Часть 4.

===

      С лёгким взмахом руки Аластор материализовал серебряный поднос с тарелкой, на которой красовались отрубленные дамские пальчики. Блюдо было изысканно сервировано: каждый палец уложен с педантичной точностью, гарнирован веточками тимьяна и украшен каплями густого бордового соуса. Его губы растянулись в привычной ухмылке — острые зубы блеснули в полумраке, а красные глаза излучали смесь насмешки и любопытства. Он прекрасно знал, что принцесса не примет этот притворный жест примирения.       — Угощайся, дорогая, — его голос, искажённый характерными радиопомехами, разнёсся по пустому холлу, отражаясь от высоких потолков.       — Нет уж, спасибо, — Чарли поморщилась, инстинктивно отступая на шаг. Её бледное лицо слегка порозовело от недавних эмоций, а длинные светлые волосы были слегка растрёпаны.       После эмоционального выступления Чарли всё ещё пыталась отдышаться. Её грудь вздымалась и опускалась в попытке восстановить дыхание, а руки, которыми она недавно активно жестикулировала, слегка подрагивали.       Сделав глубокий вдох, она слегка улыбнулась, пытаясь скрыть своё раздражение:       — Хорошо хоть мы не устроили это представление в прямом эфире.       — А зря! — поддразнил её Аластор, щёлкнув пальцами, отчего поднос с пальцами исчез в облаке красного дыма. Его тень на стене, казалось, двигалась независимо от хозяина, извиваясь подобно змее. — Думаю, обитателям Ада было бы весьма любопытно понаблюдать за тем, как складывается наше… сотрудничество.       Чарли наградила его суровым взглядом, её тёмные глаза на мгновение вспыхнули красным — признак того, что её демоническая сущность пыталась прорваться наружу. Но Аластор лишь усмехнулся, его монокль поблёскивал в тусклом свете:       — Если говорить серьёзно, этот маленький музыкальный номер помог нам расставить все точки над «i».       — В чём именно? — Чарли скрестила руки на груди, её костюм, обычно безупречно отглаженный, был слегка помят после их импровизированного выступления.       — В вопросе моего участия в твоём проекте реабилитации, — Аластор сделал плавный жест рукой, его трость материализовалась словно из воздуха, и он оперся на неё с грацией истинного джентльмена прошлой эпохи. — Согласись, я не самый подходящий кандидат для проповеди о милосердии и прощении. Моя репутация вряд ли поможет привлечь потенциальных постояльцев. — Его улыбка стала шире, а в глазах промелькнули радиопомехи. — Так что предлагаю разделить обязанности: как только моя радиобашня будет отремонтирована, я обеспечу тебе эффектное представление, достойное принцессы, но говорить будешь именно ты.       Старинная люстра над их головами слегка качнулась, издав тихий скрип. Тени в углах комнаты, казалось, сгустились, реагируя на присутствие могущественного Радио Демона.       — Погоди-ка, — Чарли прищурилась, её острый ум быстро анализировал ситуацию. — Ты хочешь сказать, что устроил всё это только чтобы проверить меня?       — Не совсем так, милая, — Аластор начал неспешно прохаживаться по холлу, его шаги эхом отдавались от стен. Каждое его движение было отточено десятилетиями практики, словно он всегда находился на сцене. — Скорее, это была проверка для нас обоих — насколько успешно мы сможем работать вместе над твоим… амбициозным проектом.       — Неужели ты не можешь сказать хоть что-нибудь хорошее об отеле? — в голосе Чарли промелькнула грусть, а её плечи слегка поникли. Сквозь окно пробивался красноватый свет адского заката, окрашивая её белокурые волосы в цвет розового золота.       Аластор едва сдержал смешок, сопровождаемый характерным звуком настройки радио. Подойдя ближе, он мягко приподнял её подбородок затянутой в перчатку рукой, заставляя посмотреть в свои алые глаза. От него исходил слабый запах крови и озона — странное сочетание, характерное для его демонической сущности:       — Дорогая моя, я, конечно, превосходный актёр, но даже мне не сыграть настолько убедительно, чтобы кто-то поверил, будто Радио Демон верит во вторые шансы. — Его голос стал ниже, приобретя бархатистые нотки. — Да и не в этом дело. Важно не то, поверят ли мне — важно, чтобы они поверили тебе. Души, которыми ты однажды будешь править, должны слышать именно твой голос, когда речь идёт об искуплении и реабилитации. Иначе они потянутся ко мне, а мы оба знаем, чем это закончится.       