Часть 24 ДЕЛО НЕКРОМАНТА– ПРОДОЛЖЕНИЕ

Альбус Дамблдор сидел в своём кабинете, уставившись в стену. Он скрестил пальцы под подбородком, напряжённо размышляя. *Draco Dormiens Nunquam Titillandus.* Он знал девиз Хогвартса ещё до того, как сам стал студентом Хогвартса, и всё же, впервые встретившись с Теодорихом Ноттом в кабинете министра, Альбус действительно задумался о значении этого девиза. *Draco Dormiens Nunquam Titillandus.* Никогда не щекочи спящего дракона. — Но кто такой дракон и почему ты не должен его щекотать? — нахмурившись, спросил Альбус себя, прежде чем добавить к этому ещё один вопрос. — И почему бросать вызов *дрихт-вайрду* хуже, чем магу крови? Потому что Теодорих Нотт определённо подразумевал именно это. *«В самом деле, вы, чёртовы дураки. Бросать вызов проклятому магу крови — это достаточно плохо, но вы, два недоумка, на самом деле пытаетесь разозлить грёбаного дрихт-вайрда»,* — произнёс мужской голос в памяти Альбуса. *«Знаете, это почти стоит посмотреть просто ради развлечения»*. Это было предупреждение, скрытое за весельем — точно так же, как Теодорих связал *дрихт-вайрда* с драконом Хогвартса. — Никогда не щекочи спящего дракона, — повторил Альбус. — Но зачем использовать предупреждение в качестве девиза Хогвартса? — Потому что таким образом были высоки шансы, что это запомнят. Альбус вздрогнул и поднял взгляд. Мозаика смотрела на него сверху вниз, её серебряные глаза были осуждающими и бесстрастными. — Тысяча лет и сотни поколений — и всё же девиз всё ещё помнят. Если вы действительно хотите кого-то предостеречь, то использование девиза — правильный путь. Мозаика не была неправа. *«Скажи мне, хочешь ли ты атаковать Хогвартс. Я полностью за то, чтобы посмотреть, как ты разжигаешь гнев дракона»,* — сказал Теодорих Нотт, настолько уверенный, что *дрихт-вайрд* Хогвартса всё ещё отвечал за Хогвартс после того, как Альбус рассказал ему о подозрениях Николаса Фламеля. — Но кто же этот *дрихт-вайрд*? — спросил Альбус, не уверенный, спрашивает ли он о мозаике или о себе. — Тысяча лет… никто не может прожить тысячу лет — по крайней мере, до тех пор, пока он не погрузится в глубочайшие глубины самой тёмной магии. Мозаика издала насмешливый звук. — Немного знаний о непонятных рунах, одно-два зелья и немного понимания защиты, немного тёмного из тёмных искусств, немного несчастий и глубокое понимание магии крови — и ты легко сможешь сохранить себе жизнь на тысячу лет, — возразила мозаика. — Знания глубочайших глубин самой тёмной магии могли бы помочь, но они определённо не нужны. Альбус был уверен, что этот ответ был каким угодно, только не обнадёживающим. Его мысли, должно быть, отразились на лице, поскольку мозаика фыркнула. — Вы говорите о *дрихт-вайрде*, директор, — весело сказала мозаика. — *Дрихт-вайрд*, в душе, обычно дракон. Они копят знания, какими бы неясными или тёмными они ни были. Это не имеет ничего общего с их склонностями, скорее с их жаждой знаний. Даже если *дрихт-вайрд* будет склонен к легчайшей из светлых магий, он всё равно будет копить тёмную магию, если когда-нибудь столкнётся с ней. Мозаика склонила голову. — Хотя я должен признать, что я ещё не встречал *дрихт-вайрда*, который склонялся бы к свету так же сильно, как я знаю тех, кто склонен к темноте. *Draco Dormiens Nunquam Titillandus.* Никогда не щекочи спящего дракона. Альбус не мог не задаться вопросом, был ли дракон в девизе самим *дрихт-вайрдом*. Но даже если бы это было так, это не означало, что *дрихт-вайрд* всё ещё был жив, не так ли? Альбус знал, что совсем недавно в Хогвартсе что-то изменилось. Он вспомнил реакцию Николаса Фламеля, когда тот вошёл в кабинет Альбуса. Хотя Николас отрицал, что что-то произошло, это также было правдой, что что-то *произошло*. — Хогвартс изменился, — сказал Николас. — Что-то снова приводит его в действие. Потому что защитные чары Хогвартса больше не были запитаны — по крайней мере, не так, как сейчас. Альбус мысленно потянулся, чтобы ощутить их гнетущую силу, содрогнувшись, когда почувствовал силу заземлённых оберегов. Он никогда не замечал, что подопечные не были заземлены, пока они внезапно не были заземлены, и он был вынужден почувствовать разницу. *«Ты не можешь этого почувствовать, потому что, кем бы ты ни был, ты не мастер»,* — голос Николаса прошептал в голове Альбуса. *Ты не мастер.