Отец ошибался

Брат Кловис уже ждал меня и был похож на огнедышащего дракона. Я не ожидала, что он так рано узнает о моей выходке, и тем более не ждала предательства со стороны Лидии. Как она могла сдать меня моему брату? Впрочем, мне не стоит на нее злиться, потому что она не могла знать, все ли со мной хорошо, и справедливости ради, если бы не Сузаку, со мной все было бы плохо. — Юфемия, — начал он стоя в кабинете. Почему все важные люди ведут разговоры в кабинете? — я не ожидал от тебя такого. Ты уже не маленькая девочка, и должна понимать, что с тобой может произойти вне стен дворца, если ты одна. Твоя безопасность должна быть на первом месте. Если бы ты пострадала, мое сердце бы разорвалось на части! Я вынужден наказать тебя, и отныне ты не можешь выходить без охраны. О содранных ладонях брат не узнал, Лидия надела на меня перчатки. Моя любимая. Наказанием в понимании брата были уроки с учителем. Раньше я не любила учиться, но теперь мне это было лишь в радость. Я все еще не могла отпустить мысль о том, что была командующей на поле боя. Там пригодятся любые знания. Я не всегда буду бесполезной принцессой, сидящей тихо в тени сестры. Я вспомнила о тени, и тут же сознание перенесло меня в воспоминание, где мы с Куруруги Сузаку сидим под деревом. Подождите. Куруруги? Это же фамилия того самого командующего японской армией. Он его родственник? И мой платок! Я забыла его вернуть. Ладно, отдаст при следующей встрече. Направляясь к себе в комнату, я не чувствовала себя ни наказанной, ни виноватой. У дверей увидела горничную, только вышедшую из моей комнаты. Ту самую, которая разбудила меня в первую ночь здесь. Что эта женщина тут делала? Кому поручена уборка? От этих мыслей меня отвлекла Лидия, ждущая меня в спальне. — Моя леди! Прошу, больше никогда так не делайте, я чуть не поседела от волнения и оббежала половину поселения, ища вас! — я сильно ее напугала. — Прости, Лидия. Я обещаю, что больше не буду так делать. Слово ли Британия, — Лидия аккуратно сняла с меня перчатки, и я поморщилась. — Садитесь, я обработаю их. Что же с вами случилось? — из ванной Лидия принесла аптечку. — Упала очень неудачно. Но тот мальчик мне помог. Все в порядке, я цела и здорова. Тебе больше не нужно беспокоиться. — Да как же тут не беспокоиться? — Ай! — Лидия прошлась перекисью прямо по ранке — Вот будете знать, — обиженно пробормотала. Ох. Признаю. Неудачная затея. Вечером после чаепития с братом я сидела у себя, как под домашним арестом на сегодня. Брат так волновался, что не выпустил меня даже в сад, приказав сидеть у себя, потому что рассержен. Хотя подозреваю, что он просто боялся гнева Корнелии. Она звонила, спрашивала, как у меня дела и сообщила, что не сможет каждый день со мной разговаривать и просила слать сообщения. Затем я думала о произошедшем. Почему я просто не сказала кто я такая? Они бы не посмели ни трогать меня ни разговаривать неуважительно. Всего пара слов — и они бы сами отвезли меня домой. Но я помню свои дрожащие колени. Мне было так страшно, что я просто встала на месте, и все, на что меня хватило, — это два выкрика. Если бы Сузаку не успел, я бы просто стояла, пока они отвозят меня туда, где я могла серьезно пострадать. Собирались ли они…действительно меня изнасиловать? Кто они вообще были? Ведут себя как дикари и называют себя британцами, ха! Сузаку японец, но вел себя гораздо благороднее их. Кстати японец ли? Он не похож на чистокровного японца как минимум цветом волос и разрезом глаз. У него точно