Где-то в глубине отеля скрипнула половица, но ни один из демонов не обратил на это внимания, поглощённые своим разговором.       — Но как мне убедить их после такого провального интервью? — В глазах Чарли появился намёк на слёзы, которые она тут же попыталась сморгнуть.       — Просто перестань быть той, кем была во время провала! — весело воскликнул Аластор, игриво коснувшись кончика её носа. Его прикосновение было неожиданно тёплым для существа, чьё сердце, по слухам, давно перестало биться.       — То есть… не быть собой? — Чарли нахмурилась, её брови сошлись на переносице в знакомом жесте неуверенности.       Аластор отвернулся и покачал головой, его рога отбросили причудливую тень на стену:       — Нет-нет-нет, милая. Я говорю о другом. — Он сделал паузу, и в воздухе повисло едва уловимое потрескивание статического электричества. — Не будь той неуверенной принцессой, которая боится собственной тени и страдает от комплексов. Та Чарли осталась в прошлом. Теперь ты — основательница и руководительница отеля «Хазбин». — Его голос приобрёл глубину и силу, словно вещая на всю преисподнюю. — У тебя есть не просто пара крылатых слуг и горстка эксцентричных помощников. У тебя есть нечто большее — сила, о которой ты даже не подозреваешь. Этот отель — не просто здание, это памятник твоим мечтам и той силе, что ты обрела. Это твоя территория, твой дворец, твоё королевство. И никто здесь не посмеет бросить тебе вызов. — Он сделал широкий жест рукой, и тени в комнате, казалось, заплясали в такт его словам. — Забудь о прошлых неудачах. Стань той, кто приведёт этот проект к успеху.       Такие слова поддержки были для Чарли в новинку. За двести с лишним лет она привыкла к простым проявлениям любви от родителей и суррогатной семьи, но никто и никогда не говорил с ней так… вдохновляюще. Слова Аластора зажгли в ней настоящий огонь — демоническая кровь вскипела, окрашивая её щёки румянцем, а скрытые рога едва не прорвались наружу от переполнявшей её энергии. В её глазах заплясали искры подлинной силы — той самой, что унаследована от самого Люцифера.       — Да… Да! Ты чертовски прав! — воскликнула она, выпрямившись во весь рост. Её тень на стене вдруг стала больше, приобретая поистине королевские очертания. — Я больше не просто принцесса Ада. Я — Чарли грёбаная Морнингстар, и это мой отель! Мой корабль, и я его капитан. Никто и ничто меня не остановит!       Аластор наблюдал за этим преображением с нескрываемым удовольствием, его улыбка стала почти искренней:       — Превосходно! Кстати о кораблях… — протянул он, поглаживая набалдашник своей трости. — А что насчёт того пиратского судна в стене отеля?       — Это… исключительно декоративный элемент! — гордо заявила Чарли, не меняя героической позы. Её волосы словно развевались на невидимом ветру, создавая вокруг неё ореол силы. Но через секунду она обернулась с серьёзным видом, и в её глазах промелькнул озорной огонёк: — И даже не думай его трогать. Без него мы потонем.       — Метафорически? — Аластор приподнял бровь, его монокль поймал отблеск закатного света.       — В буквальном смысле, — ответила Чарли, и на её губах появилась загадочная улыбка, достойная дочери Люцифера.       — Принято, — кивнул Аластор, его монокль поймал отблеск заходящего солнца. Он был искренне удивлён тем, что у странного судна всё же есть предназначение. Тень за его спиной на мгновение приняла очертания корабля. — Хотя, возможно, мы могли бы обустроить внутри ресторан морепродуктов, не нарушая его структурную целостность?       — О-о-о! Да, это было бы потрясающе! — глаза Чарли загорелись, как два маленьких солнца, а на щеках проступил румянец от переполнявшего её восторга. — Не могу дождаться, когда всё будет готово для наших будущих гостей! Я так взбудоражена, что в глазах двоится! — она подпрыгнула на месте, её волосы взметнулись золотистым облаком. — Сколько ещё до починки твоей башни? Хочу начать рекламную кампанию как можно скорее!       