2.

— Тео, я дома! В ответ ничего не последовало. «Не слышит? Спит?» — мелькнуло в голове, сразу после чего на кухне раздался громкий шум. — Ты что-то готовишь? Девушка спокойно стягивает с себя кроссовки, слегка улыбаясь. Видеть Теодора на на кухне в фартучке цвета фуксии было отрадой для глаз. Наконец-то пройдя по коридору, Виктория действительно замечает брата и широко улыбается. — А, Вик, я тебя не заметил. Решил приготовить что-нибудь на вечер. — Я помогу. — та спокойно включает воду, ополаскивая руки. — Что готовим? — Пиццу? — Ммм, хорошо. На самом деле девушка была бы не против просто заказать доставку, но перспектива провести вечер за совместной готовкой была очень привлекательной. Вообще, они довольно часто делали что-то вместе. Не важно, была ли это просто готовка или совместные просмотры фильмов. Родители давно не лезли в их быт, придерживаясь того мнения, что если начали жить отдельно, значит должны сами справляться со всеми трудностями. — Слышала уже? — О чем? Сердце внутри начинает биться чаще. Она понимает, что не должна была поддаваться тому мимолетному рвению, не должна была с таким желанием тянуться к Кайзеру. Ведь он — прямая преграда Теодора. Что это вообще было? Она и сама не понимает. Кайзер в такие моменты не кажется ей настолько плохим, особенно когда они остаются наедине. В нем словно пробуждается другой человек. Совсем не тот лицемерный футболист, каким она привыкла видеть его на поле, среди сокомандников, Тео. Но это неправильно. Она не должна думать об этом. Ради Теодора. — У Рамштайн скоро будет конец в Мюнхене. Не хочешь сходить? — А, ты об этом... — она слегка улыбается, мысленно давая себе хорошую пощёчину за настолько глупые мысли. — Нет, не думаю. — Почему? — Деньги нужно экономить. С нового года родители уже не будут оплачивать мое обучение. — Иногда у меня такое чувство, словно они на тебя пытаются свесить абсолютно все. — Пора привыкать к взрослой жизни, Теодор. — с огорченной улыбкой говорит темноволосая. — Может быть я найду подработку? Ты и меня не себе тащишь. — Тащу? Тех денег, что тебе родители отправляют на карманные расходы вполне хватает, поэтому не парься. — Но все же. — юноша подходит к холодильнику, доставая оттуда часть необходимых продуктов для пиццы. — Нет, забудь об этом. Не хватало, чтобы у тебя еще прогулы были. — А ты? — Со мной все в порядке, завтра уже иду на первую смену. Правда эта неделя будет пробной, поэтому платить за нее будут совсем гроши. — Виктория неторопливо берет доску для резки. — Но это хотя бы что-то. Если начну работать сейчас, то к новому году уже будет чем платить вуз, ну и так с голоду не помрём. Линдеманн младший ничего не отвечает. Он просто подходит ближе, укладывая на стол уже помытые овощи. Она всегда была такой. Ну или по крайней мере хотела такой казаться. Сильной и независимой. Она — его самая лучшая опора и самая большая гордость. Любая другая старшая сестра и не подумала бы о том, чтобы забрать мелкого к себе, быть родительской фигурой, но при этом и лучшим другом. — Хорошо, но я больше не буду оставлять часть карманных себе. Буду вкладывать в общий бюджет. Она улыбается. — Все же мы семья. Нехорошо, если ты одна будешь что-то делать, а доставлять проблемы своей мамочке я не хочу. — Ха-ха, заткнись, Тео. — вдруг вырывается из девичьих уст, когда та заливается смехом, попутно нарезая ингредиенты. — Какая я тебе мамочка? — Любимая! Мой мамулькинс. Темноволосый подхватывает ее смех, намеренно крепко обнимая сестру. Она так ничего и не отвечает. Вечер тянется на удивление дольше, чем обычно. Возможно, Виктории это просто все кажется и на самом деле все как всегда. Причиной тому, очевидно, ее внезапное времяпрепровождение с Кайзером. Разозлится ли Теодор, если узнает об этом? Еще как. Будет как всегда желать набить парню лицо за то, что посягается на его драгоценную сестру. Но благо — Линдеманну не суждено знать этого. Ни того, что Михаэль подвозил ее до дома, ни того, что между ними могло бы быть, если бы не тот звонок. Ничего. Ничего и не будет. — Послезавтра будет игра, придешь посмотреть? — У меня