Глава 5. Обман

Следующий день ушёл на то, чтобы понять, как правильно варить зелье. Джеймс спросил своего отца и передал сообщение братьям Блэк — рецепт был точно таким же, как у Сириуса. Выдающийся зельевар Флимонт Поттер с подозрением отнесся к неожиданному интересу сына к учебе, но решил, что лучше не задавать лишних вопросов. Правдоподобное отрицание, все дела. Особенно Поттер-старший встревожился после вопроса о том, как Зелье памяти взаимодействует с Заклинанием забвения и его жертвами. Достаточно сказать, что ему было не до смеха, и Джеймс стратегически ретировался к себе. Он сообщил о том, что зелье, возможно, действительно недостаточно сильное для устранения эффект Забвения. А это значит, что они вернулись к началу. Сириус составил для Кричера список поручений, чтобы тот был слишком занят, чтобы задавать вопросы, — от уничтожения гномов в саду (выдуманных самим Сириусом) до отправки в свет за ингредиентами для зелий. Если Сириусу повезет, то по дороге его съест гиппогриф. Это означало, что дом снова был в их полном распоряжении. Возможно, Сириусу бы это понравилось, если бы ему постоянно не напоминали о том, почему вообще было необходимо прогнать эльфа. Они провели большую часть дня, анализируя исторические источники, чтобы посмотреть, есть ли какие-либо записи о подобных ситуациях. Все выглядело неутешительно. Большинство упоминаний о заклятии забвения были связаны с магглами. Некоторые истории были захватывающими, и иногда Сириусу приходилось напоминать себе, что в данный момент его целью было не развлечения. Он мог вернуться к ним позже. Если речь шла о магглах, не было необходимости делать что-либо, кроме беглого просмотра. В конце концов, Регулус обнаружил кое-что примечательное. — Здесь говорится, что известны случаи применения обратных заклинаний памяти… Сириус немедленно навострил уши. — но это было сделано под большим… давлением, — он болезненно скривился. — Что? — Пытки, Сириус. Люди, которые пытаются получить информацию от своих врагов с помощью болезненных, опасных… пыток. — О, черт, мы не будем этого делать, — Выражение лица Сириуса стало таким же, как у брата, — блять. Регулус вздохнул с облегчением — как будто Сириус вообще мог подумать об этом! Иногда он мог быть жестоким или импульсивным, мог непреднамеренно причинить кому-то боль, н-но никогда бы так не поступил! Что думал о нем брат? Что он чудовище? — Я думаю, — начал объяснять Регулус, — что боль должна что-то спровоцировать… Может быть, есть альтернативный способ, без боли? По крайней мере, это хорошие новости, Сириус, — Регулус, решительно кивнув, и Сириусу отчаянно захотелось поверить. — И чем же? — Ну, мы точно знаем, что воспоминания все еще где-то там, в ее подсознании. Вопрос только в том, как вернуть их. Сириус согласно кивнул. Ему понравилось, как это прозвучало. — Знаешь, да. Да, ты прав, — рассмеялся он немного нервно, — Я имею в виду, что заклятие забвения существует уже много веков, хоть где-то должен быть кто-то очень невезучий. Они не стали бы пытать его, чтобы исправить ошибку. Смех был близок к истерике. — Ага, — осторожно сказал Регулус. Ему приходилось беспокоиться не только о своей матери, но и, очевидно, о брате. Стресс сказывался на нем, и он тоже терял рассудок. Хотелось надеяться, что получится исправить ситуацию до того, как она окончательно выйдет из-под контроля. Продолжая размышлять о том, как разрешить нервный срыв брата, Сириус обдумывал свои текущие возможности. Все казалось безнадежным. Он был в таком отчаянии, что даже испытал искушение обратиться в Министерство магии. Если кто-то и знал, как обратить вспять заклятие забвения, то только они. Однако он также был на сто процентов уверен, что его дед пронюхает об этом, если воспользоваться официальными или неофициальными каналами. У Арктура Блэка в рукаве много чиновников Министерства. Никогда не знаешь, кто понадобится. Это делало невозможным для волшебного сообщества что-либо скрывать от него, и это было главной причиной, по которой ни Сириус, ни Регулус не хотели вовлекать в дело взрослых. При таком раскладе это было неизбежно. И тогда они могли бы позволить Ориону разобраться с этим, если бы их последним средством было связаться с Министерством. Сириусу даже в голову не приходила мысль о том, что это может быть необратимо. Они с Вальбургой могли расходиться во взглядах на некоторые вещи, или на большинство вещей, или на что угодно, но это к делу не относится. Иногда он надеялся, что больше никогда ее не увидит, но это не означало, что он искренне желал ей зла. В конце концов, она же его мать. Этот факт стоил внимания. Также были причины, по которым Империус, Круциатус и смертельные проклятия считались Непростительными. Если бы он каким-то образом навсегда стер всю ее жизнь, это было бы сродни убийству, и его наверняка ждала бы камера в Азкабане. Сириусу нужен запасной план на случай, если он не найдет решения до возвращения отца с Континента. Он продолжал вести переписку от лица матери, и, похоже, отец, как всегда, оставался в неведении. Таким образом, оставались еще как минимум сутки с небольшим. И все же времени было явно недостаточно. Сириусу стало интересно, на что похожа Сибирь в это время года. Он слышал из авторитетных источников, что летом там чудесно. Было бы неплохо спрятаться там на конспиративной квартире до тех пор, пока его не перестанут искать, поскольку нет сомнений, что он станет персоной нон грата и нежелательным лицом номер один в Великобритании. Он не сможет показаться нигде на островах. Возможно, через несколько лет он смог бы вернуться под другим именем. Но, вероятно, в обозримом будущем было бы лучше избегать Англии — да и вообще Европы. США всегда были одним из вариантов. Было бы не так уж сложно затеряться среди них — обычный парень, мечтающий посмотреть Штаты. Ничего подозрительного. Никаких причин для тревоги.