Искренне улыбнувшись её бьющей через край энергии — улыбкой, в которой острых зубов было чуть меньше обычного — Аластор ответил:       — О, я закончу всё уже к вечеру. — Его голос звучал мягко, с едва заметными помехами. — Однако, — он поднял затянутый в перчатку палец, останавливая её очевидное предложение начать на день раньше, — сегодняшняя трансляция пройдёт без твоей рекламы. Нам нужно ещё немного времени.       — М-м-м! — Чарли надула щёки в притворном возмущении, что делало её похожей на обиженного ребёнка.       — Ну-ну, дорогая, у нас ведь была договорённость, — напомнил он, направляясь к двери. Его шаги эхом отражались от стен, а трость постукивала по паркету в такт движениям. — К тому же, я ещё не объявил официально о своём возвращении в Пентаграмм-Сити, а один конкретный грешник наверняка попытается помешать моей работе. А это последнее, что нам нужно во время твоего эфира.              Чарли озадаченно нахмурилась, её брови сошлись на переносице:       — Кто же это?       Остановившись в дверном проёме, Аластор обернулся с тихим смешком, сопровождаемым звуком настройки радио:       — О, самый главный неудачник из всех, — его глаза на мгновение превратились в радиодиалы. — Если он не влезет в мою сегодняшнюю трансляцию, обязательно назову тебе его имя. Пока-пока, дорогая!       Напевая весёлый мотив тридцатых годов, загадочный владыка подождал пару мгновений, прежде чем раствориться в тенях — они словно поглотили его силуэт — и материализоваться перед Хаском у барной стойки. Воздух вокруг него потрескивал от статического электричества:       — А, Хаскер! Именно там, где я надеялся тебя найти.       В то время как большинство грешников подпрыгнули бы от внезапного появления столь пугающей фигуры, Хаск лишь закатил глаза, его потрёпанные крылья слегка дёрнулись. Он сделал очередной глоток из своей бездонной бутылки, капли алкоголя блеснули на его взъерошенном меху:       — Ты велел работать за баром и на ресепшене. Новых гостей нет, так что я здесь.       — И превосходно справляешься! — поддразнил Аластор, его тень на стене приняла форму аплодирующей фигуры.       — Чего тебе надо? — проворчал Хаск, его хвост нервно дёрнулся.       — Две вещи, если можно. Во-первых, у нас есть бурбон «Four Roses»? — Аластор облокотился на стойку с грацией джазмена в ночном клубе.       — Какого года? — спросил Хаск, копаясь в бутылках, стекло тихо позвякивало под его когтистыми лапами.       — О, неважно. Главное — именно этот бренд, — в голосе Аластора промелькнули нотки предвкушения.       — Держи, — буркнул Хаск, протягивая лапу с бутылкой, в которой янтарная жидкость поблёскивала в свете ламп.       Алые глаза Аластора загорелись, когда он с благодарностью принял подношение. Его пальцы, затянутые в тёмную перчатку, сомкнулись вокруг горлышка бутылки.       — Весьма признателен! — произнёс он, глядя Хаску в глаза, после чего небрежно взмахнул бутылкой и разбил её нижнюю часть о стойку. Звон разбитого стекла эхом разнёсся по пустому бару. — А теперь будь лапочкой, доставь это в тот безвкусный пентхаус на вершине VoxTech Tower.       Прекрасно понимая, что отказаться нельзя, Хаск забрал разбитую бутылку и принялся вытирать лужи алкоголя и осколки, его крылья были плотно прижаты к телу:       — Серьёзно? Обязательно было переводить хороший бурбон на этого Плоскомордого?       Вместо ответа Аластор продолжил давать указания, его голос приобрёл деловые нотки:       — Убедись, что оставишь её на видном месте. И советую лететь туда, прихватив свою старую колоду. Я буду в башне, наношу последние штрихи.       — Погоди! А если мне понадобится помощь? — крикнул Хаск вслед уходящему Аластору, его голос отразился от стен пустого бара.       — Помощь? — тот рассмеялся, и звук его смеха смешался с радиопомехами. — Старый друг, я бы не доверил это никому, кроме себя, учитывая опасность задания. — Он обернулся, и его глаза на мгновение стали радиодиалами. — Пусть мы уже не равны по силам, как в старые времена, но ты всё так же способен, как и тогда. Это была моя гарантия тебе, помнишь? — В его голосе промелькнула почти отеческая гордость. — Но если тебя это успокоит, не волнуйся. Я уже отправил несколько дюжин моих маленьких помощников с другим заданием. Не хочу, чтобы кто-то пропустил мою сегодняшнюю трансляцию, поэтому они разнесут тысячи моих радиоприёмников. Они будут неподалёку и помогут, если потребуется. Только не попадись.

