Часть 25 ДЕЛО НЕКРОМАНТА – РАЗДРАЖЕНИЕ

Что-то было не так. Что-то было абсолютно не так — и Гермиона, несмотря на все свои способности исследовать и понимать вещи, выходящие далеко за рамки её возраста, была поставлена в тупик. Всё началось, когда она познакомилась с Гарри поближе. Когда она встретила его, когда он стал её другом, она вскоре заметила, что он сильно отличается от любого другого ребёнка, которого она когда-либо встречала раньше. Он был милым. Он был эффективным, умным и зрелым. Она должна была признать, что он был *крутым*. И, ну, необычным. Когда он представился, она подумала, что он шутит. Салазар Слизерин. Ей не понравилось, что он попытался сделать из неё мишень для шуток. — Я совершенно уверена, что тебя зовут не Салазар Слизерин, — холодно сказала она. — Имя Слизерин вымерло столетия назад, и гораздо дольше не было никого, названного в честь основателя. Конечно, его настоящее имя стало сюрпризом. Она всё о нём прочитала. Тем не менее, знакомство с ним само по себе было опытом. Он был просто таким… *другим*. И Гермиона дорожила им из-за этого. Тем не менее, называть его именем, которое он принял за своё, было не тем, что она могла сделать — неважно, что Невилл, а позже и близнецы последовали его примеру и сделали это. Именно тогда, когда она встретила Теодора, а он просто пожал плечами и сказал ей, что это не имеет значения, если Гарри хочет, чтобы его называли Салазаром, то он это сделает, Гермиона активно начала размышлять о причине, по которой Гарри. Но… его звали не Салазар. У него не было причин желать и менять своё имя на такое позорное, связанное с историей, предательством, тьмой и воплощением зла. Это шло вразрез со всем, что она когда-либо знала, со всем, что она могла принять. Итак, она отклонила это. Гарри был *одноклассником*. Он работал с ней над домашними заданиями, учился вместе с ней в библиотеке, и хотя он мог объяснить лучше, чем кто-либо другой, учителя относились к нему так же, как к кому-либо другому. — Ну, — мысленно поправилась Гермиона. — В основном то же самое. Флитвик был немного более снисходителен к нему. Стебль никогда не звала его, если было у кого спросить. И Снейп… ну, он был странным везде, где дело касалось Гарри… Тем не менее, Гермиона поспорила сама с собой, что это ничего не значит. Он не был тёмным. Он не был злым. Гарри был Гарри — независимо от его шутки о том, что его зовут Салазар, или нет. Итак, Гермиона проигнорировала идею называть Гарри именем, которое он принял за своё собственное, и продолжала использовать его настоящее имя. — Знаешь, — сказал Невилл, наблюдая, как она размышляет о Гарри. — Игнорирование всего, что изменилось в Са'зу, не меняет того факта, что он всё ещё существует. Гермиона бросила на Невилла раздражённый взгляд. — И что мне тогда делать? — возразила она. — Облачиться в доспехи и вести себя так, как будто я его вассал? Невилл посмотрел на неё с удивлением. — Я не его вассал, — сказал он. — Я не выполняю каждую его прихоть — и это было моё решение пойти и стать присматривающим за ним. Прежде чем Гермиона успела сказать что-либо ещё, её остановило ощущение чего-то подавляющего в воздухе. Невилл, стоявший рядом с ней, тоже остановился. — Хм, — медленно произнёс он. — Звучит не очень. Гермиона бросила на него взгляд. — О чём именно ты говоришь? — спросила она. — Что происходит? — Ты что, не слышишь? — Невилл посмотрел на неё так, как будто она сошла с ума. — Слышала что? — растерянно спросила Гермиона. — Жужжание оберегов, — сказал Невилл. — Они… угрожают. — Это обереги, — возразила Гермиона и закатила глаза. — Они просто есть. Они не могут угрожать или что-то в этом роде. Невилл фыркнул. — Обереги приводятся в действие их создателем. Обереги кузнеца оберегов связаны с магией кузнеца оберегов, которую он влил в обереги, накладывая их. Это мощные чары, но это всего лишь обереги, как ты и сказала. — Невилл обвёл их жестом. — Но Хогвартс? Они находятся под опекой *дрихт-вайрда*, а *дрихт-вайрд* привязан к своим оберегам до самой смерти. Их обереги питаются их эмоциями, их волей и их силой. Если *дрихт-вайрд* в ярости, это почувствуют все. — А… *дрихт-вайрд*, — медленно повторила Гермиона. Невилл пожал плечами. — Бабушка рассказывала о них, — сказал он. — Хотя я и не ожидал когда-нибудь встретить кого-нибудь из них. Способности *дрихт-вайрда* в наши дни… не поощряются. Прошло много времени, когда такой существовал. Затем