Часть 1. Безысходная близость

Комната в Оксфорде была по-своему уютной, но чужой. Родные просторы согревали взгляд в отличии от Роткова, заснеженного города, который своими тысячами иглами-льдинами впивался в глаза. Память об этом далёком призрачном городе холодила сердце, из-за чего невольно приходилось искать источник тепла в тех, кто был рядом. Лэйн гадала: не из-за этого ли генерал стал ей по-своему близок? Его безукоризненно синие глаза привлекала её отчуждённость. Со стороны их пара казалась нескладной, как цветок азалии и айсберг, как мотылёк и беркут. Едва ли представишь между ними связь, кроме подчинённого и начальника. А может действительно всё, что происходит между ними мерещиться им обоим. Вдруг окажется сном, неведомой сказкой сознания, оставляющее сладко-горькое послевкусие, без возможности на повторение? Книга Апокалипсиса лежала мёртвым грузом не только на столе, но и крестом на спине молодого криптографа. Она смотрела на неё в упор, затем перевела взгляд на Луну. Каждый раз что-то ломалось внутри при взгляде на неё, это было невообразимо, неправильно и.. больно? Как мы смогли довести всё до такого состояния? Это не просто обломки Луны — это последние осколки надежды. Это — то, что мы сделали собственными руками, и за что не имеем права ни просить прощения, ни быть прощёнными. Мы — уродство в этой Вселенной.  Незримое чувство магнитом тянуло во двор, к статуе. Наваждение было сильным и в конечном итоге заставило покориться. В полубеспамятстве, она выбежала на улицу, взяв лишь свой блокнот с ручкой и зонтом.  Прохлада обволокла тело целиком, и оно отозвалось дрожью с мурашками. Только сейчас она поняла, что не помнит, как села на лавочку, раскрыла блокнот и начала рисовать, а в голове застыло неистовое карканье, виски болезненно пульсировали, прямо как, когда она использовала свою силу. Но в последнее время случалось много странностей, и она перевернула страницу.  Дождь не заканчивается ни на секунду, будто желает затопить всё человечество без лишних сожалений. Может оно и правильно? Смоет нас всех, как ребёнок муравейник из лейки. Так будет лучше. Людям.. пора начать расплачиваться. Я бы хотела сказать, что мне жаль людей по чью душу приходятся автоматные очереди за воротами, только не стану врать. Лэйн начала перерисовывать Луну. Она плохо рисовала, но пыталась более точно запечатлеть её.  Наверно это очень печально. Печаль? Что чувствуют люди, когда её испытывают? Раньше я была человеком. Но не сейчас. Я — не они. Кто я? «Жалкие подделки. Вот только вы или мы?». Подделка здесь только я. Мёртвые должны оставаться мёртвыми. Я не чувствую грусть, но чувствую одиночество. Как и всю жизнь. Мир поменялся, а моя жизнь нет. Образ жизни, но не жизнь. Мою пропажу заметили бы только как пропажу пытливого криптографа, ценного кадра. И то для единственной цели — разгадки проклятой Книги. Конечно, справедливо, но что будет со мной потом? Выбросят, как тявку, никто имени не вспомнит. Ха-хах.  Обводя осколки луны по несколько раз, она слегка посмеялась, а глаза заблестели от колючей обиды, в горле запершило. Лэйн закрыла их и положила карандаш на рисунок. Она и не заметила объёмную фигуру, возникшую сзади неё.  — Лэйн? Она обернулась на голос.  — Генерал, — она неуверенно на него посмотрела из-под лоба.  Рядом с ним она начала замечать изменения в себе, это раздражало, ведь она не была такой: не была суетливой, не следила за тем, какие слова подобрать, чтобы они пришлись по вкусу собеседнику. И тем более, ни с кем ей так сильно не хотелось подольше побыть рядом, цепляясь за каждый повод, выискивая его. Иногда она представляла, как обнимает Дмитрия за руку, наполовину лишь выходя из-за его спины, как кладёт голову на его израненное за время службы плечо. С ним она ощущала безопасность, отцовскую защиту. До этого её никто не защищал.  