***

Сириус рассматривал возможность создания для матери ложных воспоминаний — хотя и не самый приятный вариант, по крайней мере, это хоть что-то, — но быстро стало ясно, что это невозможно. Ему пришлось бы прописать всю жизнь! Ну почему Вальбурга такая старая?! Почему она не могла забеременеть в подростковом возрасте, как ее отец и брат? Выйти замуж в тринадцать намного лучше, чем в тридцать. Это значительно облегчило бы жизнь ее сыну. Черт бы ее побрал, вечно она все портит. Говоря о женщинах, портящих его жизнь, Сириус клялся, что слышал ужасный шум внизу. Слегка приоткрыв дверь в библиотеку, бл братья услышали, что у них гость. — Клянусь, если эта женщина опять сует нос не в свое дело… — Сириус пробормотал что-то неразборчивое себе под нос. Регулус предпочел не знать, что говорили об их достопочтенной тетушке. Братья вместе вышли в коридор. Хорошо было бы, если Регулус присоединился к нему, потому что их большая семья любила его гораздо больше, и он мог бы придать правдоподобность их безумной истории. Младший не был известен тем, что приукрашивал и придумывал небылицы, его обычно хвалили за манеры и послушание. Полная противоположность старшему. Сириус шел впереди и, кипя от злости, распахнул дверь, чтобы увидеть… …не совсем того, кого он ожидал увидеть. На самом деле, это был последний человек, которого он ожидал увидеть на пороге их дома этим летом. У входа стоял во всей красе их дед по материнской линии, Поллукс Блэк. Сириус невольно разинул рот и, должно быть, выглядел полным идиотом. Поллукс бросил на него взгляд, полный отвращения, более раздраженный, чем обычно. Прекрасно. Если бы его лицо не было постоянно искажено суровой маской неодобрения, можно было бы ошибочно подумать, что рядом с ним приятно находиться, поскольку он все еще обладал печально известной внешностью их семьи. Регулус первым пришел в себя и вежливо поздоровался с мужчиной. Сириус неуклюже последовал его примеру. — Я здесь, чтобы навестить твою мать, — хрипло объявил Поллукс. Их дедушку никогда не обвинили бы в том, что он подбирает слова, и он не тратил их на пустые любезности. Если он и задавался вопросом, где же верный домовик, то был не так бестактен, как Лукреция, чтобы спросить. Сириус обменялся быстрым, осторожным взглядом с Регулусом, и увидел, что его собственная легкая паника отражается в нем. Они разработали план действий на случай, если вернётся тетушка, но дед — непредвиденный поворот. — Матушка заболела, — сообщил ему Сириус, надеясь потянуть время и придумать отговорку получше. Все стороны знали, что это заявление никак не остановит Поллукса, если он намерен увидеться с дочерью. Ни Сириус, ни Регулус не имели права или смелости запретить ему посещать этот дом. — Какое счастье, что я здесь, чтобы утешить ее, — ответил он. У Поллукса такая манера речи, что никогда нельзя быть до конца уверенным, серьезно он или нет. Сириус предположил, что реплика прозвучала довольно язвительно, но этот чудак, как известно, всегда говорит самые безумные вещи с полной искренностью. — Это… может быть заразно. Мы бы не хотели, чтобы ты… что-нибудь подхватил, — вмешался Регулус. Одного сурового взгляда деда было достаточно, чтобы младший спрятался за спину старшего брата. — Я могу видеться со своей дочерью, когда захочу. Если она захочет, чтобы я ушел, она может сказать мне об этом сама. Итак, он полон решимости. Чёрт. Вальбурга, несмотря на все свое бахвальство, никогда не перечила отцу — он это знал. Будь проклят Поллукс за внезапное желание навестить её. Как это вообще пришло ему в голову? Он никогда не навещал своих взрослых детей, всегда терпеливо ожидая, когда они сами к нему зайдут. — Сейчас неподходящее время. И ты, э-э-э, не предупредил заранее, дедушка, — запротестовал Сириус. Тонкая седая бровь взлетела. — И откуда ты можешь это знать, Сириус? Ты читаешь письма своей матери? — спросил Поллукс, — Конечно же, я заранее написал о своём визите. Она меня ждёт. Сириусу потребовалось все свое самообладание, чтобы не среагировать на откровенную ложь — лицо превратилось в непроницаемую маску. Он читал почту своей матери и знал, что она не получала от Поллукса ничего, кроме открытки с пожеланием скорейшего выздоровления. Скотина. Сириус неохотно кивнул и отступил в сторону, пропуская деда. Регулус выглядел встревоженным. — Где она? — Поллукс огляделся, как будто одно его присутствие должно было заставить Вальбургу материализоваться перед ним. — Матушка варит какие-то зелья, — ответил старший брат, — Но я могу сходить за ней. Почему бы тебе не проводить дедушку в гостиную, Регулус? — он быстро глянул вверх по лестнице. — Хорошо, — нерешительно кивнул младший, — Итак, как у тебя и бабушки дела? — спросил Регулус, и его голос затихал по мере того, как они удалялись. Сириус слышал, как Поллукс резким тоном говорил внуку какие-то банальности. Он сделал вид, что собирается спуститься в подвал, но как только услышал хлопок двери, бросился вверх по лестнице на чердак, завернув в свою комнату. Его нога зацепилась за ковер, Сириус ударился о дверь, и ему пришлось повернуться так, чтобы основной удар пришелся на плечо, лишь бы не повредить драгоценный груз в руках. Звук, должно быть, насторожил жильца, потому что он услышал из-за двери приглушенное: «Кто там?». — Это я, Сириус, — потирая больную конечность. — Входи. Он вошел в комнату и увидел, что его мать играет с каким-то украшением. Она отложила его и выжидающе посмотрела на него. Сириус на самом деле не думал, что зайдет так далеко. Будет неловко…

***

Поллукс отметил, что площадь Гриммо на самом деле совсем не изменилась за последние десятилетия. Она выглядела точно так же, как во времена его детства. Сейчас он, как правило, бывает здесь только по праздникам, когда дом от пола до потолка украшен лепниной, чарами и разнообразным декором. И Ирма, и он сам пытались советовать дочери, как изменить интерьер, хотя и в разных стилях, но она неблагодарно отвергала все их предложения. Эта девчонка слишком своенравна и непокорна. Вероятно, пошла в мать. Или, может быть, дело в том зануде, названном зятем, который убеждал их дочь не обращать на родителей внимания. Орион никогда по-настоящему не ценил семейное чувство стиля и всегда был таким нудным. Не то чтобы Арктур намного лучше. Кузен Поллукса женился на таком желтушнике, так непохожем на его собственную жену. У мальчика не было ни единого шанса. И теперь та же кровь текла и в его младшем внуке. Поллукс сурово наблюдал, как мальчик возится с подносом. Рука Регулуса слегка дрожала, когда он разливал чай. К счастью, появление Вальбурги избавило их обоих от необходимости вести пустую болтовню. Регулус, казалось, успокоился, когда смог извиниться и оставить их наедине. Она что-то шепнула сыну на ухо, прежде чем он ушел, а затем села напротив отца. — Как ты, Вальбурга? — спросил Поллукс, делая небольшой глоток чая, приготовленного для них Регулусом. Он чуть не выплюнул его обратно. Этот чай отвратителен. Может быть, мальчик запаниковал и в спешке схватил туалетную воду? Следовало бы позвать слугу. Юноши не должны заваривать чай, это занятие для домовиков и женщин. — Все хорошо, отец, — она неловко скрестила ноги и нескрываемым усилием выпрямила спину. — Неужели? Твои щенки сказали, что тебе нездоровится. Ты слишком больна даже для встречи с родным отцом. Она издала какой-то неопределенный звук, но ее глаза по-прежнему красноречиво