нет выбора. — отвечает девушка, убирая противень с пиццей в духовку. — Я освобожусь к шести часам примерно. — О, как раз успеешь. Тебя встретить? — Нет, такси вызову. — Хорошо, только давай не то, которое было сегодня. От этих слов девушка вдруг осеклась. "Не то"? Он знает? Пульс задребезжал, словно она находилась в большой опасности. Глаза округлились, а сама Виктория замерла на месте, не имея смелости вымолвить и слова. Но Теодор на удивление был спокоен. — Наверное, какое-то ведро с гайками? "Превращаюсь в параноика..." — мелькнуло в голове, когда та наконец выдохнула. Откуда вообще ему знать о том, что она была с Кайзером? — Мм, да. Машина была довольно старой, ну зато взяли не так много, как обычно. Темноволосая улыбнулась. Если бы Линдеманн младший видел на каком "ведре с гайками" на самом деле приехала его сестра и кто был в качестве так называемого "таксиста", то точно бы удивился в троекратном масштабе. За удивлением, конечно же, последовало бы разочарование и гнев, направленный на Михаэля, но это уже было бы не так важно. Машина Кайзера — это то, что точно нельзя назвать ведром. Когда с пиццей было покончено и они наконец уселись смотреть фильм, Виктория вдруг неожиданно даже для себя заговорила: — Тео, а... Чисто гипотетически Кайзер мог бы стать твоим другом? — Этот уебок? Нет. — Теодор недовольно сводит брови, мысленно вспоминая последний несостоявшийся гол. — Никогда не встречал настолько отбитых людей. И вообще... Чего ты резко о нем вспомнила? — М?.. Не знаю. Просто подумала. — Не думай. Это не тот человек с которым я мог бы поладить. Сначала родился эгоизм, а затем уже сам Кайзер. — Наверное, ты прав. Слушай, а может быть он не всегда такой? — Ты шутишь? Так не бывает, можешь спросить у тех девчонок с которыми он уезжал Виктория вопросительно смотрит на брата, пытаясь понять, что именно тот имеет в виду. — К таким как он девушки липнут как к магниту, а он пользуется этим. Когда я только оказался в команде, то с каждой тренировки он подцеплял новую пассию. — А сейчас? Внутри появляется столько вопросов, от чего мозг закипает. Конечно, она ни на что и не надеялась, просто... Это так мерзко. Ухлестывает за ней, пока трахает кучу других доступных вариантов. В прочем, что еще ожидать от богатенького придурка, что разменивается людьми, как купюрами в магазине. — Да хуй знает, не слежу за ним. — отмахивается Теодор, продолжая выбирать фильм. — Хотя в последнее время вроде бы один уезжает. В комнате воцаряется тишина, пока парень молча бегает глазами по названиям разных фильмов, что появились на свет совсем недавно. А Виктория... От чего-то ей стало спокойнее, хотя сердце продолжало колотиться внутри. — А, нет, вру. — М? — За ним же постоянно бегает Алексис. Тоже шестерка ебаная. Виктория не выдерживает язвительных комментариев брата и снова начинает смеяться. Все же эти парни настолько сильно вымотали его, что теперь любое их упоминание вызывает настолько бурную реакцию. — Чего ты ржешь? Ну правда же. — Хахаха, хорошо, не буду спорить, правда. Теодор наконец замолкает, когда находит подходящий вариант для просмотра и показывает его сестре. Та неоднозначно жмет плечами, но все же соглашается. — Кстати, ты же хотела просмотреть фотографии, которые делала. — Точно... Не будешь против, если я попутно буду это делать? — Тащи свой ноут и камеру. — он спокойно ставит фильм на паузу, дожидаясь пока Виктория принесет все необходимое. Признаться честно, Теодору действительно нравилось, когда сестра молчаливо сидела рядом, перебирая свои получившиеся работы, составляя коллажи, выполняя творческие задания, которые были необходимы в вуз. Все это было большой частью ее вечеров. Фотография — одна из неотъемлемых оставляющих её жизни. — Давно не делала так много снимков. Ха, кстати! — восклицает та, вновь возвращаясь в комнату и усаживаясь рядом с парнем. — Там на одной из фотографий ты получился таким смешным. — О, покажешь. — Конечно, а после распечатаю и повешу над кроватью. — Серьёзно? О, да, буду ждать! — юноша включает фильм с паузы и его внимание переключается. Виктория в это