* Альбус думал об этом факте раньше, но только сейчас, после возвращения после беседы с Корнелиусом Фаджем и Люциусом Малфоем, он по-настоящему обеспокоился этими словами. *Скажи мне, хочешь ли ты атаковать Хогвартс. Я полностью за то, чтобы посмотреть, как ты разжигаешь гнев дракона.* Вызов старейшего Нотта, полный уверенности. Когда Альбус занял пост директора после Диппета, старик заверил его, что отныне Хогвартс будет в ведении Альбуса. Альбус принял это за чистую монету. Он верил, что является высшей силой в Хогвартсе. Но оба — Николас Фламель и Теодорих Нотт — подразумевали обратное. *«Я полностью за то, чтобы посмотреть, как ты разжигаешь гнев дракона»,* — сказал Теодорих Нотт. *«Ты не мастер»,* — заключил Николас Фламель. Когда Николас сказал, что Альбус не был мастером, Альбус услышал слова, но на самом деле не понял, что они означали. На самом деле он не испытывал беспокойства. Он был директором, он был главой Хогвартса. — Но я не мастер, — пробормотал Альбус, после слов Теодориха Нотта внезапно обеспокоенный этим фактом. — Конечно, ты не мастер. Альбус вздрогнул и поднял взгляд — только для того, чтобы снова встретиться с серебристыми глазами на мозаике на стене. На мгновение он забыл, что мозаика наблюдает за ним. Затем его взгляд встретился с серебристыми глазами на мозаике, готовый высказаться от своего имени. — Возможно, я не хочу быть мастером после описания, которое я получил от тебя, — медленно произнёс Альбус. — Но я удивлён, что ты, кажется, воспринимаешь это как данность, что я никогда не буду мастером. Мозаика склонила голову. — Альбус Дамблдор, — медленно произнесла она. — Ты когда-нибудь думал о том, кто я? — Один из бывших директоров Хогвартса, я полагаю, — сказал Альбус после короткого колебания. Он вспомнил предупреждение одного из других портретов о том, что мозаика имеет тенденцию объединяться с Пивзом. Он также вспомнил слова мозаики о том, что это был один из защитников Хогвартса. Он добавил столько же к своим первым словам. Мозаика издала звук. — Я защитник, — согласился он. — Но я никогда не был директором. Альбус моргнул. — Это кабинет директора, — указал он. — Единственные портреты в этой комнате — портреты старых директоров. Ни один другой портрет не имеет доступа в кабинет директора. Мозаика издала звук. — Это ты так говоришь, — сказала она, явно довольная тем, что её слова были как можно более расплывчатыми и разочаровывающими. — Ты уже поговорил с Годриком? Альбус колебался. Он знал, что мозаика велела ему поговорить с Годриком, но единственный Годрик, о котором Альбус знал, был Годрик Гриффиндор — и этот человек был мёртв более тысячи лет. — А, — сказала мозаика. — Ты не понял. — Я почти уверен, что единственный Годрик, о котором я знаю, это Годрик Гриффиндор — и этот человек мёртв более тысячелетия, — отметил Альбус, пытаясь сказать это спокойно, хотя его немного раздражали предположения мозаики. Мозаика закатила глаза. — Тело Годрика, возможно, исчезло, — сказала она и отмахнулась. — Но это не значит, что Годрика больше нет. Ни один из Основателей по-настоящему не ушёл. — Если они не исчезли, то где они? — возразил Альбус, не задумываясь, отметая слова мозаики. В конце концов, все знали, что Слизерин покинул Хогвартс задолго до своей смерти, так что мозаика была явно неправа. Мозаика подняла бровь. — Именно там, где они когда-либо были, — весело сказала она. — Здесь, в Хогвартсе — прямо у тебя под носом. Альбус открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь в кабинет Альбуса открылась, и в комнату вошёл юный Гарри Поттер. Мальчик посмотрел сначала на Альбуса, затем на мозаику на стене, прежде чем протянул руку и сдвинул кепку с лица. — Что ж, — медленно произнёс