были европейцы в роду. Уснула я с мыслями о Сузаку, но снился мне не он, а мой почивший брат и сестра. Лелуш и Нанали. Как было здорово, когда мы играли вместе: мы были такими маленькими. Как же так вышло, что они умерли… Следующие несколько дней я усердно делала вид, что серьезно наказана. Но брат быстро сменил гнев на милость, и вскоре мы снова разговаривали как обычно. Увы, у него были дела, так что я оставалась одна. Одиночество и натолкнуло меня на мысль о том, что нужно бы найти Сузаку. Я даже не успела узнать номер его телефона. Все что я знаю — это его имя, и то что он учится в военном корпусе. Или академии? Ах, и как пишется его имя! — Брат, здравствуй. Мне нужна твоя помощь, — через несколько дней я пришла к нему в кабинет, отчаявшись в самостоятельных поисках. — Здравствуй, Юфемия. Что случилось? — брат был занят бумагами, я ему помешала. — Извини, что отвлекаю. Я хочу найти одного человека. Он помог мне, когда я…заблудилась две недели назад. Хочу отблагодарить. — Да? Ты знаешь кто это? — брат заинтересованно поднял голову и отложил документы. Могу ли я сказать, что это японец к тому же мальчишка? Впрочем, я не знаю сколько ему лет… — Его зовут Сузаку, и он учится в военном корпусе. Или академии. Его имя пишется так, — и я написала по памяти на листке бумаги. Не стала говорить о фамилии специально, вдруг брату она не понравится. — Одиннадцатый… Юфемия, ты уверена, что хочешь его найти? Это его долг как одиннадцатого помогать британцам, — в его глазах читалось сомнение. Видела, что он не хотел заниматься поисками ради человека не-гражданина. Но не-гражданином он был только пока, верно? — Да. Я, как принцесса, обязана его отблагодарить. Несколько секунд брат помолчал, но потом, видимо, что-то для себя решил и согласился. — Хорошо. Я разберусь с этим. — Спасибо, брат! — Кловис не стал сопротивляться моему порыву радости и с достоинством выдержал крепкие объятия. Но проходило время, и я понимала, что просто так я не могу встретиться с одиннадцатым. Даже с аристократами Британии я не могла свободно встретиться, что уж говорить про Сузаку? Кловис присматривал за мной и без разрешения больше не выпускал. Служанки докладывали ему, если что-то происходило. В один из таких случаев я снова столкнулась со знакомой служанкой. Ее звали Клара. Я не могла вести себя как разбалованная принцесса больше, я бы просто потеряла лицо, поэтому без повода никак не могла отдалить ее от своей комнаты. Она была назначена на уборку, и часто попадалась мне на глаза, раздражая. Именно из-за Клары я больше не могла выйти ночью на прогулку, потому что поздно вечером она увидела меня и сообщила брату, хоть я и просила никому не говорить, и возле дверей поставили охрану. Подводя итоги, брат был таким же ястребом как сестра. Он нашел моего нового друга, но мне оставалось только написать ему письмо, в котором я пожелала ему удачи и еще раз выразила благодарность. Когда я стояла в кабинете брата, то чувствовала такой стыд, что готова была провалиться сквозь землю. Я познакомилась с незнакомым мальчишкой и теперь шлю ему письмо, как будто мы живем не в двадцать первом, а в девятнадцатом веке. Как у меня только смелости хватило? Брат тоже это отметил. — Ты стала взрослее. Но если позволишь, я дам тебе совет. Ты можешь думать о чем угодно, но должна вести себя вежливо. — Я понимаю, брат. Простите, что едва не причинила вам неприятности. — Но я рад, — он ободряюще улыбнулся. — Ты стала смелее. С момента моего приезда прошел месяц. Сестра