Глава 3

      — Почему я не могу остаться дома? Мне не 10 лет, я справлюсь. — я стоял на пороге отцовского кабинета, пытаясь скрыть дрожь в голосе и говорить с ним спокойно, на равных, хотел доказать, что няньки мне не нужны.       — Потому, что я не хочу вместо того чтобы вести переговоры с инвесторами сидеть и переживать, что ты тут устроишь если останешься без присмотра. — раздражено ответил он, поднимаясь со своего кресла.       — Ты разве не можешь отказаться от этой командировки? Ты же там самый главный. — глаза наполнились слезами, руки задрожали с новой силой, я не мог справиться с эмоциями. План провалился, и вместо того, чтобы объяснить ему, что справлюсь сам, я снова просил его не уезжать, не оставлять меня один на один с наваливши проблемами. Прежде чем ответить, отец устало потер глаза.       — Не могу. Это крупная сделка. Другой такой может и не быть. Если все получится, то эти люди вложат в компанию огромную сумму денег и тогда…       — Маме становится хуже, врачи даже диагноз установить не могут. А ты просто уезжаешь. — я горько усмехнулся от сложившейся ситуации, — Почему для тебя деньги важнее нас?       В груди болело от обиды, отец видел, как он мне сейчас нужен, хоть я и не говорил это вслух.       Решение принято и ничего не измениться, чтобы я сейчас не сказал, и я знал это, но почему все еще на что-то надеялся.       — Ты не понимаешь, все совсем не так. Нам нужны эти деньги, на мамины обследования уходит много средств. И ты, когда просил новый дорогой компьютер, не особо об этом задумывался.       — Мне не нужен этот компьютер, мне вообще от тебя больше ничего не надо. — выдавил из-за себя я, из последних сил сдерживая слезы и вышел из кабинета.       И вот я снова уверен, что справлюсь без него, но вечером отец придет ко мне в комнату, извиться за это разговор и я опять буду просить его не уезжать.

