила она, направляясь к ближайшей полке. Она провела пальцами по корешкам, наслаждаясь легким постукиванием и ритмом. — Осторожно, избегай проклятых. Они могут стать неприятным потрясением. — Как мне узнать, какие из них прокляты? — Поверь, ты скоро сама поймёшь. Сложновато их не узнать. Их семья любила театральность, и это распространялось и на их книги о Тёмных Искусствах. Не только из-за любви Сириуса к театральности он часто называл дом на площади Гриммо змеиным логовом. Вальбурга одобрительно хмыкала, критически оглядывая каждую книгу. Пока она стояла к ним спиной, Сириус поспешно убрал со стола все книги, шепнув Регулусу, что они продолжат позже. Вальбурга остановилась как вкопанная, когда ее внимание привлекла большая книга в меховой обложке. Она вытащила ее с полки и погладила обложку. Она была не похожа ни на одну другую книгу на книжной полке. Её сыновья услышали крик боли за секунду до того, как заметили выбранную книгу, которая сейчас впивалась зубами в ее руку. — ОЙ! Уберите ее! УБЕРИТЕ! — испуганно кричала она, размахивая руками, пытаясь освободиться от книги. Регулус едва увернулся от удара локтем в лицо, когда бросился ей на помощь. — Не двигайся! Из-за ее воплей требование было не расслышать, сила легких у этой женщины была весьма впечатляющей, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы и заставить ее сидеть неподвижно, и для того, чтобы оторвать книгу от её рук. В конце концов, ему удалось успокоить и женщину, и книгу, и он снова прикрепил ремешок, закрывающий её. Ремешок, который она расстегнула, не заботясь ни о чем на свете. Он вернул книгу на прежнее место. Сириус, наконец, поднялся со своего места и подошел к матери, чтобы осмотреть повреждения. У Вальбурги на предплечье был грубый след от укуса. Рана была глубокой, и кровь капала по руке на ковёр. Он осторожно дотронулся до нее пальцем, и женщина рефлекторно отпрянула. Вальбурга зашипела от боли, прижимая руку к себе. — Дай мне помочь, — сказал Сириус, осторожно выпрямлая её руку и направляя на нее свою палочку, — Эпискеи. Это остановило кровотечение, но зрелище все равно оставалось жутковатым. — Как думаешь, Редж? Нужно зелье? — спросил у брата, склонившегося, чтобы получше разглядеть рану. Регулус всегда был лучшим из них двоих в зельеварении и тому подобном, он учился этому у матери. Сириусу всегда нравились более активные разделы магии, а не предметы, требующие больших точности и терпения. Он ненавидел сидеть без дела часами, ожидая пока зелье поменяет цвет. Он предпочитал науки, требующие силы и быстрой реакции, чтобы избежать смертельной опасности. Вообще-то, Сириус тоже пытался прочитать «Чудовищную книгу о Чудовищах», когда ему было девять. В итоге он тоже укушенный истекал кровью. Должно быть, это у них семейное, сухо подумал он. Этот эпизод дал Регулусу тонну тем для шуток против Сириуса. Эта тема из раза в раз припоминалась в семье вплоть до его отъезда в Хогвартс. Он тепло улыбнулся воспоминанию. Вальбурга была в ярости и переживала, что им придется отправить его в больницу Святого Мунго, чтобы сохранить пальцы. По иронии судьбы, все выглядело гораздо хуже, чем было на самом деле. Его смогли подлатать прямо дома, был как новенький. После всей этой истории ему ещё долго не разрешалось ходить в библиотеку без присмотра. — Я думаю, что Рябиновый отвар должен помочь, — ответил он через мгновение, — Я схожу за этим. Он направился в подвал, который Сириус метко прозвал «матушкиным Логовом Зла», где хозяйка дома хранила большую часть своих зелий. Сириус снова сел и положил ноги на пустующий стул Регулуса. — Прости, что испачкала ковер, — смущенно извинилась Вальбурга, глядя на капли. — Это твой ковер, — напомнил ей Сириус, пожав плечами, — мне без разницы, что с ним будет. Попозже мы попросим домовика прибраться здесь. — Этот дом — мы всегда здесь жили? — Регулус и я выросли здесь, папа тоже. Ты переехала сюда, когда вышла за него замуж, — он откинулся назад, положив руки за голову. Она кивнула. — И мы все еще женаты? — спросила она. — Угу, — сказал он, произнося букву «у», за что его обычно ругали, считая это наглостью. Сириус позволял себе небольшие вольности, пока была возможность совершать их безнаказанно. — Где он сейчас? — В Европе. В деловой поездке. Сириусу