Гарри. — Надеюсь, я ничему не помешал. Прежде чем Альбус успел что-либо сказать, мозаика уже заговорила. — Всего лишь обсуждение того, где найти Основателей Хогвартса. Гарри моргнул, выглядя немного озадаченным этими словами. — Вы… обсуждаете, где найти Основателей Хогвартса? — спросил он. — Вы! Вы обсуждаете это с *ним*? — Он кивнул в сторону Альбуса с недоверием на лице. — Я, — губы мозаики дрогнули. — И он, да. Гарри повернулся, чтобы посмотреть на Альбуса, затем снова перевёл взгляд на мозаику. На мгновение он, казалось, не знал, что сказать, затем его шляпа всплыла. — Ну, Са'зу, — сухо сказала шляпа. — Это что-то новенькое. — Я бы сказал, — фыркнув, согласился Гарри, а затем покачал головой, прежде чем полностью войти в кабинет и плюхнуться на стул перед столом Альбуса. — Я могу чем-нибудь помочь, когда дело доходит до поиска Основателей? — Губы Гарри дрогнули при этом вопросе. — Я почти уверен, что ты смог бы, — начал было говорить мурал, но был прерван упрекающим ответом мальчика в шляпе. — Са'зар, — медленно произнесла шляпа Гарри. — Ты не помогаешь директору никого искать, особенно Основателей Хогвартса. Альбус моргнул. Он слышал, что шляпа Гарри разговаривает, но не ожидал такой… живой личности. Казалось, что шляпа была настоящим человеком… — Скажи мне, Гарри, мальчик мой, кто заколдовал твою шляпу? — Альбус не смог удержаться от вопроса, отметая вопрос Гарри из вежливости ради своего собственного, более интересного. Гарри поднял бровь, явно не впечатлённый сменой темы Альбусом. Тем не менее, после короткого молчания он отважно ответил, хотя и не ответил на вопрос Альбуса. — Я почти уверен, что я не ваш мальчик, директор, — сказал Гарри на удивление сухим голосом. — Я имею в виду, я едва ли мальчик в традиционном смысле этого слова, но даже если мы забудем об этом, я всё равно не ваш. Альбус моргнул, услышав это. — Я… — прежде чем он смог сказать больше, Гарри спокойно добавил: — Кроме того, я почти уверен, что мы никогда не встречались, и даже если я всё ещё довольно молодо выгляжу и хожу в школу, приличия требуют официального обращения ко мне, — добавил Гарри. — Поэтому, пожалуйста, сохраняйте профессиональную дистанцию, как это делают все остальные профессора. — Гарри, — сказал Альбус, сбитый с толку тем, что мальчик отмахнулся от него. Гарри зашипел. Это звучало не по-человечески, но и не совсем так, как змеиный язык, который Дамблдор слышал от Тома Реддла. В этом звуке было что-то первобытное, что-то, что заставляло его дрожать и думать об угнетающих подопечных, давящих на него. — Са'зу, — вздохнула шляпа, прежде чем Альбус полностью оправился от этого звука. — Я почти уверен, что Хельга запретила подобные выражения. Гарри фыркнул. — Нет, — ответил он, внезапно снова став солнечным и розовым. — Это была Р'эна, и только в библиотеке. Шляпа вздохнула. — Конечно, ты бы запомнил это так же точно, как сейчас, — покорно сказала она. — Я забыл, что ты обычно очень хорош в запоминании правил. Гарри ухмыльнулся. — Я не склонен нарушать правила, гвайн, вот почему мне нужно их знать. — Приятно слышать, что ты не проказник, мой мальчик, — прервал дискуссию Альбус, немного сбитый с толку спором между мальчиком и его шляпой, но готовый высказать собственное мнение, просто чтобы вернуть их в русло дискуссии, которую Альбус на самом деле хотел провести с Гарри. Шляпа фыркнула. Гарри моргнул, затем ангельски улыбнулся. — Конечно, нет, директор, — сказал он лёгким голосом, но на секунду его глаза стали на удивление холодными. — В конце концов, я бы никогда не посмел причинить вред детям. — Ты тоже ребёнок, мой мальчик, — нахмурившись, напомнил Альбус Гарри, не понимая, почему Гарри отличает себя от других детей. Гарри моргнул. — О, — сказал он, нисколько не удивившись. — Да, конечно. Я на мгновение забыл об этом. Слишком много дней перед классом, понимаешь? — Это звучало как ложь, и всё же… — Перед классом? — Альбус поднял бровь, ошеломлённый восклицанием Гарри. — Почему и где ты перед классом? Гарри склонил голову