сверкали. — Они слегка преувеличивают… Я же здесь, разве нет? — Действительно, — медленно кивнул Поллукс, — Как идут дела у Ориона? — С ним… с моим мужем все в порядке, — Вальбурга прочистила горло, — Он в Амстердаме, обсуждает дела с производителями эликсиров. Ну, знаете, с недавно открывшими лавку в Косом переулке. Они обсуждают возможность получения от нас финансовой поддержки и расширения своего присутствия на британском рынке. Поллукс отмахнулся от ее объяснений. У него никогда не хватало терпения вести деловые разговоры, особенно с голландцами. — А мальчики? Надеюсь, они хорошо учатся и не попадают в неприятности? Она громко фыркнула, что было довольно неприлично. — У них прекрасные оценки. Но вы же знаете, какой Сириус. Он слишком беспокойный, что может вредить ему самому. Я получаю письма от его декана почти каждую неделю. — Что ж, мальчики есть мальчики. То, что он делает в школе, не имеет значения. Важно то, что он станет представительным для приличного общества, и как можно скорее… Как ты планируешь держать его в узде? Внук Поллукса был почти совершеннолетним, но все они знали, что он не годится даже для того, чтобы ухаживать за кошками, не говоря уже о том, чтобы руководить их семьей. Он погубит их своими безрассудными идеалами. Мальчик избалован и изнежен. Что ему действительно было нужно, так это увидеть мир таким, каков он есть на самом деле. Для него это была не игровая площадка, где он мог грешить и резвиться, а место, где любой достойный человек выполнял свои обязанности. Вальбурга ворчала, но он отказывался слушать ее бесконечные оправдания. — Когда ты собираешься женить этого негодяя? Ему нужна твердая рука, чтобы держать его в узде. — Я… я так не думаю, — возразила она. Поллукс нахмурился, — Я имею в виду, что мы уже пытались ограничить его и заставить подчиняться нашим правилам, но это не сработало… Может быть… Будет лучше попробовать другую стратегию. Например, позволить ему самому сделать выбор — как жест доброй воли, — Вальбурга подняла на отца встревоженный взгляд. Доброй воли? Неужели она совсем растеряла свои плюй-камни? Он рассмеялся. — Ты что, с ума сошла, Берги? Это неблагодарное дитя уже вьет из тебя верёвки! Ему не нужен поводок подлиннее. Вальбурга раздула ноздри и сделала глубокий вдох, но, встретив его суровый взгляд, молча кивнула в знак согласия. Ему показалось, что она выглядела несколько обиженной, но он понятия не имел, по какой причине. Она никак не могла решить, что сможет контролировать этого наглого мальчишку с помощью чего-то меньшего, чем стальная хватка. Он не сказал ничего сверх того, что она и так знала. Поллукс хорошо знал, каково это — иметь дело с непослушными щенками — его собственные гончие быстро поняли, что лучше всего подчиняться ему. Его дочери нужно было проявить жесткую любовь. Хватит с нее этого неуклюжей чепухи. Ей нужно было проявить твердость и установить твёрдые границы.       Он боялся, что уже слишком поздно. Его внук ужасно избалован с самого детства и рано понял, что может делать все, что захочет. Мать не могла контролировать Сириуса с тех пор, как он научился ходить. Отсутствие её контроля позволило ему оказаться в Гриффиндоре, где он коротал дни в окружении грязнокровок и им подобных. — Даже твоя адская псина не бросит своего отпрыска, несмотря на его слабое чувство долга. Ему нужна знатная, плодовитая жена. Вальбурга поперхнулась чаем, и была вынуждена быстро промокнуть губы салфеткой. Она посмотрела на него в замешательстве. — Это не сработает. Он слишком упрям. — О, даже не знаю. Думаю, твой мальчик во многом похож на тебя. Это вызвало раздражение, и она метнула в него яростный взгляд. Если бы взглядом можно было убивать… Она никогда не любила, когда ей напоминали о ее шальной юности. Поллукс и вся остальная родня годами боялись, что она умрет старой девой, поскольку Вальбурга грубо отвергала всех претендентов на ее руку. Мало кто мог справиться с ней и подавить. Поллукс подозревал, что Сириус такой же, поскольку унаследовал дьявольский характер своей матери. Вальбурга не из тех женщин, которых можно покорить порохом и огнем — ведь нет такой пушки, которая могла бы разрушить ее замок. Единственный способ выиграть битву — проявить терпение. Необходимы длительные осады, пока не заканчатся запасы продовольствия и не оставался единственный выбор — сдаться или умереть. Большинство мужчин не желали заходить так далеко даже ради красивого личика, чистой и благородной крови и огромной горы золота, потому что это требовало ухаживания за ней. Их хрупкое самолюбие не справлялось. На это ушли годы, но, наконец, появился победитель. Орион прорвал эту оборону, и была назначена дата свадьбы. Сириус был создан по тому же образцу. Если бы они только могли женить его, сказалось бы его высокое происхождение, и он, наконец, заставил бы семью гордиться им. — Мы совсем не похожи, — мрачно ответила она. — Мерлина ради, Вальбурга! Вы оба из одного теста! Брак остепенит его. Помогло тебе, поможет и ему — не смотри на меня так возмущенно. Ты знаешь, что это правда. Она фыркнула и скрестила руки на груди. Что с ней сегодня? Жар? Очевидно, Вальбурга сочла уместным промолчать, чего не делала с тех пор, как была совсем маленькой. Все знали, что Поллукс любит тишину, не смущаясь и не скучая. Молчание это именно то, что Ирма назвала бы «потаканием его чудачествам». Вместо того, чтобы признать ее недовольство, он потянулся за несколькими наспех приготовленными канапе с подноса. Круглый бисквит, намазанный каким-то воздушным кремом, со смесью измельченной моркови, огурцом, ломтиком копченого лосося и украшением из зелени. Он отправил закуску в рот и хорошенько прожевал, давая вкусовым рецепторам возможность ощутить каждую деталь. Это… не было отвратительно. Конечно, он никогда не стал бы подавать это блюдо гостям — если только это не был кто-то, кто ему не нравился, — но в нем не было ничего ужасного. Он мог бы принести несколько штук домой, чтобы угостить своих псов, потому что они наверняка были бы в восторге. По крайней мере, его младший внук был не совсем дилетантом, но только не в тех областях, которые действительно имели значение. Из Регулуса получился вполне приличный домовик. Эта мысль заставила Поллукса усмехнуться. Сыновья Вальбурги были отличным дуэтом: бездельник и прислуга. Его дочь тоже взяла канапе и осторожно откусила. Этот спектакль спокойствия продолжался еще некоторое время, пока оба смотрели друг на друга сверху вниз, поглощая закуски. Он заметил, как дернулись мускулы на ее лице, когда она изо всех сил старалась держать рот на замке. Было похоже, будто она боится заговорить с ним. Поллукс нахмурился. Теперь, когда он задумался об этом, Вальбурга действительно казалась немного не в себе. Она была гораздо более неуклюжей, чем обычно, — вошла в комнату нетвердой походкой. В целом чувствовала себя неуютно и говорила неестественным тоном. Менее сообразительно, чем обычно и напряженно. Все в ней было довольно неэлегантно. Возможно, она действительно была больна серьёзнее, чем показывала, о чем Лукреция упоминала в своем письме. По крайней мере, она хорошо держала лицо. Мужчина задумчиво поджал губы. — Я вижу, что ты действительно нездорова, Вальбурга. Я надеюсь, что мы вернемся к этой теме позже, — предупредил Поллукс, — Но сейчас мы можем обсудить что-нибудь не такое напряженное. Она благодарно кивнула — в кои-то веки в чем-то согласилась.

