Тот самый голос

Постель давала мне ощущение, что я все еще слышу его голос. Это был самый красивый голос, который мне доводилось слышать. Нигде кроме своей спальни и этой кровати я не могла его услышать, и являлся он мне только во сне. Не представляю, где я могла его слышать, кому он мог бы принадлежать, но мне это нравилось. Пускай у меня были только вопросы, пускай у меня не было ответов, но пока это продолжалось, я была довольна. Я снова проснулась раньше времени. С недавних пор я веду себя иначе, чем помню раньше. Прошло уже четыре дня, как я почувствовала, будто что-то начинает идти не так. Мне стал сниться один и тот же сон, где я вижу сазерлендов, и слышу неизвестный голос. Стены дворца стали казаться мне большими, а коридоры — пустыми. Беспричинно я чувствовала беспокойство, и только Корнелия могла меня успокоить. Ее объятия были сродни материнским, но откуда я могла знать, что это такое, если ни разу не видела мать? Комнату освещали рассветные лучи, покрывая мебель и окрашивая ее в розово-рыжий. Мне особенно нравилась ваза, стоящая на комоде у стены. Она всегда была пустой, так как сама по себе слишком красива, цветы на ее фоне бы просто блекли. Но вот как четыре дня я прошу Лидию, мою горничную, ставить туда цветы. Каждое утро она ставит новые — расточительство. Могли бы неделю стоять, а тут всего лишь день. Во дворце есть сад и теплица, цветы срезают оттуда, и я могла бы просто ходить туда, чтобы посмотреть на них. И тем не менее, каждый день мне меняют букет, и все это потому что я принцесса. Принцесса Британской империи, Юфемия Британская. Я встала с постели, застелила ее и подошла к окну. Ранней весной из открытого окна дул холодный ветер, леденя ступни. В саду пели птицы, они меня и разбудили. Может быть поставить клетку с птицами в комнату? На кресле висел халат. Обула тапочки и по ковру прошла к двери из спальни. На этом моя квартира заканчивалась. Три комнаты: кабинет, гардеробная-будуар и спальня. С недавних пор я воспринимаю свою комнату как… простолюдинка. Я ведь никогда не была в домах своих граждан, даже дворян, так откуда я это знаю? Впрочем, неважно. Этот дворец все равно был не мой, а моей сестры-наместницы, так какая разница? Ничего из того что я имею не принадлежало лично мне. В коридорах прислуга уже работала, начищая пол. Горничные, конечно, удивились моему неприличному виду, но разве смели они сказать мне что-то? Принцессе не пристало так себя вести. Я шла в галерею. Утром картины имели особенный цвет, оттенки фиолетового мне особенно нравились. Волосы развивались от легкого сквозняка, и я вспомнила, что даже не заплела их. В галерее висела картина моего брата Кловиса. Он нарисовал ее сам и лично подарил мне. Он был наместником также как моя сестра, поэтому мы не могли часто видеться, и я скучала по нему. Хочу его увидеть. Это была сюжетная картина, где человек восседает на троне, но нельзя было сказать, что это один из наших предков или вообще Британия. Кажется, брат вдохновился какой-то книгой с вымышленной страной. Но одеяния правителя, отделанные мехом, сильно выделялись на фоне стены дворца, в котором происходило действо. Лица самого правителя было не рассмотреть, так как картина, также как и галерея сейчас, была залита солнечным светом. В комнату зашел дворецкий. Я уже два с половиной года живу тут вместе с сестрой, и знаю, что он не будет меня ругать. Джош подает мне теплый халат, чтобы я надела его поверх спального шелкового. — Ваше высочество, вы простудитесь. И, должен отметить, вы встали так рано. Джош был уже немолод, на его голове все волосы были седые, по цвету сливаясь с его перчатками. Я любила Джоша за его перчатки — они всегда были такими белыми и мягкими. Усов он не носил, но на висках были бакенбарды, а еще монокль в нагрудном кармане, который он доставал, смотря на часы. Он чудесно заваривал чай. — Доброе утро, Джош. Да, меня разбудило пение птиц. — Вы хорошо спали, Ваше высочество? — Да. Не беспокойся, я выспалась и совершенно здорова. Если тебя не затруднит, прикажи на кухне приготовить мне завтрак. Я так голодна, — отошла от картины и подошла к Джошу ближе, намереваясь снова идти к себе. — Затруднит? — брови Джоша поднялись в удивлении. — Конечно, нет, Ваше высочество. Ее высочество Корнелия скоро встанет, вы будете ждать ее? — он имел ввиду завтрак. Здесь было принято есть в одно и то же время с другими членами семьи, чему я сейчас следовать совершенно