15. По горячим следам

Трусы ей не понравились! Ишь! Дамир и сам не понимал, всерьез ли его раздражает такая беспардонность. А если да, то почему впервые хочется не огрызнуться, а смеяться? И совсем немножко — шокировать чем-нибудь еще. Пребывание в госпитале обещало быть долгим и скучным, а тут хоть какой-то занятный досуг. Так же, как турианцы ничуть не смущались наготы (да с чего бы?), так и земляне не стеснялись бурно обнажать эмоции, причем публично. Поначалу это казалось попросту неприличным. Назойливым, докучливым, неприемлемым. Эти люди совершенно не соблюдали ничьих личных границ! Особенно на перерыве в общей столовой лабораторного комплекса. Они галдели, хохотали и яро жестикулировали так, что роняли еду с вилок. Они считали в порядке вещей хлопнуть коллегу по плечу на радостях или цапнуть кусок с чужой тарелки. Их странные мягкие лица находились в постоянном движении. Выражения менялись так быстро, что их часто не удавалось даже зафиксировать, не то, что понять смысл. В свободное время Дамир предпочитал держаться от них подальше. Из всех землян именно Кармен была самой большой занозой в заднице. Наглая, крикливая, напористая, она с первого дня только и делала, что вносила разлад в слаженную работу коллектива. Сеяла сплошной бардак там, где он тщательно выстраивал систему. Признаться, ее хотелось придушить. Каждая ее насмешливая фраза звучала не просто как провокация, не-ет, как вызов его авторитету. Так когда все кардинально изменилось? Когда он очнулся после выстрела и увидел над собой ее лицо? Когда она не впала в истерику при виде кровавых пятен на стенах? Когда не давала ему отключаться от кровопотери и холода на том конвейере? Или когда подожгла канистру элюента вместо того, чтобы бежать? Деловито и расчетливо, почти как турианка. А может, уже позже, когда с тем же ярым рвением бросилась в перепалку с царицей рахни? Дамир невольно задумался. Он крутил так и эдак ее «Он нужен мне!» и не мог понять сути. Слишком много эмоций. Слишком мало фактов. Одни предположения, догадки и спекуляции. Да и сейчас… Кармен раз за разом входила в его палату, будто и не отлучалась. Прямо с порога щебетала о последней сплетне, так, словно они — старые друзья. И каждый раз он гадал — почему? Неужели она и в нем нашла что-то жалостливое и угнетенное, как у тех «бедных зверушек»? Зверушки, впрочем, тоже та еще тема… Хотелось бы забыть о «Звездном Ковчеге», но Дамир не забыл. Протокол о корпоративном шпионаже одинаково бесстрастен и равнодушен ко всем, без разницы, кто станет писать историю. И этот протокол все так же предписывал сдать нарушителя вышестоящим. Так диктовал долг. Так велела честь… Если все эти понятия еще значат для него хоть что-то! Лет тридцать назад он бы даже не задумывался. А теперь… что изменилось? Ведь госпиталь — не более, чем отсрочка перед важным решением. Самым важным. Так он и размышлял, сидя на больничной койке в одноместной палате. Время для посещений почти закончилось, вечер тек размеренно и уныло. Врачи пугали его какими-то спайками и советовали побольше двигаться, но поднимать задницу было откровенно лень. Дамир и мандибулой не повел, когда дверь внезапно отворилась. — Что это ты тут в темноте сидишь? Как памятник Одинокому Солдату, — раздался жизнерадостный и самодовольный голос. И вспыхнул свет. Яркий, ослепительный, как и сам Лорик. Он никогда не терпел полумер и ухитрялся заполнить собой любое доступное пространство. Зычным голосом и ароматом коллекционного парфюма. Строгими нарядами с броскими акцентами. Хищным блеском хитро прищуренных золотистых глаз. Непередаваемым флером юношеской бравады, которая порой граничила с наглостью и ходила по очень тонкой кромке. Вслед за нежданным гостем помещение наполнилось и сытным запахом поджаренного в рокамском перце тракса — мясных спиралей разных сортов, накрученных на длинные металлические стержни вперемешку со слоями из пряных листьев и корня тари. Придавать мясу чрезмерный аромат и острые привкусы было сравнительно новым течением в кулинарии, к которому старшие поколения относились весьма подозрительно, но вот Дамир попался с потрохами. Они оба попались, а общая тяга ко «вредной еде» так и проросла сквозь семейную историю и