так и не узнала о происшествии и сама чаще писала, чем звонила. Мне продолжали сниться странные сны. В одном из них я сидела в каком-то учебном классе на полу, а рядом со мной была школьница. — Принцесса Юфемия, я восхищаюсь Вами! Вы мой кумир, — у нее были темные волосы и очки, за которыми я не могла рассмотреть глаз. — Спасибо. Но я совсем не такая, — в этом сне я была более застенчива и чувствовала, что не заслуживаю этих слов. Одновременно с этим я думала, что так и есть, мне не за что говорить такие слова. Но внезапно услышала то, что меня вдохновило: — Вы храбрая и сильная, не говорите так! — за этими словами скрывалось нечто большее, чем просто бездумное восхищение. Как будто бы что-то произошло, и эта девушка от души мне благодарна, и ей есть за что меня благодарить, а я из скромности не могу принять эту благодарность. Утром я думала, действительно ли все так как в том сне: действительно ли я способна на такие дела, за которые люди будут меня благодарить? Не просто говорить пустые комплименты императорской дочке, а гордиться тем, что Юфемия их принцесса? Мысли о стране наталкивали меня на мысль о том, что я о ней почти ничего не знаю. Мы продолжаем завоевывать страны, называя их секторами, но как живут люди в них? Как я должна буду управлять ими? Я стесняюсь даже выйти на публику, как я могу узнать такие вещи? Пошла ли я тогда в поселение, именно потому что стремилась узнать все это? Не знаю. Но учитель, который последовал за мной в Японию отметил мои старания, и я решилась предложить Кловису взять меня с собой на открытие туристической базы в поселении. — Дорогие граждане нашей уважаемой страны! Я рад открыть этот прекрасный курорт для вас. Теперь все вы сможете насладиться этими прекрасными пляжем и озером, — а дальше я не слушала. Люблю брата, но его речи такие напыщенные. Но и ко мне все-таки обратились, и я была к этому готова. Проглотив ком волнения, я тоже начала: — Благодарю за приглашение в участии открытия этого великолепного курорта, я искренне рада присутствовать здесь. В нашей стране есть множество подобных пляжей, и я рада, что такой теперь есть и здесь. Желаю всем приятного отдыха. Спасибо, — коротко, но лаконично. — Молодец, — похвалил меня брат. Мы еще какое-то время были на мероприятии, я в основном молчала и улыбалась, но раньше я никогда не говорила таких длинных речей на публике. Только к концу моя вспотевшая от волнения спина высохла, и я смогла расслабиться. Волновалась и о людях и о своем внешнем виде. — Я слышала, ты открывала пляж в одиннадцатом секторе? — спросила у меня потом сестра по видеосвязи. — Кловис заставил тебя? — Корнелия нахмурила брови и своим тоном дала понять, что даже за тысячу километров защитит меня. — Нет, — я улыбнулась, — я сама захотела поучаствовать. Мне было скучно сидеть дома, и я попросила Кловиса занять меня. Мне очень понравилось на самом деле, хоть и было волнительно. — Правда? Вот как. Тогда я приобщу тебя к светским мероприятиям, когда вернусь. — А когда ты вернешься? У тебя все хорошо? — Операция в процессе. Примерно через четыре месяца я должна буду закончить и смогу вернуться. Хотя, скорее всего, мы переедем сюда, в семнадцатый сектор. Недавно я говорила с императором, — Корнелия поджала губы. Мы обе не любили с ним разговаривать. — Вот как. Значит наш дворец придется покинуть, — а я хотела выпить чай в розовом саду. — Не расстраивайся. Наш дом не будет хуже, — ох, она слишком обо мне заботится. Неудивительно, что моя семья меня разбаловала.

