Часть 3. Визиты

      С момента первого посещения Хакса прошло полторы недели, он немного окреп, стал есть с большим аппетитом, чем раньше, его состояние нормализовывалось. За это время к нему несколько раз приходили навещать. Каждый визит давался Армитажу тяжело. Его раздражали попытки достучаться до памяти другого человека, слащавая забота из-за которой становилось неловко и в искренность которой он не верил и считал причиной её проявление слабость и высокомерие.       "Посмотрите, больной и сумасшедший заморыш, надо же пожалеть бедняжку", - думал он при любых попытках наладить с ним контакт. Он старался больше молчать и игнорировать.       В первый раз Фредерик пришёл с женой. Маргори Колинс, так она себя назвала. Этот визит стал самым настоящим испытанием для терпения Армитажа. Женщина едва зайдя в палату бросилась ему на шею с объятиями, поцелуями и чуть ли не со слезами на глазах. Хакс опешил и как мог, сократил физический контакт и пытался сопротивляться. Но она сказала, что ей сообщили, что тот ничего не помнит, но она ничего не может поделать с собой так как очень переживала за сына. Вскоре она немного умерила свой пыл.       Маргори была пожилой женщиной невысокого роста, с благородной серебряной сединой, собранной в милую высокую прическу и карими глазами выражавшими печаль и нежность. Она порхала вокруг, то ставя свежие цветы в вазу, то расфасовывая в тумбочку фрукты, шоколад да орехи.       Происходящее казалось Хаксу настолько неловким, неуместным и непривычным, что он прилагал все усилия, чтобы слиться с кушеткой и быть максимально "не здесь", хотя информацию по поводу личности Артура всё же запоминал. Женщина рассказывала ему истории из детства Артура, видимо в надежде, что проявит какие-то воспоминания.       Артур с рождения проявлял себя свободолюбивым и мечтательным мальчиком, он часто летал в облаках, много размышлял, от того бывал неловким, что-то ронял или разбивал. Невольно у Маргори получалось возвращать его в детство, но это были воспоминания Хакса. Он тоже часто проваливался в мысли, спотыкался о собственные ноги, был неуклюжим. И он помнил цену этому. Жестокие избиения отца, его ставили на колени, унижали и презирали, чтобы он не делал. Он почти каждый день получал всё новые синяки, пока старые ещё не зажили. Генералу не хотелось возвращаться в те давние времена, лицо его было мрачнее грозовой тучи.       - Тебе не хочется слушать? Извини, сынок, я наверное не должна так давить на тебя. Не злись на старушку, это всё материнская сентиментальность, я буду сдержаннее. Только увидела тебя и так сердце защемило, я так скучала, - с трясущейся губой медленно проговорила она.       - Я помню всё иначе.       - Ты что-то помнишь?       - Не вас, - слова сталью ударили по состоянию Маргори. Армитаж даже был этому рад, теперь она замкнётся в себе и не будет его забалтывать. Так и произошло, она замолчала и продолжила сидеть. Расставались они тяжело, каждый со вскрытой раной на сердце.       Второе посещение было странным. Пришла девушка, которою генерал видел ранее, но тогда не очень хорошо её рассмотрел. Она привела с собой Киллиана. Тощая, но есть очень сухие мышцы, бледная, высокий хвост, бритые виски, блондинка, частично заплетены дреды, голубые глаза. Она сняла куртку и положила её на стул, под курткой она была в шерстяном топе и рваных джинсах, руки в татуировках, хаотичные разноцветные узоры переходящие на ключицы. Он не знал, чтобы это могло значить. Она отдаленно опиралась о стену, окунувшись в мысли, изредка хмуро скользя взглядом по Армитажу и мальчику, пока Киллиан показывал ему свои рисунки. Ему было не интересно и он безразлично смотрел на детские попытки как-то привлечь его внимание. Мужчина хотел как можно быстрее остаться один.       - ... А это мне Сирша показывала как рисовать лягушку. Представляешь, мы даже действительно ходили ради них на болото и я даже упал в трясину!       - Эй, мелкий, мы же договорились, это секрет! Проболтался и теперь болото будет охранять злобный огр! От таких вот болтушек.       - Ой, я случайно, - мальчик зажал рот руками, но было уже поздно.       - Я внимательно за ним следила, но если ты против, больше его туда не пушу.       - Я не настаиваю, гуляйте если хотите, - Киллиан радостно подпрыгнул.       "Мне, если честно, плевать".       - Оу, ну, раз разрешаешь, тогда ты помилован, малёк.       "Странная, развязная, ненадёжная, если он не справится с попытками утопиться в топях, так она его добьёт. За ней самой ещё следить нужно. И патлы... Обрезал бы к Хаттам скатавшуюся мишуру и расчесал нормально".       - Меня ты не забыл, если что, мы и знакомы не были. Сирша Лейн. Мелкий привязался ко мне, когда увидел, что я граффити заказное на здании рисую. Я вообще тату бью, то больше хобби и подработки. Он иногда приходит и тусуется в салоне, на работу смотрит, играет, ну, мне не в напряг, так что я позволяю. Тем более я видела, когда в тебя... Молния ударила. Мы думали ты трупак, Килли в истерику впал, я скорую вызвала и с ещё парой людей с улицы мы тебя в больницу оттаробанили. Вонял, жуть! Как жженая покрышка, но не парься, сейчас вроде на живого похож, - от удивления у него бровь на лоб поползла. Абсолютная бестактность, нахальность, какое-то панибратство с порога. Армитажа перекосило от отвращения.       - Погляжу вы настоящая мастерица тактичности. Спасибо за наблюдение, буду иметь вас ввиду, если потребуются неуместные комментарии, - она лишь махнула рукой и скорчила надменную гримасу.       - Да, я за словом в карман не лезу, так что, обращайся, у меня всегда найдется пара лестных.       - Пф, мы вроде только познакомились, а я вам чем-то особенно не приглянулся? - закатив глаза она оторвалась от стены и подошла, положив одну руку на край кушетки, а вторую заложив за спину, нагнулась ближе к нему.       - Да, не люблю душнил. И давай проясним, в няньки я не нанималась, душеньку от жалости у меня не щемит и подстраиваться под чьи-то ожидания я не буду. Я здесь исключительно только из-за пацана. Он меня сюда притащил и хоть я понятия не имею что тут делаю, но его без поддержки не оставлю. А ты тем временем весь день от него гасишься, папаша, как будто я и то больше о твоём сыне беспокоюсь.       - Да я даже не...       "Уговор, Армитаж, уговор".       - ... Не думал игнорировать, просто ещё сложно концентрироваться. Киллиан, всё в порядке. А косательно комментариев я вас услышал. Доношу до вашего сведения, что в няньках не нуждаюсь, да и вы вряд ли бы и той роли удосужились.       - Ага, замётано, выпендрёжник. Оставляю процесс протирания под хвостом санитаркам - она встала и направилась к двери. Растерянный Килли стоял посреди палаты поникший.       - Ну вы чего? Зачем так?       - Всё хорошо, козявка, чутка характерами не сошлись, это нормально, так бывает. Я подожду тебя снаружи, - она улыбнулась мальчику и закрыла за собой дверь. Он расстроенный подошёл и сел на кушетку.       - Не подумай, что она со зла, она всегда говорит что думает, иногда грубо, но она хорошая! Честно-честно. Она помогала мне, пока ты спал, я думал вы поладите. Она хорошо шутит, я надеялся, она тебя рассмешит и у тебя поднимется настроение.       - Чувства юмора у неё я пока не заметил.       "Если бы такое произошло дома, за оскорбления генерала Первого Ордена уже бы расстрелял".       - Прости что так вышло. Я хотел помочь, - он подтянул к себе на кушетку ноги, и обнял их двумя руками.       "Чтоб тебя. Не надо так сидеть и грустно обо мне переживать. Возьми себя в руки, зачем ты это делаешь? И что ему сказать?".       - Ничего, давай посмотрим что ты ещё нарисовал?       Так прошел остаток его второй встречи. Килли показывал рисунки и рассказывал о школе. Армитаж слушал наблюдая за тем, как увлеченно мальчик говорит об играх во время перемен и о том, как старался чтобы быть отличником по математике. Они какое-то время ещё сидели, а после мальчик ушёл.       Прошло ещё несколько дней. Хакс думал, какой мир его ждёт, какой будет его жизнь. В один из дней к нему зашёл доктор О'Брайн.       - Здравствуйте, Артур, как ваше самочувствие?       - Я ведь уже повторял, пожалуйста, зовите меня Армитаж, - с заметным раздражением цикнул Хакс.       - Конечно, Армитаж, прошу прощения за мою забывчивость.       "Забыл, как же, просто вежливое издевательство".       - Жалоб нет, я чувствую себя вполне поправившимся, - терапевт секунд тридцать всматривался в блокнот, но ничего не читал.       - Хорошо, в таком случае, полагаю вам нет смысла тут больше задерживаться. Завтра я вас выпишу и вы вместе со своими родственниками сможете отправиться домой. Я сейчас позвоню и сообщу им об этом.       У генерала возникли смешанные чувства на это счёт. С одной стороны он покинет осточертевшую больницу и сможет перейти к долгожданной, хоть и относительной самостоятельности. С другой стороны, его выкинет в неизвестность и он будет вынужден её изучать и привыкать к ней.