***

Регулусу казалось, что для человека, который, судя по всему, не особенно любил общаться с людьми, у его деда, должно быть, бесконечный запас анекдотов и тем, поскольку он слишком злоупотреблял их гостеприимством. По прошествии первого получаса парень ненадолго прокрался вниз, чтобы подслушать, просто убеждаясь, что они не поубивали друг друга или что-то в этом роде, и услышал приглушенное, ровное бормотание деда. Это застало Регулуса врасплох, поскольку он не думал, что у пожилого человека есть много чего сказать своей дочери. Поллукс и Ирма вели довольно уединенный образ жизни в Корнуолле, и они не были настоящей душой праздников. На самом деле, этот человек презирал вечеринки. Итак, парню оставалось только гадать, что, во имя Мерлина, они могли обсуждать. Желудок выразил свое недовольство громким урчанием. Регулус жаждал поужинать, но они не могли ничего съесть, пока Поллукс еще там. Пригласи они поужинать с ними, он бы сразу заметил, что что-то не так. А не приглашать его за стол и заставлять ждать, пока они поедят — чудовищно невежливо. И выгонять тоже нецелесообразно, если они дорожат своей шкурой. В итоге голодать оставалось единственным возможным выходом. Как будто этого всего быоо недостаточно, лично Регулус получил несколько тревожных писем, на которые требовалось срочно ответить. Бедной сове предстояло немало работы.

***

Сириус испытал невероятное облегчение, наконец увидев спину деда спустя несколько часов. Он захлопнул дверь и запер ее всеми возможными заклинаниями, какие только смог придумать. Больше никаких паразитов в доме. Как раз вовремя. Кричер мог вернуться в любой момент. Парень бездумно толкал ногой подставку для зонтов в форме ноги тролля, погруженный в свои мысли, когда услышал, как Регулус спускается по лестнице. Сириус приготовился к парочке ехидных комментариев. На лице младшего брата сверкала самодовольная улыбка. Прошло немало времени с тех пор, как он видел его таким весёлым последний раз, и Сириус даже оскорбился. — Мерлинова борода, ты выглядишь нелепо, — хихикнул Регулус, спустившись с лестницы. Приятно сознавать, что хотя бы один из них хорошо проводил время. — Лучше, чтобы матушка не слышала, как ты это говоришь, — усмехнулся Сириус, — Или ты будешь наказан на всю оставшуюся жизнь. В конце концов, это то, что она бы никогда не надела. Он приподнял свои темные юбки, аргументируя свою точку зрения. Никогда ещё стирание ухмылки с лица брата не доставляло такого удовольствия, как сейчас. — О, Регулус Арктур, ты так жесток, в том числе к собственной матери, — передразнил Сириус, хватаясь за сердце, — ты был непослушным, очень непослушным мальчиком. Никаких тебе рождественских подарков! Парень заметно съежился и сжал зубы. Несмотря на то, что он знал, что за личиной скрывается брат, было неприятно слышать такие слова из уст матери. — Заткнись, Сириус. Ты придурок, — нахмурился Регулус, — Просто вернись к своему обычному уродливому облику. — О, но Оборотное зелье — это твоя идея, Реджи. И теперь тебе что-то не нравится? Регулус стукнул его, и в своем нынешнем сковывающем наряде Сириус не смог увернуться. Он потёр поврежденную руку — так вот каково быть немощным стариком? Тоска. — Ауч! Знаешь ли, я заслуживаю большего уважения. Сегодня я пожертвовал собой… — С самого начала во всем этом виноват ты. — Что ты думаешь о том, чтобы часами разговаривать с дедом? Это настоящий кошмар. По его телу пробежала крупная дрожь. Все, что Сириус узнал о своей матери и их семье за последнюю неделю, было сделано против его воли. — Ты заслужил. — Я действительно не одобряю вашего сарказма, молодой человек. — Просто… ох, — вздохнул Регулус, сжимая кулаки, — Перестань ныть и трансформируйся обратно. Странно разговаривать с тобой в таком виде. — Странно быть таким. Ты представляешь, как ужасно быть похожим на нее? — Обратное превращение, Сириус. — Да если бы я мог. Кажется, что я хочу оставаться в этом состоянии хоть на мгновение дольше необходимого? Думаю, нужно подождать… Насколько я знаю, нет контрзаклинания. Не переживай, это займет максимум ещё один час. — Уф. — Знаю. Кстати, ты знал, что у неё плохое зрение? Регулус раздраженно покачал головой и пошёл в сторону кухни. Наверняка там были фрукты, которыми можно перекусить до возвращения Кричера. Всякая надежда ускользнуть от старшего брата испарилась, когда младший услышал цоканье каблуков за спиной. — Собираешься готовить ужин? Те канапе были ужасны. Бровь Регулуса дернулась от раздражения, когда он изо всех сил старался не обращать внимания на смешки. Салазар, Сириус бывает таким невыносимым. Хуже всего то, что молчание собеседника никак не мешает Сириусу разговаривать самому с собой. Ему действительно нравится собственный голос. Типичный гриффиндорец. Присутствие Сириуса создавало невероятно гадкий диссонанс. Он выглядел и говорил как Вальбурга, но все произнесенные слова принадлежали Сириусу. Рефлекс Регулуса заключался в том, чтобы проявлять уважение к матери, но это было невозможно, поскольку на самом деле это не она. Вместо неё — скотина Сириус.