***

Я спускалась в галерею брата. Сегодняшний сон меня встревожил, и весь день я была взволнована без причины. А картины, написанные Кловисом, всегда меня успокаивали. У них была какая-то чудесная аура. Там я встретила Клару. — Скажи, чтобы мне в комнату отнесли чай через пол часа, — она убиралась здесь, надо было ее выпроводить. Она одним своим видом меня раздражала. — Слушаюсь, — Клара не выражала неуважения или непослушания. Не знаю почему она мне так не нравилась. Мне приснилась эта галерея сегодня. Но ее хозяина не было, отчего-то я знала, что он мертв. Ненавижу, когда мне снится смерть родных. Так часто я была на похоронах своих братьев и сестер, что больше не выношу этого. Если кто-то из них умрет, меня ждет помешательство. Это была та же зала с его картинами, но на месте этой, его новой, висела другая. Справа была колонна, мешающая свету ложиться на полотно, а сзади входная дверь. Я стояла на этом же месте, рядом слева был приближенный брата. Но сейчас Кловис жив, а на этом месте висит совсем другая картина. Не все мои сны вещие, как с тем голосом, принадлежащим Сузаку. Некоторые сны это просто сны. У Лидии был выходной по состоянию здоровья, она немного приболела. Чай ко мне в комнату должна была отнести ее заменяющая девушка, но когда я пришла, чая не было, а в двери, держа поднос в руке, стучалась Клара. Я разрешила ей войти, она ждала моих дальнейших указаний. Я вдохнула аромат и поняла, что чай остыл. — Переделай, — я не собиралась с ней церемониться. С Джошем или Лидией я была вежлива, но не с Кларой. Служанка принесла мне чай снова, но вкус был ужасен. Я приказала ей позвать управляющую. Если Клара думала, что я безвольно буду терпеть ее донимательства, то она ошибалась. — Ваше высочество, Вы меня звали? — передо мной стояли Клара и управляющая, я сидела на диване в будуаре. — Звала. Ваши подопечные не справляются со своими обязанностями. Клара помешала мне спать, убирает мою комнату когда ей будет удобно и замещает моих горничных по своему желанию, хотя никто на это место ее не ставил. Что за своеволие во дворце брата? Так вы их воспитываете? — Прошу прощения, Ваше высочество, эта горничная будет наказана. — К тому же этот чай, — я запнулась, — чай ужасен, — во рту был такой кислый привкус, что я прекратила ругаться. Внезапно горло сдавило, и я начала кашлять. — Врача! Немедленно позовите врача! — управляющая выбежала из комнаты с криками, а я упала в обморок. Во всем был виноват чай. Как только Юфемия потеряла сознание, Клара попыталась сбежать, но охрана ее задержала. Рыцарь сразу понял, что она может быть замешана и связал ей рот и руки. Она осталась сидеть в спальне возле дверей. Через несколько минут примчался врач с помощником, в перекошенном халате и вспотевший. — Что произошло? — пока управляющая рассказывала подробности, врач отдышался и принялся осматривать пациентку, лежащую на диване. Он определил симптомы отравления и начал оказывать первую помощь. Помощника отправил в свой кабинет. Юфемию вырвало, яд частично вышел из организма, но у нее начался страшный жар, температура поднялась до 41 градуса, и только благодаря жаропонижающим не поднималась выше. До вечера врач дежурил у ее кровати, ночью его сменил другой врач. В это время Кловис занимался расследованием, хотя отравительница сама во всем призналась. Ее муж был японцем, и из-за захвата одиннадцатого сектора им пришлось развестись. Она решила отомстить, и целью выбрала беззащитную Юфемию, которая вовсе должна была тихо умереть. Но на сильный яд у Клары не хватило денег, и принцессу удалось спасти. Эта информация немедленно дошла до всех членов императорской семьи, и Клару казнили на следующий же день. В новостях же одна новость о Юфемии сменялась другой. Сначала талантливый репортер пишет о ее появлении на балу, затем выходит статья, как принцесса участвует в публичных мероприятиях, теперь же — сенсация об ее