Глава первая.

      «Эй, Прайс, привет!» — вещал женский голос на записи. Мужчина устало прикрыл глаза. — «Знаю, что обещала явиться на вашу миссию вместе с Браво, и, поверь мне, я обязательно там буду, но не с самого начала. Я, пожалуй, пропущу все посиделки в засаде и приступлю к штурму сразу, как только смогу. Но, послушай, у меня есть для тебя новость: Ласвелл утвердила нового члена оперативной группы. Она, по правде говоря, больше принадлежит Осирису, а не Браво, но всё же будет работать с нами. Доверься мне! Всё под контролем». Мехико, 16:03, штаб картеля. — Нет, капитан, — Гас отрицательно качнул головой, высматривая патрули из-за укрытия. — Не слышу ничего, кроме нытья Мактавиша. — Ну, в конце концов! — подал голос Джонни по ту сторону рации. — Держу в курсе, кэп: мы мир спасли от террориста с потёкшей крышей, а теперь, вместо того чтобы стабильно оставаться на плаву и на виду у частников по типу Теней, сидим в сраной Мексике и разгребаем за картелями.       Гас тихо засмеялся, за что почти сразу же получил неодобрительный взгляд от Прайса, и поспешил замолчать. Они продолжали высматривать патрули до тех пор, пока Гоуст не подал характерный сигнал с одной из возвышенностей на западе от штаба.

***

— Кажется, пора, — буркнул Джонни, тихо хмыкая, и, честное слово, постарался подавить самонадеянную улыбку. У него не вышло, и уголки губ нелепо поползли вверх. Все в Браво знали, что после той суперсекретной-и-очень-опасной миссии по поимке Макарова Соуп как-то зазнался: ему казалось, будто бы теперь во всём мире не будет задания опаснее или интереснее, чем то, где ему пришлось побывать.       Он покинул временное укрытие, в котором успел провести ночь: Мактавишу казалось, будто бы на сутки он превратился в пещерного человека. Недоразвитого, без должных технологий и инноваций; желудок непривычно ныл от сухпайков, а ещё хотелось как можно быстрее принять душ и смыть с себя всю усталость и грязь. Не судьба — по крайней мере, не в ближайшие несколько дней. Только если сегодня всё пройдёт хорошо — он практически молился, — только если сегодня их миссия завершится, этим же вечером Мактавиш занырнёт в ближайшую ванную и проведёт там пару суток.       Медленными перебежками Соуп добрался до штаба. Закуток, в который по ориентировкам его привёл Гоуст, не был затронут ни одним маршрутом патрулей, да и охраны здесь тоже не было — это Браво удалось узнать после двух дней наблюдений. Мактавиш окинул взглядом лозу и выступающие кирпичи, о которые придётся стесать ладони, а затем полез наверх.       Правда, едва ему стоило подтянуться ко второму этажу и стряхнуть с себя трёхсантиметровый слой пыли, как он услышал шаги. Среагировать должным образом Джонни просто не успел — всё действительно произошло в считанные секунды. Вот так спасаешь Америку, а потом на тебя наставляет ствол мексиканец нечистых кровей — и тебе приходится поднимать руки вверх.

