Часть 5

***

—Вы понимаете, что мы не можем пустить Вас? —задала вопрос мед.сестра, на что брюнетка закатила глаза, —Ольга, приезжайте утром.       Ругаться Арефьева не хотела, на это у неё просто не было сил. Но и уехать домой тоже не могла, чувствовала, что её Пашка ждет. Ольга в очередной раз насела на молоденькую девушку, практически сдающуюся под напорном и уверенностью брюнетки. —Что же Вы со мной делайте. —вскинула руками мед.сестра, подавая Ольге халат, —Павел отдыхает, ему сейчас нужно много сил, чтобы восстановиться. Я надеюсь, что Вы понимаете… —Девушка, я врач, —остановила её Арефьева, —все понимаю.

***

      Арефьева снова села рядом, вздыхая. Наконец знала, что будет и сегодня, и завтра, и целая жизнь. Он вернулся. Лежал с закрытыми глазами, спал, но уже рядом с ней. Смог сломать стену, возведенную между ними тем ужасным ранним утром. Сейчас брюнетка вспоминала то, как он вился вокруг неё после комы, отчаянно пытаясь дать понять, что ничего не изменилось: они вместе. И сейчас они тоже вместе, но уже не вдвоём, а вчетвером.       Мужчина повел бровью, открывая тяжелые веки. Перед глазами стоял расплывчатый образ, которой не узнать было невозможно даже в таком состоянии. Арефьева, его Оленька. Попытался поднять руку, ищя её рядом с собой, и почувствовал холодные пальцы, соприкасающиеся с его. —Оля? —тихи и слабый голос позвал её, надеялся, что не показалось. —Оля, Оля. —губу тронула легкая улыбка, когда он позвал её по имени: помнит, —Я здесь, любимый.       «Любимый» —брюнетка за все время их уже достаточно долгого брака избегала этого слова сознательно. Считала его слишком серьезным и трепетным, боялась, что сглазит. Сейчас поняла: плевать на все, когда рядом любимый человек. —Алина с кем? —крепче сжал тонкую кисть, такую родную, придающую сил. —С мамой. —произнесла на порядок ниже, не хотела тревожить его воспоминаниями о тяжелых отношениях с матерью, —Паш, все хорошо. Не переживай за нас. —Мама… —повторил за ней Рыков с особой долей нежности в голосе. —Пашенька, спи. —брюнетка поправила одеяло, —Тебе нужно набираться сил.

***

      Аверина так и не смогла себя успокоить до возвращения невестки, ходила по квартире со скрещенными на груди руками и ждала хоть каких-то новостей. Услышав звук ключей в замочной скважине, вышла в коридор, встречая уставшую, но вполне спокойную Ольгу. —Узнал? —спросила Марина Леонидовна, забирая из рук невестки сумку. —Да. —кивнула Ольга, снимая обувь, —Говорил со мной, правда недолго, про Алинку вспомнил.       Женщины сели за стол на кухне. Марина Леонидовна протянула не спавшей всю ночь Ольге кружку кофе. Рядом со свекровью, так неожиданно и стремительно ставшей родным человеком, брюнетка чувствовала какое-то родительское тепло, которого так не хватало уже очень много лет. Сейчас Арефьева понимала: мама и бабушка им нужна критически. —Марина Леонидовна, —брюнетка накрыла её ладонь своей, —Паша так тепло повторил за мной «мама». —Оль, я думаю, —Аверина горько усмехнулась, —что это последствия комы. Ты же прекрасно знаешь, как Паша ко мне относится. —Это не так. —уверено произнесла Арефьева, —Когда я была беременная, Паша часто вспоминал Вас, но боялся позвонить. Не хотел снова ругаться.       Аверина удивленно вскинула брови, так же как это всегда делал Паша. Ольга улыбнулась, ведь была единственной, кто могла провести между ними параллель. Одинаковые во всем: мимика, речь, характеры, колючие с первого взгляда, но ранимые и трепетные к родным внутри. На координатной прямой они были заключены между бесконечностями. —Мне кажется, что он будет рад видеть Вас. —тихо произнесла Ольга, словно боялась спугнуть задумавшуюся свекровь. —Спасибо тебе, Оль. —эти слова заставили брюнетку улыбнуться ещё больше, —Ты очень поменяла Пашу.