он нахмурился. — Но думаю, это всё объясняет. Если вы посмотрите на историю, я думаю, Са'zu — именно тот человек, который может быть одним из самых могущественных *дрихт-вайрдов*. По крайней мере, я даже не должен удивляться, что он один из них, учитывая то, что мы знали о нём до встречи с ним. — Что? Что он выжил после того, как Сам-Знаешь-Кто пытался его убить? — растерянно спросила Гермиона. Невилл моргнул. — Ну, на самом деле я больше говорил о том факте, что однажды он сжёг дотла деревню, но выживание после Сам-Знаешь-Кого, безусловно, является ещё одним моментом, который мог бы подсказать нам, что с ним что-то не так. — Гарри никогда не сжигал деревню дотла! — в ужасе возразила Гермиона. — Он действительно сказал тебе это? — спросил Невилл, звуча немного удивлённо. — Нет! Но ему и не нужно было! Ему одиннадцать, и он вырос магглом! — Ну, если он не сказал вам, что он этого не делал, тогда я бы выбрал «виновен, пока не будет доказана невиновность» в деле Са'зу, — решительно сказал Невилл. — В конце концов, я бы не хотел оскорблять его, называя невиновным. — Оскорбить его, назвав невиновным? — недоверчиво повторила Гермиона. — Ты с ума сошёл, Невилл? Гарри одиннадцать, он… — Дрихт-вайрд, — спокойно перебил её Невилл. — Я почти уверен, что эти люди сами по себе представляют класс, и я действительно не хочу оскорблять одного из них, даже если это Са'зу. Затем он кивнул сам себе и снова посмотрел на обереги. — И если мы уже взялись за это, я думаю, что некоторым другим людям, возможно, потребуется одно-два предупреждения об этой яростной *дрихт-вайрде* среди нас. — Он колебался. — Если, конечно, предупреждение не будет уже запоздалым. С этими словами он развернулся и направился к замку. — Невилл! Куда ты идёшь, Невилл? — Гермиона поспешила за другим мальчиком. — Я подумывал написать пару писем, — ответил Невилл. — По крайней мере, бабушке, возможно, захочется узнать, что Хогвартс немного менее беззащитен, чем она думала до сих пор. С этими словами он поспешил ко входу в замок, игнорируя вопросы Гермионы, когда она окликнула его, чтобы он объяснился. Последнее, что увидела Гермиона, это то, как он переступил порог и вошёл в сам замок. Мгновение спустя Гермиона тоже переступила порог — просто для того, чтобы оказаться в ванной Плаксы Миртл, а Невилла нигде не было видно. — Что? — растерянно спросила она и огляделась по сторонам, прежде чем развернуться и снова выйти за дверь — только для того, чтобы оказаться в классе Чар, а не за пределами Хогвартса. Гермиона застонала. — Только не очередная шутка. Она уже пережила несколько розыгрышей, и ей не хотелось терпеть ещё одну… Однако на этот раз что-то изменилось. Когда Гермиона снова вышла из класса Чар и вместо этого оказалась в классе Трансфигурации, ей пришлось признать, что в других розыгрышах было что-то беззаботное, а в этом — нет. Это было, за неимением лучшего слова, *мрачно* и слегка злобно, как будто кто-то вложил в это свой гнев и заставил жителей Хогвартса страдать за это. Она вздрогнула и снова переступила порог, просто чтобы оказаться совсем в другом месте. Не было ни рифмы, ни причины, которую нужно было найти, ни подвоха — просто дверь открывалась в другую комнату, безразлично, где она хотела быть или вообще нуждалась в этом. До этого у розыгрышей было главное качество, аспект, который обещал безопасность и цель. Теперь этот аспект отсутствовал. Вместо этого казалось, что заклинание было искажено, намеренно вводя её в заблуждение, вместо того чтобы вести к неизвестной цели. В этом было что-то холодное, что-то, что не было направлено против неё, но и не было там для её безопасности. Это было странно и пугающе, как будто защитное покрывало, которое всегда было там, скрытое в магии розыгрышей, внезапно исчезло, оставив её с розыгрышем, который, возможно, не был преднамеренным, чтобы причинить ей боль, но также, возможно, и не намеренно обеспечивал её безопасность. Последняя мысль была леденящей. Что бы ни случилось, очевидно, проказник из Хогвартса на этот раз сделал что-то другое — и Гермиона была совершенно уверена, что ей это не понравилось. — В тот момент, когда я найду кого-то другого, я буду цепляться за него, пока всё не закончится, — решила она с дрожью. — В конце концов, в количестве есть безопасность. И Гермионе действительно было всё равно, кого она найдёт — слизеринца, гриффиндорца, чистокровного сторонника превосходства или кого