***

      Золотая маска Гоуста — некая обновка-подарок Селины — сверкала в горах на западе от штаба картеля. Вопреки собственному характеру, он практически не противился и очень быстро сменил белую и старую на золотую и новую. Это нововведение коснулось в принципе всех в Браво: как только Осирис полноценно вступил в ряды Вооружённых Сил США, Селина снабдила оперативную группу новым оружием. Лейтенант стал обладателем новенькой снайперской винтовки с золотыми вставками — ровно так же, как и Гас вместе с капитаном Прайсом. У Соупа появилось несколько карабинов и автоматов с золотыми прикладами.       Исход — нечто чужое, данное ещё Астором как второе имя, — Селину так и не покинуло, но к ней всё чаще стали обращаться по имени. Тем не менее она достаточно сильно изменилась даже несмотря на то, что не хотела ничего про это слышать.       В снайперском прицеле между вторым и третьим делением скользнула женская фигура в чёрном костюме из карбона: Селина не могла оставить себя без обновлений, так что достаточно скоро, после их возвращения с острова, Лана с Сантьяго изготовили ей новую спецодежду. В карбоновых перчатках не скользили ножи, а пластичности и эластичности вполне хватало для того, чтобы драться. К тому же теперь абсолютно безболезненно можно было ловить пули — правда, без энтузиазма.       Саймон тихо хмыкнул, когда она надела маску и стянула с пояса гранату со слезоточивым дымом.       Их симбиоз стал ещё более очевиден: своих отношений они более не скрывали и, если верить исследованиям Ласвелл, имели более восьмидесяти пяти процентов совместимости в бою. Часто, когда капитан Прайс был занят, на несложные миссии отправляли их вдвоём, и срабатывали они просто великолепно. Селину вполне устраивало то, что лейтенант не мешался постоянным присутствием, но тем не менее постоянно был рядом, то и дело выслеживая и приканчивая очередной патруль; Саймону нравилось то, что Исход всё же позволяет защитить себя.       А ей нравилось знать, что он смотрит, смотрит даже сейчас. Испытывающе так, выжидающе, пока она разбивает гранатой стекло под собой и, поправляя маску, спрыгивает внутрь, не забывая оглянуться на запад напоследок. Просто потому, что не может позволить себе оставить последний взгляд за Гоустом.

***

      Мексиканец потянулся к рации на поясе и едва нажал кнопку; в опасной близости свистнул метательный нож, впиваясь ровно в кисть, отгоняя её от рации, а чуть позже раздался выстрел из винтовки, и мужчина безжизненно пал к грязному полу. Мактавиш вскинул брови, а потом привычно расплылся в тёплой улыбке: ну не мог он реагировать на неё иначе. — Ствол с собой не носишь — острых ощущений захотелось? — её голос был по-прежнему приятен слуху. Руки в перчатках стянули маску с лица, и чёрные концы волос очертили острые скулы и шрам, перечёркивающий глаз ровной линией. — Знаю, что ты всегда где-то рядом, Селина, — Мактавиш кивнул в знак приветствия, подаваясь в её объятия. — Да и с тебя теперь пожизненный должок.       Об этом он не соврал: сейчас Исход действительно была жива только благодаря ему. В день их невероятно опасной и смертельной миссии по поимке Порчи и Макарова Мактавиш стал тем, кто не дал Астору выстрелить.       Девушка двинулась к раскрытому окну, стараясь всматриваться в горы на западе, потом коснулась двумя пальцами лба и кивнула в знак благодарности. Она не видела золотого отблеска маски Гоуста в темноте гор, но точно знала, что он на неё смотрит. Видит, изучает, контролирует.       Прикрывает. — Твоё счастье, что Саймон смотрел этот угол, — буркнула она привычно грубо, но Соуп ни за что не обиделся бы. Он знал, что она не злится на него серьёзно. — Идём. Наверху чисто, но главного, похоже, увезли.       А потом раздался негромкий, но вполне себе ощутимый взрыв; Селина обернулась, вскидывая брови, и прошипела тихое: «Ой». — «Ой?» — Мактавиш непонимающе уставился на неё, хмуря брови. — Что ещё, блять, за «ой?»       Из редеющего дыма на лёгких ногах выбежала поджарая, жилистая девчонка, вся перемазанная в саже и грязи, коснувшейся даже ярко-фиолетовых волос, но с растянутыми в довольной улыбке уголками губ. Подбежав к Селине, она вдруг остановилась, но даже не запыхалась. — Там трое со стволами. На твоём месте я бы дёрнула отсюда, — и она снова улыбнулась.       Мактавиш всё ещё непонимающе смотрел на двух девушек. Наконец, возмущение его достигло пика тогда, когда Исход схватила их обоих за локти и бросилась бежать. Нет, в голове не укладывалось: Селина — и бежать со всех ног. — Прайс убьёт меня, — буркнула Селина. — Я расскажу, кто она такая.