не хотела. Кому какое вредя до того, когда я ем? Если это был повод для встречи с семьей, то что же это за семья такая, раз собирается только во время трапезы? Императорская, очевидно. — Конечно. Но пусть заварят мне чай сейчас. — Слушаюсь, — он легко поклонился и подождал, пока я выйду, чтобы идти за моей спиной. — Джош, — я обернулась, — прикажи, чтобы пару птиц посадили в клетку и поставили у меня в комнате. Певчих. — Слушаюсь, Ваше высочество. Ох эти его поклоны. Лицо Лидии чуть не перекосилось, она еле сдержала себя, чтобы откровенно не отчитать свою подопечную. Я увидела все эмоции на ее лице и захихикала, после чего она все-таки не выдержала. — Ваше высочество! Вы ведь не ребенок, как Вы можете баловаться таким способом? Вам должно быть стыдно за Ваше поведение, — и она была права. Лидия была старше меня всего на четыре года, но она была умелицей и мастерицей еще с ранних лет. Она заплетала мне чудесные прически, ухаживала за моей одеждой и всегда была на моей стороне, что бы не произошло. Но дразнить ее было так забавно. — Правда? Что я такого сделала? — Ваше высочество… — Лидия поставила уходовые средства на трельяж и начала ухаживать за моей кожей. Раньше я всегда делала это сама, но в последнее время я часто капризничаю. — Вы не можете ходить раздетая по дворцу. А если бы кто-то вас увидел? Был бы скандал! Этому человеку пришлось бы на вас жениться, а если бы это был граф Кристофер? Вы были бы так несчастны, моя леди! — она нежно протирала кожу лица, наносила средства и попутно ругала меня. — Гостей в замке нет. А граф Кристофер уже женат, и у него даже есть любовница — все газеты об этом только и твердят, ты разве не знаешь? Да и что такого — подумаешь в халате ходила. Пф. — Не дуйте губы. Все же долго ругать она меня не могла. Несмотря на то, что юридически она была рыцарем, отвечающим не только за мой быт но и охрану, которая могла называть меня «леди», Лидия все же не была членом моей семьи, и критиковать моей поведение права не имела. Только потому что мы были близки она имела право так со мной разговаривать. — Но моя леди, — она вдруг остановилась и посмотрела мне в глаза, — откуда вы знаете про это? Газеты действительно писали, но вы такое не читаете, — Лидия подождала секунду и отошла к платьям, чтобы достать нежное кремовое платье и оборками. Мне оно не понравилось. — Почему не читаю? Взяла у мисс Энн на приеме позавчера. Она призналась что увлекается такими вещами, и я взяла почитать, — упс. — Это же желтая газета. Так вы, оказывается, сплетница? — Я не хочу это платье, — осталось только перевести тему. — Мне не нравится этот цвет, лучше голубое. За завтраком Корнелия была немногословна. Обычно она более разговорчива, но ей предстояло отправиться на поле боя. Снова. Поэтому все ее мысли были о военных действиях в семнадцатом секторе. Мы тихо позавтракали, и она удалилась к себе в кабинет. Мне предстоял лишь урок с учителем, но он будет во второй половине дня. Сейчас на часах всего половина девятого. Я отправилась в сад. Недавно Корнелия приказала садовнику посадить лилии в теплице рядом с ним. Лидия пошла за мной. Как только я вышла за двери, дворец показался мне огромным, хотя в нем было всего три этажа. Тем не менее, потолки были такими высокими, а я такой маленькой. С севера дул ветер, и в пальто я замерзла, потому что под ним одета была по-летнему. Лидия надела на меня зимний шарф и перчатки. — Моя леди, вы себя не бережете. — Извини. Я продолжала стоять на месте, и увидела как одна из горничных в коридоре дворца смотрит на меня. Заметив, что я тоже ее вижу, она стремительно отвернулась и продолжила убираться. От Лидии это тоже не скрылось. Корнелия, наверняка, работала в кабинете, но его окна выходили не на эту сторону. Эта была солнечной, и изморози тут уже не было. Светило слепило глаза, и мне пришлось проморгаться от фиолетовых пятен. Чего-то не хватало. Окна, в которые я смотрела, стена дворца, стоящая передо мной — что-то было не так. — Что-то случилось, госпожа? — Лидия забеспокоилась — Нет. Идем, — и мы пошли в теплицу. Там как раз занимался посадкой садовник. — Приветствую, принцесса Юфемия, — он склонил голову. — Доброе утро. Как вас зовут? — Стив, — он поднял голову, кратко посмотрел на меня и ответ взгляд. У Стива были русые волосы и карие глаза. Что-то в нем было похоже на китайца, и я спросила: — У вас азиатские корни? Лицо Стива побледнело, а Лидия резко посмотрела на