Глава 3. Тени Рима

Ночь опустилась на Рим, окутывая город мягкой тьмой, подсвеченной золотыми огнями фонарей. Джорджа стояла на террасе своей резиденции, с бокалом красного вина в руке. Звёзды над головой были такими яркими, что её мысли поневоле унеслись в детство, когда она мечтала о простой и спокойной жизни. Но политика изменила её. Сделала сильной, но лишила той самой простоты, которой она жаждала. Мысли о Владимире снова захватили её. Это было странное чувство — одновременно захватывающее и тревожное. Он не был похож на тех мужчин, которых она знала. Ему не нужно было доказывать свою силу или превосходство. Его харизма была естественной, почти неосознанной. Джорджа не могла не думать о том, как в нём сочетаются лидер и человек. Его усталый взгляд, короткие паузы в речи, когда он словно обдумывал каждое слово, — всё это вызывало у неё не только уважение, но и что-то большее. Она допила вино и, прежде чем уйти спать, снова взяла в руки телефон. Её палец замер над экраном, где висел их последний обмен сообщениями. > Вы ещё в Риме? Она долго смотрела на написанное, раздумывая, стоит ли отправлять. Это было слишком личное, неформальное. Но, сделав глубокий вдох, она нажала «Отправить». Ответ пришёл почти мгновенно: > Да. Завтра рано утром уезжаем. Сердце сжалось от мысли, что их пути снова разойдутся. Она на секунду закрыла глаза, пытаясь подавить импульс. > Если будет возможность, прогуляйтесь ночью по городу. Он выглядит иначе, когда пустынен. > Прекрасный совет. Жаль, что мне не с кем гулять. Эти слова обожгли её. Она поставила телефон на стол, боясь продолжить разговор. Но через минуту снова взяла его и, нарушая все свои правила, написала: > Если хотите, я могу составить вам компанию. На этот раз пауза была долгой. Её сердце стучало, как будто в груди завёлся метроном. Наконец, пришёл ответ: > Тогда через полчаса, у фонтана Треви. Она тут же ощутила тревогу. Это было рискованно, неправильно. Но внутри неё разгоралось странное чувство — жажда чего-то настоящего, чего-то, что принадлежит только ей. _____ Полчаса спустя Джорджа вышла из машины, одетая в простое пальто и шарф, которые скрывали её лицо от случайных взглядов. На улице было тихо, туристов почти не осталось, лишь несколько пар неспешно бродили у знаменитого фонтана. Владимир стоял у воды, засунув руки в карманы своего пальто. При свете фонарей его лицо выглядело мягче, спокойнее. Когда она подошла, он обернулся и улыбнулся, словно они были старыми друзьями, а не двумя политиками из разных миров. — Вы действительно пришли, — сказал он, в голосе звучала лёгкая удивлённость. — Я не смогла отказать себе в возможности увидеть Рим по-новому, — ответила она, вдыхая прохладный ночной воздух. Они начали гулять вдоль тихих улиц, обсуждая всё, кроме политики. Владимир рассказывал ей о своём детстве, о том, как его родители учили его справедливости и доброте. Джорджа делилась историями о своей первой любви к книгам и своему желанию изменить мир. Они остановились у одного из небольших кафе, где старик, закрывавший двери, предложил им бокалы вина. Они согласились, устроившись за столиком прямо на улице. — Скажите, Владимир, вы часто позволяете себе такие моменты? — спросила она, закручивая бокал в руке. — Редко, — признался он. — Но с вами это кажется… правильным. Эти слова заставили её сердце биться чаще. Она отвела взгляд, глядя на улицу, где фонари освещали древние камни. — Вы удивляете меня, — сказала она наконец. — Как? Она повернулась к нему, поймав его взгляд. — Я ожидала увидеть только политика. Но вместо этого я вижу человека. Его глаза задержались на её лице чуть дольше, чем следовало. Между ними повисло молчание, но оно было насыщено смыслом. — Джорджа… — начал он, но замолчал, будто борясь с собой. Она знала, что должна остановить этот разговор, отступить, но вместо этого тихо сказала: — Что? Он протянул руку и накрыл её пальцы своими. — Иногда хочется, чтобы всё было проще. Чтобы были только ты и… момент. Эти слова были на грани дозволенного, но она не отстранилась. Её сердце металось между долгом и чувствами, которые она пыталась подавить. Владимир слегка наклонился ближе, но она вдруг встала, отступив на шаг. — Нам нельзя, — сказала она тихо. Он поднялся, его лицо омрачилось. — Простите. Это неправильно. — Нет, вы правы. Всё это неправильно, — сказала она, стараясь звучать твёрдо. Но внутри её разрывали противоречия. Она поспешила уйти, оставив его стоять в одиночестве посреди римской ночи.