***

      На улицах Канкуна уже неделю лил дождь. Улицы частично были затоплены, но движению машин это не мешало. Они стекались на главные улицы города и выстраивались в бесконечно долгие пробки. В одной из таких Селина заскучала на пассажирском сиденье и уснула, но Гоуст по прибытии всё же разбудил её. Она вышла из машины, пряча под зонтом женскую фотографию формата А5 — эдакий цветной прямоугольник с маленькими дырами от огня. Мужчина, что дал Селине эту фотографию, часто тушил об неё сигареты, и непонятно было, то ли он так сильно не любил ту, что на ней изображена, то ли под рукой не оказывалось пепельницы.       В Клуб их пустили практически сразу же: в узких кругах Мексики — в частности благодаря криминальным связям, — Селину знали, потому трудностей с проходом в подобные места не должно было возникнуть ещё по меньшей мере около пяти лет.       Внутри пахло кровью и потом, а ещё — каким-то вязким отчаянием и по большому счёту разочарованием. Узкие ступени вели к арене, закованной в стальные путы; клетка была похожа на ту, в которой Астор пытал Селину. Тем не менее подобные воспоминания более не вызывали даже мороза по коже: она как-то научилась избегать негативной реакции собственного мозга. По левую руку от арены был импровизированный бар, у стойки которого было по меньшей мере человек десять.       Среди них Селина заметила короткие ярко-фиолетовые волосы, небрежно убранные за уши. На её лице было больше ссадин и ран, чем полноценно здоровой кожи, а ещё от правой брови до левого уголка губ была набита узорами белая татуировка, больше напоминающая шрам. Девушка легко опрокинула стакан с виски и, поставив его обратно на стойку, шатающейся походкой отправилась обратно к арене.       Селина обратила внимание на её спину и жилистые плечи — весь позвоночник в непонятных символах. Сама девушка в какой-то порванной майке-топе. — Ты уверена? — Саймон опустился к её уху, пробасив. Селина нахмурилась, пряча её фотографию в карман пальто. — Держись рядом. Контингент здесь не очень.       Все вопросы отпали тогда, когда прозвенел сигнал и на арене начался бой. Селина спрятала руки за спину, наблюдая за этим с каким-то азартом: девушка дралась просто божественно. Она напоминала Селине Матео, но была, кажется, ещё свирепее — как голодная собака, набросившаяся на кусок цельного мяса. Один за одним она побеждала и побеждала, а Селина всё смотрела и смотрела в невозможности оторвать взгляд до тех самых пор, пока её не окликнул владелец. Это был невысокий тучный мужчина с большим количеством татуировок и залысинами. — Она ничья, — объяснил он тоненьким голосом, совершенно не соответствующим его внешности. — Живёт здесь лет с десяти. С шестнадцати с попеременным успехом либо дерётся до потери сознания, либо напивается.       Селина качнула головой. — Правда, есть один недостаток, — продолжил мужчина. — Страдает пироманией. Стабильно раз в неделю что-нибудь да подожжёт. Поэтому отдам её за бесплатно.       Селине не нужно было думать хотя бы потому, что своё решение она приняла ещё как минимум неделю назад. Гоуст, конечно, подобное не то чтобы одобрил: ему просто пришлось согласиться, потому как Селина в своём выборе была неумолима.       После боя они встретились в баре: диалог начался со стакана, полетевшего в Селину. Благо он разбился совсем рядом с её лицом о стену, что достаточно сильно потешило девушку, и она пьяно улыбнулась. — Ух ты, — голос её был похож на шелест листьев. — Даже не шелохнулась. Я слышала, ты меня забрать хочешь? Я не щенок, так что хер тебе.       Селина оперлась о барную стойку локтями, склонила голову вбок; зелёные глаза как-то опасно сверкнули, привлекая внимание девушки. — Клаасье, — Исход обратилась к ней по имени. — Я предлагаю тебе службу в частной военной компании, где за твоё… хобби, точно… ты сможешь хорошо получать. Подумай: высококачественное снаряжение, возможность выбраться из нищеты. Ты совершена, так почему бы мне не подарить тебе билет в лучшую жизнь? — И я смогу поджигать?       Селина отрицательно мотнула головой. — Не-а. Не в свободном доступе, как здесь, но сможешь тогда, когда этого будет требовать задание. Боюсь, у тебя нет выбора: я так или иначе заберу тебя отсюда, насильно или нет. — Класс, — хмыкнула девушка, смахивая с лица фиолетовые пряди. — Я хотела смыться отсюда, а у тебя как раз классный шрам. Так что там дальше?       Когда их договор был скреплён кровью, а Клаасье болезненно потирала рассечённую лезвием ладонь, Селина, поднявшись, закончила: — Идём. Теперь ты принадлежишь мне.

