Часть 2. Секрет

Они достаточно быстро дошли до её комнаты. Когда девушка зашла в неё, заметила, что генерал остался стоять на месте. Лэйн думала, как бы аккуратней задать вопрос, подступиться и не спугнуть. Как не ошибиться в своих словах. Впрочем, как и всегда при разговоре с ним. Она уже начинала считать это своей слабой чертой, бесполезной и жалкой. Хотелось вырвать это из себя с корнем, но с другой стороны, это означало борьбу за его расположение, а потом генерал сам делает то, что ей нужно. В эти моменты Лэйн чувствовала себя веретеном.  Криптограф расстроено посмотрела на него из своей комнаты. Дмитрий так и не переступил порог.  Если мы просто разойдёмся сейчас, то ложем спать. Попытаемся. Но я знаю, что мы оба не уснём этой ночью. Страх порождал бессонницу или кошмары. Но какой главный страх Дмитрия? Или паранойя ест его так же, как она постепенно съедает и меня? — Уйдёшь? — спросила девушка.  Он немного растерялся от этого вопроса, хоть виду не подал. Генерал, привыкший к ежедневным потерям и громадной ответственности, едва ли был готов к проснувшимся в нём чувствам. Они были, как буря, поглотившая Ротков, как Лэйн, восставшая из разлома, в непререкаемой уверенности: ничто не могло остаться там вживых после стольких лет. Но осталось. Только теперь он не знал, что с ними делать. Может, стоит пресечь их, отрубить, словно топором, сжечь в пепелище? Он не один вечер метался по кабинету с этими вопросами, будто одержимый. Бессонница — не та, кто дарит сладкий поцелуй, а алкоголь дарит только горький. Всё было не тем. Странная вещь: с ней всё правильное — неправильно и наоборот. Но он весело ухмылялся, делая очередной глоток виски, когда вспоминал о ней. Девочка была не просто смышлёной, а охваченная почти что безумной страстью к своей работе. Если только она не исходила из своих личных интересов.. Но к чему приведут их отношения, может ли ей это навредить? Рой вопросов. Однако один из самых главных получил свой ответ, когда генерал понял: каждый раз, когда с ней другой мужчина, желающий её внимания, он хочет встать за её спиной, чтобы показать, чья она. Только оказалось, что это лишь всё усложнило. Лэйн влияет на него. На самом деле, хоть ему и было стыдно признаться — он давно хотел подобное. Хотел, чтобы ему тоже указали, что делать, снова ненадолго почувствовать себя в подчинении, знать, что кого-то рядом. Но он мужчина, и он настоящий генерал. Это дано от рождения, так было задумано. В чём её тайна, о чём она молчит? Она не может больше быть обычным человеком, а он не может скрывать, что не замечал красный блеск в её глазах. Кто же она? Таинство влекло. Дмитрий сделал пару тяжёлых уверенных шагов к ней навстречу.  — Нет, не уйду.  Он крепко закрыл за собой дверь. Генерал заправил ей за ухо прядь, затем погладил по волосам. Для него это было таким вольным и чудным жестом, будто это лишь насмешка воображения. Разница в росте была заметной. И Лэйн это нравилось. Нравились его широкие плечи, высокий рост, но больше всего ей нравились его шрамы. Хотелось прикоснуться к каждому, надавить, проверить, насколько и какой из них до сих пор болит, а потом с этой болью, обволакивать его лаской, словно горечь от мёда. Дёготь. Но в итоге яд всегда становится желанным. А оттого чем-то запретным, ведь он умеет держать себя в руках. Генерал сначала поцеловал её в щёку, а затем нежно коснулся губ, будто делал глоток. Чтобы напиться нельзя пить жадно и быстро, так и не заметишь, что уже насытился.  — Мой генерал, — сказала она тихо, чувствуя себя безоружно.  Лэйн произнесла это так, что внутри разгоралось пламя, несмотря на мокрую одежду и прохладу в комнате, от которой скоро начнут дрожать зубы.  — А что если ты не сможешь вынести моих мыслей?  — Едва ли что сможет испугать меня. Я хочу быть с тобой — это большее, что я могу сказать и меньшее, что я к тебе чувствую. Но ты готова к этому? — он сделал паузу. — Лэйн, тебе может быть опасно со мной. Мой укус..  — Я не боюсь.  Даже если ты станешь заражённым, я смогу подчинить тебя себе, и ты навсегда будешь со мной.  — Тогда вместе.  — Вместе, — вторила она, смотря на него снизу вверх.  Девушка стала по пуговицам расстёгивать его рубашку. Поначалу он наблюдал, а затем остановил, положив руку на её.  — Что ты делаешь, лаборант? — он улыбнулся.  — Одежда мокрая, надо бы снять, — она отвела взгляд.  — Думаешь, я бы не справился? — Я не могу помочь? — она сказала это возмущённо, что он даже удивился. — О чём ты думаешь, генерал? — Лэйн прищурилась.  — Ничего. Продолжай.  — Раз ты приказываешь.  Она медленно раздевала его, но этого казалось мало. Пока Лэйн не собиралась заходить дальше, но будет ли ещё подобный момент? Девушка поцеловала его сначала в шею, затем спускалась ниже вдоль груди, водила губами, будто делала мазки по холсту.  — Подожди, — он заглянул ей прямо в глаза, он хотел её, но.. — Я не хочу торопиться с тобой.  — Я тоже не хочу.. Хотела увидеть тебя разного.  Я всё равно доберусь до твоих шрамов.  — Увидишь.  Она улыбнулась и пошла переодеваться. Найдя другую ночнушку, повернулась к нему спиной, Дмитрий встал так же. Когда она сняла с себя одежду, перебороть совесть получилось и тогда, слегка повернувшись в его сторону, стала разглядывать голую мощную мужскую спину. Девушка поняла, что переходит границы и всё же отвернулась. Но теперь генерал мельком глянул в её сторону. Она всё ещё была обнажена в верхней части тела и казалась такой тонкой, аккуратной, такой безупречной. «Сейчас она не та, кого я встретил у разлома» — подумал Дмитрий. У него было желание провести рукой по её открытой спине, почувствовать, какая у неё кожа, тёплая ли она в отличии от рук. Наверно, она первая девушка, которой он так восхищён. Это ощущалось, как подъём, на который едешь, набирая скорость всё сильнее. Впереди пропасть, но есть одна попытка перепрыгнуть на другую сторону. И ты ей воспользуешься, ведь у тебя нет права повернуть назад. Вот, летишь над ней, чувствуя, как тебя поднимает ввысь, а под тобой ничего нет, только больная смерть. Так он и застрял в этом чувстве полёта, они оба. Лэйн и Дмитрий переживали об одном, но по-разному. Будет ли благополучное приземление, или они останутся в этом состоянии навечно, а может, пока вовсе не разобьются? Вопрос в том, упадут ли они вместе. Как только Дмитрий разделся до белья, сразу лёг под одеяло. Лэйн не стеснялась, что он смотрит на неё в таком виде, но чтобы не смущать мужчину, поступила по его примеру. Они легли рядом, Дмитрий смотрел в окно, а Лэйн — в потолок. Она была спокойна, но ощущалась несвойственность ситуации, будто нужно было что-то исправить.  Я не собираюсь больше сохранять черту между нами и тебе не позволю.  Она прильнула головой к груди генерала, положила ногу через его и обняла. Лэйн запустила пальцы в его волосы, немного оттягивая их. Так они и лежали. Всё встало на свои места. «Похоже на тот сон, только теперь это явь. А я по-прежнему не верю. Только бы не проснуться» — подумав об этом, генерал закрыл глаза.   — Ты такая холодная. Как и всегда. Словно на мне лежит отродье, — он улыбнулся.  Лэйн закатила глаза. Дмитрий положил руку на её, чтобы согреть. Отныне он взял на себя задачу убеждаться, что она в тепле и обеспечивать его.  — Ты сказал «как всегда». Ты часто обращаешь на это внимание? Он мечтал о ней и винил себя за это. Пил, чтобы выжечь из памяти выражение лица, её первые слёзы перед ним, безвольно текущие из стеклянных глаз. Тогда в них он видел лишь отражение своего злого и сурового лица и понял, что не хочет, чтобы она запомнила его таким. От проявления пренебрежения к ней становилось мерзко от себя, но извиниться значит показать не только неравнодушие, но и обеспокоенность тем, что она про него подумает, будто она особенная на фоне других. Так это или иначе, знать об этом не должен никто. — Да с первой встречи. Когда нёс тебя. Ты, наверно, не помнишь.. — он сделал многозначительную паузу.  — Ты ударил меня прикладом, но я помню, — она рассмеялась. — Не волнуйся, я больше не злюсь. Но запомни: меня легко обидеть. А это было так.. — Лэйн положила руки ему на шею, затем девушка нежно погладила его по губам, скулам и щетине, спустилась к ключицам.  — Такого я не припомню.  — Признайся, тебе бы хотелось.  — Скрывать больше нет смысла, поэтому скажу честно, что да. — После паузы он продолжил. — Какого тебе было в отряде в начале? Какое дело мне было до всех вас? Никто не мог перекричать пустоту внутри меня. Едва ли что-то играло большое значение тогда. Кроме Книги Апокалипсиса.. — Сначала никак. Я не понимала, куда попала, как нырнуть в ледяную прорубь.. Чужая. Непринятая. Одинокая.  А ты спасаешь.  — Помнишь, ты говорила, что алкоголь не уймёт боль? Лэйн не без труда вспомнила их ночной разговор у камина в поместье. Её впечатлило, как часто сам Дмитрий прокручивал в голове их разговоры.  — Да. Не переживай, я не буду тебе запрещать.  — Я не об этом. Ты была права, он не забирает боль. Только ты.  «Моё снадобье.. Мой секрет» — проговорил он про себя внутренне. Теперь Дмитрий осознал, насколько сильно изменились их отношения, после «поцелуя» под водой, он считал, что просто пытался спасти ей жизнь, но легко мог погибнуть сам. Стал бы он так, без раздумий рисковать за кого-то другого из отряда, кроме Анны? Признание никак не хотело быть произнесено. Кем он станет после него? Сейчас он осознал, что ранее ненавидящая его Лэйн, за каждую силовую меру применения, допрос с использованием наркотика, с одной и той же целью — узнать информацию, которой у неё и не было, — сейчас не против него. Теперь она всегда будет занего — это значит любить.  А ведь мы оба нашли друг в друге покой. Кто бы мог подумать: я и генерал. Мой мужчина.. Так они и заснули вместе первым крепким сном за долгое время. То, что случилось между ними, было творением страсти, но не её личным, а с основой в виде теплоты, понимания и уважения, иными словами, любви. Словно светло-розовые бутоны, переходящие на кончиках листьев в алый цвет. Или пёстрая и буйная краска, смешавшаяся с белым, создала оттенок, в который хотелось раскрасить всё вокруг. Только им нужно было держать его в себе, чтобы сохранить, не запятнать. Это чувство было по-настоящему сокровенным, то, что хранится рядом с сердцем. Как лампа. Сердце горит, а цвет абажура заполнял пространство вокруг нежным свечением. И оно вездесуще. Утром Лэйн была бодрая, она выспалась.  Хотелось снова ощутить теплоту мужчины и потеряться в его руках. Но генерала не было.  Наверняка у него дела. Придётся привыкнуть, что мне всегда будет его мало, как и ему — меня.  Впервые за долгое время внутри воцарила счастливая безмятежность, будто выглянуло солнце. Девушка умылась и переоделась, после бездумно побрела за стол к Книге, но взгляд упал на блокнот со вчерашними записями. В приятной пелене воспоминаний о вечере, она раскрыла его, толком не пытаясь отыскать в нём чего-то конкретного. Выражение лица быстро сменилось с благоговеющего, застыв в гримасе изумления и страха, а в ушах повторялось скрипучее карканье, заглушающее всё на свете. От него начала кружиться голова. Лэйн схватилась за уши, не в силах вынести эти звуки. Все страницы с заметками, сделанными в Роткове, были вырваны. А дальше.. На первом листе и на следующем, и за ним, и на десятке листах после полусмазанный из-за дождя грифель изображал одно и то же существо. Ворона. Лишь потом рисунок поменялся на осколки Луны, а за ним — Луна.. разбитая надвое.