пришло в голову, что им было бы легче увести ее от правды, если бы он не рассказывал ей так много. Он не смог бы солгать, если бы она спросила напрямую, но это была хорошая идея — вообще избежать вопросов. — В любом случае… как ты себя чувствуешь? Завтрак прошел нормально? — спросил Сириус, пытаясь завести светскую беседу, чтобы увести ее от опасных тем. — Ах, да. Это было восхитительно. Его приготовил домовик? — кивок, — он очень хороший. — Ммм, я думаю, он вполне приличный, — он сморщил нос. Сириус не был большим поклонником Кричера. Между ними существовала некоторая враждебность еще с детских лет. Кричер не одобрял склонность мальчика создавать проблемы, а Сириус не одобрял склонность домовика доносить на него старшим. Так возник конфликт длиной во всю жизнь. Сириус был избавлен от необходимости хвалить слугу благодаря возвращению Регулуса из подвала. В руках он держал Рябиновый отвар, а также несколько склянок с мазями. Сириус предположил, что это было сделано для того, чтобы ускорить процесс заживления и убедиться, что на ее обычно безупречной коже не останется шрамов от травмы. — Выпей, — сказал ей младший парень и протянул флакон, — это быстро заживит твою руку. Она сделала, как он сказал, без жалоб и капризов. На теле Сириуса в свое время было немало царапин, так что он был хорошо знаком с этим зельем. Хотя оно и не было особо приятным, со временем стало более терпимым. Может быть, юноша просто привык к этому вкусу. Самостоятельно сварив его несколько раз, он с болью осознал, что в зелье содержится много крови саламандры и слизи флоббер-червя. Сухожилия на руке Вальбурги начали срастаться, и через некоторое время уже можно было с трудом сказать, что всего несколько минут назад ее укусила книга. Регулус заботливо помог ей нанести мази, от которых в воздухе остался сильный неприятный запах. — Обязательно наноси их повторно каждые утро и вечер, пока следы полностью не исчезнут, — он протянул ей мазь от рубцов. Она тихо поблагодарила его. — Может, тебе действительно стоит немного отдохнуть, мам? Пусть рана заживет, — предложил Сириус, желая поскорее избавиться от нее. — Но я… я… Я полагаю… — она вздохнула и сжала склянку мертвой хваткой. — И… раз уж ты там, наверху, может, тебе стоит… — он указал на свою одежду, —… ну, ты понимаешь. Она вопросительно посмотрела на него. Он повторил жест. Она наклонила голову. — Одеться подобающим образом! — Разве это неуместно? — она опустила взгляд и смущенно поправила юбки. -Э-э-э… — Его взгляд автоматически переместился вороньему гнезду на её голове, — Это красиво, но выглядит немного… растрепанно, — продолжил он, стараясь быть корректным. — Хорошо. Я попытаюсь привести себя в порядок после отдыха. Но, возможно, мне понадобится помощь, — она бездумно крутила обручальное кольцо на пальце взад-вперед, — не уверена, что я знаю, как правильно одеваться. — Конечно, постараюсь помочь тебе, мама, — заверил ее Регулус. — Я зайду ненадолго перед ужином. Она нежно потрепала его по щеке, затем повернулась на каблуках и ушла. Сириус мысленно сосчитал до трех после закрытия двери. Затем он уронил голову на руки, и у него вырвался нечеловеческий стон. Мораль этой истории: Вальбурга была опасна сама для себя. — Она — настоящая катастрофа! — Ну, ну, — Регулус похлопал его по плечу. Сириус агрессивно оттолкнул его руку. — Как ей это удаётся? — раздраженно спросил он. Единственным ответом, который он получил, была ухмылка и приподнятая бровь. Без сомнения, мысли его младшего брата были в том же месте, где уже побывал Сириус. Какова мать, таков и сын. — Я был ребенком! — Матушка сейчас тоже практически ребенок. Она ничего не знает об окружающем мире. Сириус хмыкнул. — По крайней мере, мы хоть что-то получили от этого — мне пришло в голову, что, возможно, существует зелье для восстановления памяти. — Замечательно, — Регулус закатил глаза. — Значит, нам нужно пройтись не только по разделу заклинаний, но и по разделу зелий. У тебя действительно талант находить худший выход из ситуации. Сириус сердито посмотрел на брата, но ничего не сказал. Он не мог этого отрицать. Он открыл книгу Чедвика, продолжая с того места, на котором остановился. Регулус выдвинул стул из-под ног брата и открыл другую книгу. Им предстоял долгий день.