набок, затем вздохнул и покачал головой. — В самом деле, директор, — сказал он разочарованно. — Вам действительно следует заниматься своей работой. — О, но он делает свою работу, — заговорила мозаика, и в её голосе звучало веселье. — Я имею в виду, он привык игнорировать предупреждения подопечных, и он также находится где-то в другом месте, когда он действительно нужен, но я бы сказал, что он мог научиться этому у предыдущего директора. Этот человек был так же хорош, когда дело доходило до игнорирования моих слов. Гарри поднял бровь, поворачиваясь к мозаике. — Он игнорирует тебя? — спросил он, прежде чем повернуться к Альбусу. — Почему? — Я никого не игнорирую, мой мальчик, — спокойно сказал Альбус. Шляпа усмехнулся. — Салазар — это много, но он не лжец, — возразил он. Альбус замер, уставившись на шляпу, а затем на мозаику на стене. Серебристые глаза на мозаике встретились с его собственными. — Салазар? — повторил он. Мозаика усмехнулась. — Салазар, — повторила она, прежде чем прошипеть следующее слово, чётко произнося змеиный язык, хотя Альбус не мог понять слово, которое она произнесла. — Сссалазсар. Ошиблись адресом, директор! Хотя я не против слышать это имя, обычно я не первый, к кому так обращаются. Альбус уставился на мозаику, которая, очевидно, могла говорить на парселтанге и при этом отрицала имя одного из Основателей Хогвартса. Нет, поправил себя Альбус мгновение спустя. *Она не отрицала имя. Она просто отрицала…* — Не первый? — повторил Альбус. — Ты не первый, кто слышит это имя? Что ты подразумеваешь под этими словами? Потому что мозаика явно что-то подразумевала, отказываясь от первого упоминания имени Салазар. Мозаика просто издала звук, явно довольная тем, что хранит свои секреты, и совсем не желающая отвечать. Гарри тем временем откинулся назад, выглядя немного заскучавшим от обсуждения. Когда мозаика не дала ответа, Гарри воспользовался этой паузой, чтобы нагло сменить тему. — Итак, директор, — казалось, он внезапно странно расслабился, — зачем вы на самом деле позвали меня сюда? Я сомневаюсь, что это было для обсуждения Основателей Хогвартса или названий мозаик. На мгновение Альбус почувствовал себя сбитым с толку, на самом деле не понимая, как так быстро произошла смена темы. Он тупо уставился на мальчика, даже не зная, с чего начать. На секунду он заколебался, прежде чем сумел собраться с мыслями. — Произошёл инцидент, — наконец сказал он. — Это случилось, когда Люциус Малфой приехал в Хогвартс, чтобы поговорить со мной о своём сыне и о том факте, что вы забрали его сына из вашего класса… В глазах Альбуса это прозвучало странно. Гарри было одиннадцать. Он не был учителем, так почему у него должна быть возможность удалить ученика из класса? — Также поступала жалоба на снятие баллов, — добавил Альбус. — Вы смотрели это, директор? — спросил Гарри, внезапно снова заинтересовавшись. Альбус колебался. Он просмотрел это, но всё ещё не был уверен в том, что видел. — Я сделал, — наконец сказал он. — И я действительно снял баллы? — спросил Гарри, наклонившись вперёд и уставившись на Альбуса, как будто ему было интересно то, что Альбус хотел сказать. — Я не могу сказать, что видел, как ты это делал, — медленно произнёс Альбус. Гарри моргнул. — Значит… я этого не делал? — спросил он. — Но… если я этого не делал, то кто это сделал? Это был вопрос. Тот, кто был добавлен как тот, кто снял баллы, был записан как «Слизерин». Альбус никогда не видел, чтобы так писали «дом Хогвартса», но он также никогда не слышал, чтобы так писалось название «Слизерин». Он поджал губы. Гарри хмыкнул. — Итак… ты здесь, чтобы убедиться, что я верну эти баллы? — Гарри поинтересовался, как будто его совсем не беспокоили обвинение или молчание Альбуса. Альбус моргнул. В глазах Гарри появился блеск, который заставил Альбуса задуматься, знал ли он каким-то образом, что Альбус не смог вернуть эти баллы Слизерину, даже когда он просто попытался это сделать. — Я сомневаюсь, что ты сможешь что-либо сделать с системой начисления баллов, мой