Финал

Утро. День Коронации. Зал собора сиял. В нём сегодня не было высокомерия. Не было насмешек. Не было презрения. Толпа преклонялась. Великие воины. Боги. Полубоги. Простые люди. Даже те, кто раньше плевал в его сторону, теперь склонились. Погасший шёл по центральному проходу. Величественно. Молчаливо. Сзади — волны его длинного чёрного плаща, в золоте и рубинах. Энд, в строгом чёрном камзоле, шёл рядом. Как тень. Как правая рука. Как брат. Наверху, у престола, стояла Марика. Её взгляд больше не был взглядом Богини. Это был взгляд женщины, признающей своего Повелителя. Она подняла обеими руками диадему Золотого Порядка. В зале воцарилась тишина. — Сей день запомнит весь Элден. — С этого мгновения ты — Лорд Элдена. — Не по крови, а по выбору всех, кто здесь. Она надела диадему ему на голову. Зал взорвался звоном фанфар. Флаги Золотого Древа развевались над алтарём. Из магических кристаллов всё вокруг вещалось на все ТВ-каналы Континента: — “Погасший — стал Повелителем Элдена!” — “Тот, кто был низшим из низших — сегодня Владыка мира!” — “История переписана. Элден отныне под управлением того, кто знал боль, страх и путь без возврата.” Погасший стоял… молча. Ему было неловко. Он не родился для этого. Не мечтал. Не хотел. Но всё же — стоял. Уверенно. Энд наклонился и шепнул: — Ну что, твоя трёшка в столице теперь точно за счёт государства. Погасший чуть усмехнулся. — Я бы сейчас выбрал чай и одиночество. — Забудь. У тебя теперь личный трон и восемь невест. В этот момент к нему подошли Мелина, Ренни, Реннала, Марика, Маления, Миллисента — все в изысканных нарядах, как леди при дворе. Каждая приложила руку к сердцу. Преклонила колено. — Наш Лорд. — Наш Погасший. — Наш любимый. Он выдохнул. Тихо. Без пафоса. — Ну что ж... — Пора начать эту безумную новую жизнь. После коронации, когда все обязательные церемонии были завершены, в Великом зале Восседаний зажгли огромный пир, названный народом «Ночь Погасшего» — в его честь. Массивные столы, уставленные блюдами, запах жареного мяса и лаванды витал в воздухе, а вино лилось рекой, как будто Годвин лично проколол Золотое Древо. Радан уже в третий раз пытался устроить турнир по перетягиванию драконов, крича: — Кто слабее Погасшего — пьёт до дна! А кто сильнее — пьёт дважды! Рикард обнял бочку с вином как подругу детства и наяривал на лютне, параллельно теряя ноты и сознание: — Я всегда знал… отрыжка… что ты… мой единственный брат! Годвин смеялся до слёз, Мог и Морготт пытались перепить друг друга в молчаливом состязании взглядов, а Микелла, поймавший кусок пирога, носился с ним по залу, как с короной. Анг (Погасший) сидел с бокалом в руках. В нём — вода. Потому что он знал. Он знал. — Если я напьюсь... я не переживу ночь. Он бросил взгляд на девушек за дальним столом: Ренни, глядящая с хищной полуулыбкой, Мелина, закусывающая губу с видом: «Я жду», Марика, нетерпеливо царапающая ножом гравировку на кубке — «Погасший+Марика=♥», Реннала, поправляющая причёску, Маления, точащая взглядом как клинком, и Миллисента, тайком обнюхивающая перчатку Погасшего. Он выдохнул. — Меня этой ночью выжмут как руну. Энд, проходя мимо, шлёпнул его по плечу: — Держись, братец. Лорд Элдена — это не титул. Это приговор. Погасший закрыл глаза. — Только бы не все сразу. — Только бы по очереди… Свет факелов танцевал в его зрачках. А впереди была ночь. И шесть жён. И вот Погасший остался один со своими супругами, только успел вздохнуть. Так как вся их утонченность и вежливость тут же испарилась, зато разорвали его одежду, повалили на кровать и сами разделись. Кто ублажал себя его пальцами, Реннала села ему на лицо, а Марика начала массировать его штык своей грудью. Который раз Погасший убеждался, что женщины коварны и голодны до секса. Они буквально использовали его как свою игрушку, каждая делала все что хотела, не давая ему и шанса взять инициативу. Они не иогли насытиться, до самого утра. А когда наступил рассвет. Энд решил проверить брата, обнаружив лишь полуживого Погасшего в окружении наполненных до кроев женщин. — Ты живой? — спросил Энд. Анг посмотрел на него и жалобно произнес. — Добей меня! Энд осмотрелся, после чего махнул рукой и пошел отсюда как можно дальше. Прошли годы. Золотое Древо сияло мягким светом, его ветви раскинулись над городом, будто обнимали Элден, словно живое существо, которое наконец обрело покой. Столица процветала. Народ жил в безопасности, руны текли не в жадность, а в созидание. Храм Благодати стал местом не поклонения, а равенства. На троне Элдена — иногда сидел Он. Чаще всего же его можно было встретить в саду, с детьми на коленях, или в тени библиотеки, обнятого Ренни и Ренналой, или в тренировочном зале с Маленией и Миллисентой, или просто у озера, где Мелина читала вслух что-то им обоим. У него было много детей. Кто-то наследовал силу. Кто-то — мудрость. Кто-то просто смеялся, как Рикард в лучшие дни. И все его жены… были рядом. Каждая — нашла своё место. Каждая — часть его сердца. Даже Марика, со временем, стала мягче. В ней осталась строгость, но и — свет. А он? Анг всё так же держал при себе старую кобуру. Старый револьвер. И если где-то появлялся кто-то слишком кровавый, слишком отчаянный… Иногда, просто иногда — Лорд Элдена исчезал на пару дней. Возвращался с пылью на сапогах и улыбкой. Жена смотрела на него косо, а потом целовала в висок: — Опять заказы? Он только кивал. — Не могу иначе. Это... привычка. Энд, седой и всё ещё в потрёпанной куртке, ухмылялся из-за угла: — Сколько лет прошло — а ты всё тот же, братец. И тогда, в очередной мирный вечер, когда в саду цвели цветы, а дети носились между статуй, и женщины, когда-то богини, спорили, кто лучше готовит, Анг смотрел на всё это. И знал. Он победил. Он не стал Лордом Элдена ради власти. Он стал им, чтобы защитить всех, кого любит.

Он не был избранным.

Погасший родился без золота в венах, без благословения богов, без судьбы, обещанной звёздами.

Он был тем, кого изгнали. Тем, кого забыли. Тем, кого призвали снова.

Он не стремился к трону. Он не хотел власти. Он просто шел вперёд, когда другие падали.

Он обрел друзей. Врагов. Братьев. Он любил женщин, что могли уничтожить королевства — и дарили ему нежность. Он потерял всё. Потом — нашёл снова.

Он спас мир. Но не мечом. А сердцем.

Он простил тех, кто предал. Он дал шанс тем, кто не верил. Он остался собой — даже когда стал Лордом Элдена.

И всё же, самым главным в его истории стало не Золотое Древо. Не слава. Не трон.

А то, что он сумел построить дом. Там, где раньше были лишь руины.

«Истинный Лорд — не тот, кто повелевает. А тот, чьё плечо становится прибежищем для мира.»

— Из последней хроники Архивариуса Энда