Когда он выделяет меня, остаётся наедине со мной. И я чувствую себя особенной. Случайность ли, что он пришёл именно сейчас?.. Он снял пальто и накинул на её плечи.  — Не стоит, генерал. Мне не холодно, я скоро уже пойду.  — Что ты здесь делаешь? Она сама не совсем-то понимала. Несмотря на то, что было слишком сыро, он всё равно сел подле и сразу обратил внимание на рисунок, но Лэйн говорить не спешила.  — Тебя это беспокоит.  — Мне кажется, мы это заслужили.  Генерал смотрел вдаль, пытаясь найти что сказать. Это было составляющей его работы, вот только в голове осело «мы». Если бы она знала, как жестоко это прозвучит, то промолчала бы? Диалог приобретал сугубо личный характер. Наконец-то они остались одни, Лэйн хотела выяснить что-то про тот их разговор в поезде, но даже не понимала, что именно, видимо, потому что в ней говорили её чувства, а не разум, она чувствовала недосказанность.  Если бы я могла сказать то, что вертится у меня на уме всё это время, наверно, я бы сказала: «Прости. Прости, что я не могла поговорить с тобой, когда тебя ранили. Мне кажется, что я не должна извиняться, будто мне не за что, но мне так жаль, что мы не могли поговорить. Я бы этого хотела. Я пыталась». Но зачем? Чтобы он знал, что я ждала его, что нуждалась в нём? Впрочем, стал бы он так печься обо мне? Было бы ему жаль? В груди что-то затеплилось и эхом из глубин заиграл ответ «да».  — Не всё потеряно, Лэйн. — Всё, что он смог выдавить из себя, но зато это действительно то, во что он верит.  Не ожидая ничего утешительного, отчего-то эти четыре слова оказались для неё спасательной шлюпкой, пусть и в открытом океане.  — Ты это говоришь как генерал? Он пристально смотрел на неё, будто не решаясь что-то сказать или сделать, тщательно это обдумывая.  — А как ты бы хотела? Пауза затянулась. Хоть они сидели на расстоянии, которое ещё позволяет субординация, глаза входили в глаза напротив и избежать того, что будет дальше уже стало невозможно. Только взгляды объясняли многое, Лэйн думала, что не умеет определять чувства и эмоции по глазам человека, но генерал сидел так неподвижно и загипнотизировано, что её собственное предчувствие превратилось в клубок из жути и предвкушения. Её взгляд осторожный и чуть хитрый, как затаившаяся игривая кошка, выслеживающая жертву; его взгляд проницательный, но нежный. Осторожничает. Он ждал ответа.  — Со мной ты. Дмитрий.  Она не могла больше сдержать этот порыв безысходной близости, положила руку на его, но перед этим легко провела по ней своими пальцами, ощущая его влажную твердую кожу своей, не глядя на него.  — Лэйн.. — звучало то ли умолительно то ли предостерегающе — тонкая грань перед решением, которое примут оба.   Смотря то на неё, то на её руку, переплёл их пальцы.  — Если бы все сложилось по-другому, если бы.. — послышался привычный рокот автоматов и чей-то вой, не похожий ни на животный, ни на человеческий, — не было этого кошмара наяву и мир не рушился.. Будь мы в других обстоятельствах.. могли бы встретиться? — Встретиться? О чём ты? — взгляд приобрёл оттенок недоверия.  На самом деле генерал просто надеялся, что она имеет в виду то же самое, что он сам.  — Да. Даже в других обстоятельствах я не была бы той, кто нужен тебе. Вряд ли бы это случилось, — она сказала это более тихо и понуро, чем до этого, скорее, для себя же озвучивая мысли, а затем порывисто встала. — Нелепица. Забудь. Доброй ночи. Я не стану тебя больше беспокоить, — она сняла пальто и протянула ему.  Нежное пожелание перед сном и последняя фраза оставили очередной шрам на сердце, пройдясь по нему плёткой. Давно он не испытывал это чувство — волнение. Он встревожился, а вдруг она действительно поступит как пообещала? Не взглянет на него так, как до этого? А ему больше не захочется искать её в толпе. Но он не мог этого допустить. Всё зашло слишком далеко, когда понял, что больше не может остановиться. Слишком много чувств эта девчонка криптограф начала в нём вызывать и, даже, сама того не зная, заставила перешагнуть через принципы. Перед тем, как она развернулась, чтобы уйти, генерал взял её за локоть.  — Не уходи.  Если бы он только знал, что эта фраза сказала ей обо всем. Что его опущенный взгляд помнил её разочарованное лицо. Что он не хочет отпускать её руку!  — Может поэтому мы и встретились именно сейчас, в таком положении дел. Потому что ты нужна мне именно сейчас. Хотя бы так. Я много плохого успел сделать тебе за время твоего пребывания в отряде. И я хочу извиниться. Ты не заслужила ничего из того, что с тобой произошло, это было несправедливо. Прости меня, мне жаль, что ты не стала счастливее со временем. Думаю, я вижу в тебе отчасти и себя — одинокую и озлобленную, — он часто вспоминал тот допрос, подробности из детства..  Нет, он говорит, это специально! Он не может меня понимать. Но никто не говорил мне таких слов.. Может, он хочет вбиться в доверие, а потом ударить посильнее. Что ж, это в их духе. В их, в духе отряда. Но в его ли? Впрочем, если будет вопрос безопасности он бросит меня на растерзание, не задумываясь. Что же внутри заставляет меня думать об обратном? Будто он не такой! Ха-хах. Он — генерал, а я снова стану никем после перевода Книги, просто именем на одном из тысячи надгробий. Моё уже готово, дожидается, пока я в него лягу. Я не могу забыть всего, что было, а теперь он просит у меня прощения. Других бы я заставила умолять о нём, но мысль о том, что причинит ему боль делает больно мне. Но всё же, что если предубеждения и подозрения были своего рода ценой за что-то большее? Ведь у всего есть своя цена. И мы её заплатили. Друг за друга.  — Дай мне шанс.  Лэйн серьёзно на него смотрела, на глазах собирались слёзы, но она пыталась их подавить. Дмитрий снова накинул на неё пальто. Но его руки оказались на её талии, лежали легко и аккуратно. Генерал притянул девушку к себе. Он не спешил, но Лэйн давно представляла этот момент, она первая прикоснулась к его губам. И больше ничего не существовало. Чтобы обнимать друг друга, им пришлось отложить зонты, и они мокли под дождём вдвоём, целуясь. Она настаивала, а он подчинялся. Он готов во многом ей подчиниться, не имеет значения насколько это рассудительно, главное, что Лэйн с ним. И теперь она только его. Больше никто не посмеет её тронуть, обидеть её. Он убьёт каждого. Заставит землёй давиться, лишь бы она улыбалась, стоя рядом. Он позволит ей мстить, если она того захочет. Только так он умеет показывать любовь, а этот способ ей точно понравится. Дмитрий знал о её жестокости, но принимал это полностью, ему не было страшно. Конечно, генерал не был до конца уверен, что она осталась  человеком, и правда, разве земное существо может настолько помыкать им и иметь такую власть над ним? Может, она упавшее божество или дочь божества? Тогда бы это многое объяснило. Но а сейчас он терялся в их поцелуе и ощущал себя в её паутине, только выбираться совсем не хотелось, будто это не ловушка, где в конце тебя ждёт смерть, а теплое одеяло, защищающее от ночных монстров.  — Лэйн, я стану для тебя защитой. Я буду доверять тебе… — он отвёл глаза в сторону, ему сложно было такое обещать, обещать не впервые, но в страхе на ступить на те же грабли.  Если бы она могла читать его мысли, тогда бы ответила, что будет безусловно преданной, опорой в его жизни. Ей хотелось, чтобы он советовался с ней, говорил то, что, возможно, ей знать нельзя, хотела быть больше, чем просто рядом, стать для него всем, заменить собой всё.  — Дмитрий, я стану для тебя защитой. Теперь у меня остался только ты. Не оставляй меня, — снова появилась горечь во рту. — Больше никогда не смей оставлять меня. Или я найду тебя сама и тебе не понравится, что я сделаю потом.  Дмитрий слегка рассмеялся, целуя её скулы.  — Я предупредила.  — Делай со мной, что хочешь. Только я больше не могу стоять под дождем.