мальчик, — со вздохом сказал Альбус. — Мне придётся обойти потерю баллов, добавив ещё одну причину для возврата этих баллов. Потому что он не мог вернуть их обычным способом. Удаление оставалось в силе, неизменным даже для директора. Гарри хмыкнул. — Итак, зачем ты послал за мной, если нашёл способ обмануть систему начисления баллов? — в голосе Гарри было что-то жёсткое, но Альбус списал это на юношеское негодование Гарри. Альбус вздохнул. — Я планировал просто вернуть баллы и покончить с этим… — Ты планировал вернуть эти баллы, потому что кто-то пожаловался? — Гарри перебил его, и Альбус внезапно заметил, что Гарри довольно напряжённо сидит на стуле. — Я директор, Гарри, — сказал Альбус. — Это моё решение, остаётся ли в силе потеря очков или нет. Я не знаю, как это произошло, но я должен был исправить потерю очков. — Тогда почему ты этого не сделал? — холодно спросил Гарри. — К сожалению, что бы ни пошло не так с системой начисления баллов, это лишило меня возможности просто убрать потерю баллов из записей. Вот почему я просто планировал вернуть их, но теперь Люциус Малфой также настаивает на том, что именно ты отказал ему в доступе в Хогвартс, — спокойно сказал Альбус Гарри. — Он ожидает, что вы немедленно вернёте ему доступ в Хогвартс. Гарри моргнул, его глаза на мгновение сузились, пока Альбус говорил, затем он фыркнул. — Вы говорите, что я не могу повлиять на систему начисления баллов, но я каким-то образом могу вернуть лорду Малфою доступ в Хогвартс? — повторил ребёнок Поттеров. Его губы скривились от удовольствия. Затем он наклонился вперёд и положил руки на стол Альбуса, его глаза более или менее сосредоточились на очках Альбуса. — Лорд Малфой действительно попросил *вас* вернуть ему доступ в Хогвартс? — Я знаю, что ты не можешь оправдать ожидания Люциуса Малфоя, мой мальчик, — тепло сказал Альбус Гарри. — Тем не менее, я обещал поговорить с тобой. — Ну, ты мог бы потратить своё время на что-нибудь получше, — сказал Гарри и откинулся на спинку стула. — У меня нет причин давать доступ в Хогвартс кому-либо, кому здесь не место и кого не волнуют правила Хогвартса. — Гарри, мальчик мой, — медленно произнёс Альбус. — Министр попросил меня поговорить с тобой. Он также сказал мне, что если я не поговорю с тобой, он отправит своего заместителя убедиться, что мы выполняем пожелания мистера Малфоя и его самого. Мальчик сел прямо. — Он угрожал тебе своим *заместителем министра*? — спросил он недоверчиво. Альбус поморщился. — Заместитель министра… печально известна, — деликатно сказал он. — Своим ревностным служением министру. Гарри хмыкнул. — Итак… люди не будут возражать, если она пропадёт, — заключил он, как будто это было важной частью. — Приятно знать. Когда она приедет? — Надеюсь, что совсем нет, мой мальчик, — сказал Альбус. Гарри поднял бровь. — Как скажете, директор. — Са'зу, — сказала в этот момент его шляпа. — Тебе обязательно быть таким пренебрежительным? Я имею в виду, ясно, что хороший директор беспокоится за Хогвартс и обеспокоен возможным прибытием заместителя министра. Гарри нахмурился. — Он директор, гувин, — сказал он как ни в чём не бывало. — Он должен быть в состоянии держать плебеев подальше от Хогвартса. — Плебеев? Правда, Са'зу? Гарри расслабился. — Я мог бы вместо этого назвать их подлецами? — предложил он так, как будто проблема заключалась в его выборе слов. Шляпа издала звук. — Я думал, тебя никогда не заботило положение людей по рождению. Гарри задрал нос кверху. — Но, гвайн, я тоже плебей, — сказал он. — Если бы меня не заботило различие, то кого бы ещё это заботило? Я имею в виду, *лорда* Малфоя, конечно, не заботило. Сарказм тяжело витал в воздухе. Шляпа фыркнула. — Ты хуже всех, Са'зу, — заявила она, как будто Гарри позабавил её. — Гарри, мальчик мой, — Альбус не мог удержаться, чтобы не сделать замечание ребёнку, стоящему перед ним. — Ты не должен… Гарри поднял бровь, глядя на Альбуса. — Я уверен, что есть много вещей, которых люди не должны делать, но говорить правду о лорде Малфое, я