Часть 2. Новый шрам

      Просыпаться было неприятно. Болела голова, по телу растекалась слабость, из руки торчал катетер с подвешенными капельницами. Находясь в меньшем шоке, чем в прошлый раз Армитаж мог лучше понять в каком положении находится. Он лежит на кушетке, абсолютно голый, к его половому органу подведен мочевой катетер, трубка ведёт к мешку для сбора. Он инстинктивно тянется туда рукой. К Хаксу подходит молодой санитар.       - Не советую дергать, если не хотите себе что-нибудь оторвать, - ладонь Армитажа замирает и мягко возвращается на место. Санитар надевает перчатки, берет небольшой тазик с водой и салфетки и снимает простыню с Хакса, на что тот пытается активно протестовать.       - Сэр, это стандартная процедура, вам её оказывают уже довольно часто, это лишь санитарно-гигиеническая необходимость.       -Хорошо, но я сам, - чуть ли не рывком он выхватывает салфетки у парня.       - Как вам угодно, но до ног вы не дотянетесь, это в любом случае делать мне, - совершенно обыденно и безэмоционально бросает санитар.       "Дерьмо банты, как же стыдно и унизительно", - он старается себя кое-как помыть. От плеча почти всю правую руку, до кисти оплетает шрам в виде фигуры Лихтенберга, на левой руке геометрическое тату в виде песочных часов.       "Этого всего не было..."       Он так же отметил выпирающие ребра и общую очень сильную, болезненную худобу. - "Как поджаренный скелет".       Санитар замечает поникший и взволнованный взгляд генерала и подбадривает, тем, что набрать вес получится быстро, как только выпишут и отправят домой. Какой ещё дом, Армитаж в этот раз решил не уточнять.       Время проходит, возвращается доктор Конор, они снова беседуют. О'Брайн в этот раз много спрашивает и записывает, даёт общие комментарии. Хакс узнаёт, что он в отделении реанимации, что по версии доктора, его имя Артур Колинс, ему 32 года и он недавно чудом выжил в результате попадания молнии, пережил клиническую смерть и впал в кому почти на месяц.       К генералу заходили медсестры, брали кровь из вены и из пальца. На каталке его перевезли в оборудованный кабинет, в котором больше получаса обследовали мозг, надевали специальную шапочку, пересаживали на другую кушетку, подключая к куче мигающих сине-красных ламп. Хакс прекрасно понимал, что они думают, что он сумасшедший, но не мог понять почему так думают.       Его вернули обратно в палату, покормили. Есть удавалось совсем понемногу. Волосы мешались, путались и везде лезли, это бесило генерала, привыкшего к порядку во всём и всегда. Беспомощное, зависимое положение подкашивало чувство собственного достоинства.       Мужчина остался в одиночестве на какое-то время. Голову терзали вопросы. Он не мог понять, что это за планета? Почему на его слова реагируют как на слова безумца? Нужно было как можно быстрее разобраться в ситуации.       "Я был несомненно, стопроцентно мертв, точно помню, Прайд не ранил, а убил меня. Может я там и остался?", - Хакс внимательно начал осматривать своё тело. Кроме отросших волос, шрама от удара молнии и тату он обнаружил отсутствие шести старых шрамов, два новых и несколько незнакомых для него родинок. Он позвал санитара.       - Что-то случилось, сэр?       - Не могли бы вы принести зеркало, пожалуйста? - парень задержал на нем немного сомневающийся взгляд, но всё же согласился и принёс небольшое зеркальце, обрамленное дешевым пластиком.       Армитаж не торопился его поднимать, собираясь с силами, чтобы быть готовым увидеть там чужое лицо. Медленно, оттягивая волнующий момент он поднял зеркало. Лицо было бледное и осунувшееся, неопрятная щетина, под глазами залегли круги, волосы взъерошены. Глаза его. Лицо, очень похоже, практически идентично... Почти. На левой брови слабо заметный шрам. Общий вид хоть и выглядел болезненным, но как будто немного моложе.       "Это не я!" - он в изумлении открыл рот. Дрожащие пальцы коснулись огрубевшей кожи шрама.       - К вам посетители, Сэр, - Хакс перевёл пораженный взгляд на вошедшего человека. Мужчина в длинном синем пальто, преклонного возраста, роста выше среднего, с голубыми глазами и блеклыми рыже-седыми волосами и того же цвета ухоженной короткой бородой, довольно худой, но крепкий. За ним пятился ребенок. Щуплый, бледный, ярко-рыжий мальчик, лет девяти, нервно сжимающий край шерстяного свитера.       - Артур, наконец-то, я так счастлив, мы беспокоились о тебе каждый день, мальчик мой. Я уже боялся, что ты не проснешься, - мужчина рывком оказался рядом и крепко отчаянно обнял Хакса. Тот какое-то время просто бездействовал. В это время ребенок неуверенно положил маленькую ладошку, поверх грубой мужской руки покрытой шрамом. Армитаж не знал, как поступить, он просто смотрел на них неловко и непонимающе.       - Простите, но я вас не знаю, - тихо произнес генерал глядя в обеспокоенные глаза старика.       - Сынок, ты шутишь? Это не смешно.       Сначала Хакс хотел назвать своё имя, попытаться объяснить, что погиб на крейсере и теперь необъяснимым образом воскрес в теле его погибшего сына, как две капли воды похожего на него самого. Поразмыслив над тем как это звучит, решил что после подобной речи его точно свяжут по рукам и ногам. Он постарался сгладить углы.       - Я не понимаю о чем речь. Мы не знакомы или я вас не помню. Я не понимаю, что происходит, - мужчина осел на кушетку у ног Хакса. Его лицо отражало глубочайшую боль.       - Что? Боже, - он схватился рукой за голову. - Ты совсем ничего не помнишь? Ты Артур Колинс, я Фредерик - твой отец, а это твой сын - Киллиан, ну, скажи хоть своего ребенка то ты помнишь?       Хакс переводил взгляд со старика на мальчика и обратно, ощущая крайнюю неловкость момента. Армитаж никогда не отличался эмпатичным характером, но ответить сейчас, что у него нет детей даже у такого редкостного подонка как он язык не поворачивался. Поэтому он просто слегла помотал головой и пожал плечами, показывая, что он их не знает. Зашёл доктор и вмешался в происходящее, уводя мужчину за дверь. Мальчика оставили с генералом. Они молчали. Киллиан подошёл ближе, скрестил руки на кушетке и положил ни них голову.       "Плачет, испугался, ещё бы, его "отец" не признаёт. Таким Брендол меня видел?       "Армитаж слабовольный мальчишка. Тонкий как бумажка и такой же бесполезный", - эта фраза до сих пор звучала гнусавым голосом покойного Брендола. Генерал опустил руку на плечи ребенка, успокаивающе поглаживая.       "Нет уж, уподобляться мудаку-папаше я не стану. Парню и без моих слов плохо", - Киллиан осторожно обнял мужчину за шею. Генерал растерялся. Чувствуя себя не в своей тарелке он сидел застывшим на месте.       - Мы тебя не бросим, пап, даже если ты нас не помнишь, не бросим!       "Сила, как я в это вляпался?", - Хакс старательно откидывал куда подальше мысль о том, что это самое яркое и теплое проявление заботы о нем за последние десятки лет. В палату вернулся Фредерик, выглядел он уже спокойнее, но опечаленным. Картина развернувшаяся перед ним не могла не тронуть сердце старика, но он произнес серьезным тоном.       - Кили, выйди пожалуйста, посиди на скамейке.       - Но я хочу остаться с папой! Пожалуйста.       - Я знаю, но нам нужно поговорить наедине, - мальчик опустил голову и нехотя вышел, обернувшись на прощание. - Доктор рассказал о твоих... Странных высказываниях. Ты правда считаешь себя... Ну, пришельцем?       - Если я сейчас скажу "нет" это будет звучать как плохо скрытая ложь?       - Да.       - Тогда, всё не совсем так, но общий смысл ты уловил, - мужчина сел напротив Хакса на стул и мрачно продолжил.       - Ясно. Буду с тобой откровенным, это бред, абсолютный. Мы тяжело поговорили с О'Брайном. Он предлагает, когда ты физически немного поправишься и окрепнешь, перевести тебя в лечебницу для душевнобольных для наблюдения, чтобы они поняли, как тебя вылечить. Мне очень не хочется на это соглашаться. Тогда он предложил, условия, по которым ты будешь обязан каждую неделю ходить туда на обследования, беседы, уколы, чёрт его знает что они тебе пропишут, но ты будешь находится у нас дома. Мне сложно делать такой выбор, но я должен быть уверен, что ты не попробуешь сбежать из дома или того хуже навредить Киллиану или матери. Не подумай ничего дурного, но пойми, мы знать не знаем чего от тебя ожидать. Вот такой неприятный и не богатый у нас сейчас с тобой выбор, - Армитаж немного помолчал, обдумывая.       - Хорошо, допустим я дам тебе слово, что буду соблюдать все договоренности и никому не причиню вреда, но что если я так ничего и не вспомню?       - Надеюсь, что вспомнишь, но если так, это не важно для меня. Ты мой сын и ни что этого не изменит.       - Пусть так. Я принимаю условия нашей сделки.       - Сделки? Мы теперь заключаем сделки... Ох, Артур и сильно же тебя приложило. Ладно, тебе нужно набираться сил, надеюсь что тебя скоро выпишут, а до этого мы будем приезжать так часто как только сможем, он уже собирался уходить, как застыл перед закрытой дверью.       - И ещё кое-что. Вне зависимости от того кем ты себя считаешь и в чем ты уверен, не вздумай говорить Киллиану, что ты не его отец, мальчик не должен такое испытывать, - Фредерик обернулся, на что Армитаж серьезно кивнул. Получив удовлетворительный ответ, они с Килли попрощались и ушли.       Уставший мужчина уставился в потолок и попытался структурировать информацию которую он сегодня узнал, её было вполне достаточно. Необходимо всё подвергнуть анализу и сделать выводы.       "Так, первое: я точно умер.       Второе: Я снова жив и я - это не я. Тело... странно, не смотря на то что почти безотличительное, не моё. Этот парень словно брат близнец. Но это точно тело Артура Колинса.       Третье: Они не знают что такое Первый Орден или Сопротивление и считают меня психом, исходя из этого я скорее всего... За пределами родной галактики, а может быть даже вселенной", - Хакс закрыл лицо руками.       "О, сила... Чужая вселенная, чужая жизнь. Все старания, все жертвы, всё что делал, абсолютно вся жизнь на помойку! Бесславная, идиотская смерть, которая даже ничего не изменила. Я думал что всё ещё впереди, что смогу придти к власти, смогу переиграть, а по итогу сдох на четвертом десятке лет! А что теперь тут? Как слепой порг, как дитя которое нихера не понимает! Как это случилось? Почему я? Что теперь делать? Меня ведь выпишут когда-нибудь и что? Придется терпеть местных дикарей только потому что они в родном доме, а я нет? Сколько же соплей развели из-за этого Артура. Теперь возможно и притворяться им придется, из соображений безопасности. Хорошо, что чудом, но жив. Снова жив. Может быть, есть способы и я ещё смогу вернуться?"