закрепилась традицией. — Не ждал гостей, — ответил он, когда Лорик торжественно водрузил благоухающие коробки на прикроватную тумбу. — Но тракс, считай, твой пропуск. — Знаю я, чем тут кормят… Больничные «рационы» и плешивый пыжак бы жрать не стал. Их питательность стремится к отрицательной отметке, — Лорик окинул брезгливым взглядом единственное потертое кресло для посетителей, но все же умостил в нем зад. — Я принес и минеральные добавки, и препараты для кроветворения. Отдал медсестрам — следи, чтоб выдавали. Едва ли в этой дыре такое сыщется, если даже донора найти для них проблема. — Я слышал, донором был ты? — Конечно, — удивленно дернул мандибулами тот. — А ты сомневался? Под пристальным взглядом Дамир сполна осознал и убогость своей больничной сорочки, и собственный изможденный вид, и жизненную необходимость освежиться в душе. Пусть даже придется попросить медсестру помочь, ведь в прошлый раз в душевой дико кружилась голова. Он терпеть не мог обращаться к посторонним за помощью, но Лорик не должен видеть его… таким. — Не сомневался. Мне жаль… отвлекать тебя от важных дел. — Мои важные дела только начинаются. — Лорик демонстративно поставил поверх коробок черную металлическую пирамидку, и одним когтем активировал полог от прослушивания. Любопытно, зачем это ему сдалась глушилка для жучков? В больнице? — Все так серьезно? — бесстрастным тоном осведомился Дамир. — Они свалят все на тебя. — Он смотрел цепко и деловито. Пропал смешливый ироничный Лорик, будто маску ветром сорвало. Остался лишь прожженный делец, который еще по запаху определит, когда под тобой попытаются подпалить кресло. — Компания стремится минимизировать убытки и ищет виноватых, на которых можно спихнуть хотя бы часть расходов и натравить страховщиков. Поскольку этот проект — твой, а на объекте засветился шпион… Они собираются поднять тему твоей некомпетентности и преступной халатности. — Я не давал официальных показаний по этому делу. Откуда всплыла Инга? Ее поймали? — Не давал, и я категорически не рекомендую их давать без присутствия адвоката. Еще как минимум пару дней ты в безопасности — я… задействовал кое-какие связи. В госпитале тебя не побеспокоят. А вот вашего шпиона так и не нашли. Но, видимо, другие очевидцы событий о нем молчать не стали. В частности, мисс Гарсиа… Кармен? У нее точно нет причин покрывать Ингу. Как, впрочем, и у Вентралиса, если его все же уведомили о шпионаже. А если нет? Дамир ощутил, как кончики когтей невольно впились в ладони. Ему уже доводилось держать ответ за несправедливые обвинения. Эта позорная страница его истории навеки выдрана из летописи и сожжена до пепла на внутреннем костре, который он сам себе и развел. Но не зря ведь говорят, что прошлое склонно повторяться до тех самых пор, покуда ты не извлечешь из него урок. Видимо, не извлек. — Или же у Бейтса хватило чести признать правду, — предположил Дамир, удивляясь, насколько скептически прозвучал его голос. — Я неоднократно писал доклады с подозрениями на корпоративный шпионаж. Бейтс их читал и обещал внутреннее расследование. Какая, к яггам, некомпетентность?.. — Ты-то их писал. А кто может это подтвердить? Ну, кроме самого Бейтса? — невзначай уточнил Лорик. Внутри предательски похолодело, будто Дамир вдохнул полной грудью свежий новерианский воздух. А ведь и правда? В видеологах он свои подозрения не упоминал, ведь неведомый шпион шарил в системе, как у себя на кухне. Доклады существовали в виде единственных копий на планшетах, что остались у Бейтса. И ему крайне невыгодно признаваться в осведомленности… чтобы не стать главным виновным по этому делу. — Разве что Вентралис… если его все же известили. Бейтс настаивал на строжайшей секретности, чтобы не спугнуть шпиона раньше времени. — И ты, конечно же, поверил! — Лорик аж подскочил из кресла и принялся мерить шагами тесную палату. — Никогда тебе не говорил и вот опять! Твоя упертая правильность просто не создана для этой планеты! На которой все еще важнее, кто кого успел подмазать, а не законы или чья-то безопасность! И нет, я тебя не виню! Любой порядочный турианец на твоем месте поступил бы так же. Но как же это все не вовремя… — Ты про арест Анолеиса? — догадался Дамир, припомнив