угодно. Она бы цеплялась за них, и если бы ей пришлось использовать свою палочку, чтобы наложить заклятие на их мантии в тот момент, когда она их найдёт. С этой мыслью и очередной дрожью Гермиона отступила за дверь в надежде найти кого-нибудь ещё в соседней комнате, в которую она вошла. *** Теодор Нотт напевал почти беззвучно, пока шёл по коридору рядом со своим товарищем по Слизерину. — Ты уверен, что мы успеем на Трансфигурацию? — спросил он другого мальчика, когда они проскочили через другой портал, похожий на чёрную дыру, который занимал всю арку в середине коридора третьего этажа. В тот момент, когда они переступили порог, они оказались в вестибюле. — Мы это сделаем, — равнодушно сказал Теодору другой слизеринец. Он просто продолжал идти, хотя теперь направлялся ко входным дверям Хогвартса, а не к классу Трансфигурации. Нет, они шли к классу Трансфигурации, пока шли по коридору третьего этажа. — О, — сказал Теодор. — Тогда ладно. С этими словами он последовал за своим товарищем по Слизерину к входной двери. Из портала арки, ведущей в подземелья, вышли несколько озадаченных когтевранцев, которые, казалось, искали библиотеку. Теодор проигнорировал их и вместо этого поспешил наверх, чтобы не отстать от темноволосого мага крови, за которым он следовал по коридорам. Упомянутый маг крови толкнул входную дверь и шагнул через другой портал. Тео ускорился, чтобы пройти через портал одновременно со своим товарищем по Слизерину. Насколько Тео знал, в конце концов, его разлучат с другим мальчиком, если он пройдёт через портал слишком поздно. Сделав ещё один шаг, они исчезли. На этот раз, когда они вышли, они оказались внизу, на Астрономической башне. — Я ненавижу эти лестницы, — пожаловался Тео, но всё же начал подниматься по ним вместе с другим мальчиком. На краткий миг Теодор задумался, сколько ещё учеников успеют на Трансфигурацию. Тео прекрасно понимал, что его шансы добраться до классов вовремя были намного выше, чем у других. Мальчик Поттер всегда находил дорогу, ему не мешали никакие шалости. — Привет, Поттер, — окликнул Тео другого слизеринца, который поднимался по лестнице впереди него. — Как ты думаешь, Макгонагалл будет пунктуальна сегодня? — Она была бы плохим примером учителя, если бы опаздывала, — беззаботно ответил Поттер, как будто ожидал, что Макгонагалл или любому другому учителю не помешают порталы, которые возникли по всем дверным проёмам и аркам замка и которые вели куда угодно, только не туда, куда дверь или арка вели раньше. — Это не то, что я хотел сказать, — пробормотал Тео себе под нос, но даже не попытался возразить против оценки Поттера в противном случае. Насколько Тео знал, нынешняя шутка затронула только учеников. Ну, всех учеников, кроме Поттера. Не то чтобы Поттер не проходил через порталы, казалось бы, наугад. Скорее, Поттер, казалось, знал, куда ему идти. Они дошли до конца лестницы. Поттер потянулся к двери в башню и открыл её. Тео немедленно ускорился и едва успел переступить порог одновременно со своим товарищем по Слизерину. Они оказались на кухне. Более одного эльфа оторвались от своей работы, когда они вышли из кладовки на кухню. — Разве мастер не должен преподавать прямо сейчас? — спросил один из эльфов, прерывая свою работу только для того, чтобы повернуться и свирепо посмотреть на Поттера. — Я прямо сейчас иду в школу, — немедленно поправил эльфа Поттер. — Мы направляемся на Трансфигурацию. Глаза эльфа сузились. — Мисси Равенкло не нравится, когда учитель преподаёт трансфигурацию, — как ни в чём не бывало сказал эльф. Поттер отмахнулся от этого. — Я изучаю это, а не преподаю, — поправил он эльфа. — Мастер… изучает трансфигурацию? — эльф усмехнулся. — Мастер трансфигурировал предметы влево, вправо и в центр задолго до рождения Куки. Куки сомневается, что Мастеру нужно узнавать что-либо о трансфигурации от Мисси Макгонагалл. Вместо этого Мастер должен преподавать. Ученикам нужен хороший учитель. — Сейчас я студент, — возразил Поттер. — По решению других учителей я должен ходить на занятия с другими учениками этой школы. — Учитель впустую тратит своё время на уроках, — немедленно возразил эльф — Куки. — У учителя есть дела поважнее, чем ходить на занятия. — Это правда, — согласился Поттер. — Я мог бы… — Учитель должен учить, — прервал его Куки, прежде чем Поттер успел придумать какую-нибудь глупую идею о том, что он мог бы делать со своим временем, если бы не ходил