***

      Как бы трудно не было днем самым тяжелым временем для меня была ночь. С тех пор, как переехал в этот дом, я стал плохо спать.       Насчет того, почему Елена Андревна меня не наказала, мы с Катей так и не поняли, даже предположений особо не было. К слову, именно об этом я думал перед сном и из-за этого заснул только под утро.       Комната, в которой мы жили с Егором и Лешей была маленькой, местами выцветшие от старости обои с узорами, напоминающие ветви деревьев, расползающихся по стенам.       Из мебели было только самое необходимое: три неудобных кровати, стоящих рядом друг с другом, а вдоль стены напротив столы и стулья. Еще в комнате стояли небольшой общий шкаф для одежды и этажерка для учебников.       На стене над кроватями весел красно-зеленый ковер, заходя в комнату и смотря на него я вспоминал бабушку с дедушкой, у них дома был такой же.       В комнате было тесно, очень не хватало личного пространства. Все время кто-то рядом, кто-то смотрит.       Даже в больничном коридоре, в котором я провел прошлые два дня, казалось, было лучше, проходящим там мимо меня людям по большей части все равно, у всех свои проблемы, они не пялились на меня из-за малейших проявлений эмоций, как делали дети в этом доме.       Вылезать из кровати и начинать новый день совсем не хотелось, я лежал лицом к стене, закутавшись в одеяло с головой. Заняться было нечем, телефон забрали в день приезда, и книг помимо учебников и библии не было.       Уже как два дня в школе осенние каникулы, и хоть раньше это время было для меня лучшее за весь учебный год, сейчас я совсем не был им рад.       Я вздрогнул от резкого звука, кажется, что-то разбилось на кухне. Выбравшись из-под одеяло и сев на кровать, прислушался, больше ничего не слышно.       Я вышел из комнаты, на ходу поправляя растрепанные темные волосы, немного помедлил перед тем, как зайти в кухню, если там Елена Андреевна, то ей на глаза сейчас лучше не попадаться.       Когда я все же зашел, мне стало не по себе, нет, Елены Андреевны там не оказалось, но все равно картина происходящего была мягко говоря не очень.       Таня стояла на коленях, дрожащими руками пыталась собрать с пола осколки.       — Что случилось? — спросил я, застыв в дверном проеме.       — Таня разбила любимую вазу Елены Андреевны… Наверно ей сильно попадет. — не отрывая взгляд он тарелки с кашей, безразлично сказала Ксюша — русоволосая девочка на год младше меня, сидящая за столом.       — О боже. — прошептала Катя, незаметно появившаяся в дверном проеме, чуть позади.       На прозрачных осколках начали появляться капли бордовой крови, Таня, не замечая порезы на ладонях, тщетно пыталась сложить остатки вазы в мусорный пакет, ее трясло, руки не слушались, лишь сильнее размазывали кровь по полу. Она опять громко всхлипнула и заревела с новой силой, это будто привело Катю в чувство.       — Давай… давай я помогу. Я все уберу, а ты иди умойся. — сказала она, подходя к Тане.       Катя подала ей руку, помогая встать, но Таня схватила ее руку, будто она была ее единственным спасением, и потянула на себя, так, что девушка едва ли устояла на ногах.       — Я боюсь… Елена Андреевна все равно все узнает… — сквозь слезы едва понятно промычала Таня.       Я все еще стоял на входе в кухню, смотрел на Катю, она была одета в длинную белую сорочку, светлые волосы распущены, коже неестественно бледная, босыми ногами девушка стояла на холодном полу. На пару секунд она показалась мне какой-то нереальной       Танины пухлые окровавленные пальцы сжимались на ее тонком запястье.       — Ксюш, пожалуйста… — вдруг неожиданно сказала Катя.       — Мне что, заняться нечем? Не хочу я с этой криворукой нянчится. — Ксюша скривила губы, они с Катей встретились взглядами и, устало вздохнув и закатив глаза, девушка сдалась, — Ладно.       Ксюша встала из-за стола, подошла к Тане взяла ее за локоть.       — Вставай, пойдем, тебе надо умыться.       На этот раз Таня поддалась уговорам и, сжав уже Ксюшену руку, встала с пола и направилась к выходу из кухни, продолжая всхлипывать и бубнить что-то себе под нос.             Кать, — окликнул я девушку, ее рука замерла в воздухе, не успев дотронусь до осколков, — порежешься, давай я. Мне ужасно не хотелось убирать разбитое стекло вперемешку с кровью, но еще больше я не хотел, чтобы это трогала она.       В ответ Катя кивнула.       — Я пойду принесу тряпку, надо будет протереть полы.       Я аккуратно убирал осколки, думая, зачем вообще мы это делаем? Помогать Тане я не хотел, единственный причиной была Катя.       Но зачем это ей я тоже особо не понимал, Елена Андреевна все равно заметит пропажу этой гребенной вазы.       Перед глазами всплыл образ Тани, сидящей на полу, как она тряслась, как хваталась за руку Кати, ужас в ее глазах.       Тане ведь было шестнадцать, как мне и Кате, а казалось, что она младше нас лет на пять.       Когда Катя вернулась, я уже закончил.       — Спасибо… дальше я сама справлюсь. — я заметил, как ее голос немного дрогнул.       Она быстро вытерла с пола кровь. Мы все убрали, будто бы и не было разбитой вазы.       Когда я мыл руки, заметил, как ладонь немного шипит от мыла.       Развернув руку я увидел порез, он был небольшой, но довольно глубокий и немного кровил.       — Порезался? — заметила Катя, — Давай я обработаю?       В ответ я кивнул, Катя зачем-то закрыла дверь в ванную на защелку. Затем она открыла полку над раковиной, достала аптечку, поставила ее на стиральную машину и начала что-то доставать оттуда, я присел на край ванны, ожидая ее дальнейших действий.       — Блин, перекиси нету, антисептик только. — устало сказала Катя и посмотрела на меня.       — Давай тогда антисептиком. — ответил я и подумал как сильно будет жечь рану из-за спирта.       Катя подошла ко мне, аккуратно взяла мою руку в свою. Ее тонкие, холодные пальцы уже не дрожали.       — Потерпи немного. — тихо сказала она.       Моя рука дрогнула, когда Катя дотронулась ваткой до раны, я стиснул зубы. Несколько секунд показались слишком долгими. Когда она убрала ватку, и жжение почти прошло, Катя нежно погладила мою руку. И только тогда я заметил как близко мы стоим друг другу. Сквозь плотный запах антисептика, я почувствовал легкий цветочный аромат, наверно Катины духи или шампунь, такой приятный и родной запах летнего утра.       — Сейчас, осталось забинтовать.