***

— Ну, о чем вы говорили? — спросил Регулус, нарезая грибной пирог. Сириус оторвал взгляд от тарелки, а затем внимательно посмотрел на Вальбургу. Ему придется подвергнуть некоторые выражения строгой цензуре, если он не хочет открыть еще один ящик Пандоры. — Все как всегда, — небрежно сказал старший, — хорошие оценки — замечательно. Ещё нет жен — кошмарно. «У современной молодежи нет необходимого». Как будто завести детей от кого-то сложно, — закатил глаза, по-моему, гораздо более впечатляющее достижение — дождаться свадьбы… Знаешь что, матушка, я рад за тебя. Регулус поджал губы и старался не смотреть на озадаченную Вальбургу. — А вы двое не слишком юны для брака? — невинно спросила она. — Да. Юны. Но некоторые так не думают. Полагаю, не все мы можем быть повесами, — Сириус покачал головой с притворным сожалением. — Повесами?.. О чем ты? Регулус вмешался прежде, чем Сириус успел что-либо сказать. Ему не понравилось направление, в котором его брат повел разговор. — Он всего лишь имеет в виду тот факт, что и у деда Поллукса, и у дяди Сигнуса были внебрачные дети ещё во времена учебы в Хогвартсе. — О, какой позор, — выдохнула она, откладывая столовые приборы. — Ага. Неудивительно, что ты ублюдок, — пробормотал Сириус под нос. Регулус пнул его под столом. — А? — Ничего! В любом случае, он считает, что мне нужна, хм, знатная и плодовитая жена. Рождение детей — это то, что остепенит меня и я перестану быть таким «адским псом», — объявил Сириус, ни к кому конкретно не обращаясь. — …и, очевидно, эта стратегия сработала и с мамой, — прошептал он Регулусу через стол. По крайней мере, на этот раз у него хватило предусмотрительности убрать ноги, так что ступня Регулуса ударила по воздуху. — А… ты хочешь жениться, Сириус? — искренне спросила его мать. Он с отвращением оскалил зубы. — Никогда в жизни. Нет уж, спасибо. Меня не интересует это ветхий шар на цепи. Я свободный человек. — Ты закончишь как дядя Альфард, — фыркнул Регулус. — И что плохого? У него прекрасная жизнь. Я могу только мечтать о том, чтобы моя жизнь была хотя бы наполовину такой же замечательной, как у него. — Это нищета. У него ни друзей, ни близких, он умрет в одиночестве… Дядя ничего не приносит в семью, а только тратит состояние. Все терпят его только потому, что нет выбора. Кровь есть кровь. — Ты имеешь в виду, что у него нет друзей или партнеров, которых одобрили бы родители. Такой харизматичный мужчина, как он, никогда не будет одинок. Должно быть, это единственная причина, по которой он никогда никого из них не приводил. И-и-и, бабушка Ирма все еще предпочитает Альфарда Сигнусу! Вальбурга поворачивала головой из стороны в сторону, слушая, как двое ее сыновей высказываются за и против ее брата. Лично она понятия не имела, о чем они. Но Альфард, судя по всему, вполне соответствовал образу! — …возможно, давление на тебя с целью продолжения рода не было бы таким сильным, если бы дядя Альфард действительно выполнил свой долг и принёс в Род наследников! Ты когда-нибудь задумывался об этом? Каждый должен сделать свой вклад! — Эй, я уверен, что у дяди Альфарда где-то есть его кровные дети! — Ах, однажды появятся его незаконнорожденные дети и потребуют долю нашего золота. Фантастично, — закатил глаза Регулус, — Но они не сделали ничего, чтобы заслужить это золото. — А мы заслужили? — Мы Блэки! На нас родословная продолжается. — Здо-о-орово, — саркастически заметил Сириус, — Как раз то, что нужно миру. Больше Блэков. Вальбурга моргнула, сбитая с толку их враждой. Неужели брак для них — такой камень преткновения? Или этот Альфард действительно был такой противоречивой фигурой? Она хотела вмешаться, защитить честь брата, но оба парня были гораздо больше заинтересованы в споре, чем она, поэтому ее голос заглушили. Возможно, это и к лучшему. Казалось неразумным комментировать то, о чем она не была осведомлена должным образом. Брак действительно казался ей хорошей идеей, но, возможно, у Альфарда была веская причина ни на ком не жениться. Возможно, в юности в его жизни была женщина, на которой он не женился, и Альфард остался с разбитым сердцем на всю оставшуюся жизнь. Вальбурга кивнула сама себе. Ей нравилась эта мысль. Очень романтично. В любом случае, грибной пирог великолепный. Надо будет позже узнать у Кричера рецепт. Этот эльф действительно волшебный.