меня. Что я такого сказала? Что? Черт. — Мой пра-пра-пра-дедушка был японцем. Но моя семья британцы, принцесса, — он оправдался. Видно я задела его гордость и напугала. — Мне было просто любопытно. Как быстро вырастут эти цветы? Я бы хотела, чтобы их поставили в мою комнату. — Летом, — как он краток, гляньте. Чтож, ладно, я ведь его чуть под плаху не послала. — Я пришла посмотреть на розы. Продолжайте работать, я не буду вам больше мешать, — я улыбнулась Стиву, чтобы он расслабился, и пошла искать розы. Это были мои любимые цветы, хотя раньше я предпочитала пионы. В нашей теплице росли и кустовые, и одиночные на срез — мне нравились все. Я хотела бы выпить чай в розовом саду летом, но в этом дворце такого не было. Задумчиво, я трогала лепестки красных цветов и думала о Стиве. Как я могла спросить такое? Мы только четыре года назад захватили Японию, ныне одиннадцатый сектор, и ни один человек с японскими корнями до второго колена не мог работать в императорском дворце. Стив был на кого-то похож. Я бы сказала, что на тот голос из сна, но нет. Он ему не подходил. Еще час я ходила между цветами, но потом пожалела Лидию и отправилась в библиотеку. Моя горничная не разделала моей привязанности к цветам, и с каждым днем удивлялась моему поведению все больше. Я знаю. — Что вам интересно, моя леди? Я могу принести в вашу комнату. За последние четыре дня я заметила то, что мне крайне не нравится. Не понимаю, почему раньше я не обращала на это внимания. Лидия, Джош, даже Корнелия — все они берегли меня как хрустальную вазу, как привередливый цветок, но часто, потому что не считались со мной. Не верили в меня? Недооценивали мои способности? Они не воспринимали меня как человека, обладающего реальной властью — вот что было правдой. Совершенно естественно, что умный человек будет ходить в библиотеку, почему же Лидия спрашивает, что мне могло там понадобиться так, будто я бездумная простолюдинка? Я оставила ее без ответа. Каждый день ко мне приходил учитель, давая мне уроки, необходимые члену королевской семьи. Конечно, вряд ли именно мне предстояло стать императрицей, но это был обязательный курс. До конца моих уроков минимум еще три года — а до тех пор я должна учиться. Учитель не был мной доволен, но в последнее время я его не разочаровывала. Ловлю себя на мысли, что только и делаю, что разочаровываю всех кроме сестры Корнелии. До самого вечера меня не покидали странные мысли. Чтобы их успокоить, я снова пошла в галерею. Почему-то, когда я смотрела на картину Кловиса, я успокаивалась. Я действительно давно его не видела. Возможно, я могла бы навестить его, если сестра разрешит? За ужином я спросила ее об этом. — Сестра, вы разрешите мне навестить брата Кловиса? Я давно не видела его и скучаю. Скоро вам предстоит отправиться на поле боя, а брат сможет за мной присмотреть, я не буду одна. — Почему бы и нет. Кловис тебя давно не видел и не даст заскучать. Тебе сегодня изловили птиц, возьмешь их с собой? Я не знала, что они тебе нравятся. — Возьму, они будут напоминать мне о вас, сестра. Это скорее мое новое увлечение, сестра. Лучше скажите, когда вы должны отправиться? Сегодня, кажется, у нас были гости по этому поводу? — Да, мой подчиненный. Совсем скоро, уже через месяц. Юфемия, — сестра с тревогой посмотрела на меня с другой стороны стола, — пока меня не будет, прошу, береги себя. Я не смогу присматривать за тобой. — Не волнуйтесь, сестра. Я со всем справлюсь. Мое тело и дух куда сильнее, чем вы думаете, сестра. *** Дни шли в ожидании. Не отправления на Восток, нет. Я сама не знала, чего я ждала. Не было чувства, будто что-то должно случиться, но я знала, что я не там, где мне нужно находиться. Впрочем, в этом чувстве не было ничего нового. Отчужденность будто бы никогда не покидала меня. Дни мои скрашивала лишь сестра. Несмотря на то что скоро ей нужно было уехать, она старалась провести со мной больше времени перед отъездом, потому что в семнадцатом секторе я буду лишняя, и она не сможет меня взять с собой. Она захватит его, я уверена. Разберется со всеми проблемами и непорядками, которые возникнут, и превратит в такое же райское место, каким является шестнадцатый — тот в котором мы находимся сейчас. Именно она сделала его таким, еще когда ей было всего двадцать. Моя сестра гений. Одновременно с этим она самая красивая женщина, которую я только могла видеть. И все же форма шла ей много больше платья. Красота моей сестры могла