Часть 1

***

      Детский плачь раздался по квартире, разбавляя тишину теплого августовского утра. Солнечные лучи играли на лице малышки, заставляя жмуриться и закрывать маленькие глазки ручками. Девочка перевернулась на животик, скидывая с себя простынку.       Ольга появилась в комнате спустя несколько минут, склоняясь над кроваткой. Малышка, увидев нежно улыбающуюся ей маму, приподняла уголки губ, демонстрируя папины ямочки. Слёзы сразу же перестали течь по розовым щечкам, когда рядом чувствовалось тепло от самого родного человека, готового ради маленького мира на все. —Пойдем к папе? —брюнетка поцеловала дочь в макушку, беря на руки.       Арефьева, бережно прижимающая подросшую малышку к себе, вышла на кухню, поддакивая детскому лепету. Она сказала что-то неважное готовящему завтрак супругу, привыкшему за столько месяцев видеть ее заботливой женой и мамой. —Оль, а ты чего такая нарядная? —спросил Рыков, осматривая ее с ног до головы, —Костюм надела, выпрямилась.       Брюнетка вздохнула, собираясь с духом. Начинать этот разговор она не хотела, примерно представляла, что из него может выйти. Как будто чувствовала, что они это все уже когда-то проходили: после её комы. —Паш, давай без скандалов, —брюнетка усадила дочь в стульчик, переводя взгляд на мужа, —я с сегодняшнего дня выхожу из декрета. —Что ты делаешь? —изогнул брови мужчина, заявление Арефьевой ему явно не понравилось. —Хочу работать. —Ольга улыбнулась, подходя ближе; ее руки заползли за крепкую спину, а губы соединились в поцелуе, который очень быстро был им прерван, —Паш, ей скоро годик. —Алину ты с кем собираешься оставлять? —тон становится грубее, возвращая на несколько лет назад. Тогда они так же стояли на кухне и пытались поговорить. —Сегодня с тобой, —брюнетка, поняв, что ссоры не избежать, отошла к дочери, —завтра с няней попробуем. —Оль, я не хочу с тобой ругаться, —мужчина осторожно, но крепко взял супруг за руку, заставляя посмотреть себе в глаза, —но ты сейчас поступаешь как… —Как кто? —Ольга отшатнулась, —Паш, пойми меня. Я так больше не могу, это какой-то кошмар.

***

      Ольга, толкнув входную дверь, оказалась в стенах родной подстанции. Впервые за долгое время в качестве заведующей, а не гостя. Арефьева разлилась в улыбке, чувствуя, как к ней возвращается былая строгость и начальственная жилка. За те месяцы, которые она провела дома с ребенком, голос успел привыкнуть к мягкости и тихому тембру, способному успокоить малышку за несколько секунд.  —Оленька, —за спиной раздался голос Ломагина, искренне радующегося увидеть начальницу, —неужели выходишь?  —Выхожу. —женщина склонила голову набок, наблюдая за тем, как вокруг неё скапливаются скучавшие врачи.        Все было ровно так же, как пару лет назад. Та же проходная, та же ужасно желающая работать Ольга, те же самые врачи, безумно радующиеся возвращению любимой начальницы, без которой на подстанции все начинало сыпаться. Исключений было два — Рая, ушедшая от них, и Алина, так стремительно перевернувшая мир полностью.  —Оля, ты не представляешь, —в холле появился временный заведующий, —как я по тебе скучал.  —По линии ты скучал. —усмехнулся Ушаков, демонстративно смахивая пылинки с плеча друга, —Ольга Кирилловна, все уши нам прожужжал, как хочет работать.        Арефьева усмехнулась, заранее зная, что уже сегодня Кулыгин выйдет на линию, отдаваясь любимому делу. Знала, как он скучает по работе не понаслышке и не со слов Паши.  —Кость, пойдем. —брюнетка двинулась в сторону своего кабинета, —передашь дела и можешь выходить на линию. 

***

      В машине скорой обстановка была напряженной. Во многом из-за настроения старшего смены. День, проведенный с дочерью дома, помог успокоиться после утреннего разговора с женой. Но перед выходом в ночную, столкнувшись с Арефьевой в дверях, снова погрузился в мысли: "зачем ей это надо?". —Ребят, а Вы меня домой не отпустите? —Люба высунулась вперед кабины, смотря на Рыкова и нового водителя, —Мне просто Гришку забрать надо. —Сейчас по пути на подстанцию высадим тебя у метро. —вздохнул Рыков, махнув на фельдшера рукой. —Спасибо. —улыбнулась Золоторева. —Родитель родителя всегда поймет. —мысли о дочке каждый раз вызвали на сердце неимоверное тепло, которое всегда успокаивало и помогало найти решение всех проблем.

***

      Новая смена у бригады Кулыгина начиналась неспокойно. Ощущения чего-то ужасного не отпускало. Уже садясь в машину, старший смены ждал плохих новостей. —У нас вызов, —залетая в машину, произнес не на шутку перепуганный Дробыш, —Перспективная 12. Семен, давайте с мигалками. —Это буквально за поворотом. —обернулся Кулыгин, —Что там? —Авария, —голос фельдшера дрогнул, —Бензовоз вылетел на встречку в машину скорой. Взрыв.       Сердце пропустило удар, оглушая на несколько секунд. Сомнений не было, машина скорой помощи за поворотом — наши. Потерять близких до приезда бригады, то есть самих себя, страшно до дрожи, не спасти — невозможно. —Погибших сколько? —спросил Костя, видя между домов огромное пламя. —Трое. —дыхание перехватило, —Одного из скрой пытаются вытащить.

***

—Влад, кислород! —крикнул Костя, хватая ящик и выбегая из машины.       Живой. Увидев лучшего друга в таком состоянии, Кулыгин на долю секунды вернулся в день своей свадьбы, когда Ольга лежа под дождем на дороге, и никто не мог дать гарантии, что она выживет. Сейчас на места супруги был Паша — единственный выживший в ужасной аварии. Как его удалось вытащить из горящего автомобиля — загадка. «Слава богу, сидел в салоне» —бросил МЧСник. —Ожоги первой степени, закрытая черепно-мозговая, тахикардия, один зрачок уже другого. —укладывая друга на щит, сказал Костя, —Внутри может быть вообще все, что угодно.       Проводить привычные медикам манипуляции было ужасно непривычно. Страх потерять человека, так нужного жене с дочкой, друзьям и больным мешался с профессионализмом. —Надо Ольге Кирилловне позвонить. —подключая врача к прибору, бросил фельдшер, —Хотя такое по телефону не сообщают. —Черт, остановка.