отравлении. Корнелия не могла приехать и быть рядом с сестрой, в произошедшем она обвинила Кловиса. Как он мог упустить такую важную информацию об одном из людей, допущенном в его дом? Из-за этого пострадал невинный ребенок. Она поклялась как можно скорее закончить свою операцию по захвату семнадцатого сектора и забрать Юфемию. Принцесса очнулась через два дня. Первым, что она увидела, было платье Лидии. — Доброе утро, — голос был осипшим. — Ваше высочество, как вы себя чувствуете? Не вставайте, врач сказал вам оставаться в постели. — Чувствую слабость. Но ничего не болит. — Уже вечер. И с каких пор ты говоришь прислуге: «Доброе утро»? — Кловис был в спальне Юфемии. Он вымотан и зол. Даже смерть виновной не смогла его успокоить. — Что произошло? Я помню только как упала в обморок. — Тебя отравила женщина, связавшаяся с одиннадцатым. Она уже мертва, так что не волнуйся, — раньше Кловис не говорил при Юфемии и казни открыто, но произошедшее сильно на него повлияло. — Клара…

***

По телевизору шло выступление отца. Брат сидел возле моей постели. Прошла неделя с тех пор как меня отравили. Кловис каждый день напоминал мне, что он думает на этот счет, потому что то обвинял одиннадцатых, то критиковал прислугу, то пытался меня взбодрить. Брат реагировал неадекватно, и в последний разговор я не выдержала: — Ты винишь одиннадцатых, брат? — А кого же еще? Они всегда во всем виноваты. Все кто с ними связан, должны жить отдельно от нас. Что бы я делал, если бы у этой женщины все получилось? Твоему другу повезло, что я просил за него до того как это случилось. Теперь я об этом жалею. — Люди не равны. Кто-то рожается больным, чьи-то родители бедны. Неравенство — это нормально, — по иронии вещал с телевизора отец. — Отец прав, — сказал Кловис. Отец ошибается — подумала я. Разве японцы виноваты, что они японцы, и что мы их захватили? Меня отравили не поэтому, а потому что Британия причинила вред людям, они пострадали и озлобились. Наш император настоящий тиран. Сколько еще мы будем угождать его политическим претензиям? Сколько еще будем проливать невинную кровь? Именно из-за этого люди горюю и пытаются отомстить. Этот человек в телевизоре не только тиран, он ужасный родитель. Никогда не прощу ему то, как он поступил с нами. После смерти первой императрицы между его наложницами началась такая свара, что половина моих братьев тогда умерли, а моя мать погибла при родах, потому что у ней не допустили врача. Даже детей от второй императрицы он послал на верную гибель. Как он мог убить Нанали и Лелуша? Детей, чья мать умерла совсем недавно. Не все иностранцы плохие, и не все британцы хорошие. Если я собираюсь оправдать ожидания своей страны, мне следует это усвоить. Мне снился сон, в котором я с повзрослевшим братом Лелушем очутилась на необитаемом острове. Сначала он наставил на меня оружие, а потом начал ловить рыбу. За день он ничего не поймал, и на ужин я готовила найденные фрукты. В этом сне он меня ненавидел за то что я принцесса и сначала хотел убить, но по какой-то причине пожалел. Я чувствовала, что он искренне считал меня своим врагом и не могла понять, почему. Я ничего для этого не сделала. Тем более, Лелуш давно мертв, как его призрак мог донимать меня? Наверное, я просто очень скучала по нему и по Нанали, раз мне снятся такие сны. Пока я поправлялась, меня навещали некоторые аристократы. Среди них был граф Ллойд с младшим сыном. Меня волновал вопрос, почему именно Саша стал наследником, старший брат ведь жив. Но, оказывается, дела семьи ему не интересны. Он посвятил свою жизнь разработке найтмеров, поэтому обязанность возглавить семью легла на младшего. Когда я совсем поправилась, Саша сопровождал меня в городе на прогулке. Он был высоким блондином с голубыми глазами, и наша прогулка была вполне пристойной, ничему меня не обязывающей. Все-таки брат еще месяц назад обещал нас познакомить. Но беседа наша была довольно