***

      Документы в личном деле, в папке, перемотанной шпагатом , были нещадно брошены на стол. Они проехались по меньшей мере с половину метра и упали на пол. Капитан Прайс швырнул головной убор куда-то себе под ноги, а потом раздражённо прошёлся ладонью по бороде.       Задание не было позорно провалено, а лишь перенесено на более длительный срок, но тем не менее общего негодования это не изменяло.       Если ранее Селина, чувствуя вину, могла опустить голову и спрятать глаза, то теперь она стояла в стойке смирно с высоко поднятым подбородком и руками, спрятанными за спиной. Наконец, капитан Прайс подошёл ближе, слишком эмоционально жестикулируя. — Это, блять, то, за что ты ручаешься? Девчонка-поджигатель, которая будет срывать нам каждую новую миссию? Это твоя работа над ошибками, Селина?! — выкрикнул мужчина практически на одном дыхании. Его грудная клетка бешено вздымалась и опускалась. Туда-сюда, тик-так, тик-так. — Почему я должен быть поручителем твоего хобби брать себе под крыло бешеных мексиканских щенков? — Она не мексиканка, — Селина качнула головой. — Она выросла в одном из подпольных клубов, где не было должного воспитания. Капитан, это полностью моя ошибка. Я не досмотрела, не проконтролировала её действия, и только мне отвечать за такие действия головой.       Мужчина поджал губы, раздражённо выдыхая. Потом, немного погодя, поднял папку с личным делом Клаасье: на главной странице красовалась фотография с побитым лицом и белой татуировкой, больше похожей на шрам. — Я воспитаю её, капитан, — она снова кивнула. — В ней сокрыт великий потенциал, который я хочу раскрыть, понимаете? — Понимаю, — уже более спокойно и механически ответил Прайс. — Раз Кейт посчитала это действие разумным, значит, таковым ему и быть.       А потом он приблизился к её уху, вынуждая Селину отшатнуться назад к стене и болезненно удариться затылком. — Но это только твоя ответственность, — капитан вдруг перешёл на шёпот. — Если что-то пойдёт не так, я спрошу с тебя.