равняться с красотой роз, но если бы я выбирала цветок, характеризующий ее, я бы выбрала орхидею. Ей не нужна земля чтобы расти. Также и моей сестре не нужен дом, в который она могла бы вернуться. Ее дом — это поле боя, на котором она расцветает. Она порхает как бабочка в своем сазерленде, и ее рыцари ее обожают. Не скрываю, я также сильно ее обожаю. Может быть, даже больше. Корнелия была не только прекрасным пилотом и стратегом, она была заботливой сестрой. Ее нежные руки заплетали мне волосы, она проверяла мое здоровье и теплоту одежды, заботилась о моем досуге. Хотя она считала, что государственные дела не для меня, она приглашала знатных леди на чаепития специально для меня. Я была застенчивым ребенком, и дружба давалась мне нелегко, но на одном из таких чаепитий я все же завела подругу. Ее звали Элизабет, она разрешила звать себя Лиза. Усилия Карнелии не прошли даром. Еще она подарила мне картину и познакомила с художником, который нарисовал мой портрет. Этот портрет теперь висел в галерее, и мне нравилось, каким красивым он получился. Мне удалось уговорить ее сыграть со мной в шахматы, даже если я ей проиграла. А перед сном она иногда читала мне сказку, которую читала, когда императрица была еще жива. За пределы дворца я почти не выходила. Не знаю, как, но Корнелия добилась, чтобы без острой необходимости дела общественности меня не касались. Я была гостьей во дворце сестры, так что никакой работой меня не нагружали. Да и разве это работа — дважды в месяц появиться на публике, поприветствовать граждан и стоять улыбаться? У Карнелии было гораздо больше ответственности перед народом, нежели у меня. Меня она растила как тепличный цветок, и порой я хотела вырваться из-под ее опеки и посмотреть на мир своими глазами. Того что передавали по телевидению мне было мало. Мой отъезд мог решить эту проблему, потому что Кловис не сможет за мной уследить так же как следит Карнелия. Но я не должна создавать проблем, я не дома. В день отъезда сестра пожелала мне удачи и наставила ждать ее с победой и поцеловала в лоб. Она будет мне звонить. Я каждый день должна отчитываться ей, как прошел мой день. Я верила в нее, я знала, что у нее все получится. Лишь бы ее не ранили — на войне может случиться что угодно. Итак, я отправилась к брату Кловису. Брат был наместником в одиннадцатом секторе. Ему был всего 21 год, но он был довольно талантлив, хотя в секторе и были некоторые проблемы. Японцы упрямы, но несмотря на это усилиями Кловиса все недовольства быстро подавлялись, и в целом регион был спокоен. Личный самолет был в пути всего-то 3 часа. Я совершенно не успела устать, даже сборы отняли у меня сил больше: Лидия привезла весь мой гардероб. Право, я иногда ощущаю себя вовсе не принцессой, а дворняжкой, почему меня это так утомило? Мои любимые платья должны оставаться со мной. Желтые я выбросила, оставив лишь летнее нежно-лимонное с причудливым пояском на талии и короткими рукавами. Лидия была не в восторге от него. Япония пахла иначе. Не было запаха цветов — был запах моря и какой-то вонючей еды. Мне не понравилось. Небо было таким же голубым, солнце светило также ярко, весна была в разгаре. В одиннадцатом секторе было… странно. — Юфемия! — позвали меня, когда я явилась во дворец брата. — Брат Кловис, — он радостно меня обнял. — Приветствую вас, наместник. Брат был выше меня, старше, но вел себя совсем это не учитывая. Он истинный принц, но меня он любит также сильно как и раньше, даже если мы от разных наложниц. Он продолжал держать лицо, но сейчас всей знати в приемном зале давал понять, какие у нас отношения. Люблю его. — Корнелия тебя спрятала, да? Как я рад тебя видеть. Зови меня братом, Юфемия, ты моя сестра. Я распорядился приготовить тебе лучшие комнаты. Ты устала, наверное? — Совсем нет, — несмотря на перелет я хотела осмотреть дворец и спросить брата о его делах, — я переоденусь и буду свободна. — Это великолепно. Я приказал устроить бал завтра в честь твоего приезда. А сегодня будет семейный ужин. — Бал? — даже для императорской семьи, это было неожиданно. Мне всего 14 лет, я еще не невеста, сижу тихо дома — и для меня бал? В последний раз я была на балу, когда мне было 9, и совершенно точно не танцевала. И хотя дебюта у девушек нынче нет, это все же важно — первый бал. — Брат… — Я буду твоим партнером, конечно. А теперь иди, горничная тебя проводит. Я несколько пожалела о своих словах касательно усталости. Сейчас