***

В животе Регулуса громко и протяжно заурчало. Брат бросил на него странный взгляд, от которого у Регулуса вспыхнули кончики ушей. — Проголодался, Редж? — Умираю с голоду, — он отложил книгу и вытянул руки. — Я попрошу Криче… Ах, черт, — выругался Сириус, осознав свою ошибку. Они же не могли попросить Кричера приготовить им ужин, правда? Если бы они позвали его сейчас, он бы настоял на разговоре с их матерью. Тогда игра была бы проиграна. Им пришлось отложить его возвращение до тех пор, пока они не смогли бы правдоподобно заявить, что Вальбурга легла спать. — Да, — вздохнул Регулус, — Полагаю, нам придется самим приготовить себе ужин. Как некоторым простым плебеям, — он прижал тыльную сторону ладони ко лбу, изображая из себя девицу, попавшую в беду. — Сейчас ты шутишь, но потом тебе будет не смешно, когда ты получишь пищевое отравление, — фыркнул Сириус, — или, может быть, диарею. — Фу. Не будь грубияном. — Краткость — основа остроумия, Редж. Но не волнуйся. Я не такая маленькая слизеринская принцесска, как ты, — надменно фыркнул, — я умею готовить. — Я доверяю твоей стряпне примерно так же, как акромантулу во всем, что касается моей безопасности. — Поступай как знаешь. — Я лучше пойду помогу маме, если мы собираемся есть в ближайшее время. Мы с нетерпением ждем возможности увидеть, как Вы готовите, шеф. — Как скажешь, Редж.

***

Вальбурга уставилась в потолок над своей кроватью. Зашторенное окно, и задернутый полог погружали комнату во мрак. Прошлой ночью у нее едва хватило времени взглянуть на него, так как она была смертельно уставшей и заснула, как только ее спина коснулась матраса. Сейчас у нее в руке все еще ощущалась остаточная боль, словно отголосок укуса. Это мешало заснуть в противовес обещанию своим сыновьям. Поэтому вместо этого она изучала потолок и быстро поняла, что яркие пятна на тёмном фоне — не случайный износ или особый узор. Что-то, запрятанное глубоко в её мозгу подсказало, что это ночное небо, а пятна — звезды. Вальбурга предполагала, что по прошествии многих лет (она считала что прожила здесь много лет, учитывая возраст Сириуса) это знание настолько крепко укоренилось в ней, что стало постоянной, непоколебимой опорой в сознании. Она наблюдала, как они мерцали, то усиливаясь, то ослабевая. По причинам, которые она не могла объяснить, это зрелище было для нее чрезвычайно успокаивающим. Часы, проведенные в одиночестве в своей комнате, также дали ей достаточно времени, чтобы изучить каждый уголок и трещинку. Все казалось чужим и экзотичным, но в то же время безумно знакомым. Парадокс. Робкий стук в дверь вывел ее из задумчивости. — Это я, — раздался голос за дверью ее комнаты. Она узнала в нем Регулуса. — Входи! — крикнула она. Она открыла полог как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее сын переступает порог ее спальни. Дальше его ноги словно приросли к полу, он замер, прикусил губу, взглянув на мать, лежащую в постели, и быстро отвел взгляд. Вместо этого он решил воспользоваться моментом и осмотреть комнату. Ему редко разрешалось заходить сюда, так что такая возможность выпадает нечасто. Когда он был маленьким и ему снились кошмары, он хотел зайти к родителям, но по ночам их спальня всегда оказывалась заперта. Комната была точно такой, какой он помнил ее по тем немногочисленным случаям, когда у него был повод зайти. Темно-зеленая с пола до потолка, с бурыми дамасскими занавесками. Комната просторна — намного больше, чем спальни Регулуса или Сириуса. В дальнем конце комнаты стоял массивный туалетный столик его матери с набором зелий, кремов и других косметических средств. Все это не укладывалось в голове. У нее также была небольшая шкатулка для драгоценностей, в которой она обычно держала кольца и ожерелья. Он предположил, что у нее где-то хранилась шкатулка побольше, возможно, в шкафу. Или, может быть, где-то прятали сейф. Не в первой Блэкам создавать в собственном доме тайник. Мерлин знает, сколько на площади Гриммо потайных