Глава 1

      Черный мерседес заехал на больничную парковку, я проводил его взглядом, дорогие машины стали чем-то необычным, хоть и раньше были обыденностью.       Автомобиль остановился, из него вышла Катя и быстрым шагом, спеша укрыться от дождя, пошла ко входу. А машина покинула парковку, растворяясь в тумане, будто ее там и не было.       — Молодой человек, это же больница, здесь нельзя курить! — прикрикнула санитарка, проходившая мимо.       Я вздрогнул, ее голос, резкий и холодный, вернул меня в реальность.       — Извините. — бросил я и затушил сигарету, кинул в пепельницу, которая почему-то стояла там, где курить нельзя.       А затем пошел вниз по лестнице, чтобы встретить Катю. Хотелось ее увидеть.       Когда я подошел ко входу она стояла возле зеркала, приглаживала слегка намокшие длинные светлые локоны. На ней были широкие черные джинсы и того же цвета топ. Снова одета не по погоде, будто назло этому серому миру.       — Привет. — тихо сказал я.       Катя обернулась, приветливо улыбаясь.       — Привет. — она неловко убрала прядь волос за ухо и подошла чуть ближе.       — Оделась как… прости Господи. Это Андрей на тебя так влияет, два дня у брата погостила и из приличной девочки вот во что превратилась. — сразу начала упрекать Катю неожиданно подошедшая к нам Елена Андреевна — полноватая женщина лет шестидесяти с короткой стрижкой и суровым выражением лица, как всегда одетая в платье с нелепыми узорами.       Улыбка с Катиного лица исчезла, она отвела взгляд и снова нервно поправила волосы.       — Вы сегодня оба домой поедете, что это за хочу, не хочу… Надоели!       — Но, Елена Андреевна… — я попытался возразить.       — Так, я все сказала. Еще пререкаться мне тут будешь?       Елена Андреевна пошла в сторону лестницы и этим отсекла любые попытки нахождения хотя бы какого-нибудь компромисса.       Я посмотрел на Катю. Девушка прикусила губу. Ее пальцы аккуратно едва коснулись моего плеча.       Ее прикосновения были такими нежными, что, казалось, когда Катя рядом все становилось немного лучше.       — Все будет хорошо. — тихо сказала она, в ответ я просто кивнул, — Пойдем.       Рука Кати с моего плеча перешла на спину, как бы подталкивая идти вперед.       Когда мы поднялись на второй этаж, Елена Андреевна уже разговаривала с врачом.       Она стояла возле окна, из которого я видел Катю, спиной к нам, ее голос уже не был таким жестким, как при разговоре со мной. Наоборот, он звучал непривычно мягко, Елена Андреевна пыталась изобразить добрую бабушку.       Подходить к ней я не хотел. Но мы продолжали идти. Когда врач нас заметил, он замолк. Елена Андреевна обернулась, окинув меня сочувственным несвойственным ей взглядом, снова посмотрела на врача.       — Хорошо, я вас поняла, мы все обдумаем и позвоним вам позже.       — Постарайтесь принять решение как можно раньше.       Как только врач ушел я спросил:       — Какое решение? Что он сказал?       — Неважно. Не лезь во взрослые дела. — раздраженно ответила Елена Андреевна.       — Неважно? Это касается моей мамы. Вы ведь сказали, что ей стало хуже, врачи выяснили что с ней?       За два дня, которые я провел в больнице, о состоянии мамы особо ничего не узнал. На все мои расспросы врачи и медсестры отвечали какими-то общими фразами, а когда я пытался узнать подробности, говорили, что называть диагноз не имеют право, должен прийти кто-то взрослый.       Елена Андреевна устало вздохнула, но все же ответила:       — Она сейчас в коме, но состояние стабильно. — то же самое мне говорили врачи.       — Ну а причина комы? Когда мама прийдет в себя? Вы должны все рассказать.       Я почувствовал как мой голос дрогнул от не вовремя пришедшего в голову вопроса: А придет ли она в себя?       — Я тебе ничего не должна. Живешь за мой счет, еще и права качаешь. — Елена Андреевна впилась ногтями мне в руку и я стиснул зубы от острой обжигающей боли, по телу пробежали мурашки, — Все поехали домой.       — Я никуда не поеду.       — Макс…       Я мельком взглянул на Катю, девушка смотрела на меня умоляющим взглядом, она не хотела, чтобы был еще один скандал.       — Бабушка, я с ним поговорю… Пожалуйста, подожди нас в машине.       — У вас пять минут. — процедила сквозь зубы Елена Андреевна.       Когда она ушла, Катя, провожавшая ее взглядом, грустно посмотрела на меня.       — Прости. — я сам не знал, за что извиняюсь, но почему-то чувствовал себя перед ней виноватым.       — Ничего. — ответила девушка и подошла чуть ближе.       Она коснулась моей ладони, и я сжал ее руку в своей.       — Я не хочу уезжать, Кать, пожалуйста. — после моих слов девушка снова отвела взгляд в сторону.       — Ты ведь знаешь, это не я решаю. Да и от того, что ты будешь здесь сидеть ничего не изменится.       В голове крутились и путались мысли. Атмосфера в больнице была гнетущая, запах хлорки, приглушенный свет, тревожные разговоры врачей, кашель и тихие стоны больных, женщина, сидевшая на скамейке недалеко от нас громко всхлипнула, попытаясь сдержать подступающие слезы. Все это сводило меня с ума, находиться тут казалось невыносимым, но и уйти я не мог.       Мне было ужасно стыдно перед мамой, она лежит тут, ей наверное больно, а я даже рядом быть не могу. Пробыл тут два дня и за это время зашел к ней в палату всего раз, увидел все эти провода и трубки… Было страшно видеть маму в таком состоянии. Решил, что буду рядом хотя бы за дверью.       Я снова посмотрел на Катю, в ее светло-голубые глаза, на ее пухлые губы, хотелось обнять девушку, но все, что я мог это сжимать ее худенькую ручку в своей.       — Я знаю, что тебе тяжело, но бабушка ведь не позволит остаться в больнице.       В этом Катя была права. И спорить с ней об этом смысла не было, ведь так решила Елена Андреевна, а не Катя.       Я кивнул, отпустил ее руку и немного отстранился.       — Она обязательно поправится… — полушепотом сказала Катя.       И как я должен быть в этом уверен, если даже не знаю, что с ней?

