1.

Внутри снова все горит. Вот он. Ее брат. Человек которым она гордится больше всего на свете. Ее младший брат. От одной только мысли о том, что Теодор наконец-то смог показать себя, смог попасть в одну из значимых футбольных команд Мюнхена, Виктория была вне себя от счастья. Это был довольно большой шаг к его мечте. Подумать только, шестнадцатилетний школьник играл среди тех, кто посвятил футболу куда больше чем он, но ничуть не уступал. «У него талант!» — проскальзывает горделивая фраза в голове темноволосой, пока та сжимает в руках фотоаппарат. Ее полный энтузиазма брат несется по полю, ведя мяч прямо к воротам. Время поджимает. Еще совсем чуть-чуть и он забьет этот несчастный гол! Сделает еще один небольшой шажок к своей мечте! Все, кто пришел посмотреть за игрой кричали, восторженно хлопали, подскакивали со своих мест. Хоть матч был и пробным, атмосфера была невероятно накаленной. Приподняв камеру и выждав довольно симпатичный момент, Виктория неторопливо нажимает на кнопку, мысленно представляя, как сегодня вечером будет просматривать все получившиеся снимки с игры. Слышится приглушенное тиканье, обозначающее, что до завершения матча остались считанные секунды. Теодор уже практически у ворот. Замахивается! «Сейчас забьет!..» — темноволосая затаивает дыхание, чувствуя приятное покалывание внутри. Это гордость. Гордость за ее младшего брата. Свисток. Что? Счет на табле не изменился, но их команда все равно выиграла. Черт, снова этот кретин. Как же так? Кто-то недовольно восклицает, кто-то заливается смехом. — Они в одной команде? — слышится разговор из толпы. — Ага. Похоже, какие-то личные терки. — Придурки, у своих мяч забирать? Если бы в жизни Виктории была язва, что мешала бы жить не только ей, но и ее брату, то у этой язвы точно было бы имя. Михаэль Кайзер. Несносный ублюдок, от которого веет эгоизмом и нарциссизмом за сотни миль. Парень, что мешает Теодору показывать себя во что бы то ни стало. Пусть это будет значить, что ему самому придется получить красную карточку и научить правила по отношению к своему же сокоманднику. Плевать. Ровно так же как и сейчас. Оказавшись около чужих ворот за считанные секунды, Кайзер с ехидной улыбкой на лице прокатывается вниз, выбивая мяч из-под чужих ног, тем самым преграждая путь к близкому голу. Время вышло. Их команда победила, а Теодор так и не забил ни одного гола. Обидно? До жути. Ему пришлось приложить столько усилий, чтобы оказаться в этой команде, представлять Мюнхен. А этот напыщенный павлин охраняет мяч на поле, словно он принадлежит лишь ему. Кому угодно. Кому бы то ни было, но главное не Теодору. — Ты как? — спрашивает девушка, заботливо протягивая брату бутылку с водой. — В порядке. — в его голосе чувствуется горечь от своего собственного поражения среди победы его товарищей по команде. — Ты фотографировала? — Ага, думаю сегодня просмотреть все и удалить то, что не получилось. Теодор стягивает с себя футболку, оголяя подтянутый торс. Его дыхание все еще сбито, пока тот делает еще несколько глотков воды, собираясь идти к раздевалке. — Чудно, снова балуешь меня своими шедеврами. Не думаешь, что воспитаешь во мне чрезмерную любовь к себе? — Не думаю, место первого зазнайки уже занято, Тео. — она хихикает, хотя на самом деле тоже очень расстроена случившимся на поле. — Чертов придурок. Въебать ему что ли уже? — Нет-нет, держи себя в руках. — подхватывает Виктория, пока они оба идут к зданию спортивной школы, на территории которой и проходила игра. — Это будет лишняя шумиха, проблемы, а тебе это не на руку. С этим действительно нужно что-то делать, но мордобой не то, что решит проблему. — Да знаю я, но разве этот критин поймет по другому? — Не знаю... Да и к тому же, Тео, он старше, не думаю, что будет просто стоять и смотреть, как ты целишься ему в нос. — Подумаешь, какие-то там три года. — Все-все, давай дома? Дуй в раздевалку, я пока пойду на парковку, окей? Он жмет плечами, вдруг останавливаясь. — Вик, едь без меня. Хочу сегодня к другу на полчаса забежать, нужно забрать ноут. — М? Без проблем. — та непринуждённо улыбается, пытаясь подбодрить брата. — Не расстраивайся из-за него, сегодня глянем, фильмец, хорошо? Теодор