на занятия. — Хогвартсу нужны хорошие учителя, а Учитель всегда был одним из лучших. — Эльф прервал себя, чтобы задумчиво посмотреть на Поттера. — Возможно, Мастер был также одним из самых разрушительных, определённо одним из самых жестоких, если ему приходилось, и, возможно, Мастер всегда был немного одним из самых безумных, но он всё равно всегда был одним из лучших. — Эй! — Поттер уставился на эльфа. — Учитель хочет возразить, что Куки назвал его разрушителем, или он хочет возразить, что он один из самых жестоких? — мило спросил эльф. На мгновение Поттер действительно надулся, затем пожал плечами. — Думаю, я не могу возражать ни против того, ни против другого, — сказал он, внезапно снова повеселев. — Итак, Учитель согласен с тем, что он впустую тратит своё время и должен вместо этого заниматься преподаванием? — Куки немедленно поинтересовался. Поттер приподнял бровь. — Хотя я не могу опровергнуть фразу о пустой трате времени, я должен напомнить тебе, что сейчас я выгляжу на одиннадцать, Куки, — возразил он. Эльф просто оглядел его с ног до головы. — Куки не видит реальной разницы в росте Учителя по сравнению с предыдущим, — пренебрежительно парировал эльф. — Рост или недостаточный рост никогда раньше не останавливали Мастера, так почему он должен сделать это сейчас? До Тео постепенно дошла мысль, что либо эльф в данный момент путает Поттера с кем-то другим, либо с Поттером происходит что-то подозрительное. Что ж, Тео знал, что в Поттере было что-то подозрительное с начала года, но медленно и верно у него сложилось впечатление, что дело было не только в том, что Поттер был странным слизеринцем и магом крови. Тем не менее, прямо сейчас нужно было подумать о более важных вещах, чем о странностях, которыми был Поттер. — Мы опоздаем на Трансфигурацию, Поттер, если не уйдём сейчас, — напомнил Тео другому мальчику, что, к сожалению, снова разозлило эльфа. — Мастер *не* преподаёт трансфигурацию! — Куки воскликнул. — Куки хочет остаться в живых! — Я никогда никого не убивал, когда преподавал трансфигурацию! — Поттер немедленно возразил. Эльф только усмехнулся. — Куки слышал истории о том, как ты в последний раз учил трансфигурировать что угодно во что угодно, — сказал эльф. — Учитель стоял рядом, когда его ученики чуть не взорвали замок. — У меня всё было под контролем, и это был бы полезный опыт, — отмахнулся Поттер, махнув рукой. — Это также не привело бы к взрыву замка. Это просто снесло бы одну-две стены. Хогвартс пережил бы это — в конце концов, он пережил и похуже. Тео в ужасе задавался вопросом, как можно было так испортить заклинание трансфигурации, что оно взорвало бы стену или две, если бы его каким-то образом не сдержали. — Куки не слушает, — возразил эльф. — Учитель явно лжёт, и Куки пойдёт к Мисси Равенкло и настучит Мастеру, если Мастер только подумает о преподавании трансфигурации. — Мастер *преподаёт* зельеварение всякий раз, когда у него есть время между посещениями занятий, — со вздохом поправил эльфа Поттер. — А у Мастера нет ни времени, ни желания преподавать Трансфигурацию. Эльф скептически посмотрел на него. — У Мастера всегда было время на то, что срывало занятия и сеяло хаос, так почему Куки должен верить Мастеру сейчас, когда у него нет ни времени на занятия, ни желания сеять хаос, обучая Трансфигурации? Поттер уставился на эльфа. — Куки тебя раскусил, Са'зу, — прокомментировала его шляпа в этот момент. — Обычно ты за всё, что вызывает как можно больше хаоса. — До тех пор, пока это не лишает студентов возможности изучать то, что им нужно, — возразил Поттер, в то же время соглашаясь со своей шляпой. — Верно, — сказала шляпа. — Хотя я понимаю, почему Куки видит потенциальную опасность в этом деле. Я имею в виду, ты, конечно, знаешь достаточно трансфигурации, чтобы учить студентов, но мы оба знаем, что ты воспринял бы это как способ создать хаос поверх всего этого. — Это тоже, — слегка удивлённо согласился Поттер. — Но не сегодня. — Мастер всегда наслаждался хаосом и никогда не был заинтересован в том, чтобы осуждать себя, несмотря ни на что, — возразил Куки. — Так почему Куки должен верить, что Мастер не заинтересован в создании хаоса? На мгновение Поттер замолчал. Затем он глубоко вздохнул. — Потому что я сейчас в ярости, — весело сказал он. Домовые эльфы вокруг них замерли и повернулись, чтобы посмотреть на Поттера. Куки сделал шаг назад, его большие глаза чуть не вылезли из