я ощущала что долго не продержусь бодрой, в Японии ведь другой часовой пояс. Но ужин есть ужин. Перед ним надо принять ванну и переодеться в чистое платье. Лидия взяла достаточно, приказала его приготовить, а сама позаботилась обо мне. Я не изменяла себе и уход за своим телом доверяла ей. Путь в гардеробную пролегал через спальню, и я смотрела на кровать. Постельное белье было серебристым с изображением голубых птиц в углах пододеяльника. Такое необычное, но в стиле брата Кловиса. Он всегда любил некую вычурность. Усмехнулась и прошла одеваться. Стол был накрыт в обеденном зале, и он был слишком велик для двух человек. В замке Корнелии мы ели в меньшей зале. Но я была отвлечена, поэтому это никак не сказалось на моем аппетите. — Расскажи мне, как твои дела? Ты так выросла за те три года что я тебя не видел. Стала такой взрослой. — Спасибо, брат. У меня все хорошо, сестра обо мне заботиться. В последнее время я часто смотрела на картины, и всегда твоя картина напоминала мне о тебе. Я запомнила ее так точно, что могла бы нарисовать по памяти. Она такая красивая, брат. А как твои дела? Ты, наверное, очень занят, будучи наместником? — Тебе правда нравится? Недавно я получил в свою коллекцию одну очень красивую картину. Если хочешь, я покажу ее тебе. — Хочу. — Что до моих дел, то все спокойно, поэтому я в любом случае найду на тебя время. Не беспокойся, ты нисколько меня не утомишь, — ох, он понимал меня с полуслова. Стол был великолепен. Как дерево, так и блюда. После ужина мы отправились в музей Кловиса. Это была не просто картинная галерея или комната как у нас, брат собрал множество произведений искусства. Здесь были статуи, может быть, даже красивее, чем во дворце императора. — Вот она, — это был сюжет христианской религии. Брат был атеист, но полотно было великолепно. Большое, великолепно написанное. Я не ценитель изобразительного искусства, но и меня оно поразило. Люди в агонии убегали из города, другие лежали в воротах, уже поверженные. Они спасали свою веру. — Какая красивая. Откуда она, кто автор? — Она висела у местного губернатора. Он умер. — Ох. У губернатора… — как иронично, что такой сюжет был в доме японца, сдавшего свою страну нам, захватчикам. — Да, генерала Куруруги. — Его фамилия Куруруги? — какая занятная. Японская же. — Да. Ты, наверняка, слышала ее. Но теперь она здесь, и она один из моих ценнейших экспонатов. Пойдем, я покажу тебе еще, — и весь вечер брат хвалил свою коллекцию. От этого я совсем устала и просила пощады в девятом часу. — Конечно, иди спать. Сегодня был насыщенный день, да? В комнате было прохладно, когда я туда вернулась, по приказу горничные всегда держали мою комнату в холоде. Лидия ждала меня у дверей. Она налила мне чай перед сном, убрала мое платье, переодела в ночную сорочку. Особы императорских кровей спят в основном в ночных платьях, пижамы считаются признаком низшего сословия. Это оправдание, конечно, я еще просто не успела обзавестись пижамой. Как только Лидия ушла и выключила ночник, я попыталась уснуть, то мне не спалось на новом месте. Белье пахло иначе. Не было звуков птиц за окном, а те которых я привезла с собой, спали. У стены напротив не стоял комод, и там не было вазы с цветами. Мои тапочки с меховой подкладкой тоже остались дома. Я скучала по этим вещам и поэтому мне не спалось. Какой будет моя жизнь тут? Надолго ли я здесь? Как скоро вернется сестра? Как она, все ли у нее хорошо? Она, должно быть, уже добралась и завтра утром позвонит мне. Я было уснула ближе к полуночи, но меня разбудил звон в коридоре. Встала и прямо в сорочке, босая, открыла дверь. Это была горничная с разлитым ведром. — Прошу прощения, принцесса, я сейчас все уберу, — женщина лет 25-30 с русыми волосами, убранными в пучок, извинилась и принялась собирать воду тряпкой. Я не удержалась и раздраженно посмотрела на ее действии. Обычно я не позволяю себе проявлять характер при посторонних, но все чаще не могу сдержаться, особенно при прислуге. Ушла в комнату. Уснуть не получилось. Я подошла к окну, уже давно закрытому, чтобы не простудиться, и посмотрела на улицу. Там горели небольшие белые фонари, освещая главную дорогу ко дворцу. Небо было темным и звездным. Я залюбовалась. Накинула плащ и вышла из комнаты, обув туфли. Горничной уже не было, и другая прислуга по пути мне не попадалась. Свет в коридоры проникал только с улицы, было довольно темно. Дома я часто бродила, и Джош никогда