скрывается за дверью раздевалки, оставляя сестру наедине со своими мыслями. Она же спокойно разворачивается, собираясь поскорее добраться до парковки и вызвать такси, ведь судя по скопившемся тучам — скоро пойдет дождь. Внутри, неприятной слякотью обиды, чувствуется холод. Снова ее родному человеку мешают показать себя. Эту тоску они разделяли пополам, хоть каждый из них и старался не показывать ее окружающим. Только самые близкие имеют право знать о переживаниях. Оказавшись на парковке, девушка потянулась к рюкзаку, что все это время висел на ее плече, резко контрастируя с легким нежно-зеленым платьицем по которому были разбросаны мелкие белые цветочки. — Что здесь делает такая красивая девушка? — слышится позади, от чего по спине пробегает холодок. Это он. Тот, кто стал причиной раздражения и грусти не только ее самой, но и ее брата. — Что ты здесь делаешь, Кайзер? Я же сказала, что не хочу с тобой разговаривать. Он лишь посмеивается, ехидно улыбаясь так, как он привык. Его руки мирно скрещены на его широкой груди, пока сам парень осматривает ее с ног до головы, прислонившись к капоту своего дорогого автомобиля. — Да ладно тебе, Виви, не будь такой. Я просто не могу устоять перед твоими красивыми глазами, разве меня можно за это осуждать? — Оставь это при себе. — Хочешь, я подвезу тебя, м? Девушка лишь закатывает глаза, после чего переключает свое внимание на телефон. Вызвать такси — единственное о чем она сейчас думает. — Ну так? Позволишь мне избавить тебя от лишних хлопот и отвезти домой. — Я вызову такси, не у одного тебя есть машина, Кайзер. Виктория хмуро поглядывает на него, когда первый номер оказывается недоступным. Тяжело вздохнув, та ищет следующий и еще больше хмурится, когда приятный женский голос сообщает: "Да, конечно... Так, автомобиль сможет подъехать через полчаса, вас устроит?" Полчаса? Холодные капли дождя уже начинают срываться с неба, стремясь разбиться о землю. Торчать полчаса под дождём не самое лучшее решение, учитывая то, что новенькая камера сейчас находится в портфеле. — Хорошо. — тяжело вздохнув, Виктория направилась к его машине, поправляя портфель на плече. Дождь усиливался, поэтому девушка вручила сумку с камерой и уселась на переднее сиденье. — Аккуратнее, там камера. Кайзер лишь положительно кивнул и когда закрыл заднюю дверь, вернулся за руль. Он с довольной улыбкой осмотрел сидящую рядом Викторию. — Не думай, что это что-то значит. Парень неопределённо пожал плечами, заводя автомобиль. Гул мотора послышался в те же секунды, но вскоре стал тише. Все же, кто бы что ни говорил, а дорогой автомобиль звучит куда приятнее, чем ведро гаек и болтов. И не важно, как хорошо за этим самым ведром ухаживали. — Я ничего не жду взамен. Но кто знает, может быть ты все же посмотришь на меня под другим углом? Темноволосая так и не поняла, что именно Михаэль имел в виду. Но, вероятно, ничего хорошего. Разве у этого напыщенного попугая могут быть какие-то чистые мысли? — Не раскатывай губу, Кайзер. Ты все еще придурок, который всеми силами мешает футбольной карьере моего мелкого. В ответ на ее слова Михаэль лишь поднимает руки в притворной капитуляции, пока на его губах по-прежнему красуется дразнящая улыбка. — Оу, я и не думал, что ты так болезненно относишься к этому. — он наконец отрывает свой взгляд от руля, хоть они еще и не сдвинулись с места, устремляя его прямо в ее голубые глаза. — Ладно, послушай. Я понимаю, что ты любишь своего братца, но при чем тут вообще наши с ним взаимоотношения? Может быть я не такой уж и придурок, как ты думаешь. — Может быть. Я не знаю. Ты путаешь меня еще больше, когда пытаешься вести себя со мной нормально. Я как будто вижу двух разных людей: один вечно доебывается до моего брата, а другой ухлестывает за мной, как влюбленный пятиклассник. Она вдруг замолкает, словно пытаясь осмыслить то, что только что сказала. Светловолосый же в это время наконец-то выезжает с парковки. Редкие капли дождя продолжают врезаться в стекло, но тут же оказываются смахнутыми в стороны. — И вообще. Разберись сначала в себе, ясно? Как ты себе представляешь то, что я нашла общаться с тобой, в то время как мой брат на стену лезет из-за твоих выходок. Он