скучна. — Дела университета идут хорошо. Отец недавно поручил мне документацию, и скоро я буду за него отвечать, — местный научный университет принадлежал Ллойдам. — Вы очень умный, молодой господин Ллойд. — Прошу, зовите меня просто Саша. — Хорошо, Саша, — мы остановились напротив ларька с мороженым. — Не хотите купить рожок? — Это, — я взглянула на его лицо и прочитала там, что он не хочет. — Конечно. Я не люблю сладкое, но ради Вас составлю компанию. — Благодарю, — мой спутник оставил меня, и я вздохнула. Саша только на вид кажется интересным, мне с ним было неинтересно. Но встречу нужно было закончить достойно, чтобы впоследствии с чистой совестью ему отказать в любых встречах. Как только я закончила думать об этом, то увидела своего знакомого. Это был Сузаку. Не могла его окликнуть, иначе Саша бы заметил, что я его оставила, но и стоять на месте не могла. Сузаку целенаправленно шел по дороге, совсем меня не замечая. Я догнала его только у продавца с газетами, одну из которых Куруруги и купил. — Привет, — он резко обернулся. — Юфемия! Не ожидал тебя увидеть. — Я тебя тоже. Ты… в поселении? — Мне вчера дали гражданство и отправили за покупками, — ого. — Поздравляю! — Сузаку посмотрел по сторонам и спросил: — Ты снова одна? — нахмурился, готовясь, видимо, наругать меня. — Вовсе нет! Мой спутник вон там, — я указала на Сашу, очередь которого подходила к концу. Сузаку держал в руках газету, и на первой странице было мое имя. Я догадалась, что он еще не знает, что я принцесса, и я хотела скрывать это как можно дольше. — Будешь читать? — жестом я попросила мне передать ее. — Нет, это для дежурного. Мне не интересны журналы, а эта газета почти что желтая пресса, — тем временем я пролистала пару страниц и положила газету в пакет, что нес Сузаку, лицом вниз. — А, точно, — Сузаку что-то вспомнил и начал рыться в кармане. Но я не увидела, что он достал, потому что вернулся Саша. — Ваше мороженое. А ты что тут делаешь? Как ты смеешь, — рукой я попросила Сашу остановиться. — Ничего не делает, молодой господин Ллойд. Давайте продолжим нашу прогулку, — чтобы не навлечь на Сузаку неприятности я могла только уйти. Даже поговорить толком не успели. С другой стороны, он получил гражданство. Это хорошо. — Платок, — Сузаку снова стоял один, и снова держал платок, который снова не успел отдать владелице. Вечно кто-то ее уводил.

***

Куруруги Сузаку был кадетом, и весь его день был строго регламентирован. Ради того чтобы обучаться на территории поселения, кадеты должны были следовать всем правилам корпуса. Но так они могли получить гражданство Британии. У Сузаку не было там друзей, разве что пара приятелей. Все потому что за место под солнцем была бешеная конкуренция. Далеко не все могли выпуститься или получить звание жалованного британца. А уж Сузаку, с его фамилией и родословной, сделать это было еще сложнее. Но он не жаловался. Он с детства был приучен к тренировкам, и в корпусе сохранял за собой первое место в обучении. Однажды его вызвал директор. Кабинет был богато обустроен: кожаный диван и кресло, стол из красного дерева, стеллаж с подарками от богатых друзей, в ящике стола лежали сигары, а на стене висел портрет императора. Сузаку не дозволялось присесть на этот роскошный диван, он должен был стоять на своих двоих при разговоре. — Пришел один интересный документ, — начал директор, не церемонясь. — И я хотел бы тебя спросить, с кем же ты умудрился сдружиться? — директор, мужчина пятидесяти двух лет, сурово посмотрел на худого подростка. — Что Вы имеете ввиду, сэр? — За тебя просили. Дали рекомендации к получению жалованного гражданства. Поступил приказ сверху, но неизвестно, кто его отдал. У Сузаку не было слов от удивления. Он вытаращился на директора и молчал. Ему было всего четырнадцать, но гражданство могли дать только на последнем курсе, когда ему будет шестнадцать. Получить его сейчас — значило иметь больше