***

Трое жильцов дома номер двенадцать на площади Гриммо удалились в гостиную, и каждый в тишине занялся своими делами. Братья друг с другом не разговаривали. Вальбурга устроилась поудобнее и продолжила читать свой любовный роман. Роман был о старом вампире, выдававшем себя за врача и спасшем девушку от брака без любви и жестокого обращения. Бедная женщина пережила столько горя! Идея отношений человека и вампира, конечно, отвратительна, но незаконность всего этого делала ее довольно захватывающей. К тому же, Вальбурга всегда втайне была помешана на подобных романах. Недостатком любви несчастных влюбленных было, конечно, отсутствие счастливого конца у этих пар. Сириус и Регулус взяли заслуженный перерыв в исследованиях. И, если быть честным с самим собой, Сириус почти отчаялся найти решение. Что еще можно было бы сделать, если бы у нас оставалось меньше суток? Регулус достал свой набор для ухода за метлой и с помощью кусачек для хвостовых веток обрезал все торчащие или изогнутые веточки со своей «Нимбус 1000». К следующему квиддичному сезону он должен быть в идеальном состоянии! В этом году Слизерин снова победил, но с совсем небольшим отрывом. До самого конца все четыре факультета вели напряженную борьбу. Он знал, что, если они хотят защитить титул, им нужно будет усилить свою игру. Половина команды Когтеврана закончила школу еще до начала лета, так что кто знает, где они окажутся? Необходимо надеется на лучшее и готовится к лучшему. Сириус просматривал свои маггловские журналы о тех громких железных приспособлениях, которые создавали шум возле их дома. По-видимому, британец Барри Шин отлично выступил на Гран-при. Сириус понятия не имел, должно ли это произвести на него впечатление, но, тем не менее, фотография вызвала улыбку. На днях ему нужно было встретиться с Джеймсом, чтобы посмотреть на одну из этих гонок. Будет потрясающе, он был в этом уверен. Вот так троица провела свой вечер. Для некоторых из них это была последняя ночь на свободе. В целом все прошло без происшествий. Пока… В камине вспыхнуло пламя, на мгновение сменив цвет с красно-оранжевого на характерный ярко-зеленый. Вся комната осветилась ярким светом. Как будто тот, кто был свидетелем Смертельного проклятия вблизи, мог быть освещен заклинанием. Сириус ошеломленно поднял голову. Никто, кроме членов их семьи, не мог воспользоваться каминной сетью, чтобы попасть в этот дом… Сириус осторожно схватил палочку и попытался остановить незваного гостя. Регулус тоже поднял глаза, его зрачки расширились от беспокойства. Он застыл, как олень в свете фар. Его дыхание было поверхностным, а зрение расфокусированным. Вальбурга отложила книгу, почувствовав напряжение, и присоединилась к сыновьям, которые с трепетом наблюдали за камином. Кто бы это мог быть в столь поздний час? Цвет на мгновение изменился, когда из камина вышла фигура. Сначала из пламени появился ботинок, за ним быстро последовали полы дорожного плаща… длинные рукава… шарф… и лицо… Орион Блэк. Рука Сириуса с палочкой замерла, а челюсть отвисла, когда он уставился на своего отца. Зеленое пламя позади снова погасло, и Орион с сыном остались изучать друг друга. Сириус, не мигая, смотрел на отца. Все мысли улетучились из его головы, и казалось, что время вокруг него замедлилось. Комната накренилась и начала вращаться. Единственным, что оставалось неподвижным была устойчивая фигура отца, смотревшего прямо в душу. Он должен был что-то сказать? Но рот отказывался открываться. В горле так пересохло, что не получалось выдавить ни звука. И разве не нужно что-то сделать? Что бы это ни было, хоть убей, он не мог этого вспомнить. Все, что он мог, это слышать звон в ушах. Не погребальный ли звон доносился издалека? Простояв так с минуту, Орион удивленно приподнял бровь, глядя на своего старшего сына. Редко кому удавалось заставить его потупиться, не говоря уже о том, чтобы лишить дара речи. Когда стало очевидно, что он ничего не скажет, Орион обошел истукана Сириуса и окинул комнату привычным скучающим взглядом. Он быстро заметил взгляд младшего сына. Регулус, казалось, был поражен мощным оглушающим, настолько ошеломленным он выглядел. Взгляд старшего Блэка метнулся в угол, откуда его жена глядела с легким любопытством. Единственным звуком, который был слышен в комнате, было то, как палочка Сириуса упала на покрытый ковролином пол — безвольные пальцы разжались, выпустив деревянную рукоять. Это, казалось, вывело его из тупого оцепенения, и он агрессивно заморгал, поворачиваясь, чтобы поднять палочку обратно. Казалось, мозг наконец-то догнал его зрение, и он начал, запинаясь, бормотать что-то невнятное. Орион терпеливо ждал, когда его чадо начнет что-то соображать. — Я… Ч-что… Почему… Глаза Сириуса стали круглыми, как блюдца. Он был похож на маггла, который только что увидел привидение. — Ты хочешь спросить, почему я здесь? — сардонически усмехнулся Орион, изучая свои ухоженные ногти. — Я… Да, — кивнул Сириус. — Хм, — улыбнулся Орион. Он медленно прошелся по комнате с уверенностью человека, знающего, то в его руках вся власть. Все взгляды были устремлены в его сторону, — Ну, видишь ли, Сириус, с делами было покончено чуть быстрее. И поэтому я вернулся пораньше. Он подошел к напряжённому Регулусу и ободряюще похлопал по плечу. Затем он подошел к Вальбурге и нежно, целомудренно поцеловал ее в щеку. Она улыбнулась ему, выглядя озадаченной. Орион повернулся к второму сыну, продолжая объяснять: — Мы пришли к соглашению, и вскоре они получат от нас средства. Не буду утомлять вас подробностями, но это была выгодная сделка, — Орион сел в кресло с удовлетворенным вздохом, — Я полностью уверен, что наши инвестиции в скором времени принесут большую прибыль. Наши сейфы не опустеют, — протянул он. Сириус тяжело вздохнул, нацепив на лицо невероятно фальшивую улыбку. Где-то в мире треснуло зеркало. — Отлично. Его отец удовлетворенно хмыкнул, снимая шарф, шляпу и дорожный плащ. — Кричер! — крикнул он. Сириус вздрогнул. Домовой эльф поспешно появился перед ними и поклонился. — Хозяин Орион вернулся! Кричер очень рад. Кричер надеется, что ваше путешествие было успешным, хозяин. — Да, да, — махнул он рукой, — принеси мне бокальчик на ночь, Кричер. — Сию минуту, хозяин, — Кричер вновь поклонился и исчез с еще одним щелчком. Как только глава семейства уселся обратно, он взглянул на напряженную позу сына. — Ты кажешься напряженным, Сириус. В чем