время спокойно меняет карту памяти, чтобы начать работать и разбирать снимки. Большая часть из них — Тео. И не зря. На поле он выглядит воистину привлекательно. Эта красная футбольная форма с крупной надписью на спине "München". Эта команда — преемница знаменитой по всей Европе команды "Bastard München". Если бы только тренер заметил Теодора. Вся бы его жизнь изменилась. Никакого Кайзера, никакого Алексиса, который хвостиком бегает за своим другом, никаких проблем. Только футбол. Но пока Линдеманну не посчастливилось быть замеченным Ноэлем Ноа. А вот и то самое последнее фото. Фото, которое было сделано перед тем, как Михаэль не позволил забить ее брату последний гол. Виктория увеличивает снимок, рассматривая все в большем масштабе. Глаза Тео словно горят азартом, предвкушением победы. Его победного гола. А вот и Кайзер... Девушка тут же отправляет снимок в корзину. Эта довольная физиономия и так скоро начнет снится ей в кошмарах, поэтому сохранять что-то подобное Виктория точно не хочет. Может быть когда-нибудь она поймет мотивы парня из-за которых страдает футбольная карьера ее брата, но по всей видимости точно не сейчас. — Вик, уже половина одиннадцатого, ты завтра на работу встанешь? — Ммм, подожди, еще пару минуток. — та продолжает вглядываться в сделанные снимки, удаляя лишние. — Некоторые получились очень хорошо, но для той работы, что нам задали совсем не подходит... — А что задали-то? Теодор откладывает свой ноутбук, умещая его чуть дальше, пока сам опускает голову сестре на плечо. Его взгляд блуждает по фотографиям, которые та время от времени переключает, стоит ей как следует рассмотреть ту, что перед ней. — Составить пять коллажей в одной тематике. — А сколько снимков нужно на один коллаж? — Девять. — вздыхает девушка. — Каждая работа должна быть уникальной, не похожей на референсы из интернета. Сначала я хотела взять за основу твою игру, но... Совсем не то. — В прошлый раз было по четыре? — М, да, в прошлый раз нужно было составлять из четырех. На мой взгляд, это было легче. — Тебе нужны новые впечатления. — заявляет Тео, чуть-чуть двигая головой. — Ну знаешь, изменения в распорядке дня, положительные эмоции, может быть новые знакомства. — Наверное, ты прав. В любом случае на это у меня чуть будешь месяца, успею еще что-нибудь придумать. Юноша довольно улыбается, протягивая сильную руку, чтобы коснуться пальцем носа сестры. — Я же говорил, что справишься. — Как будто у меня есть другой вариант. — темноволосая закрывает программу просмотра изображений, попутно возвращая карту памяти на ее законное место и убирая камеру в чехол. — Ладно, ты прав, пора спать. А то завтра не то, что просто не высплюсь, а вообще никуда не пойду. — И в следующем году мы будем жить в коробке у железнодорожного вокзала. — Не мы, а я. В таком случае родители заберут тебя к себе. — Вот знаешь, шутки шутками, а у меня такое чувство, что когда мне стукнет восемнадцать, то родители тоже быстренько отправят меня в далекое плавание. — выпаливает Теодор, усмехаясь от своих же слов. — Что за бред вообще, тебе не так давно исполнилось восемнадцать, а они уже отказываются даже на оборудование для обучения дать денег. Откуда у тебя должны быть деньги на новую камеру? Виктория лишь устало улыбается, после чего запускает руку, чтобы взъерошить тому волосы. — Ну все, не нагнетай. Радуйся, что добрый папа позволил нам жить тут и не будут за это ни одного евро. Теодор еще какое-то время возмущался о несправедливости со стороны родителей, пару раз напомнил о предстоящем матче и о том, какой же Кайзер мудак. Ничего нового. Но этот парень действительно был классным братом и хорошим другом. Несмотря на то, что ему было всего шестнадцать, он всегда готов был помочь несмотря ни на какие трудности. Отдавал свои карманные деньги, чтобы сестре не приходилось совсем уж жить одной работой и учебой поочередно. Виктория любила его. Очевидно, больше, чем кого-либо другого. — Доброй ночи, Вик. — пропускает юноша, спеша скрыться за дверью ведущей в его комнату. — Тоже пойду спать, после тренировки устал как черт. — Сладких снов!