заголовки новостей. — Собирался выдвигаться на пост администратора Ханьшаня? И шумиха вокруг твоего имени — весьма некстати? — Ты так говоришь, будто желание помочь и тебе, и себе — взаимоисключающие понятия… — Лорик со вздохом уселся обратно и вытянул ноги. — А расскажи-ка мне по порядку, что все-таки произошло в этой лаборатории? Раз уж все равно придется продумывать стратегию защиты, то я должен знать наверняка, в чем конкретно ты виновен, а в чем — нет. Разговор затянулся. Дамир рассказывал сухо и по-деловому, опуская лишние эмоции. Быть может, он и сам хотел поделиться наболевшим хоть с кем-то, кто не станет осуждать или обвинять? Не будет срываться на бессмысленные причитания, а сможет посоветовать толковое решение проблемы? Лорик слушал внимательно, перебивая лишь ради очередного наводящего вопроса. Кивал, изредка делал пометки в электронной записной книжке. В кругу семьи редко увидишь его таким — сосредоточенным, даже отстраненным, педантичным до настоящей дотошности. Эта его ипостась вызывала своего рода уважение. И какую-то грустную, ностальгическую мысль — а парень-то вырос. — Я посоветуюсь с юристом, — вместо заключения сообщил он. — Я так понимаю, этот ваш беглый эксперимент — не из тех тем, которые должны всплыть публично? — Правильно понимаешь, — подтвердил Дамир. — О ней ни слова. Никому. — Что ж, надеюсь, твоя коллега тоже это понимает. Надо бы и ее версию послушать. И узнать, что именно она успела разболтать… В этот момент раздался деликатный стук в дверь. А следом в комнату заглянула уже знакомая молодая медсестра-землянка и сделала умильное лицо: — Я на вечерний осмотр… Можно? Пустите? — Как не пустить, — хитро проурчал Лорик, моментально нацелившись на смазливую даму. — Женское общество, вне всякого сомнения, положительно влияет на процесс выздоровления. — Да вы что… — притворно ахнула та и вошла, красиво покачивая бедрами. — В таком случае мистер Ки’ин в самых надежных руках. — Ничуть не сомневаюсь. Я уже почти сам решился на внеплановый осмотр. — А вы не подмазывайтесь! — пригрозила портативным сканером медсестра и кокетливо стрельнула зелеными глазищами. — Вы у нас не пациент… Пока. Дамир демонстративно фыркнул на обоих, но не возражал, пока та проверяла состояние дренажа и наличие жидкости в плевральной полости, а так же снимала дежурные показания вроде давления или шумов в легких. Под конец дама выдала прописанные лекарства и строго напомнила: — Время для посещений уже закончилось. У вас пять минут, чтобы завершить разговор, но потом дайте пациенту отдых. А то наругают. — Она внушительно потерла нос и выпорхнула в коридор. — А у вас бывает даже приятно… болеть, — констатировал Лорик, а затем выключил глушилку и убрал ее в карман. — Хочешь попробовать? — радушно предложил Дамир, но ехидство так и выплеснулось наружу. — Пожалуй, откажусь… Тут уже с имеющимися проблемами только успевай справляться… И пост администратора, и грызня бюрократов… И множество переменных, которые попросту невозможно учесть. Взять хотя бы тот случай, когда ты предстал перед военным трибуналом. Наверняка компании это известно, тут ведь нет секрета. Но вот станут ли они проводить параллели с тем старым делом? А это уже вопрос… Он внезапно замер и уставился на дверь, хищно подергивая мандибулами. Та была лишь прикрыта, зияя небольшой щелкой в коридор. В два скачка Лорик оказался у выхода и распахнул дверь настежь. Выглянул наружу. Но вскоре вернулся в палату, устало качая гребнем. — Почудилось, что ли… Нервы сдают. Пойду я, и правда. Лучше поговорим где-нибудь наедине, без любопытных носов. Если узнаю что новое, дам знать. Они попрощались, но Лорик все же притормозил у выхода. Оглянулся. Мандибулы нервно прижаты, а в глазах читалось что-то глубокое, первобытное. Что-то, что заставляло субгармоники наполняться тревожным рокотом, а мышцы — машинально напрягаться, будто перед резким броском. Страх потери? Дамир вытянул шею и ободряюще шевельнул мандибулами, хотя в глубине души впервые заскреблась и собственная тревога. Не за себя. За причиненную боль. За маской опытного игрока на какое-то мгновение проступил знакомый напуганный мальчишка. — Пап, будь осторожен, — тихо произнес Лорик. И вышел за дверь.