***

      Остаток дня Радио Демон провёл, заканчивая ремонт своей радиоконсоли. Массивные механизмы поблёскивали в красноватом свете, а воздух был наполнен запахом масла и металла. Особой необходимости в таком тщательном ремонте не было, но это приносило душевное спокойствие. Было ли это частью его изначальных сил или чем-то, что он приобрёл за годы в качестве владыки, но Аластор мог захватывать радиоволны и транслировать любые звуки откуда угодно. Радиобашня служила лишь монументом его могущества и дарила ностальгию по одному из немногих аспектов жизни, которыми он дорожил.       Не считая гнетущей атмосферы и намеренных повреждений стен и стёкол — через которые просачивался красноватый свет адского заката — студия Аластора была на удивление минималистичной. Никаких украшений, никаких трофеев в честь самых успешных убийств, никаких чучел голов жертв. Только дерево, металл, стекло и красный свет неоновых огней, освещающий комнату. Для Радио Демона вернуться в свой маленький мирок спустя семь лет было упоительно — потрёпанное кожаное кресло ощущалось троном самого Ада, знакомый запах старой кожи и пыли будил воспоминания.       Из тёмных мыслей его вырвал тихий стук в люк в полу — металлический звук эхом разнёсся по студии.       — Кто там? — раздражённо спросил он, недовольный, что его потревожили за считанные минуты до эфира. Его тень на стене угрожающе выросла.       — Это я, сэр! Принесла перекусить перед большим шоу! — донёсся через металлическую дверь добрый голос Ниффти. Всё раздражение Аластора испарилось, как дым, когда он встал и направился открывать люк. Его шаги были лёгкими, несмотря на внушительный рост.       — Благодарю, Ниффти. Очень мило с твоей стороны, — искренне поблагодарил он, помогая ей подняться и стараясь не опрокинуть накрытый поднос. Его движения были отточенными и элегантными, как у танцора.       Быстро перебирая маленькими ножками, крошечная горничная водрузила поднос на самое устойчивое место консоли и открыла его. Там оказалась отрубленная голова адского оленя с отломанным рогом и торчащей изо рта нижней частью ноги — тёмная кровь уже запеклась на срезе. Вокруг разлагающейся плоти располагались дымящаяся чашка кофе, от которой поднимался ароматный пар, и бутылка ржаного виски с пустым хрустальным бокалом, который поймал отблеск неоновых огней.       — Мяса немного, но хватит перекусить между перерывами и рекламой, — её единственный глаз светился гордостью. — Кофе — тёмная обжарка с землистыми нотками и оттенком табака, приготовлен во французском прессе, как вы любите. А ещё я стащила у Хаска бутылку «Low and Wicked» — вдруг захотите побаловать себя после первого за семь лет эфира.       — А камни для виски? — поинтересовался он, его улыбка стала чуть шире от предвкушения.       — Неа! — пропищала она с очаровательной улыбкой, её единственный глаз сверкнул озорным блеском. — Потому что вы пьёте только чистый виски.       — Ты меня так хорошо знаешь, — похвалил Аластор, разглядывая отрубленную голову и ногу. Запах свежего мяса наполнял воздух. — Из любопытства, дорогая, почему нога во рту у оленя?       — Чтобы сегодня он был единственным оленем, который вложил ногу себе в рот, а не вы, — невинно ответила Ниффти, покачиваясь на носочках.       Совершенно восхищённый её ответом, Аластор расхохотался, его смех смешался с радиопомехами и эхом отразился от стен студии. Он нежно погладил её по голове, ласково проведя по щеке затянутой в перчатку рукой, словно отец.       — О, как же я скучал по тебе, милая Ниффти.       — Я тоже скучала! — любяще пискнула горничная, обнимая его за ногу своими крошечными ручками. Её единственный глаз светился обожанием. — Почему вы делаете эфир без Чарли сначала?       Тень Аластора на стене слегка потемнела, когда он ответил:       — Потому что ей совершенно ни к чему, чтобы этот жалкий подражатель Вокс её перебивал. — В его голосе появились нотки раздражения. — Его ненависть ко мне наверняка заставит его импульсивно вмешаться в моё шоу, как только он услышит мой голос.       — Кто? — спросила Ниффти, отпустив ногу работодателя и склонив голову набок.       — Разве не помнишь? — В его глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Мы были деловыми партнёрами некоторое время после его появления в Аду. До того, как он провозгласил себя, ух… Телевизионным Демоном и организовал Ви.       — А-а-а! — протянула Ниффти, но снова нахмурилась, её маленькое личико сморщилось в замешательстве. — Подождите, а кто такие Ви?       Тяжёлый вздох едва не стёр улыбку с лица Аластора, его плечи едва заметно поникли.       — Ты же не помнишь, верно? — пробормотал он себе под нос, его голос стал тише обычного.       — М-м? — Ниффти заморгала своим единственным глазом.       — Ничего, дорогая. Не беспокойся. — Его улыбка вернулась, став шире прежнего. — Они никто — просто трио самовлюблённых надоед, которые возомнили, будто контролируют Ад. Глупая фантазия, которую я вот-вот разобью вдребезги. — Злорадные смешки заполнили комнату, статическое электричество затрещало в воздухе, пока не зазвенел старомодный будильник. — А начну я через тридцать секунд. Беги, Ниффти. Не забудь настроить приёмник, хорошо?       — Конечно! Я собрала всех в холле, — она подпрыгнула от возбуждения. — Сломайте ногу, сэр! И шею!       И правда, остальные обитатели отеля «Хазбин» собрались в лаунж-зоне холла, хотя не все горели желанием слушать шоу Аластора. Красноватый свет заката пробивался сквозь высокие окна, окрашивая интерьер в тёплые тона. Развалившись на потёртом диване с унылым видом, Энджел Даст переключал каналы на старомодном телевизоре, его длинные ноги свисали через спинку. Тем временем Чарли катила старую тележку с попкорном, полную свежих зёрен, от которых поднимался аппетитный аромат.       — Так, попкорн готов! — объявила она с энтузиазмом. — У нас есть соль, масло… или это карамель? — Она принюхалась к содержимому маленьких пакетиков.       — Нам правда обязательно сидеть и слушать всё шоу Улыбашки? — проскулил Энджел, продолжая щёлкать каналы, перевернувшись вверх ногами на диване. Его пушистая грудь колыхалась при каждом вздохе.       — Да ладно тебе, Энджел, это меньшее, что мы можем сделать, — рассудила Чарли с улыбкой, её глаза светились добротой. — Аластор столько для нас сделал за последние дни. Мы должны поддержать его и послушать первую за семь лет трансляцию.       — Слушай, куколка, — бесстрастно произнёс Энджел, глядя сквозь раздвинутые ноги, его разноцветные глаза смотрели без особого интереса. — Я вырос на радиопостановках, когда они были на пике популярности. Насиделся и на «Маленькой сиротке Энни», и на «Охотниках за бандитами», и на дерьме вроде «Великого Гилдерслива»…       — Мне нравился «Великий Гилдерслив»! — возмутилась Ниффти, внезапно появляясь на спинке дивана. Её маленькое тело напряглось от негодования.       Энджел посмотрел на неё без тени сочувствия, его накрашенные глаза сузились:       — Рад за тебя, — сухо бросил он, возвращаясь к Чарли. — Я просто говорю, что это не то же самое, что современные развлечения. Телек всегда был лучше.       В этот момент до боли знакомая игла просвистела в миллиметрах от лица Энджела, вонзившись в подлокотник справа. Металл глухо вошёл в обивку. Испуганно расширив разноцветные глаза, он повернулся влево и увидел единственный глаз Ниффти, прожигающий в нём дыру над её улыбкой, полной слюны и клыков.       — На твоём месте я бы не повторяла этого, — угрожающе посоветовала она, её голос стал ниже обычного.       — Ребята, хватит! — рявкнула Вэгги, подтаскивая к ним холодильник. Её серые волосы растрепались от усилия. Впрочем, искоса глянув на Чарли, она слегка поморщилась. — Но серьёзно, милая, нам обязательно слушать всё целиком?       Сделав глубокий вдох, Чарли повысила голос, обращаясь ко всем, её поза стала более уверенной:       — Ладно, я понимаю, что не всем это по вкусу, так что вот что предлагаю. Можно пользоваться телефонами и телевизором, но громкость не должна перекрывать радио. Мы поддержим Аластора и послушаем всё шоу.       — А если он снова начнёт крутить крики своих жертв? — спросила Вэгги, её единственный глаз выражал беспокойство.       — …Тогда убавим громкость и разрешим один наушник. Идёт? — предложила она, пытаясь найти компромисс. Несмотря на желание поддержать нового делового партнёра, даже Чарли находила идею прослушивания мучительных криков жертв Аластора не особо привлекательной.       Как раз когда принцесса включала старое радио, его антенна поблёскивала в свете заката, и настраивала его на волну Аластора, входные двери с грохотом распахнулись, и внутрь, пошатываясь, ввалился Хаск. Первой мыслью было, что кот пьян, но запах горелой шерсти и вид опалённого меха говорили об обратном.       — Хаскер, ты в порядке?! — обеспокоенно спросила Чарли, бросаясь к нему.       — Мне нужно выпить, — прохрипел он. Особых повреждений видно не было, но выглядел он ещё злее обычного, его крылья были взъерошены. Даже не глядя, какой алкоголь хватает с барной стойки, он просто отбил горлышко бутылки одним взмахом лапы и припал к жидкости. — И просто Хаск.       — Что с тобой случилось? — спросила Вэгги, когда он потащился проверить попкорн, оставляя за собой запах палёного меха.       — Аластор послал с поручением, — проворчал он, делая ещё глоток. Янтарная жидкость блеснула в свете ламп. — Какого хрена вы все тут собрались?       — Шоу мистера Аластора сейчас начнётся! — радостно объявила Ниффти, подпрыгивая на месте. В ответ Хаск застонал, закатил глаза и сделал ещё больший глоток, прислонившись к ближайшей стене. Его хвост нервно подёргивался.       — Не ждите, что оно будет долгим, — загадочно предупредил он, в его голосе звучало странное предвкушение.       — Окей, начинаем! — воодушевилась Чарли, проверяя время на телефоне. Экран осветил её лицо голубоватым светом. Но прежде чем из радио донёсся хоть звук, телевизор и все смартфоны внезапно загорелись внеплановым новостным оповещением. Яркий свет залил комнату. Обитатели отеля и не подозревали, что буквально каждое электронное устройство производства VoxTech по всей Пентаграмме транслировало один и тот же поток.       В трёхчастном костюме в полоску, практически светящийся ярко-голубым неоном, с плоским экраном вместо лица появился Телевизионный Демон, Вокс. Его экран мерцал от возбуждения. С безумным выражением лица, на фоне криво нарисованного и заляпанного портрета Аластора и под заголовком «НИЧТОЖНЫЙ НЕУДАЧНИК ВЕРНУЛСЯ ПОСЛЕ ДОЛГОГО ОТСУТСТВИЯ», медиа-владыка лично начал музыкальный новостной сегмент для всего Пентаграмм-Сити. Воздух наполнился гудением электричества и звуком помех.

~~~

      Экран Вокса засветился ярче, когда он театрально развернулся в кожаном кресле. Его костюм сверкал неоновыми огнями, а на столе перед ним лежали какие-то бумаги, но он даже не смотрел на них — его взгляд был прикован к камере с хищным интересом. Мелодия начала играть, наполняя эфир электронными битами.       — Сегодня в городе был замечен один убогий, старомодный, странный олень, тупорогий, что семь лет пропадал, — его голос был искажён цифровыми эффектами, придавая песне современное звучание. — Где он побывал? Кто по нему скучал? Не переключайте наш канал!       Изображение внезапно сменилось — теперь Вокс брал интервью у… самого себя. Его второе воплощение небрежно потягивало кофе из кружки с логотипом VoxTech, закинув ногу на ногу.       — Итак, Радиодемон снова с нами. Какими он занят делами? Что он может сделать с вами? Друзья, послушайте меня!       Камера резко приблизилась к его экрану-лицу, на котором отображалась злорадная улыбка.       — Он трепло, барахло, не хочу звучать зло, но между нами он дерьмо! Стоит как факт принять, моих зрителей не отнять, я лучше умею развлекать. Смотрите лишь моё кино, вообще не слушайте его.       Сцена сменилась — теперь Вокс появился в образе «священника», его экран мерцал праведным негодованием, а чёрная сутана была расшита неоновыми крестами.       — В последний путь пора давно, усы сегодня он — никто!       Следующий кадр показал его на ультрасовременной кухне в поварском колпаке. Он театрально извлёк из хромированной микроволновки тарелку с головой оленя, которая дымилась и искрила.       — Пока молчало радио — мы перешли на видео! Его медиа не нужна никому!       