орбит. — Мастер планирует что-то сделать со своей яростью? — Куки обеспокоенно спросил. Тео задумчиво посмотрел на Поттера. Другой мальчик совсем не выглядел разъярённым, но по тому, как эльфы теперь смотрели на него, Тео был уверен, что они, по крайней мере, поверили Поттеру, когда он сказал, что был в ярости. — Я мог бы, — сказал Поттер. — И я, возможно, тоже уже что-то сделал. Эльфы переглянулись. Поттер пренебрежительно пожал плечами. — Но это не влияет на *тебя*. На это Куки решительно кивнул. Других эльфы сделали то же самое, а затем вернулись к своим занятиям, как будто уверенности Поттера было достаточно, чтобы они снова расслабились. — Нам нужно идти, Поттер, — напомнил Тео другому мальчику, не слишком уверенный, что думать о мальчике теперь, когда он увидел реакцию окружающих их эльфов. Куки, к удивлению Тео, кивнул, как будто соглашаясь с ним. — Учитель должен идти сейчас, — решительно сказал эльф. — Если друг Учителя будет держать Учителя в узде, то Учитель может пойти и преподавать трансфигурацию. Немного хаоса — Хогвартс выживет, ярость Учителя — возможно, нет. — Если ты будешь так добра предупредить *се Брокка*, Куки, то я более чем готов выполнить свою часть сделки, — сказала шляпа Поттера. — Пивз не нужно ни о чём предупреждать, — немедленно возразил Поттер. — В конце концов, она ничем не лучше меня. — Она менее разрушительна, — со вздохом возразила шляпа Поттера. — И это, по крайней мере, что-то. — Куки предупредит *се Брокка*, — согласился домовой эльф. — А друг Хозяина присмотрит за Хозяином, Куки считает, что сделка выгодная. Эльф кивнул и исчез. Поттер вздохнул, а затем покачал головой. — Эту сделку будет трудно выполнить, гвайн, — холоднокровно сказал Поттер. — Учитывая, что я всё ещё в ярости из-за того, что другие люди суют свой нос в мою школу. — Я никогда не обещал удерживать тебя от проявления твоего гнева, — пренебрежительно сказала шляпа. — Я только что пообещал Куки не дать тебе разрушить Хогвартс вокруг нас — что я легко смогу сделать, поскольку ты действительно не хочешь разрушать Хогвартс вокруг нас сам. Поттер задумчиво склонил голову. — Верно, — согласился он. — Поттер, — снова напомнил Тео другому мальчику. — Трансфигурация. Поттер повернулся, чтобы посмотреть на него, затем медленно кивнул. — Ах, да, — сказал он. — Конечно. С этими словами он повернулся обратно к двери, и Тео поспешил за другим мальчиком, едва догнав его, прежде чем Поттер переступил порог. *** Что-то изменилось в Хогвартсе. Маркус Флинт с трепетом смотрел на потемневшее небо за окном. Защитные барьеры, окружающие Хогвартс, казалось, гудели энергией — яростью, — которой у них раньше не было. Но это было ещё не всё. Хогвартс — по-видимому, за ночь — превратился в лабиринт, очевидно, намереваясь поглотить их всех целиком, как только они перейдут из одной комнаты в другую. Это был пугающий опыт. Даже простое прохождение одной двери за другой могло означать, что вы окажетесь в совершенно разных местах. Это также означало, что старшие ученики начали хватать кого-нибудь из младших, когда видели, что те выглядят потерянными, и забирали их с собой всякий раз, когда выходили за очередную дверь. По крайней мере, до тех пор, пока младший ученик, о котором идёт речь, не отказывался наотрез. — Я никуда с тобой не пойду, Слизерин! — Маленький рыжеволосый гриффиндорец на самом деле зарычал на Маркуса. Маркус нахмурился, глядя на мальчика. — Уизли, — медленно произнёс он, не уверенный, как зовут мальчика, но уверенный, что это был самый младший мальчик Уизли в Хогвартсе — эти волосы и веснушки сразу выдавали его. — Если ты не войдёшь в эту дверь вместе со мной, я не могу гарантировать, где ты окажешься. — Как будто ты мне поможешь, скользкий слизеринец! — выплюнул мальчик. Маркус нахмурился. — Послушай, во-первых, — сказал он. — Дома не имеют к этому никакого отношения. Мне действительно всё равно, гриффиндорец ты, когтевранец, пуффендуец или слизеринец, как я. Это за пределами факультетов. — Как будто! — тут же возразил Уизли. — Это всегда из-за домов! — Ну, на этот раз речь идёт о выживании, — возразил Маркус и потянулся к мальчику, стоящему перед ним. — И как бы тебе ни хотелось сохранить свою предвзятость, нам действительно нужно уйти отсюда — и я определённо не позволю тебе выйти из *этой* двери одному — кто знает, в конце концов, где ты окажешься в следующий раз! — Рядом с тобой никого нет! — прорычал