лишь хмыкает, продолжая ехать по улицам Мюнхена. Его лицо впервые за время их разговора приобрело спокойное выражение. Никакой нахальной ухмылки, театрально вскинутых бровей. Удивительно. Так он выглядит даже симпатичнее. — Что ж, неплохое признание. Но кто сказал, что в жизни все дается по щелчку пальцев? Пусть выживает. — Продолжай и тогда выживать придется тебе. Я обещаю, что сверну тебе шею, Кайзер. — Мне стоит согласиться на это? — снова эта язвительная ухмылка. — Ты любишь по жестче, да? Что ж, мне это по душе. Виктория недовольно закатывает глаза, слегка отворачиваясь к окну. Постепенно дождь практически прекращается. И что вообще с погодой? Многоэтажек становится меньше, в прочем как и частных домов, стоп, они проехали переезд? — Эй, куда собрался? — Есть нечто прекрасное в том, чтобы наблюдать за заходом солнца над городом, который называешь своим домом. — он всего на пару секунд поворачивает свой взгляд на нее и надменная улыбка сменяется дружелюбным подмигиванием. — Сделай мне небольшое одолжение. Пожалуйста. Было очень непривычно слышать такие слова от этого человека. Но почему-то внутри становилось спокойнее, когда он не показывал своего эгоизма, прожигая любое желание взаимодействия с ним. — Ты даже не спросил меня. Он все также небрежно пожимает плечами, но не отвлекается от дороги. — Прими тот факт, что я эгоист. На этом он замолкает, наслаждаясь моментом тишины. Что его притягивает к ней? Да он и сам не знает. Может быть азарт конфликта на поле с ее братом. А может быть и эти голубые глаза, которые невольно заставляют верить в лучшее. Он не знает, может ли подарить кому-то эту самую любовь? Любовь нужно заслужить. Это Кайзер знает как никто другой. Но почему же он тогда сам преподносит ей свое внимание и своеобразную симпатию на серебряном блюдечке с голубой каемкой, не имея абсолютно ничего взамен? Он не тот человек, который будет примерным семьянином или идеальным бойфрендом, но при виде нее ему просто хочется верить. Кайзер уебок воспитанный путем боли, но даже такие, как он имеют право на минуты, когда можно забыть обо всем. О своем конченом отце, о своей нелегкой судьбе, отсутствии любви и банально простого детства, которого достоин абсолютно каждый ребёнок. — Итак, Линдеманн Виви, — медленно начинает он. — чем любишь заниматься помимо беспокойства о своем брате? — Оставь свою язвительность при себе, Михаэль. — впервые называет его по имени, от чего на языке остается непонятное чувство. — Я учусь на фотографа. Это моя страсть. Знаешь, на душе становится теплее, когда понимаешь, что момент забудется, чувства, которые ты испытал в этот момент исчезнут, а фотография передающая абсолютно каждую деталь останется. И ее можно будет держать в руках спустя много лет. Смотря на это фото можно будет вспомнить то, что было в тот день. Кажется, что он слушает ее с неподдельным интересом, но по-прежнему не отводит взгляда от дороги. — Запечатлеть момент... Да, в этом есть своя романтика. — У меня дома куча фотоальбомов, которые я собрала еще будучи ребёнком, поэтому наверное, ты прав. Фотография - это романтика. — Сделаешь парочку моих фотографий? Как на это смотришь? — Боже упаси, чтобы я тебя фотографировала! — вдруг восклицает Виктория, неосознанно улыбаясь. — Мне хватает твоей надоедливой физиономии при встречах. Он ничего не отвечает, останавливая машину. Отсюда было видно, как последние лучи солнца заливают Мюнхен своей рыжеватой дымкой. Через пару минут город погрузится во мрак вечера, заставив его проснуться ото сна и зажечь тысячи огней. Красиво. Сейчас Мюнхен наполняется приятной атмосферой жизни и уюта. Вряд ли девушка когда-нибудь по своей инициативе оказалась бы тут, чтобы посмотреть на закат солнца. Мгновение, другое и голова невольно поворачивается, пока взгляд не врежется в его спокойное лицо. Эти глаза бесстрастно пробегают по далеким краям многоэтажек, а ей все равно. Ее внимание перетянуло на себя совсем другое. Город до безумия красив, но он красивее. И черт, если бы только не было этого детского конфликта между ним и ее братом... Ответила бы она на его знаки внимания? Наверное, даже если бы пожалела. Он отрывается только когда солнце скрывается за