дело? Парень взглянул на брата, избегающего его взгляда, а затем на отца. Шумно сглотнул. — Н-ничего. Я просто… вспомнил, что мне нужно кое-что сделать, — усмехнулся Сириус, указывая на дверь. — как здорово, что ты вернулся, отец. Но мы поговорим позже, — он медленно двинулся к двери, фальшивая улыбка не сходила с его лица. Мышцы начали болеть. — Стоять. Сириус застыл на месте. — Присядь, Сириус. Старший сын уставился на отца, лишенный каких-либо эмоций. Регулус поднял голову, стараясь казаться как можно меньше. Вальбурга не понимала, что происходит. — Я… Не то чтобы я не хотел. Но мне действительно нужно кое-что сделать. Срочно, — взмолился он. — Сядь, мальчик, — слова Ориона прозвучали гораздо холоднее, чем обычно, и у братьев мурашки побежали по спине. Сириус сел напротив Ориона и Регулуса. Это было похоже на допрос. Отец пристально посмотрел ему в глаза, и Сириус почувствовал, что все его секреты раскрыты миру. Он отвел взгляд и вместо этого уставился на ковер. Знакомый узор. Он изучал его много раз, когда к ним приходили надоедливые гости. Только отец мог вызвать у него такие чувства. Никто другой никогда не был ему близок. Как ребёнок, которого застукали за тем, что он запустил руку в банку с печеньем. Отец никогда не кричал на него — Вальбурга справлялась за двоих. Нет, Орион всегда был спокоен и собран. Это приводило в бешенство. Он всегда небрежно перечислял недостатки Сириуса и старался, чтобы Сириус сам понял, что тот сделал не так. Что он неудачник. Недисциплинированный, опрометчивый идиот. Ледяное разочарование всегда было хуже, чем обжигающая ярость, потому что он никогда не знал, в каких отношениях находится с отцом. Орион непроницаем. Никаких компромиссов, просьб или хитростей, способных изменить его мнение. Общение с Вальбургой — детская игра по сравнению с Орионом. Она не скрывала своих эмоций, никогда не контролировала их так хорошо, как ожидалось от человека ее статуса и положения. Но это было хорошо. Сириус понимал эмоции. Он понимал гнев, ярость и ненависть. Они были его близкими друзьями. Пламя в матери часто пылало, но быстро тухло. Никто не мог знать, когда закончится холод Ориона. Расчетливый, бесчувственный лед. Иногда недолгий, иногда нет. Сириус ненавидел неизвестность. — Все, что требует твоего внимания, может подождать. Меня не было целую неделю, Сириус. Я, знаешь ли, хочу провести время со своей семьей. Это не совсем тот теплый прием, которого я ожидал, — Орион склонил голову набок. — Да, мы тоже тебя не ждали. Я подумал, что, может быть, — Сириус пожал плечами, — это был незваный гость. Он фыркнул. — В этом доме слишком много защитных чар. Любой незваный гость будет немедленно сожжен. Ты же знаешь. — Ну, я не знал, что и думать! Ты же не писал, что скоро вернёшься. — Понимаю, — успокоил Орион, поднимая руку. Он и так не хотел ссориться, — Ну, чем вы трое занимались в мое отсутствие? — криво улыбнулся им. Сириус предположил, что это должно было обезоружить, но только усилило напряжение. Он поджал губы, отказываясь отвечать. Ему нужно было что-то придумать, и быстро. Существовала ли какая-нибудь Вселенная, в котором он мог бы выйти из этой комнаты живым? Когда его старший сын не ответил, Орион повернулся к младшему. — Э-э… ничего, отец. — Ничего? — Я имею в виду, — Регулус в панике взглянул на брата, — Ничего интересного. Просто… школьные занятия. И все, что связано с квиддичем, — он указал на метлу, лежащую на полу. — Хм. А Вальбурга, дорогая? Она вздрогнула, когда к ней обратились, и чуть не упала, наклонившись вперед на стуле, чтобы лучше видеть мужчин. — Что? — Ты занималась чем-то, заслуживающим внимания? — …Я прочитала книгу. О вампирах, — моргнула она. Орион издал звук, словно был впечатлен. Он снова обратил свое внимание на первенца. — А ты, Сириус? Сириус по-прежнему молчал и прикидывал возможные пути отступления. Орион открыл рот, но его спас звонок. Кричер вернулся со стаканом бренди на подносе. Учитель потянулся за бокалом и сделал щедрый глоток. Однако передышка была недолгой. — Чем ты занимался всю неделю, Сириус? — повторил Орион. Сириус пожал плечами. — Тем же, что и Редж. По большей части. — Учёба и квиддич? — Орион недоверчиво приподнял бровь. Флимонт Поттер был не единственным волшебником, который, услышав, что его сын учится, заподозрил неладное. Сириус и Джеймс были лучшими друзьями не просто так — два сапога пара. — Хочешь верь, хочешь нет, но я сделал кое-что из заданий на лето, да. Мгновение они смотрели друг на друга. Глаза Ориона слегка сузились, но в конце концов он кивнул. — Я тебе верю. И больше ничего? — Например? — Хм, я не знаю… Возможно, практикуешься в письме? Сириус уставился на отца, ничего не понимая. Страх скрутил желудок. — Или… в своих актерских способностях. Он чувствовал себя так, словно его окунули в лед. — О чем ты? Он почти чувствовал, как невидимое лезвие касается его шеи. Орион проигнорировал его. — Вальбурга, подойди сюда, — он похлопал по широкому подлокотнику. Она робко прошла вперед и села. Он обнял ее за талию. Сириус посмотрел на дверь. Мимо его головы пролетело заклинание, закрывая единственный выход из комнаты. Он перевел взгляд на отца, который смотрел на него с пугающим спокойствием. Полные ненависти глаза Кричера заблестели, а острые зубы радостно скалились. — Ну, — голос Сириуса дрогнул, — ты узнал? Он ждал своего смертного приговора, затаив дыхание. Орион что-то напел себе под нос и нежно погладил Вальбургу по спине. — А как я мог не узнать? — он усмехнулся с, откровенно говоря, неприличным юмором. — Ч-что? Взгляд Ориона посуровел. — Ты и близко не такой скрытный, как тебе кажется. Сириус на мгновение онемел от потрясения, но тут же попытался прийти в себя. Он открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его снова. Пока он обдумывал эти слова, на него накатила, навалилась волна усталости. Конечности отяжелели. Холод пробирал до костей. Волна грозила утащить в открытое море, если он не сосредоточится. Какой смысл спорить? Он пытался строить козни, лгать и изворачиваться, но ничего из этого не сработало. Он был пойман… Отец знал, что Сириус натворил. Знал его грешки. Споры только продлили бы пытку. Может быть, ему просто следовало стойко принять наказание как мужчине. В конце концов, в этом не было ничего такого, чего бы он не заслужил. — Я… Прости, пап, — вздохнул он. Сириус сглотнул, глубоко, прерывисто вдыхая. Он опустил глаза, не в