ходов и комнат. Иногда складывалось впечатление, что у этого места есть собственный разум, и он может просто создать что-то из ниоткуда. Там же стояли письменный стол, небольшой журнальный столик и пара кресел. В углу также стояла богато украшенная каменная чаша, в которой Регулус узнал Омут памяти. Это натолкнуло на мысль. Но у него не было времени задерживаться на этом, поскольку Вальбурга уже села за туалетный столик. — Итак, что ты посоветуешь мне сделать, чтобы выглядеть презентабельно? — спросила она, распуская свой обычный шиньон. Длинные темные локоны ниспадали вниз и заканчивались аккурат над талией. — Позволь мне, — произнёс, выхватывая у неё гребень. Аккуратно проведя им по волосам и убедившись, что они приглажены, он задумался, какие шаги предпринять дальше. Он знал, что существуют заклинания, с помощь которых можно заплести волосы в красивую французскую косу, но, хоть убей, не мог их вспомнить. Сейчас он жалел, что никогда не обращал внимания на то, как его кузина Нарцисса рассказывала о своих модных советах. Вот у неё бы не возникло проблем с такими простыми заклинаниями. С другой стороны, в идеале никто из родственников не должен был стать свидетелем этого. Он на это надеется. Так что, если что-то получится неидеально, глобальным позором ни для кого из них это не будет. В конце концов, он решил обратиться к матушкиным женским журналам. Там были полезные советы и еще более полезные картинки, на которых пошаговое демонстрировался процесс плетения. Только в этот день он перешел от изучения заклинаний к зельеварению, а от зельеварения к прическам. Во время летних каникул. Во что превратилась его жизнь? И во всем виноват его проклятый братец!

***

Как раз в тот момент, когда Регулус и Вальбурга, уже разодетые в пух и прах, собирались покинуть хозяйскую спальню, послышался стук в окно. Его мать обернулась и наклонила голову, сбитая с толку. Звук повторялся через равные промежутки времени. — Что за шум? — Похоже на сову, — Регулус сделал несколько широких шагов к окну и раздвинул занавески. На балконной балюстраде сидела рыжевато-коричневая сова, и не просто сова, а сова Ориона Блэка. Она тихонько ухала, практически умоляя впустить ее. Регулус открыл окно и забрал письмо, привязанное к его лапке. Регулус похлопал его по голове и пригладил перья на крыльях. — Хороший мальчик, — похвалил он. Затем сказал громче, — это письмо от отца. Она пропела: — Положи на стол. Я прочитаю позже. Давай сначала поужинаем. Регулус подчинился и последовал за ней. Он проводил ее вниз по многочисленным ступенькам вниз, где располагалась кухня. Именно там они и нашли Сириуса, который, развалившись на стуле, развлекался тем, что раскачивал его взад-вперед, балансируя на задних ножках. Когда они вошли, он поднял глаза — его брови взлетели до линии роста волос, и он разинул рот. — Что это, во имя Мерлина, такое? — недоверчиво воскликнул он, указывая на Вальбургу. Стул с грохотом встал на место. Его челюсть отвисла до пола, а лицо исказилось от отвращения. Теперь посреди комнаты стояла его мать, почти неузнаваемая. Вместо обычного скромного шиньона у нее были длинные причудливые космы. Волнистые от природы волосы были сильно завиты, образуя длинные темные локоны. Они выглядели гораздо объёмнее чем обычно, а истинная длина, которую Сириус в последний раз видел много лет назад, была видна всему миру. Сбоку на волосы был прикреплен светло-голубой бархатный бант. Он никогда не видел, чтобы его мать носила такое, и до недавнего времени вообще понятия не имел, что у нее вообще есть банты. Но это было не самое худшее. Сириус считал, что гардероб Вальбурги был украден у вдовы, поскольку она носила темную и мрачную одежду, дабы показать свою внутреннюю сущность. Платье, которое было надето сейчас, опровергало все эти представления. Прежде всего, оно было белым. Во-вторых, содержало кружева и оборки. И, в-третьих, на нем были банты, во множественном числе, с длинными, струящимися лентами. Один