последним, самым дальним зданием, от чего город тут же погружается во мрак, ожидая наступления ночи. Сейчас дорогу впереди, что резко обрывается, освещает лишь свет фар его автомобиля. Плевать. Не произнеся и слова Михаэль поворачивается к девушке, жадно блуждая взглядом по ее лицу. Он начинает совсем тихо, от чего его голос кажется совсем другим. — Ты... Другая, когда молчишь. — впервые, он словно чувствует себя неуверенно и колеблется, но все де протягивает свою крупную руку, заправляя прядь темных волос за ухо девушки. — И на удивление... Очень красивая. Сердце предательски начинает дрожать, заставляя ее словно заворожённо смотреть ему в глаза, совсем не обращая внимания на ладонь, что мягко касается щеки. Она не знает, что сказать, не знает, что делать. Он все еще тот же говнюк Кайзер, что сводит с ума ее брата, но... Почему сейчас он словно совсем другой человек. Человек, что способен расположить к себе одним лишь теплым взглядом голубых глаз. Ее губы слегка дрожат, когда та интуитивно подается вперёд, сама не понимая, что творит. Их разделяют считанные дюймы, что не позволяют слиться в поцелуе. Но, это очевидно, дело времени, ведь Михаэль тут же аккуратно подается вперед, размещая свою свободную руку на ее талии. Тем самым он заставляет Линдеманн двинуться ближе к нему, практически прижимаясь вплотную. — Не бойся... Отпустить... Ее глаза закрываются, в ожидании чего-то удивительно нежного и... Желанного. И парень готов поклясться, что уже собирался сокращать расстояние между их губами, прекращая эту пытку, пока вдруг не раздался звонок телефона. — Черт. — Виктория тут же отскочила, словно обожглась о раскаленную плиту и схватила телефон. Чувство разочарования разлилось в груди, что определенно заставило Кайзера злиться. — Семейные переговоры? — вскинув бровь, спросил тот, заметив на экране воодушевляющую подпись "Тео<3". Она лишь отмахнулась, отвечая на звонок. — Да? Все в порядке, не волнуйся, я просто зашла к подруге, когда начался дождь. Ммм, окей. — говорила та, пока Кайзер пытался в сумерках разглядеть очевидный румянец на ее лице. — Да, я уже в такси, поэтому не волнуйся, скоро буду. Ладно, Тео, мне сейчас немного неудобно говорить, скоро буду. — В такси значит? — пропустил Михаэль, стоило девушке завершить звонок. — Так вот кто я теперь для тебя. — Замолчи, это единственное, что я могла сказать. Отвези меня домой. Кайзер ничего не отвечает, а лишь слушает ее, вновь возвращая руки на руль. Остаток пути они провели в полной тишине, но стоило им оказаться вновь в Мюнхене, Виктория снова заговорила. — Высадишь меня не перед домом, а чуть-чуть дальше. Не хочу, чтобы Тео видел нас вместе. Он не поймет. — Волнуешься о чувствах братишки? — пропускает парень, но все равно выполняет ее просьбу, когда они подъезжают к ее дому. Все же доставлять лишние проблемы ей, когда она только-только стала доверять ему, не хотелось? Хотя кому он врет. Михаэль глушит двигатель и даже слегка удивляется от того, что девушка продолжает сидеть на месте, смотря в окно. Он точно также не смеет встретиться с ней взглядом. Не заслужила. — Итак, что же теперь? Притворимся, что этого никогда не было? — Ты о чем? — очевидно, строя из себя наивную дурочку, пропустила Линдеманн. — Да ладно, ты и сама прекрасно понимаешь, что я имел в виду. Его пронзительный взгляд наконец впивается в ее растерянное лицо, ища в нем хоть каплю согласия. — Ох, время-время. — снова игнорируя его, пропускает девушка. — Спасибо, что подвез и за то, что показал то место. Доброй ночи, Кайзер. Он хочет потянуться, схватить ее за запястье, потребовать объяснений и черт побери, чтобы она перестала игнорировать его. Но тут же останавливает себя. А не слишком ли много он перед ней распинается? Виктория забирает свою сумку с камерой с заднего сидения и собирается уходить. — Доброй, Виви. — единственное, что он выталкивает из себя, когда темноволосая закрывает дверцу автомобиля. Она поворачивается и машет ему на прощание, что Кайзер благополучно игнорирует, просто смотря ей вслед. Когда-нибудь ее лед растает и она перешагнет через свои принципы, через любовь к своему брату. Оставит все это позади и будет с ним. Он уверен. *** — Тео, я дома!