***

      Клаасье выделили собственную комнату на базе, и она спешила вовсю её обустроить и привести в порядок. Селина взяла с неё обещание хорошего поведения, а потом отправилась к себе.       С того самого дня, как Осирис примкнул к Вооружённым силам США, а Селина и лейтенант перестали скрывать отношения, Ласвелл выделила им общую комнату: чуть больше, чем одиночную, с собственным душем и небольшим балконом. Соуп, правда, несколько раз успевал пожаловаться, что теперь ему одиноко без Саймона, но дальше шуток подобные жалобы не заходили.       Селина не была в этой комнате около двух недель: примерно столько заняла командировка в Мексику и уточнение всех сил Осириса, а сегодняшний вечер стал той самой точкой кипения, после которой хотелось как можно быстрее забраться в горячую ванну и отмокнуть там по меньшей мере час.       Она так и сделала.       Их ванная комната не была похожа на ту, что содержится на военной базе. Никаких серых цветов, никакой военной тёмно-зелёной тематики. Только светлая плитка, несколько больших зеркал и вместительная ванна, в которой Селине вполне хватало места для того, чтобы полноценно лечь.       Она смыла с себя всю грязь и усталость командировки вместе со следами крови. Пена скрывала большую часть полотна её кожи, но тем не менее шрамы от сражений и поединков всё ещё были видны. Селина задумалась: столько лет страданий в Осирисе привели её к постоянному месту работы, к коллективу и оперативной группе, что стала ей семьёй. И, в конце концов, она посмотрела на обручальное кольцо на безымянном пальце — к человеку, в котором она была уверена больше, чем в самой себе.       Саймон был всем тем, что её окружало; Гоуст был её кровью, её костями, её мышцами; её опорой, её броней, её маской, которую никогда не получится снять. Саймон был в с е м.       Селина откинула голову, прикрывая глаза, и облегчённо выдохнула. Она больше не была воином и солдатом без имени — Саймон ласково называл её «Селин».       Когда «Селин» сорвалось с его губ в первый раз, Исход разрешила своему сердцу разбиться на тысячи осколков, а затем возродиться ради совершенно новой жизни.       Когда «Селин» сорвалось с его губ во второй раз, прошлого Исход больше не существовало — было только безмятежное будущее, ради которого стоило просыпаться каждый день.       Селина как-то глупо улыбнулась, вспоминая каждую мелочь, связанную с её новой жизнью: то, как Соуп наигранно злился на неё, то, как Соуп… То, как Соуп её спас.       Как он подарил ей возможность жить — в действительности чувствовать себя живой. Их дружба была бесконечной — и Селина её бесконечно ценила.       Когда она вышла из ванной комнаты в одном полотенце и проследовала до кровати, прошло по меньшей мере около полутора часов. Стоя спиной к закрытой двери и тёмному углу, сокрытому от чужого внимания, Селина опять улыбнулась, склоняя голову вбок. — Ты подобрал вещи, — произнесла она тихо, поправляя собранные позади волосы. Чёрные пряди волос облизнули её шею и спали ниже, к плечам. — Я тебя вижу.       Ауру Гоуста сложно было не почувствовать, но более он не был чем-то невозможно тяжёлым. Он чувствовался как дом — как место, в которое всегда хотелось вернуться. Но от вредной привычки наблюдать издалека он так и не избавился — вот и сейчас стоял в тёмном углу, скрестив руки у груди. — Выговор или отстранение? Чем тебя наградил Прайс за ту девчонку?       У Селины, честное слово, мурашки по коже прошлись; а потом Гоуст вышел на свет, и на всё ещё влажные после ванны плечи легла его рубашка. Селина выпрямилась и прижалась к его груди спиной, обмякнув, прикрыла глаза тогда, когда его руки обняли за плечи. Даже сквозь ткань рубашки она чувствовала, насколько кожа Саймона была горячей, — нет, правда, словно печка ходячая. — Выговор, — ответила Селина тихо. — Всё обошлось. Просто мне стоит отнестись к её воспитанию более строго.       Саймон положил голову на её плечо; Селина потянула его за руку, вынуждая усесться на кровать, а затем опустилась на крепкие бёдра, снова обнимая за плечи. Почти сразу же Райли уткнулся в ложбинку меж её ключиц и Селина шумно выдохнула. — Всё получится, — прошептал он практически в её кожу, сразу же прихватывая её губами. — Ты с этим обязательно справишься.       Селина хрипло усмехнулась. — Едва ли у меня есть выбор.       Тогда губы обвели её ключицы влажным поцелуем, выбивая из Селины ещё один шумный выдох. Она прогнулась в пояснице, в момент покрываясь мурашками, и скинула с плеч сначала рубашку, а затем полотенце.       Саймон улыбнулся — ей-богу, улыбка его лицу в шрамах шла слишком сильно. — Вообще-то я ещё должен сдать ежедневный отчёт Прайсу, — проговорил он сразу после того, как уложил ладони на её талию. — И он ждёт меня на личный разговор, — Селина выгнулась сильнее, когда губы опустились к её груди. — Но я задержусь.