мальчик. — Ну, с этим ты был бы прав, вот почему я говорю тебе, что мы уйдём вместе, чтобы я знал, что ты будешь в безопасности после того, как уйдёшь отсюда! — Маркус сердито посмотрел на упрямого гриффиндорца. — Мне будет безопаснее, если меня не будет рядом с тобой, ты, скользкая змея! — закричал мальчик. На этот раз Маркус ущипнул себя за нос. — Послушай, во-первых, — наконец сказал он. — В данный момент мы находимся в частной лаборатории профессора Снейпа. В тот момент, когда он войдёт в ту дверь — он указал на дверь прямо за ними — и увидит нас там, он убьёт нас, не задавая вопросов. Мы должны уйти прямо сейчас, хорошо? Но! Ты идёшь со мной. Я не собираюсь быть убитым из-за того, что я не позаботился о тебе, и из-за этого ты оказался в худшем месте. Я слизеринец, у меня есть инстинкт самосохранения. Итак, ты сейчас возьмёшь меня за руку, а потом войдёшь в эту дверь одновременно со мной. В тот момент, когда я сочту другую сторону безопасной, мы можем снова поговорить о расставании, но до тех пор ты со мной! Ты понимаешь это, во-первых? — Нет! Что ж, Маркус пытался. Он потянулся к Уизли и схватил его за руку. Мальчик немедленно попытался освободиться снова. — Чёрт возьми, малыш, ты как малыш, — пожаловался Маркус и крепче сжал мальчика, прежде чем потащить его к двери. Уизли упёрся ногами в землю, но, к счастью, Маркус был сильнее. Он потащил мальчика за собой через дверь. Конечно, в тот момент, когда они прошли мимо двери, они оказались в ещё худшем положении, чем раньше. — Отпусти меня! — закричал мальчик, но Маркус проигнорировал его. — Мы определённо уходим отсюда, — сказал он вместо этого и посмотрел на неглиже, висящее на дверце шкафа. Он действительно не хотел знать, в чью спальню отличника или учителя они только что вошли. Маркус обернулся, просто чтобы посмотреть в широко раскрытые глаза другой первокурсницы — гриффиндорки с густыми волосами. Она уставилась на них. Маркус вздохнул. — Хорошо, во-первых, — обратился он к девушке. — Возьми меня за руку, мы уходим вместе. — Беги, Гермиона! — закричал мальчик. — Эта скользкая змея просто хочет нас похитить! — Не говори глупостей, Рон, — немедленно возразила девушка и закатила глаза. — Он нас не похищает. Что ж, по крайней мере, у того гриффиндорца действительно были мозги. — Я просто останусь с тобой, пока мы не окажемся в безопасном месте, — согласился Маркус. Потому что находиться в частной лаборатории Снейпа или в отдельной спальне было совсем небезопасно — особенно в этот раз. В отличие от предыдущих розыгрышей, в этом было что-то злонамеренное. Он казался мрачным, как будто ему было наплевать на учеников, как другим розыгрышам до этого. Казалось, что это не для того, чтобы вести их куда-то ради чего-то весёлого или чего-то подобного, вместо этого, казалось, это существовало для того, чтобы сбивать их с толку так, как ни одна другая шутка в этом году не делала раньше. Маркусу не понравилась мысль о том, что забавные розыгрыши, принесённые в этом году, теперь превратились во что-то гораздо более зловещее… — Нам гораздо безопаснее без тебя, скользкий слизеринец! — в этот момент Уизли воскликнул. — Рональд! — девушка, Гермиона, немедленно сделала мальчику выговор. — Не будь глупым! Он не планирует причинять нам вред! — Он ведёт себя так, как будто с ним мы просто будем в безопасности! Это не так, мы… — Что-то не так с этим розыгрышем, Рональд! — ледяным тоном возразила Гермиона. — Это не весело! Я заблудилась в школе больше часа назад, это не похоже ни на один другой розыгрыш до этого! — В этой шутке есть что-то злонамеренное, — мрачно согласился Маркус. — Невилл сказал что-то о том, что кто-то, контролирующий обереги, в ярости, — нахмурившись, сказала гриффиндорка. — Я не совсем поняла, о чём он говорил, но он казался обеспокоенным. — Обереги не отражают эмоций своего хозяина, — немедленно возразил Маркус. Девушка нахмурилась ещё сильнее. — Он сказал, что обереги, наложенные кузнецом оберегов, отражают чувства заклинателя. Обереги, привязанные к дри… странно? правда? — Дрихт-вайрду? — Маркус растерянно переспросил. Девушка пожала плечами. — Невилл сказал, что они не существовали годами, или столетиями, или что-то в этом роде. Маркус покачал головой. Он понятия не имел, о чём говорила девушка. Он был уверен, что обереги, привязанные к заклинателю, никогда не упоминались. Такого определённо больше не случалось — по крайней мере, с тех пор, как