возможностей. Ему не нужны были блага, которые давало это звание гражданина, но информация, полномочия — это ему бы здорово пригодилось. Когда пауза затянулась, он все же ответил: — Не могу знать, — директор выжидающе зыркнул, со скрипом в душе отдал идентификационный номер и документы и отпустил парнишку. Его любопытство Сузаку не удовлетворил. После захвата Японии Сузаку изменился. Он стал неуверен в себе, и окружающие принимали этого как мягкотелость. Военный корпус одновременно выбил из него весь эгоизм и вбил послушание приказам. Таким образом, бойкий но дерзкий Куруруги Сузаку стал добрее, но стал солдатом, готовым убивать по приказу. И все же, пока ему было всего четырнадцать, даже у него было подобие детства в корпусе. В один из дней, когда у кадетов были каникулы, они собрались в казарме за поеданием вкусностей из поселения, за которыми отправили Куруруги. Идти домой на это время детям было нельзя, так что развлекались они, пока не видело начальство или старшие. — Она такая красавица. Я вернусь и женюсь на ней! — разговор шел о девушках, когда Сузаку вошел. — Эй, Куруруги! — позвал его Тим. — А что ты думаешь? — О чем? — Тебе дали гражданство же. У тебя есть, кто тебе нравится? Макс вон не может жениться на своей любви, пока не британец, а у тебя выбор теперь большой. — Да он один такой сумасшедший — выйдет за него британка, как же, — комментировал другой приятель первого. — Нету. Да и откуда ей быть, я ведь только и делаю что учусь, — ответил Сузаку. — Что правда то правда, — завершил Тим. Но по правде говоря, если бы Сузаку кто-то нравился, это была бы Юфемия. Во-первых, она была единственной девушкой, с которой он близко разговаривал за последние три года, а во-вторых… во-вторых она была очень красивой. И пленяющей. И от нее вкусно пахло. Ее платок оставался у него, и сейчас, после второй их встречи, он больше не хотел его возвращать. Пусть останется у него. Руки Юфемии были нежнее шелка, а глаза сияли счастьем.

***

Возле горы Фудзи была толпа людей. Это были японцы, которым я объявила о создании автономного округа Япония. На мне было белое платье, рядом сидел брат Шнайзель. Я видела тысячи людей, которые собрались передо мной, чтобы стать снова японцами. И вот, появляется незнакомый странный человек в маске. Он похож на моего брата, и я зову его Лелушем, но когда просыпаюсь, я чувствую, что это была подделка. Мой брат давно умер, и как бы я не хотела чтобы он был жив, он был мертв. А этот Лелуш меня ненавидел. Еще через три месяца Корнелия закончила войну. Она длилась меньше полугода, но за это время я успела примелькаться в газетах одиннадцатого сектора. Я еще не была готова выходить в свет, поэтому была рада уехать. У брата я нагостилась, местными видами насладилась, и больше ничто не держало меня здесь. Я соскучилась по сестре. Как Корнелия и говорила, ее назначили наместницей в семнадцатом секторе, и ей предстояло навести в нем порядок. Это был шанс для меня — на практике я могла бы научиться управлять сектором. — Юфи! — Корнелия крепко обняла меня при встрече и стала осматривать. — Сестра. Рада вас видеть. — Ты… выросла? — Да, немного. Стала выше на два сантиметра. Как сестра и обещала, наша новая резиденция была не хуже старой, но мне снова не спалось на новом месте. Понадобилось еще много времени, чтобы привыкнуть. Когда мы с сестрой расстались, ночью на улице было холодно, и сейчас тоже. Мне не спалось, и я решила посмотреть на картину, которую на прощание подарил мне Кловис, ту самую с религиозным сюжетом. Ночью мне снился сон. Раньше я всегда думала, что значили все эти сны? В них я была взрослее, в них все было иначе. Я там была другой. Этот… в этом мне снился брат Лелуш и Сузаку. Я твердо была уверена, что Лелуш мертв. После этого кошмара я в этом усомнилась. В нем Лелуш застрелил меня, а Сузаку оплакивал мой труп. Я умерла. А сны с участием Сузаку мне еще ни разу не врали.