не раскрывал мои тайные похождения сестре. Здесь я не была уверена, что о моих действиях не доложат брату, поэтому шла тайно. Звезды на небе манили и пугали. Было теплее чем дома. Я подумала о том, что не хотела бы стоять сейчас одна. Как было бы хорошо, если бы рядом со мной был кто-то, кто всегда поддержит мое желание прогуляться где-то, пусть даже в час ночи. Я принцесса, я слуга своего народа, но сейчас, в ночи, в одиночестве под черным небом, я чувствовала себя не третьей принцессой, а Юфи. Сестра не называла меня так, но я хотела, чтобы кто-то меня так называл. Нежно и любовно. Но мне было всего четырнадцать, и у меня не было жениха, чтобы кто-то меня так звал. Следующий день с утра проходил в подготовке. После завтрака брат удалился из резиденции, а я осваивалась и готовилась к балу. Мне выдали список гостей, подготовили мою одежду, прическу и макияж. Я редко бываю на мероприятиях, где находится много людей, поэтому была полна воодушевления. Бальный зал пестрил пышнотой, были приглашены СМИ, которые коротко сняли начало бала и удалились. Аристократы иногда подходили знакомиться со мной, самые смелые или титулованные, но в целом я и брат просто танцевали и разговаривали, друг с другом и в компании с приятными людьми. Они были очень вежливы со мной. В целом, мои ожидания не подтвердились, это был скорее «домашний прием», даже несмотря на СМИ. Все в этом месте было замечательно, даже если сначала оно мне не понравилось. Юношей моего возраста, к сожалению, не было. Самый юный из гостей был возраста двадцати лет, и не говорил со мной. Впрочем, брат как-то почувствовал, о чем я думаю и сказал: — Это наследник графа Ллойда, который скоро отойдет от дел. Его зовут Саша, он вполне достойная кандидатура. — Брат! — нельзя же так резко сватать людей. — Не смущайся. Брат о тебе позаботиться, — он заговорщески подмигнул мне и пригласил Сашу к разговору. — Сестра Корнелия тебя убьет, — шепнула я ему на ухо. — Только если узнает. Прошлой ночью я спала крепко после инцидента с горничной. И я ожидала, что мой сон не повториться, но ошиблась. Тот голос, который я слышала, нашел меня здесь, в одиннадцатом секторе, Японии. Более того, я видела себя на поле битвы, я сражалась за свою страну. Я не была бесполезной принцессой, я делала что-то, что могло помочь. Что это было за война, с кем я воевала? Не знаю. Лиц я не видела. Незнакомец говорил что-то о долге. Я отдавала ему приказы, и в этом сне он был моим подчиненным. Пилотом сазерленда. Проснувшись, меня застала новость о том, что брат уехал и до вечера не вернется. В резиденции я оставаться не хотела, и пока брата не было, решила пошалить. Едва ли он отпустит меня в поселение без охраны, если я попрошу его, а я хотела посмотреть на жизнь изнутри. Эта мысль пришла в мою голову сразу после завтрака, и я взяла с собой только Лидию, просто воющую о моем безрассудстве. Охрана дворца, разумеется, меня пропустила, что мне стоило им соврать? Я оделась как простолюдинка, но все равно ощущала себя кем-то большим в этом городе. Токийское поселение было красиво. Лидия шла со мной рядом. Вокруг было много высоких зданий, везде был гомон и много людей. Мне нравятся люди — я была в восторге. — Ты только посмотри, это что, блины? Тут такие необычные десерты! — и как деревенская девчонка я побежала к продавцу с этими чудесными блинами? — Моя леди! — Лидия побежала за мной. — Уважаемый, что это? — продавец был японцем. Несмотря на то что я считала себя выше любого человека здесь, у меня не было права относиться к ним без уважения. Я брала пример с брата Шнайзеля в этом. — Что Вы, какой я уважаемый, я просто одиннадцатый. Это блины с кремом и ягодами, госпожа. Клубника, черника, ежевика — что вы хотите? У меня есть и мороженое. — Моя леди, — шепнула мне Лидия на ухо, — вы будете это есть? Это же уличная еда, — ей не нравилась эта идея. Кажется, даже моя горничная не разделяла идеи о том, что уважать нужно даже одиннадцатых. Это…забавно. — Буду. Что ты будешь? Это не обсуждается, ты ешь со мной. — То же что и вы, — вздох ее был тяжел как у мученика. — Два блина с клубникой. И ванильное мороженое. — Прошу, госпожа, — японец отдал нам угощения. — Спасибо за покупку, приходите еще! В городе было много магазинов. Я приобретаю одежду посредством частного пошива, но сейчас мне хотелось пойти в магазин, как простолюдинке. Что они испытывают при этом? Да даже аристократы иногда ходят в магазины. Бу-ти-ки. Так