думаю, не входит в их число. — Лорд Малфой входит в Совет попечителей, — немедленно предупредил его Альбус. — Он имеет право… — Совет попечителей, — медленно повторил Гарри. — Что вы имеете в виду, говоря, что в Хогвартсе есть Совет попечителей? Правители чего?! Что-то в голосе Гарри изменилось, когда он произнёс эти слова. Затем Гарри снял шляпу, чтобы посмотреть на неё. — Гувин? — в его голосе было что-то предостерегающее. Шляпа громко сглотнула. — Са… послушай, Са'зу, — сказал он дрожащим голосом. — Всё это внезапно развилось со временем… Министерство решило… что ж… это… что ж… — Оно решило сунуть свой нос туда, где ему не место, — голос Гарри был ледяным. — Конечно, так и было, — хладнокровно заявила мозаика. — Для них Хогвартс — просто школа. Гарри зашипел, его спина выпрямилась, а глаза внезапно стали более серебристыми из зелёных. — Просто школа? — повторил он, поворачиваясь к мозаике. — Они на самом деле пошли и объявили Хогвартс подвластным Совету из-за чего? Потому что никто не возражал? Последнее слово он выплюнул, как будто ему не терпелось от него избавиться. — Я думаю, мой мальчик, дело скорее в том, что Хогвартсу нужен кто-то, кто бы им управлял, — вмешался Альбус, не слишком уверенный, что и думать о возмущении Гарри. Гарри повернулся к нему. — У Хогвартса *есть* правитель, — сказал он, его голос по-прежнему был ледяным. — В Хогвартсе есть *дрихт-вайрд*. — Его глаза встретились с Альбусом. Они выглядели скорее серебристыми, чем зелёными. — В Хогвартсе нет правительства. Хогвартс не нуждается в попечителях. Альбус вздохнул. — Ты не имеешь права голоса по этому поводу, Гарри, — спокойно сказал он мальчику. — Так оно и есть. Хогвартсу нужны деньги, которые выделяет Министерство, но для этого в Хогвартсе создан Совет попечителей. Гарри уставился на Альбуса. — *Ты меня слышишь!* — прошипел он. — *Падай в бездну, не в силах выбраться из тьмы!* С этими словами он встал, водрузил шляпу обратно на голову, а затем облокотился на стол Альбуса, чтобы свирепо посмотреть на него. — Хогвартс принадлежит *дрихт-вайрду*, — сказал он Альбусу ледяным тоном. — Скажите это своим так называемым попечителям. Возможно, они захотят узнать, почему они больше не смогут поступить в Хогвартс. Что-то вспыхнуло в серебристых глаза Гарри, и обереги задрожали. Внезапно они, казалось, сильно надавили на плечи Альбуса. Альбус вздрогнул, и Гарри отвернулся, чтобы шагнуть к двери. В двух шагах от двери он остановился, очевидно, что-то вспомнив. — Вы могли бы также сказать своему министру, что, если он хочет избавиться от своего заместителя министра, он бы хорошо поступил, отправив её в Хогвартс, — сказал он, внезапно став намного веселее. — С другой стороны, если он хочет удержать её, он должен держать её подальше. Он повернулся, чтобы снова посмотреть на Альбуса. — Хогвартс, — сказал он тихим голосом. — У него уже есть хозяин. *Дрихт-вайрд* — хозяин. *Ибо это есть дрихт-вайрд*! С этими словами дверь за Гарри захлопнулась. Что-то скрутилось. Обереги изогнулись и пошли рябью. — Ой, — сказала мозаика и поморщилась. — Это… могло бы пройти немного лучше. Альбус встал и поспешил к двери. Ему нужно было остановить Гарри. Мальчик выглядел разъярённым, и Альбус не был уверен, хочет ли он позволить разъярённому мальчику вернуться в класс в таком виде. Он потянулся к дверной ручке и открыл дверь — просто для того, чтобы остановиться как вкопанный. Дверь, дверь его кабинета, открылась на территорию Хогвартса. Сбитый с толку, Альбус снова закрыл дверь, прежде чем снова открыть её. На этот раз он смотрел в ванную. — Я полагаю, — сказала мозаика, внезапно снова зазвучав жизнерадостно, — это один из способов избавиться от своей ярости. — Она хихикнула. — Лучше мне пойти и убедиться, что никто не застрял в одной из забытых комнат Хогвартса надолго — особенно, если вы позвоните своему министру и он выполнит свою угрозу. После этого мозаика исчезла, оставив Альбуса одного, запертого в ловушке с портретами спящих старых директоров в его собственном кабинете.