силах больше смотреть отцу в глаза. Он попытался… Дерьмо. Он почувствовал, как в горле появился комок. Нет, нет, нет. Только не сейчас. — Это случайность, несчастный случай. Я не хотел… Взгляд Ориона смягчился. — Я знаю. — Т-ты знаешь, как это исправить? Будь он более жестоким человеком, Орион, возможно, оттянул бы момент, чтобы создать еще больше напряженности и страха. Но жестокость была не в его характере. — Да. Сириус вскинул голову и посмотрел на отца, почти боясь поверить в это. Регулус тоже поднял голову, и на его лице отразилась надежда. — Правда? — Конечно. Зачем мне врать? Сириус с облегчением пожал плечами. — Я… как ты узнал? Ну, понимаешь, — он указал на Вальбургу, которая выглядела совершенно сбитой с толку происходящим. Но она была вполне счастлива позволить им самим разобраться с любой проблемой. Ее отвлекли успокаивающие прикосновения Ориона. У нее по всему телу побежали мурашки. — Два дня назад я получила письмо от твоей тети Лукреции. Она сообщила мне, что Вальбурга была, цитирую, «на смертном одре», — Орион невольно улыбнулся. Сириус закатил глаза от драматизма Лукреции. Ему не следовало использовать это оправдание. Это было корнем всех его текущих проблем — за исключением одной, нависшей над ними всеми. — Очевидно, поскольку я ничего не слышал об этом ни от одного из своих сыновей, я списал это на обычные выходки вашей тети. Тем не менее, я попросил ее навестить мою жену, просто на всякий случай… Оказалось, это была хорошая идея, — Орион бросил на сыновей недовольный взгляд. Сириус мысленно застонал. — Очевидно, мою сестру не пустили даже на порог, — сказал он без выражения. Сын одарил его широкой, неуверенной улыбкой, — итак, я узнал, не мог бы ваш дедушка оказать мне услугу… - Это был ты?! — Да, это был я, — Орион бросил на него раздраженный взгляд, ему не нравилось, когда его перебивают, — Поллукс поведал мне, что у Вальбурги, вероятно, менопауза, исходя из её непредсказуемого и странного поведения. Он сказал мне, что я должен что-то с этим сделать. Но позвольте мне заверить вас, я точно знаю, что у нее не менопауза. Вот тогда я и понял, что что-то не так. Старшему мужчине пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не закатить глаза от проницательных замечаний тестя. Регулус фыркнул, но попытался скрыть это за кашлем. Лицо Сириуса непроизвольно исказила гримаса ужаса, и он вздрогнул. — Черт. Почему дедушка такой идиот? Орион вздохнул. - Сириус, дело не только в нем. Ты далеко не такой хитрый и умный, каким себя считаешь. И Лукреция, и Кричер сообщили мне о предполагаемой болезни твоей матери. Сириус уставился на домовика, одарившего его невинной беззубой улыбкой. — Когда я сегодня утром поинтересовался у Регулуса здоровьем твоей матери, он сразу же все мне рассказал. Четыре пары глаз уставились на младшего Блэка. Регулус смущенно улыбнулся своему брату. Сириус метнул в него яростный взгляд и, пока родители не смотрели, сделал режущее движение у горла. Регулус сначала побледнел, но потом решился ответить таким же взглядом. Как Сириус посмел заставить его так ужасно себя чувствовать? Он поступил правильно! Объяснение Ориона имело смысл, но Сириусу хотелось рвать и метать. У него действительно не было ни единого шанса! Он был окружен со всех сторон назойливыми змеями. Единственным утешением было то, что ему больше не нужно было беспокоиться о судьбе Вальбурги — только о своей собственной. — Полагаю, я полностью в курсе ситуации. Хочешь что-нибудь добавить? Сириус отрицательно покачал головой. Орион поднялся на ноги и мягко усадил Вальбургу в кресло. Он велел ей сесть поудобнее и расслабиться. — Знаешь, ты очень красивый, — сказала она ему, задержав руку на его лице. — Спасибо. — Фу, прекратите, умоляю, — Сириус скривился. Орион вытащил из кармана маленький флакон. Внутри пузырилась ярко-красная жидкость, что выглядело очень зловеще. Сириус почувствовал, что его ладони вспотели, и вытер их о мантию. Момент истины. Это был гораздо более длительный процесс, чем он предполагал. Сначала ей пришлось выпить зелье, которое он протянул ей — должно быть, оно отвратительно на вкус, потому что ее лицо скривилось. Затем Орион прижал свою палочку к ее виску и пробормотал несколько заклинаний. Она была смущена и ошеломлена на мгновение после того, как он произнес заклинания. Хорошо, что сидела. — К счастью для тебя, Сириус, ты недостаточно опытен, чтобы нанести непоправимый ущерб, — заметил Орион своему первенцу, когда остался доволен его работой. Сириус нахмурился. Не из-за сомнений в его магических способностях, а из-за легкости, с которой его отец решил проблему. — Если ответ был таким простым, почему ни я, ни Редж на него не наткнулись? Отец понимающе посмотрел на него. — Я полагаю, вы просмотрели все книги по заклинаниям и зельеварению. Но ни в одной из них вам не объяснили бы, как такое делается… Это считается, — он облизал губы, сделав паузу для пущего эффекта, — тёмной магией. Тот вид магии, который ты так ненавидишь, по указке твоих глупых дружков-гриффиндорцев. Уверяю, цена этого зелья тебе бы не понравилась. Сириус пропустил замечание мимо ушей. Он не был уверен, что тёмная магия когда-либо была решением проблемы… Вместо этого Сириус с тревогой посмотрел на мать. Сработает ли… Она моргнула. Один раз. Два. Три. Вальбурга взглянула на него. Нахмурила брови. Прошла секунда. Сириус сидел совершенно неподвижно. Он где-то слышал, что драконы видят только объекты в движении… так что она могла его и не заметить. Не поворачивая головы, он бросил взгляд на Регулуса справа от себя, но, к его удивлению, там никого не было. Его нигде не было. Этот ублюдок улизнул во время процесса! Куда он делся? Дверь все еще заперта! Разве нет? Сириус в замешательстве оглядел комнату, но нигде не обнаружил младшего брата. Он, наверное, уже на полпути в Уэльс. Будь ты проклят, Регулус. И будь проклят он сам, что не додумался сделать то же самое! Сириус сглотнул. Пристальный взгляд Вальбурги стал стальным. Ее ноздри раздулись, когда она сделала глубокий вдох. Словно дракон, готовый изрыгнуть пламя. Юноша собрался с духом. В какой-то момент Сириус внезапно вспомнил, почему он вообще решил использовать Заклинание забвения. Всю прошлую неделю он чувствовал себя полным дерьмом. Как ужасный сын и ужасный человек. Но большая часть его вины исчезла в одно мгновение — вместе со слухом. Он был уверен, что ее крик был слышен до самого Манчестера.