начали ограничивать магию, которой учатся люди, и магию крови, а также другую тёмную магию… При этой мысли Маркус замер. Хогвартс был известен как одно из самых светлых заведений во всей Британии, но… — Ты говоришь о *дрихт-вайрде*, — сказал Маркус, чувствуя, как кровь внезапно застыла у него в жилах. Гриффиндорка нахмурилась. — Откуда ты знаешь это слово? — спросила она. — И откуда Невилл знает это слово? Почему ты знаешь о… дрихт-вайрде или о чём-то таком, а я нет? Она скрестила руки на груди. — Это что, какая-то чистокровная вещь, которой мы не учимся? Маркус поморщился. — Нет, — сказал он. — По крайней мере, я так не думаю? Я имею в виду, это… есть… есть несколько детских историй о *дрихт-вайрде*. Я имею в виду не истории, подобные сказкам Барда Бидла, а более мрачные сказки — настолько старые, что мы даже больше не знаем автора этих сказок. — Значит, у нас, маглорождённых, нет возможности узнать о них что-нибудь? — нахмурившись, спросила гриффиндорка. — В библиотеке есть книга с этими сказками, — ответил Маркус. — Большинству студентов эти сказки просто не интересны. В конце концов, они тёмные. Много смертей, много ужасных происшествий. — Он поморщился. — И *дрихт-вайрды* изображены не самыми дружелюбными людьми. Согласно этим историям, *дрихт-вайрда* не следует перечить. Маркус покачал головой. — В любом случае, истории о древних магах или нет, нам следует перестать задерживаться, пока мы не превратились в ингредиенты для зелий. Гриффиндорка огляделась и поморщилась. — Ты прав, — согласилась она. Уизли только нахмурился. — Он собирается… — Прекрати, Рон, — раздражённо прервала его Гермиона, а затем протянула руку к Маркусу. — Мистер Флинт прав. Нам будет намного безопаснее, если мы останемся вместе. Мальчик ещё немного нахмурился, но, в конце концов, неохотно протянул руку и Маркусу. Маркус взял их за руки, и девушка снова открыла дверь. Сделав глубокий вдох, они вошли, надеясь на лучшее, но опасаясь худшего из того, что могло быть за этой дверью… *** В воздухе повисла тьма. Тёмные завихрения прочертили воздух вокруг замка. Воздух наполнился шёпотом, жутким гулом, едва понятным, но всё же таким, что тёмные люди вздрагивали, когда слышали их. Впервые за долгое время Школа чародейства и волшебства Хогвартс больше походила на дом с привидениями, чем на школу. Территория и замок выглядели устрашающе, угрожая темнотой и убийствами. — Что случилось со школой? — спросила Августа Лонгботтом, её глаза были прикованы к школе перед ней. Её рука была протянута к воротам, но испепеляющие чары замка не позволили ей прикоснуться к ним. — Мальчик Поттер, — прорычал Малфой. — Дамблдор обещал поговорить с этим сопляком, но, похоже, он, как обычно, не в себе и ничего не предпринял. — Ты действительно винишь за это одиннадцатилетнего ребёнка? — спросил Теодорих Нотт и указал на тёмные завихрения, окружавшие сам замок. — Кто ещё должен был это сделать? — спросил Малфой и сердито посмотрел на Нотта. — Кто-нибудь другой, — указала Августа Лонгботтом. — Мы говорим о могущественной и, возможно, тёмной магии и одиннадцатилетнем ребёнке. — О, — весело сказал Нотт. — Это определённо тёмная магия. Возможно, даже самая тёмная, которую я видел за последнее время. С этими словами он протянул руку и прижал её к воротам. Метки вспыхнули золотым, и Теодорих Нотт задумчиво промычал. — Ах, да, сила *дрихт-вайрда*, — сказал он, и на его лице отразилось веселье. — Я слышал об этом раньше, но, боюсь, я никогда не видел *дрихт-вайрда* такой мощной, как эта. Он покачал головой. — Он не собирается нас впускать. — О, он мог бы, если я попрошу его, — Нотт повернулся обратно к воротам. Там стояла молодая женщина в жёлто-чёрном. У неё были самые ясные голубые глаза, которые он когда-либо видел, и она смотрела в них с задумчивым выражением лица. Она облокотилась на ворота. — Просто сомнительно, что я соглашусь. — Она склонила голову набок. — Скажи мне, по какой причине ты посещаешь Хогвартс? — У тебя нет причин спрашивать нас о том, почему мы здесь, — немедленно сказал Малфой молодой женщине. — Ты студентка. Ты ни о чём не имеешь права голоса. В ответ раздался весёлый смех. — Я *се Брокк*, — сказала она. — Только *се Хрэфн*, *сео Лео* или я можем запросить ваше участие с помощью *се Атторсеада*. Если ты хочешь поступить в эту школу, тебе придётся убедить меня. *Се Хрэфн* не слушает. Ты ей не нравишься. *Сео Лео* может выслушать, но он не