Сцена переместилась в роскошный пентхаус, где Вокс, окружённый голограммами и экранами, исполнял причудливый танец.       — Ад наш начал процветать. Где он был? Да нам насрать!       Пока шло это странное представление, Чарли не могла не заметить одну забавную деталь — Вокс то и дело лез своим левым глазом прямо в камеру, создавая какой-то гипнотический эффект ряби на экране. Как бы она ни злилась на него за оскорбления в адрес Аластора, невозможно было не признать — шоумен из него что надо. Увлечённая зрелищем, она даже не заметила, как Вэгги и Энджел словно впали в транс, уставившись в этот самый глаз, хотя на неё саму, как и на Ниффти с Хаском, это никак не подействовало. Из оцепенения их вырвал только голос Аластора — он звучал не просто из радио, а будто бы прямо здесь, рядом с Воксом, превращая их перепалку в настоящий дуэт.       — Вечер добрый, я в эфир вернуться рад… — голос Аластора звучал почти медово, пропитанный старомодными радиопомехами. — Да, прошло не мало дней, пора возвращаться в эпоху стильного вещания, радуйтесь мне!       — Ты прошлый век! — взревел Вокс, его экран покрылся помехами от ярости.       — В виде есть один плюс — все подкасты яркостью берут.       — Чего?!       — Мне кажется Вокс боиться всего… много идей, но что с того? — в голосе Аластора сквозила издёвка. — Ведь он не в топе!       — Молчи убогий!       — И какой формат будет дальше? — напевно поинтересовался Радио Демон.       — В этом суть прогресса, а он в мусор устаревший! — прорычал Вокс.       — Вокс так силен, но правда ли… и не в друзьях тут дело ли? — Аластор растягивал слова с театральным любопытством. — Что он может без компании из Ви?       — Заткнись!       — А вот и главный поворот — звал меня к себе давно… — промурлыкал Аластор со злорадным удовольствием.       — Погодите! — в голосе Вокса впервые прозвучала неприкрытая паника.       — Я отверг его, вот почему он зол, — пропел Аластор закинув ноги на стол в своей радио-башне.       В комнате повисла удивлённая тишина — никто, кроме Хаска, и не подозревал о такой… истории между двумя владыками. Судя по реакции Телевизионного Демона, эта тема была для него больнее, чем укус адской гадюки. Его поведение менялось, как каналы под нервным пальцем — от попыток защититься до паники, а потом и до чистейшей ярости. Дошло до того, что от бешенства картинка начала рассыпаться помехами, пока голос Аластора продолжал звучать чисто, как струна скрипки.       — Ты древний гондон! Я покажу тебе .!"№. и страдания! — истерически взвыл Вокс, его изображение начало распадаться на пиксели.       — Оу-оу у телевизора мерцание… — почти ласково заметил Аластор.       — Я тебя уничтожу!.. — последние слова Вокса потонули в электронном шуме.       Вместе с рассудком Вокс, похоже, потерял и контроль над городской электросетью. В приступе ярости он устроил такой скачок напряжения, что вся электроника, кроме радиоприёмников, разом вырубилась, погружая Пентаграмм в кромешную тьму. В отеле творился настоящий хаос — Вэгги зажимала уши от визга умирающего телевизора, Чарли с писком выронила раскалённый телефон, а шерсть Энджела встала дыбом, превращая его в подобие розовой новогодней ёлки. Единственным источником света остались жуткое красное свечение из динамика радио да неоновое зарево из студии Аластора.       — Боюсь ты вышел из вещания… — голос из радио звучал почти нежно.       А наверху, в своей башне, Аластор упивался происходящим, как гурман изысканным вином. С каждой нотой его фигура становилась всё больше и страшнее, пока он не принял свою истинную демоническую форму. И пусть эта песенка предназначалась в первую очередь Воксу, послание в ней было ясным для всех его врагов — что старых, что новых: Радио Демон вернулся, и он жаждет крови.       — Так, начнем… Ты пожалеешь, что я не пропал… Свет прольем… И когда, я твой стандартор разорву при всех… Вот так будет смех…       Демонический смех Аластора эхом разнёсся по всему городу, заставляя содрогаться стёкла:       — АХХААХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!

~~~