это называется? Витрины выглядели очень красиво! Доев блинчик, я ела мороженое и смотрела на эту одежду. Это были шорты, унизительно короткие, и развратная майка на тончайших бретелях. На мне смотрелось бы хорошо. В отражении я увидела свое лицо, его выражение. Миловидное, но такое отчужденное и даже напряженное. Мне кажется, оно отталкивало людей, когда они видели, как я думаю. Красивым оно оставалось только до тех пор, пока я была беззаботна. И все же это было мое лицо, я не могла поменять его на чужое. И однажды, когда я стану командующей, армией или округом, неважно, у моего лица будет именно такое выражение лица: неприятное. У одного из магазинов Лидия захотела в туалет. Она зашла в общественный, я ждала ее на улице. Но она так долго возилась, что я прошла дальше и увидела удивительное место. Оно было освещено изнутри неоном, а в помещении стояли игровые автоматы. Там было много молодежи. Мой кошелек как и телефон были со мной (я ведь не безрассудная — уходить одной), поэтому я смело спросила как играть. К моему сожалению, я увлеклась. Так увлеклась, что не запомнила, как взяла трубку Лидии и ответила, чтобы она меня не искала, потому что я была занята, и тут же бросила трубку. Прошел час или около того, но пройти игру до конца у меня так и не вышло, хотя я продолжала. Это был «шутер». Знать бы еще, что это. В любом случае, вокруг меня собрались молодые юноши и девушки и выкриками поддерживали меня. Наверное, я выиграла благодаря им, не желая разочаровать. Хорошо, что они не знают кто я такая, мне было бы стыдно. Именно с этими мыслями я принимала поздравления. Для членов правящей семьи подобное занятие считается позорным. Да где это видано, чтобы принцесса, должная заниматься государственными делами, играла в азартные игры, да еще и на виду у простолюдинов. Счастливая, я решила позвонить Лидии, вспомнив, что совершенно некрасиво с ней обошлась. Шла по улице, но телефон разрядился. Что было делать — не ясно. Был день, наверное, около двух часов, поэтому решила пройтись еще, а потом просто попросить у кого-то зарядное устройство. Но без карты не стоило этого делать. Я совершенно не заметила, как оживленная улица токийского поселения сменилась на тихую и отдаленную. — Девушка! Надо вернуться и попросить помощи. Здесь ничего не внушает доверия. — Эй! — да кто там шумит? — Красавица! — с шумом двигателя возле меня остановилась группа байкеров из трех человек. — Куда идешь? — Извините, но по какому поводу вы ко мне обращаетесь? — это были британцы. Уже хорошо, хотя бы вреда они мне не причинят. — Ну как же? Такая красивая и без охраны! Давай с нами? Ты же британка, да. Погнали, мы тебя не обидим, — никогда не попадала в такую ситуацию. И что мне делать? Не кажется мне, что они довезут меня до дома. Взглядом они исследовали мое тело, а сами улыбались. Знаю я, что это за улыбка. Догадываюсь, по крайней мере… Страшно. — Прошу прощения, — надо уходить. Но мне не позволили. Их главный встал и взял меня за руку. — Отпустите. — Я же сказал, мы тебя не обидим. Пошли с нами, ну же, — он встал напротив меня всего в полуметре и наклонился ближе. — Предлагаю по-хорошему, — и посмотрел в мои глаза угрожающе. — Нет, — я была упряма. — Да, — парень попытался усадить меня на свой мотоцикл, но он был на пару лет меня старше, ему едва было шестнадцать, так что я с успехом сопротивлялась. С каких пор подростки принуждают девочек ехать с ними куда-то? Насмотрелись фильмов? — Хватай ее! — а вот его друг был наглее, и просто обездвижил мои руки. — Перестань! А ну хватит! — они уже втроем так крепко держали меня за талию, за руки, за предплечья, что я боялась, что они действительно будут меня насиловать. Они совершенно не стеснялись того что делают. — Отпустите ее, — рядом появился еще какой-то голос. Их друг? — Одиннадцатый? Вали, пока цел, — ясно, не друг. С силой меня оттолкнуло на асфальт, и я расцарапала себе обе ладони до крови. Неудавшийся насильник тоже отлете на асфальт, только спиной, потому что неизвестный юноша начал драку. И так ловко отделал всех троих, что они с проклятиями убежали. — Я тебя еще найду! — Ты в порядке? — я отползла подальше, чтобы не мешаться и видела моего защитника только со спины. Очень красивой мальчишечьей спины. — Нет, — он подал мне руку, чтобы помочь встать. Она была теплой и совсем не мягкой, несмотря на его возраст. Сколько ему, он мой ровесник? — Ты поранилась, — он смотрел на мои