будет заинтересован в том, чтобы помогать тебе. А что такое *Атторсеада*? Он убьёт тебя, если ты войдёшь без благословения кого-либо из нас. Малфой усмехнулся, но Августа Лонгботтом пристально посмотрела на молодую женщину. — Древнеанглийский? — спросила она. Молодая женщина положила руку на ворота и сомкнула пальцы на одном из прутьев. — Это так, — согласилась она и ухмыльнулась Августе. — Я выросла, говоря на нём. — Её глаза были холодными, когда она говорила это, хотя она всё ещё ухмылялась, затем она повернула голову и посмотрела на Малфоя ледяными глазами. — И я уверена, что ты не хочешь надо мной подшучивать. Тебе не понравится, если я это сделаю. Августа Лонгботтом подняла бровь, услышав выговор. — Вы сказали, что вы *се Брокк*, — медленно произнесла она. — Ты сказал это так, как будто это должно что-то значить, когда ты это говоришь. — Имеет значение, — ответила молодая женщина и задумчиво склонила голову набок. — Но для тебя это может значить меньше, юный гриффиндорец. Прежде чем кто-либо из попечителей смог прокомментировать её последние слова, к девушке подошёл мальчик. Он был одет в зелёное с серебром и поднял бровь, глядя на девушку. — Ты издеваешься над нашими гостями, Пивз? — спросил он, а затем его взгляд скользнул по толпе перед воротами. — Они наши гости, Са'зу? — возразила она. Теодор Нотт с интересом переводил взгляд с девочки на мальчика. — Поттер, — прорычал Малфой, и тут же другие попечители тоже уставились на мальчика. — Впусти нас! Молодая женщина усмехнулась. — Я же говорила тебе, что *се Брокк* тебя не впустит. Именно *се Хрэфн*, *сео Лео* или я подумаем о том, чтобы заступиться за вас, чтобы вы могли поступить. — *Атторсеада*? — удивлённо повторил мальчик. — Не Змей? При этих словах Августа Лонгботтом застыла. — *Се Вюрм*, — медленно повторила она. — Ты говоришь, что это слово означает «змея», или ты говоришь, что оно означает «дракон»? Мальчик посмотрел на Августу Лонгботтом, приподняв бровь, но ответила его шляпа. — Это зависит от того, что вы хотите извлечь из его значения, — сказала шляпа. — Вюрм может означать дракона, а может и змею, хотя я обычно использовал «дракон» вместо «змея», когда хотел сказать «Draco Dormiens Nunquam Titillandus». — Гувин, — мальчик протянул руку и щёлкнул себя по голове пальцем, в его голосе слышался скрытый выговор. — Будет справедливо предупредить их, — возразила шляпа. — Я знаю, что *се Брокк* и ты хотите посмотреть, как они будут колебаться и терпеть неудачу, но я думаю, что мы должны по крайней мере предупредить их, прежде чем они посмеют дотронуться до дома *дрихт-вайрда*. Мальчик усмехнулся. — Думаю, я был достаточно снисходителен, — возразил он. — Это те, кто осмелился попытаться управлять школой, хотя у них не было причин прибирать её к рукам. — Без нас Хогвартс был бы закрыт, сопляк! — Люциус Малфой яростно возразил. — Хогвартс самодостаточен, когда дело доходит до еды, и у него есть своя казна, когда дело доходит до всего остального, — возразила молодая женщина, пожав плечами. — Мы передали весь денежный вопрос *се Хрэфн* много лет назад. Для неё деньги — это просто цифры, и она всегда была исключительной, когда дело доходило до умножения чисел. С тех пор казна Хогвартса находилась под её пристальным наблюдением. *Се Хрэфн* сказала бы нам, если бы с ними были проблемы. — Ну… — медленно произнесла шляпа. — Она определённо сделала бы это, если бы казна была намного пустее, как и должно было быть, но если бы люди забыли забрать деньги из казны на содержание Хогвартса… Сомневаюсь, что она бы заметила. Мальчик и девочка замерли, а затем задумчиво посмотрели друг на друга. Затем мальчик пожал плечами. — Это не имеет значения, — сказал он. — Она не несёт ответственности за использование денег. Она просто отвечает за их приумножение. Ни она, ни мы не виноваты, что люди забыли их использовать. — Верно, — согласилась молодая женщина, а затем сверкнула на них зубами. — И это также означает, что она никоим образом не несёт ответственности за тупость волшебников. Меня, например, не волнует, что ты пошёл и попытался купить часть Хогвартса, пожертвовав на это деньги. — Ты не нужен Хогвартсу, — согласился мальчик. — Ты ему никогда не был нужен. В нём есть мы — *се Брокк*, *се Хрэфн*, *сео Лео* и *се Атторсеада*. — Он тщательно изучил попечителей Хогвартса. Его глаза горели серебром. — Итак, пожалуйста, объясни мне — почему я должен тебя впускать?