***

      Я смотрел в окно машины, улицы родного города уже сменились густыми лесами. Дорога до деревни, в которой мы теперь жили была долгой.       Чувствовал я себя плохо, голова гудела, ноги ломило от усталости, видимо, отсутствие нормальной еды и сна дали о себе знать.       Положив голову мне на плечо, Катя прикрыла глаза.       Автомобиль снова слегка подскочил, видимо, водитель наехал на кочку.       — Вы что, не можете нормально ехать? Понаберут всяких. За что вам только деньги платят? — заворчала Елена Андреевна, сидя на пассажирском сиденье.       Водитель такси держался хорошо, за всю поездку не нагрубил в ответ на ее многочисленные претензии.       — Доехали.       Машина наконец остановилась, я потер глаза, пытаясь прийти в себя после долгой дороги.       — А мы разве не домой? — спросил я, увидев за окном местную музыкальную школу.       — Нет. Пока ты в больнице сидел, а ты, Катя в гостях гуляла, все экзамен сдавали. Так что вы будете сдавать сейчас. Выходите.       Мы переглянулись с только проснувшейся Катей. Я не сразу понял, что Елена Андреевна говорит серьезно. Сдавать экзамен сейчас казалось абсурдом.       Но для Елене Андреевне было все равно на мое состояние, порядок и расписание для нее важнее. Даже если моя мать лежит в коме, я должен сдавать этот чертов экзамен.       Выйдя, мы оказались напротив нашей музыкальной школы. Старенькое кирпичное здание.       Дождь на улице немного утих, но все еще не закончился.       Внутри школы было еще мрачнее, чем снаружи, в коридоре, по которому мы шли, темно, горели только тусклые лампочки, людей почти не было, уже начались осенние каникулы.       — А какой у нас экзамен? — спросил я.       От неожиданности Катя остановилась, замерла.       — Ты совсем не готовился, что ли? — ее голос звучал без упрека, мягко и нежно, почти так же, как в больнице.       — Да как-то не до этого было, знаешь? — кажется, я ответил слишком резко.       Катя поджала губы, посмотрела куда-то вниз, мне стало стыдно.       — Технический зачет, по гаммам. — после этих слов она продолжила идти.       — Прости. — тихо сказал я, в попытке ее остановить взял за руку.       Катина рука была холодная, кожа мягкая, нежная, я не хотел отпускать ее руку.       Она остановилась, обернулась ко мне.       — Все в порядке, просто… Не сдашь же…       Катя права, не сдам.       — Так, вы на зачет? Елена Андреевна про вас говорила? — показался преподаватель в коридоре, — Идите в 7 кабинет, он свободен, я скоро туда подойду.       Зайдя в кабинет мы увидели одинокое пианино, освещенное таким же тусклым светом.       Дождь за окном снова усилился и я услышал как он барабанил по крыше старого здания. Будто все происходящее подстраивалось под мое ужасное настроение.       Мы с Катей учились в выпускном классе музыкальной школы, играли на фортепиано. Это было прихотью Елены Андреевны, она считала, что каждый образованный человек должен уметь играть хотя бы на одном инструменте. Раньше Елена Андреевна работала учителем фортепиано и хоть она уже вышла на пенсию, легко пристроивала всех своих воспитаников в школу, в которой работала раньше.       Я бросил заниматься еще года три назад и был этому очень рад, за эти долгие шесть лет учебы в музыкальной школе я возненавидел фортепиано и все, что с ним связано. Заниматься мне никогда не нравилось, но родители хотели, чтобы я умел играть. Мой полный отказ от занятий был чем-то вроде подросткового бунта. До окончания обучения оставался всего год, но я больше не собирался тратить время на нелюбимый музыкальный инструмент. Наверное, если бы я все-таки закончил музыкальную школу тогда, сейчас было бы хоть немного проще.       Елена Андреевна моего мнения по поводу занятий не спрашивала, просто поставила перед фактом, что я должен доучиться этот последний год сейчас, раз не сделал этого раньше.        В кабинет, громко цокая каблуками, зашла Ирина Алексеевна. Противная тётка, вечно придирающейся к каждой мелочи.       — Михеев, небось не готовился совсем?       Я не ответил, а что я мог сказать? Она права.       Хоть я успел сходить к Ирине Алексеевне на занятия всего несколько раз, она уже поняла, что мне это все не нужно.       Преподша усмехнулась и подняла крышку пианино.       — Ну, Галанова, давай первая, тяни бумажку.       Я почувствовал, как Катя коснулась моей руки, а затем встала, пошла к учителю.       — Гамма соль бемоль мажор. — сказала девушка садясь за инструмент.