ладони в его руках, и только теперь я не стеснялась его рассмотреть. Красивый: с русыми волосами и карими глазами, похожими на топленый шоколад. С таким мягким выражением лица, не в пример его рукам. Тут он посмотрел на мою грудь, и я бы смутилась, если бы он не произнес: — Так Вы британка. Я прошу прощения, госпожа. Этот голос! — Повтори, — мне нужно было убедиться. — Я прошу прощения, — он опустил голову, и я не сразу поняла, что он понял меня не верно. — Не извинения. Твое обращение! — я схватила его ладони руками и посмотрела в глаза. Этот юноша был как и я из робкого десятка и смутился, но от удивления сам посмотрел в мои глаза. Еще бы, не часто он встречает нахалок, требующими назвать себя твоей госпожой, даже если ты одиннадцатый, а она британка. — Моя госпожа? — оторопев. Это он. — Как тебя зовут? — я притянула его еще ближе. — Меня зовут Юфемия! — Сузаку. Куруруги Сузаку. — Сузаку… Приятно познакомиться, Куруруги Сузаку! — Вы… не могли бы отпустить меня? Пожалуйста? — ой. Я совсем потеряла стыд и чуть не обняла незнакомого мне юношу от радости. Но это точно был он, голос из моего сна! Сколько дней он мне снился, что это, если не судьба? — Извини. Спасибо, что помог мне. Могу я попросить твой телефон? Мой разрядился, а без него я не смогу попасть домой. — Да. Да, конечно. Держите, — пока я разговаривала с Лидией, он старался не смотреть на меня, но я вдела эти взгляды украдкой. Его привлекли мои волосы или я в принципе? Черт, этот Сузаку! Это же он! — Адрес. Ох, — я не знала где я. — Улица N, 23, — подсказали мне. Я повторила. — … через пол часа я буду у вас, госпожа. Оставайтесь на месте! И я обязательно сообщу об этом вашему брату! — ну брату, так брату, меня это не волнует теперь. — Через полчаса меня заберут. Куруруги Сузаку, а что из этого твое имя? — Вы не знаете? — он оскорбился и возмущенно посмотрел, требуя объяснений. — Извини. Я третий день здесь и не знаю правил. — Сузаку мое имя, — рядом с деревом он нашел палку и на земле написал иероглифы. — Так оно пишется. — А это Куруруги. — Я запомню. Я не умею писать иероглифы. Но я обязательно запомню. Су-за-ку, — его уши покраснели. — Как Вы тут оказались? Еще и без сопровождения. Вы же дворянка, да? — он присел на корточки под деревом. Я тоже хотела, оперлась ладонями о колени и прошипела. Кровь уже не шла, но было больно. — Больно? — Мм, ничего, — я вытащила платок из кармашка и попыталась оттереть грязь. — Не надо, так только инфекцию занесете, — Сузаку осмотрелся, — дайте мне платок, — я без вопросов отдала его ему. Сузаку отошел к водной колонке, намочил мой платок и вернулся. Он выжидающе стоял надо мной, пока я сидела на земле в тени зеленеющего дерева. — Вашу руку, — он протянул мне свою, чтобы я положила в его руку свою, и вытер её. Затем вторую. Значит в глаза мне посмотреть он стесняется, а как за ручки держаться — так пожалуйста? Несносный. — Так лучше, — и сам сел рядом со мной, видимо дожидаясь пока меня заберут. — Я приехала к брату и решила погулять по городу. Я тут в гостях. Я случайно рассталась со своей горничной, она меня сопровождала. Как раз хотела ей позвонить, но ты сам видел, что вышло. А ты здесь живешь, да? — решила объясниться. — Да. Я учусь в военном корпусе, у меня недельные каникулы. — Ты будешь военным? — я удивилась. Если так, то был ли мой сон вещим, где он пилотировал сазерленд, а я им командовала? Если так, я правда буду командующим на войне? — Да. Я хочу получить статус жалованного британца и сражаться на стороне Британии. Вы меня не остерегаетесь? — А почему должна? — Я же одиннадцатый. — А я британка. Какая разница? — Сузаку, до этого смотрящий в даль, повернулся лицом ко мне. — Ты правда так думаешь? — Определенно. Где ты живешь? Можно я приду с тобой погулять? Дай мне свой номер, — от такого напора Сузаку снова смутился. — А, точно. Мой разряжен. Тогда запиши мой. — Это не очень хорошая идея, — он с сожалением снова отвернулся и мне оставалось смотреть только на его профиль. Красивый. — Почему? — но он не успел мне ответить, потому что пришла Лидия. — Моя леди! Вы в порядке? Ваш брат уже ждет вас! Я не успела попрощаться с Сузаку, Лидия увела меня. Если брат уже знает, надо торопиться. Ох, что я говорила про «не создавать проблем»? — А платок? — спросил Куруруги Сузаку в пустоту, уже оставшись в одиночестве и с мокрыми руками. На платке было вышито Ю. Б. золотыми нитями. Сузаку думал, что они просто желтые.