большой — под ключицы, а другой — вокруг талии, чтобы ткань плотно прилегала к телу. Платье даже не доставало до пола, оставляя открытыми нижние части ее ног. Там он нашел единственный знакомый предмет одежды — темно-синие туфли на низком каблуке, украшенные белым жемчугом и золотистым цветочным узором. В целом она выглядела сдержанно. Как фарфоровая кукла. Буэ. Сириус никогда больше не назовёт мать скучной ханжой — альтернатива гораздо хуже. У него теперь травма на всю жизнь. — Заткнись, Сириус. Я думаю, что матушка выглядит замечательно, — заявил Регулус, ободряюще похлопав ее по руке. Конечно, этот мерзавец так говорит. Скорее всего, он сам все это и выбрал. Сириус удивленно приподнял бровь и недоверчиво склонил голову набок. — Замечательно? Скорее, ужасно. Тебе нравятся такие вещи? — он рассмеялся, — Понятно. На самом деле, я не удивлён. Младший брат смутился, и его лицо покраснело, когда он подошел к своему брату, с готовностью принявшего вызов. — Я думаю, что это выглядит мило. Не пытайся извратить это. Салазар свидетель, что ты жаловался на то, как она одевается. И теперь ты все еще не доволен. С тобой всегда так непросто? — А, так ты согласен, что ее modus operandi был действительно ужасен? Вот почему ты изменил его? Регулус запнулся. — Конечно, нет! — пробормотал он, — Я бы никогда такого не сказал… — Как насчет того, чтобы такое подумать? — Но иногда… иногда приятно, когда что-то меняется. Ты же знаешь, разнообразие придает жизни вкус, — Регулус искоса взглянул на Вальбургу, которая была озадачена таким поворотом разговора. Она не ожидала, что ее наряд вызовет столь бурную дискуссию. — Я думала, вы, змеи, не любите специи. Хотите, чтобы все было пресным. — Перестань нас так называть! — в глазах парня вспыхнула ярость, что было редкостью. — Как, «змеи»? Это вы и есть. Хладнокровные, злобные и ядовитые. Это даже ваш чертов герб… — Мальчики, — осторожно вставила Вальбурга, прежде чем Регулус успел сформулировать возражение, — я не думаю, что моя одежда стоит того, чтобы начинать спор, — она встала между ними, положив руки им на грудь. Ее сыновья еще несколько секунд сердито смотрели друг на друга, но в конце концов решили оставить эту тему. Было бы не очень хорошо расходиться во мнениях на данном этапе их совместной работы. Кроме того, это старый спор. Наверняка о нем вспомнили не в последний раз. Когда их мать убедилась, что они не собираются перегрызть друг другу глотки, она отступила на шаг, и Регулус последовал ее примеру. — Итак, — она сглотнула, приподнимая юбки, — это действительно так ужасно? Вопрос был адресован ее старшему сыну. Младший сын, стоявший у нее за спиной, пристально смотрел на старшего, незаметно покачивая головой из стороны в сторону. Она попыталась пошутить, но Сириус уловил нотки грусти. В ее нынешнем состоянии Вальбурге гораздо хуже удавалось скрывать истинные чувства. Было очевидно, что она расстроена. И это был самый эффективный способ обезоружить Сириуса. Он мог справиться с гневом и яростью. Он мог справиться с криками и пощечинами. Он мог справиться даже с разочарованием и молчанием. Но он никогда не мог справиться со слезами. Чувство вины кольнуло изнутри. — Нет, — сокрушенно вздохнул Сириус, откидываясь на спинку стула. — Ты хорошо выглядишь, — пробормотал он. Он одарил ее самоуничижительной улыбкой, — Любой в нашей семье мог бы сказать тебе — не слушай меня. Я просто ворчун. Она слабо улыбнулась ему, не совсем уверенная. — Спасибо. — Но вернемся к делу. Прежде чем Сириус так грубо прервал его, — Регулус хмыкнул, — Я полагаю, мы собирались поужинать. Что у нас в меню, шеф? Парень, о котором шла речь, прислонился к столу и небрежно скрестил руки на груди. — Я нашел в кладовой немного копченого мяса и картофель. Думаю, мы могли бы что-нибудь приготовить из этого, — легкомысленно ответил он. Регулус пожал плечами, не имея ни малейшего представления, какие есть альтернативы получше, и Вальбурга решительно кивнула. Было бы неплохо.